Глава 6

До выделенных апартаментов шли довольно долго. Но Лота не скучала, она с интересом наблюдала за Тилинь. Эльфийка шла впереди, но при этом старалась держать Лиму в поле зрения. А лисица ее как будто дразнила — то поправит складку на наряде принцессы, то коснется вычурной косы. В общем, Лимаатрис всем своим видом демонстрировала, кто тут доверенное и близкое лицо, а кто ушастая помеха.

— Невесты живут в башне невест, эти покои открываются только на время проведения Отбора, — прощебетала Тилинь. — Нижняя часть башни используется постоянно, а вот пять верхних этажей — только на время Отбора. Из-за особого статуса покоев расчет этажей идет необычным образом. Сейчас мы ступим на первый этаж. Здесь находится комната капитана стражи, который отвечает за безопасность невест, и общая гостиная, где невесты могут общаться. Также в общей гостиной можно заказать чай с конфетами и забрать его в свои покои.

— То есть ты настолько бесполезна, что даже еды принести не можешь? — фыркнула Лима и коснулась руки Лотанари. — Я не позволю тебе умереть от голода и жажды.

Эльфийка сделала вид, что не заметила пассажа лисицы:

— Затем идет второй этаж — там поселены леди Герайл и леди Аллтер. На третьем этаже покои леди Волант и леди Эйгры Рлис. Четвертый этаж поделили между собой вы и леди Эйтин Рлис. На пятом этаже покои леди Дьердре. Она следит за невестами и за тем, чтобы приличия не были попраны.

— Это с кем же здесь попирать приличия? — удивилась Лима. — С капитаном стражи? Так он вряд ли захочет теплого места лишиться. Я бы пристально наблюдала за вторым этажом — им проще привести к себе попирателя приличий.

Лотанари видела только спину эльфийки, потому не могла сказать, покраснела ли Тилинь полностью. Однако у нее определенным образом замалиновели уши.

— Эльфийская жизнь слишком длинна, чтобы ее можно было потратить на глупости, — не оборачиваясь, процедила эльфийка.

— Мгм, тогда откуда у вас подпоясанные девы? Если их, конечно, можно так назвать? — поинтересовалась лисица.

Тут уж Тилинь повернулась и со слезами на глазах обратилась к принцессе:

— Вы же одобряете свою… Ее. Почему? Что я сделала вам плохого?

Лота на мгновение ощутила укол вины, но тут же отбросила в сторону эту глупость и спокойно ответила:

— Во-первых, Лима тебя ничем не оскорбила. А во-вторых, что такого плохого сделала тебе я, что ты решила вытравить из меня все признаки моей расовой принадлежности? Может быть, ты предложишь мне перестать есть, чтобы больше походить на эльфийку? Или мне ждать, что однажды ночью ты возьмешь нож и подправишь форму моих ушей?

— Я просто предложила…

— Нет, это звучало не как предложение, — жестко произнесла Лота. — Мое участие в отборе на девяносто процентов политическая авантюра.

— А еще десять? — с любопытством спросила Лима.

— Потому что я и так должна была присутствовать. Сидеть на балконе и делать ставки, — буркнула Лота.

Рассмеявшись, Лимаатрис спросила:

— Как ты догадалась про ставки? Я поставила, что наш дар будет самый впечатляющий. Две мелкие монеты поставила.

— Даже не знаю, радоваться твоей скромности или огорчаться твоему мнению о нашем подарке, — вздохнула Лотанари и обратилась к Тилинь: — Уже леди Эйтин Рлис ушла, а мы все стоим, общаемся.

— Простите, леди. На закате я обдумаю ваши слова.

Тилинь пошла вперед, а Лота, покосившись на Лиму, шепотом прокомментировала:

— Как-то стало жутковато. Что она надумает на закате?

— Я смогу тебя защитить, — утешила подругу Лимаатрис.

Еще минут через пять девушки подошли к какому-то странному залу — абсолютно пустому, ничем не украшенному. Единственное, что было примечательного в этом странном месте, так это круг на полу.

— Это телепорт, он настроен на ваши покои. Вы можете покидать свои покои в любое время, но каждый ваш переход через телепорт будет зафиксирован.

Тут Тилинь вновь обернулась и одарила подруг долгим, подозрительным взглядом. Как будто они были первыми в списке шалунов. Что ж, может, и были, но вряд ли Тилинь удастся их поймать.

— Встаньте в центр круга. Кто будет ведущим в телепорте? — Эльфийка внимательно посмотрела на подруг.

— А разница? — прищурилась Лима.

— Разница в том, что ведущий у телепортационного адреса может быть только один.

Лотанари задумалась, вспомнила, что Лима любит гулять ночами, и решительно ответила:

— Лимаатрис будет ведущей.

Тилинь никак не отреагировала на это заявление и просто объяснила:

— Тогда Лимаатрис должна встать в центр круга и поделиться с ним своей магией. В этот же момент мы будем перенесены в ваши покои, леди Шан Нейрин.

Пожав плечами, лисица решительно шагнула в центр круга и, не дав Лоте ни мгновения на сомнения, вытянула руки над полом.

— Не больше трех капель! — крикнула Тилинь, но опоздала.

Вокруг девушек взметнулся цветной вихрь, и через пару мгновений эльфийка перепуганно прошептала:

— Пятый этаж…

Ни Лота, ни Лима происшествием впечатлены не были — надо лучше объяснять, потому что:

— В Академии нас учат заряжать телепорты на полную, — фыркнула Лимаатрис и подбоченилась, — сейчас извинимся и спустимся. Если у ваших телепортов есть логика, то до нашего этажа отсюда две капли силы, да?

— А у нас в Эльфхиире спрашивают, если что-то непонятно, — едко ответила эльфийка.

— Пф-ф, а мне все было понятно, — отозвалась лисица. — Ты сказала встать в центр круга и поделиться магией. Я все сделала ровно так, как ты сказала.

— Ты должна была спросить, сколько магии нужно до третьего этажа.

— То есть ты специально умолчала о трех каплях силы, — прищурилась Лима и тут же лающе рассмеялась, — сама себя обдурила, ой, не могу!

Леди Шан Нейрин только посмеивалась, слушая, как лисица переругивается с Тилинь. Сама она не стала тратить время на разборки, а предпочла осмотреться. Вряд ли они еще раз окажутся здесь. Все же второй раз их уже не простят.

«Может, и на первый не простят», — хмыкнула Лотанари, когда увидела вошедшую в комнату леди Дьердре.

— Какой драрх вас сюда принес? — гневно прошипела леди Глейрио и судорожно запахнула халат.

Распорядительница отбора явно только что принимала душ. Об этом говорило полотенце на ее лице и какой-то зеленоватый крем на щеках. А комната, как Лота и думала, служила ей чем-то вроде гостиной — кровати не было, но вместо нее стояло большое кресло. А рядом с креслом, на малюсеньком круглом столике, расположился серо-голубой кофейник и одна-единственная чашка. И потрепанная книжечка.

— Она не сказала, сколько капель, — Лима ткнула пальцем в Тилинь, — а я зарядила телепорт на полную. Простите её, пожалуйста. Что хотеть от скорбной умом?

Лота, не говоря ни слова, присела в низком реверансе.

— Вон отсюда, — уже чуть спокойнее произнесла леди Дьердре. — А за пояснение спасибо. Я приму меры, чтобы невесты имели доступ только на свой этаж.

— Мы бы рады покинуть вас, леди Глейрио, — мягко произнесла Лотанари. — Но мы не знаем, как это сделать.

Леди Дьердре смерила Тилинь долгим, задумчивым взглядом, после чего абсолютно ровным тоном произнесла:

— На стене, позади вас, есть проектор. Лимаатрис должна его коснуться, и на полу проявится рисунок телепорта. Дальше все просто: переносящий встает в центр, остальные рядом. Две капли — это ваш этаж. С первого на третий — три капли. Приятного дня, Лотанари, Лимаатрис. Тилинь, завтра утром я хочу видеть тебя в кабинете капитана стражи.

Белая как мел эльфийка меленько закивала, а Лима, не тратя времени и не испытывая терпения белой леди, коснулась проектора. На полу, как и было сказано, появился портальный круг.

— Приятного дня, леди Глейрио, — одновременно произнесли Лота и Лима, и телепорт сработал.

Оглядевшись, Лотанари задумчиво произнесла:

— Да, у белой леди покои поинтереснее будут.

— Не скажи, — возразила Лима. — У нее было больше времени, чтобы обжиться. О! Это создано для меня.

Лота проследила взгляд лисицы и согласно хмыкнула: во дворце отца у Лимы было практически такое же огромное, массивное кресло с подставкой под ноги. То, прошлое кресло было заполнено маленькими подушечками, и Лима, перевоплощаясь, предпочитала спать именно в нем.

— М-м-м, если тут еще есть думочки и пушистый плед — я буду счастлива.

Тилинь, немного оправившаяся от визита на пятый этаж, указала на узкую кушетку и проинформировала лисицу, что личная служанка леди Шан Нейрин должна спать там. На что Лима спокойно ответила, что служанки могут спать где угодно, а она, лесная красавица, будет спать в кресле. И не стоит пытаться усаживать свой тощий эльфийский зад в это кресло, ведь:

— Я была единственной студенткой в Академии, кто смог проклясть ректора сквозь все его щиты.

Принцесса передернулась, тогда ей пришлось вмешаться не как студентке, а как леди из правящего рода. Но правда была на стороне Лимы: ректор сам предложил ей попробовать продавить его щит. Кто ж виноват, что у лисицы получилось?!

Оставив лисицу обхаживать кресло, Лота заглянула за неприметную дверь и обнаружила уютнейшую спаленку, выполненную в нежно-зеленом и сливочно-желтом цветах. Сама по себе комнатка была небольшой, зато имелось окно во всю стену, встроенный шкаф (они стали очень модными в Нерисе) и сама кровать. Высокая и узкая, с балдахином и прозрачной вуалью до самого пола.

— Какая прелесть, — искренне восхитилась Лотанари и поспешила вернуться в гостиную.

До драки дело не дошло — лисица накладывала заклятья на свое кресло, а Тилинь дулась у окна.

— Мне нравится эта комната, — сказала Лима, не оборачиваясь. — У того огромного окна, где эльфийка слезы льет, можно пить кофе. И кресла там как раз три: ты, я и Эйтин Рлис. Тут я буду спать, а вон там, в углу, можно поставить твой мольберт. Если я не ошибаюсь, то свет идеален.

Лотанари согласно кивнула, ей понравилась идеи подруги. Правда, кое-чего она никак не могла найти:

— А где выход на балкон?

— Здесь. — Эльфийка отодвинула пышную занавесь. — Иллюзия закрывает дверь, из-за чего она кажется продолжением окна.

— Та-ак, — протянула Лотанари. — Лима, помоги-ка мне с очищающим вихрем. Мне иллюзий в покоях не надо. Вот как наяву вижу себя, пытающуюся сесть на подоконник и вылетающую на балкон.

— Или с балкона, если опять попробуешь не просто сесть, а запрыгнуть на подоконник с разбега, — фыркнула Лима.

— Зачем садиться на подоконник? — поразилась Тилинь. — Это недостойно леди!

— О Четверка, а ведь ты проживешь долгую-долгую жизнь, — покачала головой Лотанари. — И что в ней будет? Бесконечные правила? Сидя на подоконнике, можно сделать замечательные карандашные наброски. Можно, вечером или рано утром, устроиться на подоконнике с чашкой чая или какао и почитать интересную книгу. А можно просто посидеть, подумать, помечтать.

Эльфийка ничего не ответила, только поджала губы и коротко произнесла:

— Я сама могу убрать все иллюзии.

— Прости, Тилинь, но после твоего безапелляционного предложения выбелить меня полностью, а также после нашего стремительного визита на пятый этаж, — Лота развела руками, — доверия тебе нет.

— Безапелляционного? — недоуменно повторила эльфийка.

— Апелляция — это возражение против судебного решения, — снисходительно произнесла Лима, — чему вас, эльфов, только учат.

Лотанари с трудом сдержала смешок, вспоминая, что сама Лима этот термин учила очень долго и постоянно его путала с другим, менее приличным словом.

— А где наши вещи? — Лима крутанулась вокруг себя. — Надо бы сундуки разложить.

— Я займусь вещами леди Шан Нейрин, — небрежно заметила Тилинь, — а ваши вещи… Не представляю, где они могут быть.

— И это весьма печально, ведь у нас с Лимой общие сундуки. А потому, Тилинь, потрудись доставить сюда все сундуки, после чего можешь быть свободна.

— Зайдешь после ужина, — кивнула Лимаатрис, — или упадем на хвост Эйтин и ее прислужнице.

— Да, учитывая, что мы главное блюдо сегодняшнего вечера, кто-нибудь обязательно проводит нас до сердца парка.

Лоте немного не терпелось подарить цветок. Она не владела магией Леса, не могла говорить с цветами и травами, но при этом очень любила красиво оформленные, ухоженные сады и парки. И мысль о том, что ее подарок будет еще долгие-долгие годы цвести в эльфийском саду… Ну, стоит признать, это была очень волнующая и приятная мысль. В некотором смысле принцессе не терпелось уже вскрыть короб и убедиться, что с кустом все в порядке. Что он не поник и не сбросил свои замечательные соцветия.

— Мне кажется, она обиделась, — задумчиво произнесла Лима. — Готова поспорить, она хотела хлопнуть дверью.

Принцесса пожала плечами:

— Во дворце моего отца на нас с тобой были обижены все служанки. И что? Это как-то заставило нас измениться? По большому счету, Тилинь от той же Тамилы отличает только форма ушей и длительность жизни. Я не позволю никому ковыряться у меня в волосах, меня это раздражает. Мне не нужны камеристки, особенно здесь, — корсет утягивать не надо, а все остальное сделают бытовые заклятья. Нам даже поломойка не нужна, потому что…

— Бытовые заклинания, — одновременно с Лотанари произнесла Лима.

— Именно. А значит, Тилинь просто будет тут находиться, действовать мне на нервы и рыться в моих вещах под предлогом помощи. Спасибо, такая помощь мне не нужна.

— Скоро мой нос будет здоров, и я стану твоим проводником в этом сложном дворце.

— Сложном? — переспросила Лота.

— Коридоры как паутина, постоянно пересекают друг друга. Или как лабиринт? Я оценила, по-быстрому, — плутовато улыбнулась Лимаатрис.

— Кстати, ты зачем заухала на обеде?

— Так я сказала, хотела проверить, точно ли везде это заклятье действует, — невинно отозвалась Лима.

— А созналась зачем? — укорила ее принцесса.

— Так вы все на меня посмотрели, — обиделась Лима.

— Ты же под иллюзией была!

— Ну, считай, что я сглупила, — развела руками Лимаатрис. — Оп, ты глянь-ка, и ведь она даже не испугалась, что может кого-то из нас прибить!

В центре комнаты, там, где образуется портальный круг, появились все сундуки подруг. И на самом-то деле Лотанари стояла оч-чень близко к этому кругу. Буквально еще сантиметров двадцать, и ей бы понадобился целитель. Если бы она выжила, конечно.

— Или за нами наблюдают, — с некоторым испугом произнесла Лотанари. — Надо бы прояснить этот вопрос у леди Дьердре.

— Я не думаю, — честно отозвалась лисица, — что леди Дьердре будет рада нас видеть. По меньшей мере в ближайшие два часа. У нее на лице маска, а на столе кофе с любовным романом. Нет, я бы не рисковала вновь ей мешать.

Лотанари согласно кивнула и предположила:

— Может, Эйтин знает?

Заинтригованная Лима тут же рванула на балкон — стучаться в соседское окно. Лота поспешила за ней, поскольку этот вопрос нельзя было откладывать.

"А мыться? Если за нами наблюдают, как же мы будем мыться? И делать другие, более прозаические вещи?!"

Нет, на такое принцесса была категорически не согласна! А если она во сне пустит слюни, наблюдатели и это зафиксируют?! А потом подадут Правителю отчет: невеста под номером таким-то пускает на подушку слюни, есть высокая вероятность того, что она и в дальнейшем продолжит это делать. И Правитель такой: «Хмм, а если это будет мое плечо? Нет уж, ставим этой невесте минус».

— Пожар? — с легким интересом спросила леди Эйтин Рлис.

— Хуже, — выпалила Лима. — За нами что, наблюдают?!

— Ух ты, обидно, — погрустнела Тин и жестом предложила подругам пройти в ее покои. — Как вы так быстро догадались? У нас тут негласное соревнование, и я лидировала. Правда, тоже негласно — мне не с кем было это обсудить.

— Вот же оршери дрархнутые, — выдохнула Лотанари и без сил опустилась в предложенное кресло. — Разве так можно?

— Если я правильно поняла объяснения леди Дьердре, то за купальнями и отхожим местом наблюдение не включено, — Леди Рлис тут же поняла, что именно расстраивает Лотанари.

— То есть вот сейчас оно не включено, но что будет дальше — на совести устроителей отбора? — подозрительно уточнила Лотанари.

— Да вряд ли кто-то будет смотреть за нами, — Эйтин передернула плечами, — в таких местах.

— Оно, конечно, может быть и так, — хмыкнула Лима, — но вы уж на всякий случай делайте одухотворенные лица. Ну, пока справляете нужду. Чтоб если что, то хоть лицо прилично выглядело.

— Лима!

Лисица пожала плечами и фыркнула:

— А что Лима? Это не я придумала. Леди Эйтин, вы соизволите испить с нами кофе или постесняетесь?

— Соизволю, — пожала плечами эльфийка. — Здесь, на самом-то деле, заняться нечем.

— А библиотека? — насторожилась Лотанари.

— А пропуск? — в тон ей ответила эльфийка. — До начала отбора мы были бесправными тенями. Только что корм, как скотине, задавали вовремя.

Лота, выходя на балкон, полуобернулась и осторожно уточнила:

— Чем же вы тут занимались?

— Я спала, — спокойно ответила Эйтин. — Я сильный маг и могу погрузить себя в сон. Так что я просто спала, просыпалась, ела и вновь уходила в сон. А во сне я прекрасно могу себя развлечь.

— Это ценный дар, — похвалила ее Лота.

— Но не настолько ценный и интересный, как у Эйгры, — скривилась Тин.

Лима, шедшая рядом с Лотой, тут же спросила:

— Вот, кстати, поясните лесной красавице: что за Плетущая Путь? С Ткущей Свет все понятно, а вот твоя сестра вызывает вопросы.

Эльфийка пожала плечами и нехотя ответила:

— Для Эйгры нет невозможных телепортов. Она сама создает пути, из любой точки.

— Особенно ценен этот дар тем, что обычному магу требуется знать координаты конечной точки, — добавила Лотанари. — А Плетущая Путь использует лишь свое чутье. Добро пожаловать.

— Это мое кресло, — Лима тут же указала на свое спальное место, — и я, невзирая на законы гостеприимства, делиться им не буду.

— Тогда имеет смысл забрать его в свои покои, — улыбнулась ничуть не удивленная Эйтин. — Ваша служанка не разобрала сундуки?

— Два заклятья — и все разобрано, — отмахнулась Лота. — А Тилинь завтра утром будет отчитываться на ковре капитана стражи. Давайте сядем у окна, тут три кресла.

Лима отошла к одному из сундуков и начала доставать кофейные зерна, посуду и специи. Все это она переносила на низкий столик, за которым уже уселись Лота и Эйтин.

— Зачем ей отчитываться? — спросила эльфийка. — Или все ходят отчитываться?

— Она загнала нас в гости к леди Дьердре, — фыркнула лисица, не прерываясь. — Сама себя наказала, потому что леди Глейрио вышла в гостиную с полотенцем на голове и зеленой жижей на щеках. И в очень коротком халатике.

Ахнув, Эйтин подалась вперед и потребовала подробностей. Выслушав подруг, эльфийка откинулась на спинку кресла и с восхищением произнесла:

— Кажется, наша скучная жизнь становится веселее. Так какую, ты говоришь, книгу читала леди Дьердре?

— Сиреневый дым, — пожала плечами Лима. — Автора не знаю.

— Я знаю, — Эйтин потерла ладошки, — и даже могу цитировать избранные места. Это любовный роман, и весьма пошлый.

Несколько раз взмахнув руками, Лима заставила зерна размолоться в пыль прямо в воздухе. Там же, не опуская пыль в кофейник, она перемешала ее со специями и наколдованным кипятком.

— Я любила дразнить студентов в столовой, — честно признала лисица. — Они так забавно шарахались в сторону, когда я призывала кипяток.

Леди Рлис, побледневшая и вжавшаяся в кресло, проворчала:

— И я могу их понять.

Еще одно заклятье, и чашки наполняются ароматным напитком, а остатки стекают в кофейник.

— Спасибо, Лима. Я без ума от твоего кофе, — улыбнулась Лота и взяла свою чашку.

Кофе выпили быстро, затем Эйтин ушла — ей было несколько не по себе. Или она просто была необщительной — так предположила Лима.

— Разберем сундуки и посмотрим на наш кустик, — предложила Лотанари.

В итоге сундуки остались стоять как стояли, но зато короб с кустом был вскрыт.

— Хм, — нахмурилась Лимаатрис. — Хм.

— Н-да, кажется, он был меньше, — неуверенно произнесла принцесса и осторожно коснулась бело-голубых соцветий. — Как мы его достанем?

— Короб можно развалить на части. Но тогда мы цветок попросту не донесем. Значит, закрываем обратно и после ужина левитируем короб. А там уже разберемся по ситуации.

Лота покивала и, подняв взгляд на подругу, обеспокоенно произнесла:

— Вопрос в том, где взять лопаты. Эльфы могут рыть землю силой мысли. Я силой мысли могу только головную боль вызвать. И то у себя. Как твой нос?

— Все так же, — уныло отозвалась Лима. — Может, попробовать отыскать Идриса? А он найдет лопаты, если вежливо попросить.

— Или найти Тилинь и приказать ей раздобыть лопаты до ужина. Ну-ка, посмотри по сторонам, должен быть какой-то способ позвать служанку. — Лотанари встала и принялась искать волшебный шнур.

На поиски подруги потратили минут сорок, и они бы ничего не нашли. Но Лима, пнув в сердцах небольшую тумбу, уронила на пол колокольчик. Он так приятно и мелодично звякнул, что лисица забавлялась с ним еще минут десять, пока в дверь не ввалилась раскрасневшаяся Тилинь.

— Что случилось? — выдохнула эльфийка и чуть согнулась, пытаясь отдышаться.

Лисица посмотрела на колокольчик в своих руках и с равнодушным и независимым видом поставила его обратно на тумбу.

— Предупреждать надо, что это волшебный свисток, — припечатала Лима и отвернулась.

— Спасибо, что так быстро отреагировала, Тилинь. Будь столь любезна доставить к ужину две лопаты.

— Лопаты? — переспросила эльфийка.

— Да.

Тилинь несколько минут смотрела в пространство расфокусированным взглядом, затем, повторив про себя шепотом: «Лопата, ага, да», — вышла.

— У них же нет никакого второго значения у этого слова? — чуть напряглась Лотанари и, порывшись в памяти, чуть уверенней добавила: — Нет, вроде нет.

— Лопата всегда и везде лопата, — философски ответила Лима. — Хотя у эльфов их может и не быть — они же силой мысли землю ковыряют. Быть может, Тилинь предстоит совершить подвиг и добыть лопату в неравном бою с… даже не представляю, с кем нужно подраться, чтобы добыть этот полезный агрегат.

Посмеявшись, Лотанари предложила все-таки превозмочь лень и разложить вещи. Потому что иначе эти сундуки так и останутся стоять до конца отбора.

— Ты, кстати, не взяла походную палатку? — спросила принцесса и удостоилась недоуменного взгляда лисицы.

— Походную палатку? Нет, я понимаю, зачем может понадобиться лук — невесты могут впасть в буйство. И чем сильнее будет приближаться конец отбора, тем ближе к себе я буду держать колчан со стрелами. Но палатка-то для чего?!

— А ты подумай о том, что за нами наблюдают, — прищурилась Лота. — Как переодеваться?

Лима не смогла разделить тревогу подруги и пожала плечами:

— Тебе разве есть что прятать? Хорошая фигура, гладкая кожа — в чем твоя проблема, Лота?

Принцесса кинула в подругу маленькой подушечкой, извлеченной из сундука, и, ворча, продолжила разделять вещи на две кучки. Свое и не свое.

— Почему не магией? — Лима ловко поймала подушечку и перебросила ее в свое кресло.

— Потому что я думаю, из чего сообразить ширму. И как ее расположить — откуда идет наблюдение? Сверху, сбоку, снизу? Со всех сторон? А как мыться? А…

— А если ты будешь так много думать об этом, то начнешь лысеть, — закатила глаза Лима.

Отодвинув подругу от сундука, лисица скороговоркой выпалила несколько заклятий, и все вещи из всех сундуков взмыли в воздух. Взмах ладони — и перед Лимой парят два вещевых облака. Сосредоточенно сопя, лисица прошла в спальню принцессы и заставила вещи разлечься в шкафу.

— Как-то тут грустно, — не оценила Лима интерьер. — И стены мерзостные, и окно не на месте.

— Окно во всю стену, — возмутилась Лотанари.

— Я на рассвете с удовольствием послушаю твою ругань. Глядишь, и эльфы-наблюдатели заслушаются, покраснеют и отключат наши покои от системы слежения.

— Это звучит как отличный план, — хмыкнула принцесса. — Но мы же должны быть хорошими девочками?

— Я лучше смотрюсь в роли плохой девочки, — потянулась лисица. — Ты не против, если я посплю до ужина?

— А где мои краски? И альбомы?

— Ну, — Лима задумчиво посмотрела на шкаф, — наверное, где-то здесь. О, надо мой лук куда-то пристроить. Кстати, если захочешь сбить спесь с какого-нибудь эльфа — можешь смело предложить ему пострелять. Даже если он сможет натянуть тетиву…

Лисица сделала долгую паузу, как бы давая понять, насколько это невозможно, и продолжила:

— То попасть в цель будет просто нереально.

— А если сможет? — лукаво улыбнулась Лотанари.

— Тогда хватай его за уши и тащи под венец — такой эльф в хозяйстве пригодится, — фыркнула лисица.

И Лима, забрав с постели Лоты пушистое покрывало, ушла в гостиную. Вздохнув, принцесса подошла к шкафу: кисти и краски сами себя не найдут.

Найдя свои художественные принадлежности, Лотанари устроилась за тем же столиком, где они с Эйтин пили кофе. У принцессы не было ни настроения, ни возможности для распаковки мольберта. До ужина оставалась пара часов, и какой-либо серьёзный пейзаж она написать не успеет. А для набросков ей нужен только карандаш и стопка листов.

Глубоко задумавшись, Лота изобразила на листе Повелителя. И даже поежилась — таким живым вышел набросок.

"Вот уж точно — бесцветный эльф", — подумала Лота. И, шутки ради, решила его расцветить. Все равно она хочет убить время, так какая разница, чем себя развлекать?

"Добавим волосам золота, слегка окрасим губы. Глаза… Ладно, пусть остаются серебристо-серыми", — размышляла Лота и лениво водила кисточкой по листу. Бумага для набросков была не лучшего качества, потому шла волнами. Из-за этого казалось, что Повелителя перекосило от такой наглости.

— Ничего, просохнешь — утюгом разглажу, — сказала Лота и подула на рисунок.

До ужина принцесса успела сделать карандашный рисунок Идриса и вновь поразилась этому удивительному сходству.

— Интересно, эльфы спорят на деньги? — спросила сама себя Лотанари.

— Все спорят, — подала голос проснувшаяся Лима. — А в чем предмет спора?

— Согласись, что Идрис, который нас сопровождал, и Идрис Эйлог Ллинос — одно лицо.

Принцесса повернулась к лисице и рассмеялась, глядя, как та пытается выпутаться из пушистого пледа.

— Что?

— Ничего, помощь нужна?

— Справлюсь, — буркнула Лима.

Очевидно, она в очередной раз, будучи в лисьем облике, сотворила из пледа уютную норку. А после превратилась обратно в человека.

— Пожалуйста, обратите внимание, — разлетелся по комнате приятный женский голос. — Ожидается перемещение. Внимание, ожидается перемещение, покиньте портальный круг.

— Что-то мне не по себе. — Лима, уже полностью одетая, подошла к принцессе. — Сундуки они шарахнули без предупреждения. Это что же они перемещают, что им внимание потребовалось?!

С тихим «дзинь» в центре комнаты появился круглый стол.

— Сервирован на двоих, — оценила Лимаатрис. — Хотя все равно этот стол нас бы не убил. А вот сундуки — могли.

— Говорят, эльфийские кости крепче человеческих, — пожала плечами принцесса.

— Тогда логика исчезает полностью. Итак, фрукты, фрукты, фрукты, — Лима последовательно заглянула во все салатники. — Скорей бы мой нос перестал болеть. Иначе мы рискуем умереть с голоду.

— Вначале оценим завтрак, — мягко улыбнулась Лотанари. — Быть может, он будет таким же изобильным, как и в таверне.

— Ой, не знаю. Может, Повелитель экономит на невестах, — проворчала Лима и села к столу. — Ну а что? Традиция обязывает его подарить вам дорогущие подарки, это, как его? Шкатулочное дерево.

— Плоды поющего дерева.

— Да-да, — кивнула лисица. — А казна-то не бездонная.

— Ты цитируешь моего отца, — фыркнула Лота и тоже села к столу. — Я думаю, что это обычный эльфийский ужин.

— После такого ужина нам будет тяжело махать лопатами. Откуда силе взяться, если в организме одна трава?!

— Апельсин не трава. И виноград тоже не трава, — поучительно произнесла леди Шан Нейрин.

— А вот это, — Лима потрясла в воздухе пучком базилика, — трава. И я ее есть не буду.

В общем, ужин до крайности огорчил лисицу. А вот Лотанари была спокойна и собранна. Принцесса считала глупым тратить духовные силы на переживания из-за ужина, когда впереди садово-огородные приключения. Приключения, за которыми будут наблюдать лучшие растениеводы в мире — эльфы!

— Что-то я волнуюсь, — вздыхала Лота, пока Лима судорожно искала удобрение. — Конечно, никто ничего не скажет, эльфхиирцы невысокого мнения о человеческих парках. И если наш кустик сдохнет, то никто не будет удивлен.

— Нашла, — прокричала Лима из спальни. — На полку с шарфами лег. Все-таки мы с тобой придумали не самое лучшее заклинание.

— Но альтернативы не было, — вздохнула Лота. — Вернее, альтернатива одна — работать ручками.

— Чем мы сейчас и займемся, — жизнерадостно произнесла Лима, выходя из спальни. — Ты готова копать?

— Главное, чтобы было чем, — рассмеялась Лотанари.

У Тилинь имелось неплохое чувство момента — она постучала в дверь именно в тот момент, когда принцесса договорила.

Лима распахнула двери, и от ее недоуменного вопроса у Лоты тревожно сжалось сердце:

— А что это?!

Принцесса поспешила к дверям, чтобы лично узреть то, что поразило ее подругу.

— Лопаты, — удивленно ответила эльфийка. — С шелковыми чехлами, чтобы Ее Высочество не занозила руку.

В общем, древки лопат были перемотаны шелковыми лентами, которые превращались в пышные банты. Хорошо еще, что банты были сверху, а не снизу, мимолетно подумала Лотанари.

— Веди же нас, — пафосно провозгласила Лима и взяла одну лопату, — я возьму с желтой лентой, она мне прям к волосам подходит.

— А мне, значит, серую, — кивнула принцесса. — К настроению подойдет.

Дальше события развивались не по-эльфийски стремительно: подруги зачаровали короб, закинули на плечи лопаты и решительно вышли из покоев.

— Я хочу поскорее выйти в сад, — проворчала Лотанари. — Чувствую себя так, будто иду не подарок дарить, а кого-то закапывать.

Лима оценивающе посмотрела на короб и медленно покачала головой:

— Да нет, вряд ли. В короб кто-то крупный не поместится. Если только кусками…

Шедшая впереди Тилинь запнулась и с ужасом посмотрела на лисицу, затем на короб. После, что-то для себя решив, эльфийка расправила плечи и ускорила шаг.

— Я вот думаю, — вполголоса произнесла Лима, — мы как-то неправильно выглядим. То есть как-то не торжественно.

— Знаешь, — нахмурилась Лота, — мы и не можем выглядеть торжественно: мы идем заниматься самым не торжественным делом. И глупо это отрицать. Особенно учитывая, на основе чего создано твое удобрение.

— О, так ты все-таки прочитала, — хмыкнула Лимаатрис. — Главное, не вдыхай — потом все имеет привкус того самого, на основе чего сделано удобрение.

Дальнейший путь подруги провели в молчании. Лисица только одобрительно хмыкнула, увидев синий огонь в глубоких чашах, что в изобилии были развешены на входе в сад.

«Что-то в голове вертится, — подумала Лотанари, — но не многу вспомнить. Холодное пламя? Но оно скорее зеленое. Что же это?»

Тилинь вывела подруг к широкой аллее, над которой парили все те же чаши, из-за чего весь мир был окрашен в голубой цвет.

— Это просто-напросто судьба, — шепнула принцесса. — Я про цвет.

— Да, наш кустик заиграет особыми красками.

Следуя за служанкой, они шагнули с широкой аллеи на ухоженный газон. Еще с десяток шагов, и перед подругами открылась огромная поляна. Поляна, заполненная эльфами. Отдельно от всех стоял Повелитель, по правую руку от которого замер Гилрин, а по левую Дьердре Глейрио. И, Лотанари была готова поспорить на свою акварель, белая леди выглядела еще более бледной. Быть может, та зеленая жижа на ее лице и была тем самым средством, которым Тилинь хотела намазать принцессу?

Эти мысли занимали Лоту недолго, поскольку перед ней возник более серьезный вопрос: Замок-на-воде выглядит очень маленьким и изящным, как он может скрывать в себе такой огромный сад?! Иллюзия? Но какая именно — замок визуально делают меньше или парк больше?

— Лотанари Шан Нейрин, принцесса Нериса, — певуче произнесла леди Глейрио. — Милорд Идрис Эйлог Ллинос счастлив приветствовать вас в сердце Эльфхиира. Вы находитесь среди молодых деревьев, что наш народ называет поющими. Ваш дар навеки останется здесь, и спустя столетия иные невесты получат высочайший дар — плоды именно этих, пока еще юных деревьев. После церемонии дарения вы пройдете на поляну Сто Тринадцатого отбора невест и выберете себе тот плод, что придется вам по душе.

В этот момент Лотанари остро пожалела, что не выбрала какую-нибудь дико красивую орхидею. Или что-нибудь заковыристо магическое. Их скромный кустик показался ей позорной издевкой! Ну почему, почему «Быт и традиции Эльфхиира» оказался настолько бесполезным?! Книга не содержала в себе ни капли полезной информации.

— Соберись, — тихо рыкнула Лимаатрис.

— Растениям тяжело ужиться рядом с поющими, — продолжила говорить леди Глейрио. — Потому вам разрешено использовать магию. Приступайте.

Белая леди коротко поклонилась, и этот поклон повторили все, кроме Повелителя и Гилрина.

Приказав себе успокоиться, Лота окинула взглядом свободную часть поляны. Где их скромный дар будет смотреться лучше всего? По краю? Нет, кажется, нет.

— Смотри, в центре, между корней, — шепнула Лима.

Лотанари перевела взгляд туда, куда указала лисица, и радостно кивнула. Это будет потрясающе! Поющие деревья обладали воистину исполинским размером. И было их ровно шесть, по числу невест. Одно из деревьев как будто решило встать и уйти — его мощные корни выбрались на поверхность.

— Это идеально, — шепнула Лота подруге и, не чинясь, принялась неловко орудовать лопатой.

Все же есть большая разница между взрыхленной почвой оранжереи и плотным садовым дерном. Аккуратно подстриженная травка, такая нежная и шелковистая, оказалась серьезным препятствием: лопата с трудом прорезала ее корешки.

— Давай сменю, — буркнула Лима. — Вот не зря я сразу себе сказала: рядом с принцессой Нериса жизнь будет непредсказуема. Глянь краем глаза, им хоть весело?

Лота, уступившая место лисице, осторожно полуобернулась и заметила, что эльфы выглядят весьма удивленными. Правда, Повелителя и леди Дьердре это не касается, они удерживают на лицах выражение легкой заинтересованности.

«Интересно, если наколдовать вечно жужжащую муху и напустить ее на Повелителя, в его лице дрогнет хоть один мускул?» — задумалась Лота и тут же поспешила изгнать крамольную мысль.

«Ты уже взрослая, и время, когда мелкие шалости сходили с рук, прошло», — строго сказала себе принцесса.

— Готово, — выдохнула Лима. — Они лопаты не наточили. Лопаты же точат? Я точно помню, что их точат. Или нет?

— Это же не меч, — неуверенно ответила принцесса. — Зачем точить?

Лисица пожала плечами и пальцем поманила короб. Короткое заклинание, и куст освобожден. По рядам эльфийской знати пролетает тихое, но слаженное: «Ах!» Именно в этот момент Лотанари подняла взгляд на Повелителя и успела увидеть, как по его лицу как будто пробежала судорога.

«Что это он?» — подивилась Лота и вытащила из рукава мешочек с удобрением. Щедро сыпанув порошок на дно выкопанной ямы, она щелчком пальцев призвала воду, которая превратила удобрение в пену.

«Пока все согласно инструкции».

— Там кто-то упал, — шепнула лисица и тут же добавила: — Но ты не отвлекайся.

— В каком смысле упал? — нахмурилась Лота и левитировала к себе куст.

Аккуратно располагая корни в пене удобрений, принцесса не могла отделаться от мысли, что растение действительно серьезно увеличилось в размерах.

«Но ведь это хорошо? Значит, ему понравилось… Ох!» Лота отшатнулась, когда корни кустика сами собой зашевелились и просто-напросто впились в землю. Но ведь это невозможно?

«Вероятно, мне показалось. В этом синем свете что только не привидится», — сказала себе принцесса и ласково провела пальцем по свежим, еще клейким листочкам нижних веток.

В две лопаты подруги быстро закопали корни и, стараясь не пыхтеть, как упаханные ежики, повернулись к эльфийскому собранию. Собрание молчало. Леди Глейрио стала еще белее, Повелитель неотрывно смотрел на куст, а у лорда Гилрина подергивался глаз. И, Лота не была уверена, но ей показалось, что лавандовые глаза советника заволокла влага.

«Это настолько редкое растение? Ох, только бы папа не сильно огорчился, что я увезла его с собой», — мысленно понадеялась Лота.

— Леди Шан Нейрин, — сухим, чуть надтреснутым голосом произнесла леди Дьердре. — Эльфхиир благодарит вас за… этот… дар.

Последние слова эльфийка произнесла так, как будто они не шли из ее горла.

— Вы можете пойти и выбрать себе плод поющего древа, — таким же мертвым голосом договорила белая леди.

— Леди Глейрио, — Лотанари поклонилась, — есть легенда, у людей, что от такого дара можно отказаться и попросить взамен нечто иное, более нужное, но менее ценное.

У белой леди дернулась бровь. Она посмотрела на бело-голубые цветки кустика, который как будто весь распушился, стремясь занять как можно больше места. Потом перевела взгляд на принцессу, потом опять на куст и вновь на принцессу. Эльфийка о чем-то напряженно думала и никак не могла принять решение.

«Может, она боится, что я потребую нечто исторически или магически ценное?» — догадалась Лотанари и поспешила пояснить:

— Я совсем не хочу материального подарка. У меня нет никаких коварных планов касательно эльфхиирских артефактов или чего-то в этом роде.

Леди Глейрио прерывисто вздохнула и коротко вымолвила:

— Этим правом давно никто не пользовался. Хочу сказать, что вы не можете пожелать себе победы в отборе.

— И в мыслях не было, — отшатнулась Лота и даже рукой махнула, будто отгоняя от себя победу.

По лицу Повелителя скользнула тень. Он обиделся? Или это просто синеватые тени сыграли с воображением Лотанари дурную шутку?

— Так чего же вы хотите, дева Шан Нейрин? — заговорил Эйлог. — Я слушаю.

«Вдох-выдох, главное — успокоиться», — приказала себе Лота. Об этой традиции она вспомнила буквально только что и совсем не продумала свою речь. Мысли в голове метались как бешеные оршери, и ни одна из них не подходила для озвучивания! Но и молчать дальше было решительно невозможно. А потому, выдохнув, Лотанари ухватила за хвост самую приличную мысль и максимально спокойно произнесла:

— Повелитель, я прошу высочайшего позволения носить вашу мужскую одежду. Всегда.

По лицу милорда Ллиноса скользнула тень, и он слегка охрипшим голосом уточнил:

— Мою одежду?

Залившись жарким румянцем, Лота отрицательно покачала головой и поспешно пояснила:

— Эльфийскую одежду. Мужскую. Мне тяжело очень вот в этом всем.

И она выразительно указала на себя. Повелитель внимательно осмотрел предложенное, затем поднял глаза и со странным выражением уточнил:

— А вам кто-то запрещал? Эльфхиирские леди носят то, что хотят. Мужчины, впрочем, тоже. Но мало кто из мужчин склонен носить удлиненные туники. Вероятно, вас ввели в заблуждение парадные наряды: отбор невест — праздник, потому леди и надевают парадные наряды. В повседневной жизни эльфийки предпочитают более удобные вещи.

Скользнув взглядом по цвету эльфийской аристократии, Лота устыдилась: даже сейчас среди женщин были те, кто носил штаны и тунику до колена. Но откуда ей было это знать?! Откуда?! От стыда принцессе хотелось провалиться сквозь землю. И, понимая, что терять уже нечего, она настойчиво произнесла:

— И все же мне необходимо ваше разрешение — в Нерисе женщины не могут носить мужскую одежду, если у них нет на это позволения. А я все же нерисска.

"Пусть думают, что я просто очень законопослушная и до оршери воспитанная", — мрачно подумала Лота.

— Позволяю леди Шан Нейрин носить любую эльфхиирскую одежду, — не стал спорить Повелитель.

Лотанари присела в реверансе и отстраненно подумала, что было бы неплохо уже вернуться в свою комнату. Где Лима от души понасмешничает, но все равно в итоге утешит.

"Зато я правильно вспомнила этот обычай, — подумала Лота и выпрямилась. — И вообще, завтра же вызову портного. Одежда по фигуре станет лучшим утешением, ведь мужчины не стесняются носить кожаные пояса".

— Первая церемония торжественного дарения Сто Четырнадцатого отбора невест завершена, — громко произнесла леди Глейрио.

Лорд Гилрин подхватил следом:

— Как следствие традиций, дары невест неприкосновенны — ни единая живая душа не коснется Астиции Зфельской, щедрого дара Нериса.

— Ави Эль, — с легким отвращением произнесла леди Дьердре и бросила за спину Лотанари короткий, колкий взгляд.

Эльфы хором повторили за белой леди:

— Ави Эль.

— Традиции предписывают нам с почтением и смирением принимать любые дары и благодарить за них с уважением и радостью. Эльфхиир благодарит Нерис за дар, — подытожил Повелитель и добавил — Доброй ночи.

Едва договорив, Идрис Эйлог Ллинос рассыпался золотистыми искорками, и Лотанари искренне восхитилась тем, сколько телепортационных заклятий ему известно.

Невзирая на то, что Повелитель исчез, эльфы расходиться не спешили. Леди Дьердре низко поклонилась принцессе Нериса, затем выпрямилась и воздела руки к небесам. В тот же момент синий огонь покинул чаши и, взлетев в вышину, расцветил небо яркими иллюзиями. Всего их было шесть, по числу невест.

«Судя по тому, что среди иллюзий есть мой герб и еще две одинаковые картинки, это гербы невест», — подумала Лота и украдкой вздохнула. Скучать по родным было рановато, но она все равно скучала.

— Эль Ави, — произнесли невесты, и в опустевших чашах вспыхнул рыжий огонь.

— А ты чего промолчала? — шепотом спросила Лима, когда эльфы начали расходиться.

— А я знала? — возмутилась Лотанари. — Это у эльфов отбор сто четырнадцатый, у меня он — первый. Драрх их знает, может, леди Дьердре еще сто тринадцатый со сто двенадцатым застала.

— Для твоих конкуренток он тоже первый, но они знали, — поддела подругу лисица.

— Им бабушки рассказывали, — отмахнулась Лота.

Повернувшись к посаженному кустику, принцесса поразилась тому, как дивно он смотрится среди мощных корней поющего древа. Погладив Астицию по бело-голубым цветкам, Лота щедро поделилась магией — чтобы не вздумал погибнуть! А то если эльфийский садовник будет игнорировать куст, то кто его знает? Вдруг дар Нериса будет «радовать» эльфийский взгляд мертвой метелкой?

— Берем лопаты и идем? — спросила Лима, когда поляна опустела окончательно. — Тебе не показалось, что Эйтин как-то странно на нас смотрела?

— Учитывая, что я чуть не выпросила личные штаны Повелителя, нормально она смотрела, — фыркнула Лотанари. — Думаешь, бросить лопаты прямо здесь будет невежливо?

— Думаю, что с нас могут за них спросить. С одной стороны, ты вроде бы невеста, а с другой — вдруг дефицит?

Лота согласно кивнула и, вздохнув, взяла лопату, бантик на которой уже развязался. Идя по опустевшему саду, принцесса надеялась только на подругу, поскольку даже Тилинь исчезла. Эльфы вообще как-то очень ловко растворились среди деревьев. Может, тоже владеют пространственной магией?

Но на самом деле Лоте было не так уж и интересно, куда подевались многочисленные зрители. Она прокручивала в голове свой короткий диалог с Повелителем и сгорала со стыда. Хотя даже в произошедшем ей удалось найти положительный момент: "Хорошо, что для меня все это политика, а не реальное желание победить любой ценой. Надо же так феерично опозориться. Зато я напомнила эльфийкам об этой традиции, и следующая невеста сможет попросить у Повелителя свидание. Так, глядишь, благодаря мне он по любви женится".

— Зря ты отказалась повелительские тряпки носить, — хмыкнула Лима. — Там золотое шитье и изумруды — обогатилась бы. Да и вообще, глядишь, и подружились бы, пока портки делили.

— Лима, — укоризненно вздохнула Лотанари.

— Кстати, не ты ли мне говорила, что не каждая первая пришедшая в голову мысль — верная? И, погоди-погоди, ещё что-то умное было? О! Ты же говорила, что, прежде чем что-то сказать, надо три раза подумать.

Так до самых покоев Лимаатрис припоминала подруге все ее нравоучения. На что Лота отмалчивалась или переводила тему разговора на прошлые косяки самой лисицы.

— Могла бы попросить, чтобы Повелитель приносил тебе завтрак в постель, — веселилась лисица. — А что? Если мерить деньгами, то это куда дешевле, чем плод поющего древа.

— Ха, это ты по себе меришь? Не твое ли это было желание, когда наш староста трижды проиграл тебе в карты? — отбрила принцесса и решительно ступила на телепортационный круг. — Ты помнишь про три капли?

— Помню, — закатила глаза Лима. — Хоть и не понимаю, почему в одну сторону — пешком, а в другую — телепортом.

— Чтобы никто не проник в наши комнаты, — пожала плечами Лотанари.

Пережив краткий миг переноса, она тут же удивленно ойкнула: на балконе стояла Эйтин и смотрела прямо на принцессу.

— Если ты продолжишь оставлять шторы раздвинутыми, — мрачно произнесла лисица, — я стану заикой. Интересно, она просто так там стоит или хочет, чтобы мы ее впустили?

Пожав плечами, Лота внимательно посмотрела на эльфийку, которая уперла руки в бока и сурово нахмурилась.

— Кажется, она все-таки хочет войти, — задумчиво сказала принцесса. — И, кажется, нам не понравится.

— Но если я предложу просто задернуть шторы, то ты скажешь: «Лима, это невежливо!»

С этими словами лисица впустила взъерошенную эльфийскую леди в комнату, и та, заломив руки, горестно вопросила:

— Что же вы наделали?!

— Внесли каплю человеческого раздолбайства в эльфийский пафос, — пожала плечами лисица и закрыла балкон. — Никто ж не умер, так чего переживать?

Эйтин с истерическим смешком рухнула в кресло и в изнеможении выдохнула:

— Вы уничтожили всю экосистему! Поющие деревья только выглядят несокрушимыми великанами, на деле их корневая система очень слабая. Вернее, их корни настолько крепкие и мощные, настолько защищенные, что почти не способны впитать влагу и полезные элементы. Хотя, по-хорошему, именно корни и должны это делать.

Подруги переглянулись и тоже сели за стол. Затем Лота аккуратно спросила:

— Так для чего тогда нас привели на эту поляну? Если там ничего сажать нельзя?

— Можно, но не Астицию же! Эта дрянь только выглядит как немагический подвид цветущего кустарника! Уже к концу недели она заполонит всю поляну, а потом перекинется на остальной сад. И никто ничего не может сделать — традиции предполагают принимать любые дары. — Леди Рлис прикрыла лицо рукой и убитым голосом спросила: — Скажите честно, это такой хитрый способ уничтожения нашего королевства?! Так с острова Астиция не выберется.

— Так вот почему там было написано «агрессор», — задумчиво протянула Лима. — Что делать будем?

Эйтин пожала плечами:

— А что тут сделаешь? Будем наблюдать, как погибает сад Замка-на-воде. Здесь столько уникальных трав и цветов.

У эльфийки сорвался голос, и она замолчала.

Нахмурившись, Лотанари осторожно спросила:

— Но почему нельзя просто пойти и выкопать куст?

— Он принадлежит Повелителю, — ответила Эйтин и стерла со щек слезы. — Вы очень плохо поступили, леди Шан Нейрин.

Своим тоном леди Рлис ясно дала понять, что более не хочет приятельствовать с Лотанари. На что принцесса спокойно произнесла:

— Знаете, леди Рлис, я не рвалась в Отбор. И раз уж Повелитель захотел меня здесь видеть, стоило выслать свод правил и традиций. Я не разбираюсь в цветах, кустарниках и травах. И подарок мы привезли от чистого сердца, от души.

— Она сказала, что там было написано «агрессор». — Эйтин ткнула пальцем в Лиму.

— И что? — зевнула лисица. — Ну агрессор, что это нам должно сказать? Мы проверили — оно не жжется, не кусается, удушить никого не пытается. Да еще и в замке толпа студентов-практикантов. Мало ли кто по-дурацки пошутил?

Эйтин встала и, подойдя к двери на общую террасу, с горечью произнесла:

— Сад будет уничтожен из лучших побуждений. Иронично.

На что Лимаатрис ядовито бросила:

— Не-а, сад будет уничтожен из-за слепого следования традициям. Что мешает пойти и выдернуть этот дрархов куст? Или спалить его, или отравить, пусть даже и ценой погибшего поющего дерева?

— Тем более что вы, леди Рлис, сами сказали: корни почти не впитывают влагу, — подхватила Лота. — Все можно исправить.

— Нельзя ничего исправить, это не просто традиция, это, оршери ее побери, магия. Мы все клялись следовать этой традиции.

— Клялись только невесты, — прищурилась Лима.

— А не невесты не смогут пройти на поляну, если Повелитель не позволит.

Эльфийка, устав от разговора, выскользнула за дверь.

— Как удачно, — мурлыкнула Лима. — Надо посмотреть, что у нас есть из зелий, и замешать отраву. Ты же не клялась.

Лотанари вздохнула:

— Надо. И надо подумать над еще одним вариантом. Драрх, вот иногда я жалею, что не обладала тягой к знаниям.

— Хм? По-моему, ты хорошо училась, — удивилась лисица. — По меньшей мере ты досконально изучала то, что тебе было интересно.

— Да. А сейчас мне понадобилось то, что не было интересным.

— Расскажешь? — заинтересовалась Лима.

— Потом, — отмахнулась Лотанари. — Давай так: ты замешиваешь отраву, а я вспоминаю лекции. И на всякий случай прихватим с собой лопату. Надрубить корни куста, чтобы яд сразу проник куда надо.

— Это даст поющему дереву еще один шанс, — согласилась Лимаатрис и задумчиво добавила: — Я вот не понимаю, как эльфы выжили. Они ведь сразу узнали кустик, сразу поняли, что будет. Это хорошо, что Эйтин оказалась истеричкой и примчалась выяснять отношения. А если бы нет? Что мешало белой леди как-то иначе завершить обряд? Все бы все прекрасно поняли.

— Не знаю, — пожала плечами Лота. — Странно себя чувствую, вот вроде виновата, а вроде и нет. Кто мог подумать, что такой красивый куст может быть так опасен?! Ладно, я буду в спальне.

— Хочешь использовать наведенный сон?

— Да, хочу во сне вновь посетить замечательные лекции профессора Гогрель. Выведи меня через пару часов, как раз все уснут и можно будет рискнуть.

— Выйдем через окно, — кивнула Лима. — Я превращусь, и ты нас обеих левитируешь вниз. Главное, отпрыгни подальше, мало ли на террасе сигналка на чары левитации.

Для Лоты наведенный сон в свое время стал настоящим спасением. Конечно, до поступления в Академию у принцессы были лучшие учителя. Вот только леди Шан Нейрин была единственной ученицей и привыкла к тому, что если она чего-то не понимает, то наставник раз за разом повторяет материал. В Академии же все было совершенно иначе: профессора читали лекции, отвечали на некоторые вопросы, и на этом все. Если студент чего-то не понимал, его ждала библиотека. А потому, промучившись весь первый курс, на каникулах Лотанари заставила придворного мага научить ее наводить сон. Вернее, вытаскивать воспоминания и просматривать их во время медитации.

Лимаатрис всегда веселилась, когда подруга использовала наведенный сон. Ведь при слове «медитация» в голове сам собой возникает четкий образ — плетеный коврик, несколько свечений и сидящий на оном коврике человек. Принцесса же укладывалась в постель, поворачивалась на бок и спокойно закрывала глаза. Она предпочитала из наведенного сна переходить в обычный, чтобы разум мог отдохнуть. Все-таки у леди Шан Нейрин не было особых талантов в области ментальной магии.

«Весь мой дар — это умение поладить с любым зверем, — вздохнула Лота и откинула одеяло. — Вот только за всю жизнь у меня не было ни единого домашнего питомца. Может, дар уже и засох от неиспользованности».

Прикрыв глаза, Лотанари призвала воспоминания о профессоре Гогрель. Сосредоточилась и соскользнула в наведенный сон.

Двух часов ей хватило с лихвой — Гогрель любил демонстрировать студентам свои умения. И сейчас Лоте требовалось лишь повторить за ним слова и жесты.

«Посмотрю еще раз», — сказала себе Лота, когда услышала голос Лимы:

— Просыпайся. Нет, никаких «еще разочков», ты не можешь замучить себя до галлюцинаций, нам еще эльфийский сад спасать!

— М-м-м.

— Не «м-м-м», а вставай. Вот же оршери упрямая! Я иду за водой, — грозно произнесла Лима, и Лотанари сразу села.

— То-то же, — кивнула лисица. — Я смешала такой яд, что не знаю, в чем его нести, — он проел все имевшиеся флаконы. Я его сейчас держу закутанным в несколько магических щитов.

С трудом сдержав зевок, Лота ответила:

– Так и понесем.

— А, ну да, — саркастично согласилась лисица. — Я же богиня магии, точно. А ничего, что в лисьем облике я не могу ни говорить, ни колдовать? А ты будешь левитировать нас вниз. И потому вопрос остается тем же: в чем нести яд?

— В ладошках, — буркнула принцесса и встала. — Уменьши концентрацию. Наложи щиты на внутреннюю поверхность флакона и после этого перелей туда яд.

Услышав последнее предложение, Лима досадливо цыкнула: как она сама до этого простого решения не додумалась?!

Пока Лимаатрис зачаровывала флакон, Лота быстро умылась и переоделась. Им с лисицей удалось спрятать от проверяющих не только лук и стрелы, но еще и походную форму академии — штаны из грубой ткани, удобные ботинки на шнуровке и рубашку. Это все, правда, было совсем не похоже на эльфийскую одежду, но…

«Если нас застукают на месте преступления, то одежда будет меньшей из наших проблем», — решила Лота и принялась застегивать пуговицы на рубашке.

— Ну что, ты готова спасать Эльфхиир от прекрасно-агрессивного куста? — спросила Лима и подкинула на ладони нож. — Хорошо, что я нашла свой нож. Иначе я слабо представляю, как бы ты левитировала себя, меня и лопату с третьего этажа.

Лотанари пожала плечами:

— Да влегкую: зажать древко между ног, тебя под мышку — и вперед.

— И случайный зритель был бы впечатлен донельзя, — хмыкнула лисица и чмокнула лезвие своего ножа. — Никогда тебя не брошу, спаситель ты мой.

— Спаситель? — вскинула бровь Лота. — И от кого же он тебя спас?

— От голода, — фыркнула лисица, — забыла уже, как нас на практике закрыли в подвале? Чем я, по-твоему, банки с железными крышками вскрывала?

Принцесса пожала плечами:

— Зубами? Когтями? Вообще, если честно, я об этом не думала.

— Не думала, — буркнула лисица и осторожно положила нож на низкий столик. — Береги его, вот чувствую, что он еще не раз встанет между нами и голодной смертью.

— А ты боишься чего-нибудь еще?

— А со всем остальным я либо справлюсь, либо быстро сдохну, — отмахнулась лисица и, скинув одежду, перевоплотилась.

Посмеиваясь, Лотанари подобрала небрежно брошенную хламиду и завернула в нее флакон с ядом. Класть туда же нож она побоялась — мало ли какие заклятья могут быть вплетены в сталь?

— Драрх, тебе нужно меньше есть, — выдавила Лота, когда подхватила лисицу на руки.

Та в ответ только оскорбленно тявкнула, явно намекая на то, что принцессе стоит чаще заниматься физическим трудом, а не критиковать скромный вес лесной красавицы.

— Да у тебя складки на пузе, — оскорбилась леди Шан Нейрин, которая уже давно влет просекала все лисьи намеки. — А я не лошадь, чтобы тяжести таскать.

Ответом принцессе стал выразительный фыр-фыр-фыр. Понимая, что выбора особого нет, Лота подхватила сверток с ядом и пихнула его подруге в пасть. Лиса возмущенно взрыкнула и дернула носом в сторону стола, где лежал нож.

— У меня в правой руке ты, левой я буду удерживать заклятье левитации, — задумчиво протянула принцесса. — Куда нож? В зубы? Эх.

Лиса тяжело вздохнула, и в этом полном муки звуке слышалось: «Ты на лопате лететь хотела, а сейчас какой-то маленький ножичек не знаешь куда пристроить». Устыдившись, Лота подхватила клинок и, зажав его в зубах, повернулась к балконной двери, проворчав при этом:

— Што ж, в жубы так в жубы. Надеюсь, никто наш не увидит.

Зафыркавшая лиса чуть не выронила сверток.

Открыв балконную дверь, Лота трансформировала перила террасы так, чтобы их было легко перепрыгнуть. Взяв небольшой разбег, она стрелой вылетела с террасы и тут же выплела заклятье левитации.

Заклятье сработало, и принцессу как будто крюком дернули вверх. Приготовившись понемногу опускать себя вниз, леди Шан Нейрин никак не могла ожидать, что заклятье откажет!

Ощутив свободное падение, Лима закрыла морду лапами и заскулила. Лотанари и сама чуть не заскулила, когда второе заклятье левитации не продержалось и двух секунд. Еще раз, еще и еще — ей удалось замедлить падение, но полноценно воспарить над землей не вышло. В последнее мгновение Лота скастовала простейшую воздушную подушку, которая сберегла ее конечности от переломов. Рухнув на лужайку, принцесса выплюнула нож и отпустила Лиму, которая тут же вскочила на лапы и принялась яростно отряхиваться.

— Похоже, сигналки не было, — выдохнула Лота, лежа на траве и таращась в звездное небо. — Они просто поставили анти-левитационный щит. Вот же оршери ушастые.

Перевоплотившись, Лимаатрис надела свою хламиду и фыркнула:

— Скажу в защиту эльфхиирцев: кто бы мог подумать, что кто-то из невест может сигануть с окна? Хорошо, что в тебе дурной силы через край. А то размазались бы по траве.

— Это было бы очень дипломатично с нашей стороны, — пожала плечами Лота и села.

— Дипломатично?

Сделав странный жест руками, как будто обнимая воображаемое здание, принцесса пояснила:

— Мы же занесли ботаническую заразу на территорию Замка-над-водой. Было бы очень дипломатично устыдиться до смерти. Тогда эльфам было бы крайне неловко на нас сердиться и посылать ноты протеста в Нерис.

Лима выразительно постучала согнутым пальцем по лбу:

— Самое глупое, что можно сделать в жизни, — это умереть. Особенно если беспричинно. Я еще могу понять, когда стоит выбор между своей жизнью и чьей-то еще. Я бы, наверное, могла умереть за своего щенка. Но покончить с собой из-за чувства стыда?! Да ни за что.

Леди Шан Нейрин рассмеялась:

— Я с трудом могу представить, что нужно сделать, чтобы ты устыдилась.

Лима задумалась, загадочно улыбнулась и пожала плечами:

— Было несколько вещей в моей жизни. Как-нибудь расскажу.

Лисица протянула подруге руку и помогла встать на ноги. Покачнувшись, принцесса вцепилась в нее, как в спасательный круг. Глубоко дыша, леди Шан Нейрин пыталась успокоить свое тело — ее все еще немного потряхивало.

— Да, кажется, я испугалась сильнее, чем казалось, — со смущенным смешком признала Лотанари и оперлась на плечо подруги. — Ноги дрожат. Знаешь, когда заклятье сорвалось, я успела попрощаться с жизнью. Хорошо, нож был в зубах, а то бы я так заорала, что всех повелительских невест заиками бы сделала.

Лима захихикала и изобразила диалог:

— «А что за дикая тварь орала под окнами? Неужели в саду Замка-на-воде водится нежить?» «Да нет, милая леди, это были человеческая принцесса и ее подруга. У людей есть традиция — прыгать из окон и орать». Тут не так высоко, мы бы выжили, хоть и переломались. К рассвету нас бы нашли и спасли.

Договорив, Лима пальцем поманила лежащий в траве нож и, поймав взлетевшее оружие, проворчала:

— Вся рукоять в слюнях.

— Ну прости, — буркнула Лота.

— Ну прощаю.

— Веди уже нас. Я вроде способна к самостоятельному передвижению. — принцесса аккуратно отстранилась от лисицы.

Та с сомнением посмотрела на подругу и, прислушавшись, сказала:

— У тебя запредельно быстро бьется сердце. Это, между прочим, пробуждает во мне хищнические инстинкты.

Принцесса вопросительно посмотрела на подругу, и Лима, закатив глаза, пояснила:

— Испуганную жертву проще и вкуснее жрать.

— Лисы не едят людей, — напомнила ей леди Шан Нейрин.

— Оборотни в принципе стараются не есть людей, — поправила ее Лимаатрис. — Но дикая кровь в моих жилах подсказывает, что сейчас лучший момент для охоты. Один рывок — и победа моя. Это не значит, что я хочу тебя убить и съесть. Это я пытаюсь сказать, что у тебя не все в порядке и надо еще немного подождать. У нас вся ночь впереди, отдышись спокойно.

— Тебе стоило ограничиться ремаркой о быстром биении сердца, — хмыкнула Лотанари и добавила: — Ночь-то впереди, но с окон нас прекрасно видно. Идем.

И Лота уверенно шагнула в темноту. Закатившая глаза лисица быстро догнала подругу, перехватила ее под руку и направила в совсем другую сторону:

— Что с твоим чувством направления?

— С ним все в порядке, — удивленно ответила Лотанари. — Я просто не умею им пользоваться, а потому оно находится в прекрасном первозданном виде.

— Иногда я хочу позволить тебе походить кругами, — вздохнула лисица. — И посмотреть, что будет.

Так, беззлобно переругиваясь, подруги шли сквозь темный сад. Справа Лота заметила рой красноватых искорок — охранное заклятье. А слева клубился зеленоватый туман, который ей никак не удалось квалифицировать.

— Что-то я не припомню, чтобы днем так много корней из земли торчало, — вздыхала Лота. — Все-таки эльфы жмоты — экономят на ночном освещении.

— Просто нормальные эльфы ночью спят, — фыркнула Лима, — они же не рассчитывали на нас, когда проектировали сад.

Тут Лота чуть погрустнела: Астицию было жаль почти до слез. Кустик ведь не виноват, что плодится с такой скоростью? А они несут и яд, и нож, и подлое заклятье.

— Такое ощущение, что на поляне кто-то есть, — страшным шепотом произнесла Лима. — Дрархово удобрение, дрархов нос — ничего не чую! Но слышу… Или не слышу? Ай!

Когда лисица решительно шагнула вперед, прямо перед ней вспыхнул тонкий голубоватый щит.

— Похоже, дальше ты идешь одна, — буркнула Лимаатрис, потирая лоб.

— Дай-ка мне руку, — улыбнулась Лота. — Я попробую стать твоим проводником. Щит очень мощный, напитан магией так щедро, что стал виден, когда ты его коснулась. А значит, у него должно быть очевидное слабое место.

— Странная логика, — усомнилась Лима, но руку протянула.

— Странная, но… — Лотанари сделала паузу, за время которой они обе прошли сквозь преграду. — Вполне рабочая. Слабое место есть у любого заклятья. Вопрос только в том, где оно и хорошо ли спрятано. Все это происходит оттого, что магия похожа на вязание: мы сплетаем потоки силы в разнообразные конструкции. И если найти "хвостик" силовой линии, то всю конструкцию можно распустить. Даже если конец заклятья увязан в хитрый узел. Нужно лишь терпение и дотошность.

— Сразу ясно, что уроки профессора Рейл не прошли даром, — покивала Лима.

— Зато ты на колдо-конструировании спала и даже похрапывала, — рассмеялась Лотанари. — Что ж, вот и Астиция. Ох, она светится в темноте. Какая красота.

Лима, встав рядом с подругой, согласно кивнула: куст был великолепен. Светилась только голубая часть цветов, и свечение это было очень нежным, ненавязчивым. Как будто куст стеснялся и изо всех сил заглушал свой свет, который прорывался лишь призрачными бликами.

— Кажется, я чую его аромат, — шепнула лисица.

— Сладкий-сладкий, приятный. Ну нельзя же вот так его взять и уничтожить! — с болью в голосе произнесла принцесса. — Давай копнем корешок и посадим в комнате? Хоть что-то сохраним.

Но, раздвинув ветви куста, леди Шан Нейрин поняла, что промедление смерти подобно: Астиция уже выпустила с десяток новых побегов. Один из которых и был аккуратно отделен и закутан в силовой кокон. Закусив губу, Лота вернула лисице нож и, не тратя время на объяснения, начала сплетать новоизученное заклятье. Это было очень и очень непростое колдовское плетение, сочетающее в себе и слова, и жесты. Все шло идеально, на кончиках ее пальцев распустились разноцветные колдовские лепестки и оставалось только аккуратно…

— Доброй ночи, — раздалось из темноты, и леди Шан Нейрин нервно вскрикнула, отчего лепестки сменили цвета и искрами осыпались на куст.

Рядом выругалась перепуганная лисица, а через полмгновения Лота услышала тихий «звяк».

У корней Астиции лежал откупоренный флакон с ядом, опалесцирующее содержимое которого выплеснулось на траву и молодые побеги куста. А сверху на яд медленно опускались искры неправильного заклятья…

«Сейчас рванет», — как-то спокойно, отрешенно подумала Лотанари и вздохнула: все же Астицию было очень-очень жалко. Кустик же ни в чем не виноват.

— В сторону!

Для Лотанари все произошло очень быстро: вот она еще только думает о том, что сейчас все взлетит на воздух, а вот она уже лежит на траве. Да еще и не одна — над ней навис кто-то твердый и вкусно пахнущий, кто-то, кто успел не только оттащить её в сторону и закрыть собой, но еще и подставить свою ладонь под ее затылок — чтобы не расшибла голову.

Подумав, что вежливость превыше всего, Лота негромко произнесла:

— И вам добрый вечер.

Рядом раздался лающий смешок Лимы:

— Если он еще немного на тебе полежит, то утром вам прямая дорога к брачному древу.

— Прошу прощения, — мягко произнес эльф и осторожно отстранился.

— Ох, Идрис, — Лота тут же узнала его. — А я тебя нарисовала. Неплохо вышло.

— Ага, — поддакнула лисица, — даже глаза не косят.

— Я хорошо рисую, — обиделась леди Шан Нейрин.

Лима согласно кивнула:

— Теперь — да, но я-то помню те времена, когда ты только училась! И, как настоящая подруга, я хвалила всех кособоких уродов, которые выходили из-под твоей руки. Теперь пришла пора рассказать о том, что я думала о них на самом деле!

Приподняв голову, Лота позволила Идрису вытащить руку и вновь опустила затылок на землю. Все же на звездное небо смотреть приятнее, чем на остов взорванного поющего древа.

"Как бы так мягко и корректно донести до Идриса, что иногда лучше не здороваться?" — задумалась леди Шан Нейрин.

— Какой интересный эффект, — сказал Идрис, который уже встал на ноги.

— Если бы кто-то не разевал пасть, когда не надо, то никакие эффекты бы нас сейчас не беспокоили, — проворчала Лима. — Ну вот видишь ты, что две девицы колдуют под кустом, ну зачем пугать-то?!

Идрис повернулся к лисице и со смешком спросил:

— То есть если бы я просто молча вышел на поляну и тоже начал колдовать — было бы лучше?

— Можно было пройти мимо, — буркнула Лимаатрис. — Лота, ты долго будешь гипнотизировать звезды? Я бы не рассчитывала на результат — они далеко. Если верить астрономам, конечно.

— Я просто не хочу смотреть на то, что у нас получилось, — честно ответила Лотанари. — Нас не накрыло огромным стволом поющего дерева — это уже успех. Но увидеть огрызок вместо…

— Да не, — перебила подругу лисица, — это был знаешь какой взрыв? Этот, как же его? Эволюционный! Было поющее древо и Астиция Зфельская, а на выходе мы получили полукровку от этих двоих.

Лотанари села так резко, что даже голова закружилась. Уставившись на древо, она с трудом сдержала истерический смешок: по всему исполинскому стволу торчали бело-голубые цветочки, чей свет стал значительно ярче. И если Лоту не обманывали ее глаза, то белые соцветия тоже начали светиться. Светиться и как-то подозрительно знакомо опалесцировать. Но что самое главное — света хватало для всей поляны, отчего сгустившаяся по краям тьма казалось особенно непроглядной.

— Готова поспорить, что оно ядовито, — выдохнула Лота. — Как же это могло произойти?

Вопрос повис в воздухе, поскольку Лима просто пожала плечами, а Идрис, подойдя к древу, уложил руки на видоизмененный ствол и, закрыв глаза, замер словно истукан. Через минуту он отмер и, отстранившись, задумчиво произнес:

— Что ж, оно жизнеспособно. Как вы добились этого поразительного эффекта?

Подруги переглянулись, и Лотанари, тяжело вздохнув, принялась объяснять:

— Я хотела превратить куст в живой минерал, чтобы он не заполонил собой весь сад. Только я забыла сказать об этом Лиме, и она действовала по первому плану.

— Надрезала корни и поливала их ядом, — охотно пояснила лисица. — Кто ж виноват, что вы не умеете вежливо отказывать от подарков?

Идрис выразительно фыркнул и наставительно ответил:

— А зачем отказываться от подарка? Церемония была бы испорчена, леди Шан Нейрин была бы смущена и расстроена, а так…

— А так у вас смущены и расстроены все эльфы, — захихикала лисица и тут же добавила: — Но мне нравится такая расстановка приоритетов.

— Эльфы верят в своего Повелителя, — возмутился Идрис. — И вот он я, отправленный милордом спасать сад. Я, к слову, все же сделаю то, что собирался. Новое древо вполне жизнеспособно, но что у него с размножением — непонятно. Благо корни поющего древа уходят вглубь, а не вширь — хватит одного набора барьерных игл.

С этими словами эльф ушел куда-то в темноту.

— Барьерные иглы? — вопросительно посмотрела Лима на подругу.

Та ответила таким же непонимающим взглядом. Но через минуту стало ясно, что барьерные иглы — это мощно зачарованные толстые и длинные спицы, которые втыкаются в землю вокруг того, что нужно ограничить. Идрис ловко расставил иглы и весело сказал:

— Завтра будет весело.

А Лота передернулась, представив, как отреагируют эльфы на гибрид поющего древа и Астиции.

— Кстати, — Лима повернулась к Идрису, — а тебя Повелитель тоже за руку сквозь барьер провел?

Идрис рассмеялся и покачал головой:

— Вот ему делать нечего. Нет, конечно. Пропуск дал. И встречный вопрос: вы-то как из покоев вышли?

Пожав плечами, лисица спокойно ответила:

— Да с окна выпрыгнули.

Идрис перевел ошеломленный взгляд на Лотанари, и та, неловко пожав плечами, признала:

— Да, это так.

— Но ведь вокруг башни растянут анти-левитационный щит!

— Но разве нам кто-нибудь об этом сказал? — тут же отреагировала Лимаатрис. — Если бы мы знали, пошли бы через телепорт, и драрх со всеми стражниками и прочими, кто рискнул бы встать у нас на пути.

Принцесса кивнула и добавила:

— Мы действительно не знали об опасности кустика. Мы просто выбрали в оранжерее то, что сможем довезти. И то, что чисто внешне не стыдно дарить.

И, вздохнув, Лота подошла к древу. Ей было ужасно жаль, что все так вышло. И одновременно она радовалась, что не пришлось превращать куст в красивую драгоценную скульптуру.

За спиной раздался смешок, переросший в искренний хохот. Впрочем, как настоящий эльф, Идрис быстро справился с собой и почти спокойным тоном уточнил:

— То есть вы обнесли королевскую оранжерею Нериса?

Лота замялась:

— Не то чтобы прям обнесли, я все-таки королевская дочь… Но разрешения у нас не было.

Прижав к груди руку, эльф с улыбкой произнес:

— Что ж, не могу не предложить вам бокал фруктового вина.

— Я слышала много хорошего об эльфийских винах, — отозвалась Лотанари.

— А у меня есть жменька грибочков, — пожала плечами Лима.

Хмыкнув, Идрис поддел подруг:

— А я думал, что вы откажетесь.

— М-м-м, то есть ты из вежливости предложил? — расстроилась Лота.

— Да нет, просто все невесты Повелителя чихнуть лишний раз боятся. Из-за наблюдателей. — Идрис создал осветительный шар и направился к выходу с поляны.

Тьма послушно расступилась перед ним, и Лотанари поспешила догнать… друга?

«Да, наверное, я могу назвать его другом. Не таким прям близким, но… Хм, может, не друг, а приятель?» — размышляла принцесса, и тут до нее дошли слова Идриса.

— Наблюдатели? Все-таки они есть! А я почти убедила себя, что Эйтин нас разыграла. И как теперь жить? Мыться и всякое такое?

Идрис удивленно ответил:

— Так наблюдение настроено так, чтобы видеть только ноги. По щиколотку или по колено — я не знаю точно. И все звуки. Это ради безопасности, леди Шан Нейрин. Но при этом никто бы не позволил попрать приличия и продемонстрировать миру…

— Эльфийскую грудь, — хохотнула Лима и тут же добавила: — Не надо на меня шипеть, Лота! Я же выразилась корректно! Изначально я хотела сказать «сиськи», но сочла это слово не подходящим эльфам. Все же у них там скорее зеленые ягодки, а…

— Хватит, — прошипела заалевшая Лотанари. — Лима, молю тебя, классификацию грудей моя психика не выдержит! По крайней мере сейчас.

Идрис старательно сдерживал смех, а после заметил:

— В Эльфхиире давно привыкли к нравам лесных.

— А я что-то каждый раз чему-то удивляюсь. А куда мы идем? — Даже принцесса заметила, что они сильно отклонились от башни Невест.

— Здесь есть уютная беседка, в которой у меня припрятан ящик Артонюф Деарап.

— Ох, легендарное вино. — Лота чуть не облизнулась. — Я пробовала его один раз, на свое совершеннолетие. (3303c)

Вечер в беседке прошел весело. Эльф вытащил из рукава карты, и полночи подруги по очереди рассказывали ему истории. Увы, как бы девушки ни ярились, а выиграть у вредного эльфа не удалось. И, прежде чем проводить Лоту и Лиму к башне, Идрис попросил отдать ему его портрет.

— Я еще ни разу не видел это лицо на бумаге. — Он, подергав бровями, потыкал в себя пальцами.

Пожав плечами, Лота пообещала нарисовать еще несколько его портретов. Чтобы он не чувствовал себя чем-то обделенным.