Глава 7

Утром Лота проснулась свежей и бодрой. Очень бодрой, ведь кто-то решил, что трубный глас лематранской волкоподобной нежити лучший будильник. В общем, когда из гостиной послышалась искренняя и прочувствованная ругань Лимаатрис, Лотанари была полностью на стороне подруги.

— У них совсем кукушечка слетела? — возмущенно шипела лисица. — Я чуть не ополоумела от ужаса. Думаю, неужели кто-то разглядел в тебе конкурентку за портки Повелителя?!

— А конкуренция-то тут при чем? — удивилась Лота и прикрыла ладонью зевок.

Лима посмотрела на подругу как на дурочку и снисходительно уточнила:

— Ну как? Чтобы назвать твою смерть несчастным случаем. «Ох, это такая трагедия — лемат забежал в покои леди Шан Нейрин и… Ох, бедная, бедная девочка. Мы скорбим».

Скептически посмотрев на лисицу, которая, прижав пальцы левой руки к виску, изображала скорбь, Лота напомнила:

— Мы живем на четвертом этаже. Твой лемат на четвертый этаж забежал? Вторым и третьим по дороге не соблазнился?

— Его можно понять, — пожала плечами Лима. — Чего кости-то грызть? Человеческое мясо сочнее, лучше насыщает. Это я в теории, разумеется.

— Плохие у тебя теории, Лимаатрис, — наставительно заметила леди Шан Нейрин и добавила: — Лематранская волкоподобная нежить очень плохо прыгает. Так что твоя теория — дым.

— Лематы бывают разные, — Лима вредничала и стояла на своем.

— До Лематрана можно добраться только через Великие Врата, а они открываются раз в пятнадцать лет.

Показав язык, лисица почувствовала себя лучше. А когда ей удалось опередить подругу и первой заскочить в ванную комнату — тут она окончательно повеселела и забыла, как ее теория была безжалостно разбита.

Пока Лима плескалась, Лота выбирала одежду. Конечно, днем она постарается вызвать портного, но, имея четко сформулированное разрешение от Повелителя, принцесса хотела надеть что-то иное, нежели очередной балахон.

Распотрошив все свои вещи, она с сожалением признала: из штанов у нее только вчерашние. А они все в земле, траве и, частично, в вине.

Вошедшая в спальню Лима застала подругу за странным действом: та, размахивая белым балахоном, шипела сквозь зубы:

— Да превратись уже!

Шпух-х-х — и вместо белой эльфийской хламиды в руках у принцессы оказывается нечто… Лисица нахмурилась и подозрительно уточнила:

— Это сшитые между собой чулки?

— Это узкие штаны, — обиделась Лотанари. — Смотри, я надену их, сверху обычный балахон, сиреневый. Его я уже превратила — вон, посмотри. И затяну на талии широкий кожаный пояс.

— А ты помнишь, что подпоясанные эльфийки… Ничего себе разрез!

— Для того и штаны. И таким образом моя хламида станет похожа на удлиненный эльфийский кафтан.

— Камзол, — задумчиво поправила Лима и так же задумчиво ответила: — А точнее, лифари.

— А лифари переводится как камзол, кафтан, пиджак, куртка, блузка, — ехидно отозвалась Лота. — Эльфы не модники, у них все, что сверху, и подол не ниже колена — лифари, все, что сверху, и подол ниже колена — лирахи. Все, что похоже на штаны, — фэр.

— Да ну, — усомнилась Лима. — А если холодно? Вот подбитое мехом, оно что — тоже лифари?

— Теплое лифари, дождевое лифари, легкое лифари, — захихикала Лотанари. — Ты правда не знала?

— Да мне оно как-то не надо было. Так это у тебя, значит, фэр и лирахи, да? Давай я его еще трансформирую в, прости Лес, лифари. Чтобы не давать повода для сплетен.

— У меня не получилось, но я буду только рада, — отозвалась принцесса. — Я умываться.

Плескалась Лота не очень долго, не больше получаса. И, когда вышла, увидела злую донельзя лисицу, которая была очень довольна собой:

— Это было непросто, но я справилась. В ткань были вплетены нити с чарами отмены — судя по всему, твой отец, пусть он правит долго, знал, что ты попытаешься изменить одежду. И попытался этому помешать. Кстати, эти чары отмены теперь защищают тебя от отмены трансформации. Кто молодец?

— Ты молодец, — широко улыбнулась Лота.

И, когда она переоделась и вызвала зеркало, принцесса еще раз похвалила подругу. Широкий тугой ремень подчеркивал тонкую талию, а разрезы демонстрировали стройные ноги, обтянутые белыми штанами. Замысловатая коса, легкий макияж — и леди Шан Нейрин готова продолжать Отбор!

— Вот только позавтракать бы вначале, — остудила ее пыл Лима. — Где наша еда? Вчера что-нибудь говорили по этому поводу?

Лота честно наморщила лоб, но вспомнила только про ужин, который обещали подать в покои.

— Мы умрем от голода, — трагично возвестила лисица. — Вечером трава, утром ничего, а к обеду наши сердца уже остановятся…

— Без еды и воды можно прожить три дня. А с водой и месяц продержаться можно, — припомнила Лотанари.

— Это если не использовать магию. А если активно колдовать…

Стук в дверь, и после рычащего от Лимы: «Да?!» — и спокойного от принцессы: «Войдите» — в гостиную вошла Тилинь. Бледная, поникшая, она, глядя в пол, сообщила, что завтрак будет подан в общую гостиную.

— Тебя наказали? — спросила Лотанари, видя, что эльфийку как будто подменили.

— На ее деревянном венце была золотая подвеска, — тут же сказала лисица.

— Сняли подвеску, — кивнула Тилинь. — Я поняла свои ошибки, леди Шан Нейрин. И хочу быть полезной. В общей гостиной вас ожидает провокация: стульев ровно пять. Ни для вас, ни для леди Лимаатрис нет места. Невесты сами уничтожили стулья.

«А Повелитель со своими приближенными за всем этим наблюдает и веселится», — мрачно подумала Лота и, вспомнив, что как раз таки наблюдать за ними никто не может, нехорошо улыбнулась.

— Что ж, если нас ждет провокация, то мы не можем ее проигнорировать, — мурлыкнула леди Шан Нейрин.

Лима потерла руки и с интересом спросила:

— Действовать будем академически?

— Наполовину, — уклончиво ответила Лота и, выразительно улыбнувшись, протянула руку и чуть коснулась уха Лимы. — Мы будем действовать с умом.

— О, с умом — это я люблю, — потянулась лисица. — Идем?

Тилинь вышла из гостиной, предупредив, что будет ждать в коридоре.

— Ты что-нибудь знаешь про их подвески? — нахмурившись, спросила Лима.

— Венец — это открытый показатель социального статуса, — напомнила Лотанари. — Думаю, что подвеска играет такую же роль. Может, она могла бы сменить деревянный венец на золотой. Или… Да спроси, чего гадать-то?

Хмыкнув, Лима проворчала:

— А потом ты будешь возмущаться: "Лима, это было невежливо, Лима, зачем ты довела бедную девочку до слез!"

— В тот раз ты действительно переборщила, — укоризненно сказала леди Шан Нейрин. — Ладно, бессмысленно долго тут стоять — провокаторши могут устать и уйти.

— Или переесть, пытаясь чем-то заполнить слишком долгое ожидание, — кивнула лисица.

Лотанари собиралась заставить эльфиек высказаться. Раз слежение идет только за щиколотками или коленками, то уничтожение стульев могло пройти мимо наблюдателей. Но скандал… Скандал они не пропустят!

"Да и вспоминая слова Идриса-сопровождающего: "Эльфы верят в своего Повелителя", стоит приоткрыть ясные глазки лорда Эйлога на то, как сильно верят в него его подданные. Ведь провокация — это явно месть за куст Астиции. Не может быть, чтобы эльфийские леди увидели во мне конкурентку. Не после церемонии дарения", — размышляла Лота, пока они с Лимой следовали за Тилинь.

— Я могу позвать стражу, — тихо сказала эльфийка, и Лима, неприлично вытаращившись на служанку, выпалила:

— Тебе что, новый мозг в голову вложили?!

— Я осознала, что была неправа, — искренне произнесла Тилинь. — Я хотела превратить человека в эльфа и не спросила, хочет ли этого человек. Очень снобское поведение. Недостойное. Поэтому у меня забрали подвес.

— А подвес что значил? — спросила Лима, сверкая любопытными глазами.

— Я не смогу выйти замуж и родить ребенка, если мне его не вернут, — развела руками эльфийка и тут же добавила: — Не в физическом, а в законодательном смысле. Ребенка доверят только тем родителям, что не имеют серьезных изъянов.

Леди Шан Нейрин стало немного жутковато, и она попыталась припомнить, все ли невесты обладают подвесками. Судя по сосредоточенному лицу Лимаатрис, та тоже вспоминала, болтается ли у подружкиных "коллег" что-то между бровей или нет.

"Да должно, — решила Лотанари. — Не может быть, чтобы в невесты были выбраны те, кому детей рожать противопоказано. Хотя, к примеру, Эйтин истеричка. Есть ли у нее подвеска?"

— Ну что, — шепнула Лима, когда до изящных двустворчатых дверей оставалось меньше пяти шагов, — мы очень тупые, да?

— И непонятливые, и жизнерадостные, — кивнула Лота и ехидно улыбнулась, — им придется нам все объяснить. Но здороваться мы не будем, я все еще принцесса, и по их понятиям здороваться первой мне не к лицу.

Тилинь распахнула двери гостиной невест и с поклоном отошла в сторону. Лота решительно шагнула внутрь, на мгновение замерла, позволяя эльфийкам себя разглядеть, и так же решительно прошла внутрь. Лима неотрывно следовала за ней.

Убранство гостиной восхитило принцессу — тонкий аромат цветов и море солнечного света. Комната была заполнена им, он лился с зачарованного потолка и проникал сквозь тонкие занавеси окон. Присмотревшись, Лота увидела, что вместо стен у круглой гостиной одни сплошные окна.

«Какие-то из них определенно не настоящие», — подумала Лота. Комната не могла занимать весь первый этаж, ведь где-то здесь комната капитана стражи. Да и коридор с лестницей тоже занимают место.

Переведя взгляд в центр, Лотанари увидела ту самую «провокацию» — длинный стол, уставленный яствами, за которым сидели пятеро невест. В конце было место еще для двоих. Место было, а стульев не было. Как и предупреждала Тилинь.

— Надо же, как все интересно устроено, — с широкой улыбкой поделилась Лота с Лимой, — каждую секунду нас проверяют на профпригодность в жены! Пришел черед оценить магию трансформаций!

Хлопнув в ладоши, леди Шан Нейрин создала круглый стол и два стула с высокими изящными спинками. Еще один пасс, и стол укрыт нежно-сиреневой скатертью, на которой в изобилии расцвели желтые ирисы. Легкое дуновение, и обивка стульев меняет цвет, чтобы идеально подойти к скатерти.

— Я хороша? — Лотанари подмигнула подруге, и та рассыпалась в комплиментах.

Два заклятья, и часть блюд с общего стола перелетает на стол Лоты и Лимы. Следом, чуть покачиваясь, перемещаются тарелки с вилками и ложками, а также две чашки. Подруги усаживаются и как ни в чем не бывало начинают беседовать о предстоящем дне. Видя, что леди Эйгра Рлис бесится, но все еще сдерживается, Лотанари с мягкой улыбкой произносит:

— А все-таки наш подарок самый эффектный, согласись?

И Лима с лукавой улыбкой произносит:

— Да и Повелителя ты удивила своей просьбой. Абсолютное бескорыстие! Конечно, за тобой и другие могут повторить, но ты-то была первой.

Голос лисицы так и сочился патокой. Последний раз Лота этот тон слышала еще в Академии. Тогда профессор травоведения пыталась завалить лесную красавицу, но, увы, в итоге запутала сама себя и лихо опозорилась перед студентами. Стоит ли уточнять, что с той поры преподаватель тихо ненавидела лисицу и при любом удобном случае пыталась навредить слишком одаренной студентке?

Так, посмеиваясь, подружки уписывали пряное запеченное мясо со свежими овощами и еще горячим хлебом. Ярость, исходящую от общего эльфийского стола, можно было потрогать руками. Отложив вилку, Лотанари запила мясо прохладным компотом и приготовилась. Если она правильно все понимает и взрыв негодования будет, то будет он именно сейчас.

Грохот, с которым упал стул, заставил леди Шан Нейрин улыбнуться: эльфийская леди вскочила так, что бедный предмет мебели отлетел назад. И, быть может, сломался.

«Было бы неплохо, — мурлыкнула про себя Лотанари. — А еще этот звук определенно привлек внимание наблюдателей. Они же отвечают за наши жизни, а значит, должны реагировать на грохот».

— Недостойная, — холодно произнесла Эйгра Рлис. — Как смеешь ты сидеть и похваляться своим бесчестным поступком? Твои немытые предки сидели в пещерах и дрожали, один за другим подыхая от заразы и вшей, в то время как здесь, в Замке-на-воде, было посажено первое поющее древо!

Изящно промокнув губы салфеткой, Лота чуть обернулась, чтобы лучше видеть эльфийку, и со сдержанным недоумением произнесла:

— Как невежливо, леди Рлис. Вы Плетущая Путь, именно вам, скорее всего, предстоит надеть Малую Корону. И вы нападаете на меня, на человеческую принцессу, которая мало того, что выше вас по статусу на данный момент. Но я еще и не являюсь вашей конкуренткой. Откуда столько неуверенности в себе, леди Рлис?

Лисица прикусила губу, чтобы не захохотать. Да и сама Лота с трудом удержала смешок — слишком уж комично выглядела эльфийская леди, чье идеальное лицо перекосило от злости. Правда, леди Рлис действительно имела железную силу воли — она почти мгновенно взяла под контроль мимические мышцы и растянула губы в фальшивой, полной яда улыбке:

— Конкурентка? Не тебе, убийце, стоять рядом со мной. Ты — глупое создание — одним махом уничтожила величайшее достижение династии Ллинос.

Сделав небольшой глоток кофе, который между делом сотворила Лима, Лотанари притворилась, что только что «припомнила» особые свойства Астиции:

— Ах, вы печетесь о династии Ллинос, как же я сразу не поняла. Повелитель не внушает вам доверия? Вы полагаете, что он мог допустить уничтожение поющих деревьев? Вы думаете, что милорд Ллинос равнодушно наблюдал за тем, как я приговариваю сад к медленной и мучительной смерти?

— Традиции…

— Но разве власть Повелителя не превыше всего? — наигранно удивилась Лимаатрис и, сунув в рот конфетку, продолжила: — Он ведь целый Повелитель, а не король какой-нибудь.

— Да, — кивнула Лота. — Вот мой отец, король Нериса, вынужден считаться с мнением храмовников. Кто же имеет власть над Повелителем?

— Никто, — чуть остыв, произнесла леди Рлис, и Лотанари поджала губы:

— Но, значит, все произошло так, как и задумывалось.

— Или наш Повелитель слишком вежлив, чтобы указать человечке место для ее омерзительного подарка, — выплюнула другая эльфийка. — Что ты замолчала, Эйгра? Целый сонм трав будет уничтожен! Да, что-то успеют пересадить, но некоторые попросту не выживут в ином, менее защищенном месте! Она должна уйти! И если Повелитель не может ее убрать, то мы должны это сделать!

"А это Ткущая Свет, вторая главная претендентка на Малую Корону", — прищурилась Лотанари и пропела:

— А я верю в Повелителя. Он не мог просто равнодушно наблюдать за моими действиями. Я ведь человек и не разбираюсь в травоведении. Кто и как растет — для меня это темный лес. Я уверена, что милорд Ллинос просто нашел другой выход.

Скандал, на который рассчитывала леди Шан Нейрин, не получился. Ткущую Свет кто-то ловко заткнул, а Плетущая путь была слишком умна. Да, вначале она позволила себе грубость, но, судя по всему, эльфийка уже вспомнила о наблюдении.

«Вероятно, новорожденных эльфов выкладывают на лед, чтобы подморозили свои души, — пришла в голову Лоте нелепая мысль. — У нас бы уже драка случилась, эх».

— Да и потом, — Лимаатрис тоже поднялась из-за стола, — мы существенно доработали наш подарок. И вряд ли кто-то сможет переплюнуть Нерис.

«Это уж точно, — хихикнула про себя леди Шан Нейрин. — Вряд ли кто-то рискнет скрестить с чем-нибудь поющее древо». Тут Лота вспомнила про фасоль и поежилась, все же ее немного пугали эльфы-селекционеры. Да и эльфийки с такими наклонностями тоже были пугающими.

Никто из эльфиек больше не произнес ни слова, и Лота решила покинуть общую гостиную. Направившись к двери, она краем глаза заметила выражения лиц невест — до крайности ошеломленные, — но оборачиваться не стала.

— Чем ты их так шокировала? — спросила Лотанари, когда за ней и Лимой закрылись двери.

Фыркнув, лисица уклончиво ответила:

— Ничего такого — просто открыла пространственную складку и положила туда немного еды. Или ты хочешь ужинать яблоками?

— А немного еды — это сколько?

— Сколько поместилось, — отрезала Лимаатрис. — Я расту, вообще-то. Чтобы мех лоснился, чтобы лапки бегали и нос, собака, наконец-то начал выполнять свои обязанности — на это нужно много энергии. А сколько энергии в кислых яблоках?! То-то.

— Яблоки были не кислые, — все же возразила Лотанари.

— До мяса все яблоки кислые, — отрезала лесная красавица. — А кто сегодня древо одаривает? В смысле, Повелителя?

— Я не знаю, наверное, на обеде скажут. Простите, да-да, я к вам обращаюсь, — Лотанари окликнула высокого, статного эльфа.

Удивленный, он послушно остановился и подождал, пока подруги к нему подойдут.

— Как я могу найти Идриса? Того эльфа, что сопровождал нас в Эльфхиир?

Безымянный эльф помолчал, затем осторожно ответил:

— Кажется, я знаю, о ком вы говорите. Постараюсь найти, но ему нельзя в башню невест. Вы согласны посетить Дождливую гостиную? В основной части дворца?

— А мы имеем право туда ходить? — подозрительно уточнила Лотанари.

— Разумеется, — кивнул эльф. — Если мне удастся найти его, то ваша служанка проводит вас. Не забудьте: именно Дождливая гостиная. Не Дождевая и не гостиная Парящих Капель.

С этими словами эльф поклонился и ушел. До самых покоев Лима честно молчала. Потом, хватая ртом воздух, хотела что-то сказать, но резко передумала. После чего, сердито пыхтя, подобрала с низкого столика бумагу и карандаш и размашисто написала:

«Сдурела?!» — а вслух произнесла:

— И что же тебе понадобилось от нашего сопровождающего?

Лотанари немного смутилась, но спокойно ответила:

— Отдать то, что обещала.

А на листе, где уже красовался лаконичный вопрос лисицы, принцесса написала:

«Я же обещала ему рисунки».

— Отбор невест устроен для Идриса Эйлога Ллиноса, — с нажимом произнесла Лимаатрис.

А на листе появилось сердитое:

«Оскорбленный мужчина может испортить тебе жизнь! Крути романы после отбора!» И это «после» было выписано с такой силой, что даже бумага порвалась.

Удивленно посмотрев на непривычно серьезную лисицу, принцесса осторожно ответила:

— Это всего лишь рисунки.

— А я всего лишь не хочу тебе своей судьбы, — буркнула Лима и, резко перевоплотившись, устроилась в своем кресле.

На все попытки Лоты разговорить подругу и убедить ее вернуться в человеческий облик Лимаатрис реагировала сердитым фырчанием. А в итоге и вовсе скрылась под пледом, выставив наружу только пушистый зад.

«Что за глупости? — сердито думала Лота и раскладывала на столе свои акварельные принадлежности. — Идрис просто друг, эльф, который хорошо к нам с Лимой отнесся. Ни о каком романе не может быть и речи! Тем более что мне придется стареть рядом с вечно молодым возлюбленным… Нет уж, это слишком жестоко».

Отложив в сторону рисунки, Лотанари заметила, что она нарисовала портретов Идриса куда больше, чем заметила. Просто большая их часть была схематичными набросками. Но в тонких линиях угадывался именно этот веселый, ехидный эльф, а не недостижимый Повелитель.

«Я видела куда более красивых мужчин. Парней. Да вот хоть даже наши боевые маги — высокие, широкоплечие и тоже веселые», — бурчала про себя леди Шан Нейрин и одновременно быстрыми легкими движениями кисти набрасывала акварельную зарисовку. Просто… Ну неловко как-то — отдать Идрису всего несколько портретов?

«Да и нас с Лимой можно нарисовать», — подумала Лотанари.

Полностью погрузившись в процесс, Лота не заметила, что подруга выспалась, перевоплотилась и, поправляя одежду, стоит у нее за плечом.

— Вот дурная-то, — тяжело вздохнула лисица. — Прям как я.

— Конечно, как ты, — отозвалась леди Шан Нейрин и повернулась к подруге, — я же тебя рисую.

— Я не об этом, — отмахнулась Лима. — Знаешь, вечером, после церемонии подарков, погуляем по саду. Я тебе что-то расскажу.

— Тогда, может, возьмем часть спрятанной еды и устроим вечерний перекус на природе?

— Хорошая мысль, — согласилась лисица и, сев к столу, принялась рассматривать рисунки.

— А почему мы такие размытые? В беседке?

— Потому что я принцесса, которая любит писать акварели, а не профессиональный художник, — возмутилась Лотанари. — Да и потом — это просто набросок. Память хранит все куда лучше. Этот набросок напомнит, а разум дорисует недостающее.

Когда рисунки просохли, Лотанари собрала их в стопку и обернула это все тонкой бумагой. В этой бумаге она хранила свои старые акварели, которые не захотела оставлять во дворце.

— Я совсем забыла про портного, — ахнула Лота.

— Да и оршери с ним, — отмахнулась Лимаатрис. — Закончится отбор, найдем дом, уточним стоимость аренды или покупки и вот тогда уже займемся гардеробом. Золото, к сожалению, имеет свойство заканчиваться в самый неудобный момент. Хорошо еще, что тебе нет смысла конкурировать с остальными невестами.

— Знать бы, для чего я здесь, — задумчиво улыбнулась Лота. — И когда придет весточка из дома. Я, в конце концов, хочу знать, что происходит в семье и как поживает Ринка.

— Кстати, пиши. — Лима придвинула к подруге бумагу и карандаш. — Можно оставить запрос на газеты из Нериса. Тогда тебе их будут к завтраку поставлять.

— Сплетни, — скривилась Лота, но принялась писать под диктовку подруги. — Как ты узнала?

— Пока сидела на балконе, услышала. Это у меня нос получил травму, а со слухом все в порядке. Пиши, не отвлекайся.

— Погоди, а почему мы не услышали? — Лота даже карандаш отложила.

— Потому что я была на балконе, а говорившие — на лестнице, — закатила глаза лисица. — Расписывайся, и передадим Тилинь. Интересно, надолго ли у нее наступило просветление?

Оставив аккуратный росчерк, Лота рассеянно отозвалась:

— Главное, чтобы до конца Отбора хватило. А там уже не наши проблемы, согласись?

— Соглашусь, — кивнула Лима. — О, а вот и она. Сейчас постучит!

Лисица оказалась права: через пару мгновений раздался стук, и принцесса, махнув, рукой, мысленно приказала двери открыться. И тут же помянула дрархов — она же не дома! Поэтому пришлось громко сказать:

— Войдите!

Эльфийка тенью скользнула внутрь покоев и, поклонившись, взволнованно спросила:

— Капитан сказал, что вас необходимо сопроводить в основную часть дворца. Вы желаете осмотреть картинную галерею или зал застывшего пламени?

Подруги переглянулись и почти хором произнесли:

— Это программа на завтра.

— А сейчас мы хотим посетить Дождливую гостиную, — добавила Лотанари и спросила: — Кто сегодня дарит подарок?

— Это за обедом объявят, — улыбнулась Тилинь. — Скорее всего, это будет леди Эйгра Рлис. Как правило, первой дары приносит самая знатная девушка, и дальше в порядке убывания. Леди Эйгра не самая знатная из оставшихся невест, но она Плетущая Путь.

Тилинь развела руками и добавила:

— Обед уже через два часа, так что скоро вы все узнаете.

Кивнув, Лота взяла свои упакованные рисунки и встала, ожидая, пока Лима коснется проектора телепортационного круга.

— А что это ты такая вся из себя приятная и вежливая? Разве тебя не возмутил наш дар? — прищурилась Лимаатрис, обращаясь к Тилинь.

— Так я уже сбегала с утра к поляне. Войти-то я не могу, но и ваш подарок издалека видно — красота! — хихикнула эльфийка. — Интересно, что из этого получится. Жалко, что плоды на древе будут только через год.

А у Лоты появилось навязчивое желание сменить место жительства до того, как на их древе появятся плоды. Мало ли что…

Тем временем на полу появилась проекция телепортационного круга, и Лимаатрис встала в центр.

— Три капли, — поспешно произнесла Тилинь и смутилась под двумя насмешливыми взглядами.

— Да уж знаем теперь, — фыркнула Лима.

Путь до Дождливой гостиной оказался недолгим. По дороге Тилинь пояснила, что гостиную создали для одной из знатных эльфиек — дева так любила дождь, что не могла удержаться и постоянно выходила на улицу.

— А здоровье у нее было… — эльфийка вздохнула. — Да не было его. Когда у эльфа слишком велика личная магическая сила, обязательно страдает что-нибудь другое. Только род Повелителя может сочетать в себе и огромную колдовскую мощь, и отменное здоровье.

— Или мы чего-то не знаем, — шепнула Лима Лоте, и та согласно кивнула. Все-таки эта неестественная бледность…

— Прошу, вам сюда, — Тилинь указала на неприметную дверцу.

Лимаатрис шагнула первой. Именно ее восторженное ругательство заставило Лоту поспешить следом.

Гостиная действительно была дождливой. И дело было даже не в иллюзиях, которых было много. А в том тонком, почти неуловимом моменте, той острой границе, на которой встречаются искусство и гротеск.

Убранство комнаты было выполнено в серо-синих тонах. Одно-единственное окно было зачаровано показывать дождливый сад. А в воздухе витал тончайший аромат, некая смесь лесных ягод и того неповторимого запаха, который приходит после дождя.

— Леди Шан Нейрин, леди Лимаатрис, — раздался насмешливый голос Идриса. — Я так и знал, что меня вы напрочь проигнорируете.

— Идрис, — Лотанари повернулась к эльфу и широко улыбнулась. — Я принесла рисунки. И, знаешь, мне кажется, можно перейти на имена. Я Лота, она Лима. Верно?

Лисица тихонечко вздохнула, но подругу поддержала:

— В конце концов, ты, в каком-то извращенном смысле, тоже невеста Повелителя.

— Я?! — поперхнулся бедный эльф.

— Ну да, — нисколько не смутилась Лима. — Ты внес щедрый вклад в процесс доработки нашего дара. Так что нас, дарителей, считай трое: мы с Лотой воров… копали и тащили, а ты придал Астиции законченный вид.

— Без тебя она бы выглядела иначе, — с улыбкой согласилась Лотанари.

Идрис немного помолчал, а потом тоже улыбнулся:

— А можно я буду волшебным помощником бедной, но доброй девушки?

— Почему бедной? — удивилась принцесса.

— А что это сразу — доброй? — прищурилась Лимаатрис.

— Так это же ваши сказки, — напомнил эльф. — Доброй и трудолюбивой девушке всегда приходит на помощь волшебное создание.

Лисица отошла на шаг и с головы до ног осмотрела Идриса.

— Прямо скажем, на волшебного ты не похож, — вынесла она вердикт.

— Но и невестой я быть не хочу. И не могу.

— В сказке про принцессу Лематрана был говорящий конь, — вспомнила вдруг Лотанари.

Эльф тяжело вздохнул:

— Что ж, конь так конь.

Идрис кашлянул и немного смущенно произнес:

— Теперь, когда мы выяснили, что я все же конь, а не эльф — как я думал ранее, можно уже посмотреть рисунки? Надеюсь, там у меня из плеч не лошадиная голова торчит?

Вспыхнув, Лота поспешно протянула ему упакованные акварели и так же поспешно отошла.

— Она стесняется смотреть на тех, кто смотрит ее рисунки, — пояснила Лима и задумчиво добавила: — На меня это не распространяется.

Оставив лисицу и эльфа за спиной, Лотанари подошла к окну. Она уже давно не смущалась, хоть в чем-то Лима ошибается. Нет, принцесса всего лишь предпочитала давать людям свободу — вдруг Идрису захочется скривиться? Или закатить глаза? А если над душой стоит художник, то придется сдерживаться: тонкую, ранимую душу творца легко обидеть. Нелегко потом месть пережить!

«Почему меня так сильно волнует его мнение? — задумалась Лота и тут же сама себе ответила: — Потому что он эльф. Потому что неизвестно, сколько ему лет. Он точно старше нас, и кто знает, сколько всего ему довелось повидать?»

А сердце все равно стучало как сумасшедшее. А тонкие пальцы заледенели… «Это из-за произошедшего в гостиной», — нашла ответ Лотанари. Все-таки эльфийки ее обидели. Нет, она и раньше слышала пассажи про немытых людей-зверей. Но никогда еще ей не доводилось выслушать это напрямую. До сегодняшнего дня никто не осмеливался сказать такое принцессе Нериса.

«Сплошные новые ощущения, а не Эльфхиир», — вздохнула леди Шан Нейрин.

— У тебя удивительный дар, — негромко произнес Идрис. — Я узнаю себя в этих линиях.

— Вы с Лимой чем-то схожи, — рассмеялась Лотанари и обернулась. — Она тоже удивилась, узнав себя в моей акварели.

Эльф тонко улыбнулся и спрятал листы в пространственный карман. Затем спохватился и уточнил:

— Это же все мне, да?

— Да, это все — тебе, — прыснула со смеху позабавленная принцесса.

— А Повелителя ты рисовала? — заинтересовался Идрис.

Чуть смутившись, леди Шан Нейрин неуверенно пожала плечами, и эльф принялся дожимать ее:

— Я никому не скажу. Конечно, ты его рисовала! Я прав? Он довольно привлекателен, ты не смогла удержаться и…

— Пф, — фыркнула Лота. — Уж прости, но ваш Повелитель похож на черновой набросок — ни красок, ни живой личности.

Идрис оскорблено вскинулся:

— Допустим, с красками можно согласиться, хотя это и спорный момент. Но про личность-то за что?!

— Кстати, мы так и будем стоять около кресел? — с интересом спросила Лима. — Или это музейная часть дворца? Забрели мы как-то в выставочный зал, да…

Лотанари только вздохнула:

— Не вижу смысла закрывать комнаты и никогда в них не входить. И главное, месяц никто не догадывался, что мы там чай пьем, рисуем и всячески развлекаемся.

— Угу, — кивнула Лимаатрис. — Если бы ставни не вылетели наружу от твоей молнии — никто бы и не заметил.

Посмеиваясь, Идрис указал подругам на кресла и предложил:

— Вина? Я бы хотел услышать эту историю.

— Вина не надо, — тут же отказалась Лота, — спасибо. Еще обеда не было — какое вино?

— Ягодное, — хитро улыбнулся эльф. — Но я не настаиваю. Так что с молнией?

Тяжело вздохнув, принцесса проворчала:

— Это было после четвертого курса. У меня стихийные заклятья плохо выходят.

Лимаатрис тут же вставила:

— Почему же плохо? Ставни ты вынесла, башню сожгла.

— Но хотела-то другое! А так да, моя магия разрушительна. Если не направлена на животных. В теории. — Лота пожала плечами и постаралась перевести тему: — Тилинь была восхищена нашей проделкой с поющим древом. Сказала: издалека видно. Неужели ограждающие иглы не сработали?

Хитро улыбнувшись, эльф предложил сходить и посмотреть, раз уж:

— Ты не хочешь пить слабое вино и беседовать. А чай я не люблю.

— А кофе? — заинтересовалась Лимаатрис.

— Не в это время года, — уклончиво ответил эльф и мимолетно коснулся своего обруча.

Что привлекло внимание лисицы:

— О, у тебя есть подвес! Это значит, что ты можешь родить ребенка?

Поперхнувшийся Идрис возмущенно ответил:

— Я никоим образом не могу родить ни ребенка, ни котенка! Я могу жениться на девушке — и вот уже с ней да, могу сделать наследника.

— Ну я это и имела в виду, ты просто придираешься к словам, — отмахнулась Лима. — Вот интересно, с Тилинь сняли подвес за, в общем-то, небольшой проступок. Она всего лишь недоговорила, а невесты Повелителя сегодня на завтраке переговорили. Но если с них снимут подвесы, смогут ли они и дальше участвовать в отборе?

Лотанари устало отмахнулась:

— Кто исключит из гонки за портки Повелителя Плетущую Путь и Ткущую Свет? Фактически весь отбор — это битва двух кровяных големов. Големок.

— Кровяных големов? — с отвращением переспросил Идрис и сухо уточнил — По-вашему, Повелитель в отборе не участвует? И мнение его не учитывается?

— Мы же еще не знаем, какие испытания нам уготованы, — справедливо заметила принцесса. — Но вообще, будет очень странно, если две редчайшие жемчужины Эльфхиира вернутся к родным с подарками, но без короны. Повелитель, в конце концов, жену должен выбрать не только для себя, но и для народа.

Лима радостно захохотала, и покрасневшая Лотанари проворчала:

— Ну ты же понимаешь, что я хотела сказать.

— Ага, — закивала счастливая лисица, — народ оценит!

— Пойдемте уже посмотрим на поющее древо. — Лота решительно встала. — А то боюсь, что после ужина я буду слишком удивлена, чтобы делать вид, что так и задумано.

— Как — так? — уточнила лисица.

— А вот сейчас и увидим — как, — широко улыбнулся эльф. — Позволите перенести вас телепортом? Или хотите самостоятельно дойти?

— Телепортом, — улыбнулась леди Шан Нейрин.

— Конечно же, телепортом, — фыркнула Лима. — Вот еще, ногами ходить, когда можно на тебе ехать!

И лисица пихнула эльфа локтем. Лотанари обрадовалась: если подруга настолько вольно себя ведет, значит, как и сама Лота, приняла его в круг друзей. Которых что у Лимаатрис, что у принцессы очень и очень немного.

«То ли мы привередливые, то ли окружающие слабонервные», — вздохнула леди Шан Нейрин и подала Идрису руку:

— Открывай же переход!

И, уже исчезая в золотистом мареве портала, Лота заметила, что Лимаатрис как-то подозрительно принюхивается к Идрису.

"К ней вернулось чутье?" — удивилась принцесса.

— Прошу, закройте глаза и сделайте пару шагов вперед. — Эльф подхватил подруг под руки. — Оно того стоит, клянусь.

Улыбнувшись, Лота легко подчинилась и закрыла глаза. Лима же отказалась наотрез:

— Мало того, что я нюх потеряла, ты мне предлагаешь еще и от зрения отказаться! Я попросту не смогу, запаникую, обращусь в лисицу и покусаю того, кто ближе.

— Тогда просто смотри под ноги, — рассмеялся Идрис. — Итак, раз, два, три. Можно смотреть!

Открыв глаза, Лотанари восхищенно ахнула и даже немного возгордилась — ведь эту невероятную красоту создали они с Лимой!

"И Идрис приложился", — откуда-то из глубин подсознания вякнула совесть.

Откинув в сторону излишние размышления, леди Шан Нейрин шагнула вперед, под сень этого удивительного нового древа.

«Какая там фасоль, — чуть самодовольно подумала принцесса, — когда у нас тут гибрид Астиции Зфельской и поющего древа — Певчая Астиция! Или Древесный Зфель?» В любом случае результат был потрясающим: за ночь соцветия перегруппировались и превратились в настоящие гирлянды, что одним концом цеплялись за ветви, а вторым спускались почти до самой земли. И да, они продолжали опалесцировать, отчего приходило ощущение Зимнепраздника.

«Я бы хотела увидеть их среди снегов», — мечтательно зажмурилась Лотанари. Хотя принцесса прекрасно понимала, что к зиме гибрид уже отцветет. Но вдруг нет? Вдруг магия гибрида настолько сильна, что он порадует их своей красотой и зимой?

«Тебя тут зимой уже не будет, — напомнил здравый смысл. — Конечно, эльфы не ограничивают свой отбор временными рамками, но полгода еще ни один отбор не длился!» Принцесса тряхнула головой и обернулась к друзьям:

— Мне еще не приходилось радоваться своим промахам.

Протянув руку, она ласково коснулась бело-голубых соцветий. Теплые, как будто живые! На пальцах осталась перламутровая пыльца. Лотанари осторожно принюхалась и с улыбкой произнесла:

— Пахнет медом. Странно, что пчелы не заинтересовались.

— Ограждающие спицы не выпускают растения и не пропускают к ним насекомых — иначе тут все переопылится, — со сдержанной улыбкой ответил Идрис.

— Ты бы руку вытерла — вдруг ядовито, — проворчала Лимаатрис. — Вот же привычка дурная — все руками хватать!

— Она не ядовита, — покачал головой эльф. — Пока еще не понятно, какими свойствами будет обладать этот гибрид. Но совершенно ясно, что яд видоизменился или полностью растворился. Ты помнишь состав яда?

Последнее Идрис явно адресовал лисице, и та с сожалением покачала головой:

— Состав — да, но вот что и в какой последовательности я намешала — нет. Список-то мне предоставить несложно.

Леди Шан Нейрин предположила, что Идрис хочет создать еще одного гибрида, и с мягким смешком напомнила:

— Так ведь тут еще и моя ошибка в заклинании сработала. Конечно, мы сохранили несколько корешков. Они, кстати, не особенно торопятся расти. С другой стороны, еще суток не прошло, как мы их от основного корня отделили. Но стоит признать — это просто восхитительная ошибка! Мне кажется, под сенью этого древа прекрасно бы расположилась небольшая уютная беседка. И чтобы гирлянды цветов спускались еще чуть ниже, окружая ее своей дивной красотой.

Спустя минуту тишины Идрис с явным сожалением произнес:

— На полянах невест могут находиться только дары этих самых невест. Вряд ли кто-то из оставшихся невест захочет подарить Повелителю беседку.

— А мне больше интересно, — протянула Лима, — эти деревья — поющие или певчие?

Идрис рассмеялся:

— И поющие, и певчие — в глубинке говорят певчие, в столице — поющие. А что?

— Ничего, — пожала плечами лисица.

«Значит, наша фасолескрещивательница приехала из далекой деревни? Как же ее звали? Леди Герайл, точно», — припомнила Лотанари.

Оставив Лиму допрашивать Идриса на тему деревенских поговорок: «У эльфов есть деревни, уморительно, Лота, ты слышишь?» — принцесса подошла ближе к мощному стволу. Она чувствовала некое сродство с гибридом. Положив руки на ствол, она прикрыла глаза и вслушалась в ток его жизни. И, как всегда, ничего не услышала. Магии природы в ней не было ни на медяк. Но это не значит, что при случае она не попытается вновь!

Неожиданно от Идриса донесся мелодичный переливчатый звон.

— Ох, меня призывает леди Дьердре, — с огорчением произнес эльф. — Вероятно, нашлось какое-то сложное поручение! Изволите со мной порталом?

— Порталом, — кивнула Лотанари.

— И правильно, — подмигнул Идрис. — Мы все же сейчас нарушаем правила Отбора. Невесты не могут находиться на поляне вне процедуры дарения. Если что-то пойдет не так — обвинят нас.

— А что-то может пойти не так? — нахмурилась Лота.

— Не только люди ошибаются, — спокойно пожал плечами эльф. — Просто мы талантливо делаем вид, что все так и задумывалось. Ну что, леди, в портал?

— В портал, — решительно кивнула Лота и протянула руку Идрису.

Разгорелось золотое марево, но ни принцесса, ни эльф не спешили шагать вперед — они поджидали задержавшуюся Лимаатрис. Никто не предполагал, что портал сдвинется сам и под отборные ругательства лисицы Идрис и Лотанари исчезнут в портале.