Глава 8

Оказавшись на каменном пятачке посреди зеркально-гладкого озера, Лотанари ни капли не испугалась, просто повернулась к Идрису и с сочувствующим недоумением спросила:

— Рука дрогнула, да? Ничего, бывает. Давай вернемся, пока Лима не забилась в истерике.

Эльф коротко выдохнул и поднял на принцессу свои яркие, горящие от бешенства глаза:

— Да нет, это не моя рука дрогнула. Это не дрогнула рука Плетущей Путь.

Ахнув, Лота панически огляделась: смогут ли они сойти с этого пятачка?! Ведь после вмешательства Плетущей Путь обратный телепорт невозможен! Или возможен?

— Ты сможешь открыть обратный телепорт?

— Когда отойдем от центра смешения остаточного следа моего портала и магии Плетущей, — в голосе эльфа слышалась ярость.

Лота аккуратно отошла от Идриса — исходящие от него токи магии несколько пугали принцессу. Она, конечно, догадывалась, что их сопровождающий сильный маг, но даже не предполагала, насколько он могущественен! И сейчас, когда эльф впал в ярость и потерял контроль над магией… Ох, его сила подавляла, продавливала естественные щиты Лотанари. Почти причиняла боль.

— Ты пугаешь меня, — едва слышно выдохнула леди Шан Нейрин.

И в ту же секунду ощущение давящей яростной мощи исчезло.

— Прости. Я просто немного зол, — с натянутой улыбкой произнес эльф. — Леди Эйгра Рлис явно хочет удалиться в лесные чертоги.

— Лесные Чертоги? — осторожно спросила Лота и подошла ближе к эльфу.

— У нас нет тюрем, — отстраненно произнес Идрис. — Но есть лесной чертог. Там живут и трудятся те, кто не захотел жить по законам Эльфхиира. Лишенные собственной воли, они выполняют то, что им приказывают жрецы.

— А…

— А жрецам приказывает Повелитель.

Теперь Идрис, как и Лота, внимательно осматривал озерную гладь. На деле Лота давно уже пришла к определенному выводу: озеро это не простое. Почему? Да потому что волосы леди Шан Нейрин развевались на ветру. Очень активно развевались — она уже дважды отплевывалась от выбившихся из причудливой косы прядей. А вот поверхность озера оставалась зеркально-гладкой.

— Вода черного цвета? — тихо спросила Лота.

Идрис, подарив ей беглую улыбку, коротко бросил:

— Расскажу тебе эту легенду, когда окажемся на берегу. Не хочу, чтобы ты запаниковала раньше времени.

— Знаешь, людей принято успокаивать несколько другими методами, — нервно выдохнула Лота.

— Например? — спросил эльф, не переставая что-то высматривать в глубинах озера.

— Ты должен был сказать: «Да, вода и правда черная, но эту занудную историю я расскажу тогда, когда совсем не о чем говорить будет», — проворчала Лотанари и мягко добавила: — Если что, я умею левитировать. Ты не можешь быть намного тяжелее Лимы, так что как-нибудь до берега доберемся.

Повернувшись к принцессе, Идрис смерил ее странным взглядом и хмыкнул:

— Я помню. Но, когда мы окажемся над водой, на нас начнется охота.

Помолчав, эльф неожиданно добавил:

— Я рад, что ты теперь носишь брюки. Хотя они довольно отвлекающие.

— Охота?! — ахнула Лотанари и, нахмурившись, уточнила: — А что с моими брюками не так?

— С брюками все так. — Эльф скользнул взглядом по стройным ногам леди Шан Нейрин и напомнил: — Я же говорил, что у нас нет тюрем. Но не каждое злодеяние подразумевает, что преступник должен остаться жив. Более того, некоторые преступники не то что не должны — они не имеют права на жизнь. Вот сюда и отправляем.

Принцесса несколько секунд молча смотрела на Идриса, затем повернулась к озеру и с новым чувством всмотрелась в черные зеркальные воды. В разуме леди Шан Нейрин воцарилась звенящая пустота. Эльфы отправляют своих преступников в пасть монстра?! И они с Идрисом тоже были отправлены в пасть монстра, но за что?! За какое преступление?!

— Я сама убью ее, — выдохнула в итоге Лотанари. — Прости, наверное, ты пострадал из-за меня. Сегодня утром я выставила Плетущую Путь не в лучшем свете. Вот же оршери драная!

Эльф невесело рассмеялся:

— Зря ты так думаешь, Лота. Я вел себя несколько непочтительно — исключительно по мнению бесценной Плетущей Путь. Так что леди Эйгра Рлис клятвенно обещала отомстить так, чтобы "Гнусный полукровка захлебнулся сожалением о своем поведении".

Прищурившись, Лотанари подозрительно посмотрела на Идриса:

— Но ведь ты чистокровный эльф. Лима не могла ошибиться.

— Черные волосы, яркие глаза, — отмахнулся эльф. — Не только люди судят по внешнему облику. Так вот, это озеро находится на пути к южной части Эльфхиира. Я уверен, что леди Рлис не хотела никого убивать, а только закинуть нас в Яблоневый Сад. Это самое романтичное место нашей страны, и именно там принято заключать помолвки. Она не справилась с притяжением озера и, скорее всего, этого даже не заметила.

Эльф вновь принялся пристально всматриваться в черные глубины, из-за чего у принцессы по коже побежали мурашки. Неужели их могут слизнуть с этого крошечного каменного пятачка?!

— Плетущая Путь — не справилась? — с сомнением переспросила Лотанари, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей.

— Никто бы не справился, именно поэтому на юг можно добраться только своим ходом — верхом, пешком или левитируя себя. Учитывая дивный нрав Плетущей Путь, она посчитала себя сильнее какого-то озера и смело перенаправила мой портал. Так что, реши она отправить нас в другое место, мы были бы в худшей ситуации. Ибо доказать ее вмешательство никто бы не смог.

Как ни прикидывала Лота, а представить худшую ситуацию у нее не получилось. В итоге она сдалась и попросила Идриса пояснить. Эльф немного помолчал, потер переносицу и присел прямо на камень. Принцесса последовала его примеру и устроилась рядом.

— Я внимательно наблюдал за теми, кого сопровождал ко дворцу. Да и во дворце за невестами наблюдали и наблюдают очень внимательно. Леди Эйгра Рлис высокообразованна, хорошо воспитана и при этом не слишком умна. Она очень мстительна и уверена в своей исключительности — за это нужно сказать спасибо ее семье. При этом леди Рлис виртуозно разделяет окружающих на достойных и недостойных. И вот, будучи вторым, мне было очень трудно найти в ней то самое «хорошее воспитание», — эльф криво улыбнулся. — При этом она не способна на радикальные меры. Эйгра Рлис не убийца, да и не знает никто о том, что озеро притягивает к себе порталы.

Идрис замолчал, и Лота, поняв, что говорить он не собирается, осторожно спросила:

— Но зачем тогда она отправила нас в Яблоневый Сад? Мы же могли сказать, например, что ты ошибся. Или что я случайно внесла корректуру в твой портал — и вот мы оказались там.

Рассмеявшись, эльф с насмешливой нежностью посмотрел на серьезную Лоту:

— В том-то и дело, что нас бы никто и не спросил — обвенчали бы по людскому обычаю, следом по эльфийскому и выкинули за ворота Замка-на-Воде. Что было бы весьма и весьма забавно, да. Я бы посмотрел…

Чему так радовался Идрис, леди Шан Нейрин представить не могла, поэтому просто пихнула его локтем в бок:

— А если бы я отказалась? Одно заклинание покажет, что мы, кхм, вели себя культурно и в рамках приличий. Это заклятье все целители знают. И тревожные родители.

— Отказалась? — Идрис на секунду замер, как будто такая мысль не могла прийти ему в голову. — Скорее всего, тебя бы заставили. Понимаю, эльф с сомнительным придворным статусом не лучший вариант, но…

Он развел руками и замолчал. А до Лоты вдруг с ослепительной ясностью дошел оскорбительный факт: Идрис предпочитает сгинуть здесь, в пасти неизвестного монстра, чем оказаться женатым на человеческой девчонке!

— Лота? Ты как-то погрустнела.

Леди Шан Нейрин мгновенно взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Ситуация давит. Но я рада за тебя, Идрис. Тебе не придется связывать свою жизнь с человеческой девицей. Это не очень приятно осознавать, но радует, что ты весьма умеренно презираешь людей и даже способен с нами относительно вежливо общаться.

Идрис нахмурился, подался вперед и сжал тонкие пальцы Лоты:

— Я сказал, что тебя бы заставили выйти за меня. Я не сказал, что им бы пришлось заставлять меня. Вся эта ситуация, окажись мы в Яблоневом Саду, стала бы идиотской, смешной и несколько позорной, особенно учитывая Отбор. К тому же ты приехала в Эльфхиир ради Повелителя, а не ради меня.

Ошеломленная резкой отповедью, Лотанари тем не менее была довольна ее смыслом. И, осознав точку зрения Идриса, поспешила его утешить:

— Я прибыла сюда ради своего отца — он хотел, чтобы я участвовала. Полагаю, что у них с милордом Ллиносом есть некие договоренности. За Повелителя мне не слишком хочется — я по-прежнему ничего о нем не знаю. Малая Корона не причина для такого серьезного поступка, как свадьба, — я по горло сыта обязанностями старшей принцессы Нериса. И мне не верится, что жизнь супруги Повелителя Эльфхиира сплошь мед с мармеладом.

Идрис молча смотрел на Лотанари, и та прекрасно понимала, что их разговор, скорее всего, станет известен милорду Ллиносу. Но ее это не смущало. Она не сказала ничего плохого и ничем никого не оскорбила.

— Когда закончится отбор, — отведя взгляд, сказала Лота, — у меня появится шанс, которого не было никогда. Шанс выйти замуж по любви. Я никогда и никого не любила, если мне начинал кто-то нравиться, то я сразу уничтожала все связи: личная жизнь принцессы — это государственное дело. Поэтому, чтобы не рвать душу, я не позволяла себе влюбляться. И после этого отбора я стану просто еще одной жительницей Эльфхиира.

— А если ты выиграешь отбор? — со странной интонацией спросил Идрис

— Значит, я выполню свой долг. Я очень… — Лота попыталась найти подходящее слово и была вынуждена использовать не лучший синоним: — Я хорошо дрессирована, Идрис. Если Повелитель решит посадить рядом с собой человеческую принцессу — значит, так тому и быть. Я, в общем-то, до сих пор не поверила в свою предполагаемую свободу.

Лота вздохнула и чуть слышно продолжила:

— Но я все же считаю, что милорд Ллинос на такое не пойдет. Я склонна согласиться, что в Отборе две фаворитки: Плетущая Путь и Ткущая Свет. И раз уж ты уверен, что Эйгра не желала нам смерти, то, быть может, не стоит слишком сильно возмущаться? Лично я ей обвинений предъявлять не буду.

«Просто зажму кретинку в темном углу, — мстительно подумала Лотанари, — и крайне вежливо попрошу больше так не делать».

— И тебе не жаль Повелителя? — прищурившись, спросил Идрис. — Такую змею ему в постель положить хочешь.

— С чего бы мне его жалеть? Милорд Ллинос живет и здравствует ради процветания Эльфхиира и выбирать он будет не только сердцем, но и разумом. Если говорить грубо, то его жена должна быть сильной, породистой, воспитанной и поддающейся дрессуре. Из той же Эйгры дурь выбить несложно. Не в прямом смысле выбить, а просто показать, что она не пуп земли. В тот же Лесной Чертог устроить временную ссылку. И все, у Эльфхиира запредельно вежливая и добрая королева. Повелительница? В общем, жена Повелителя.

Идрис покачал головой и мягко заметил:

— Ты упускаешь из виду нашу продолжительность жизни. Эйгра уже не изменится, она может только спрятать свои худшие качества. А они все равно вылезут наружу. Потому милорд Ллинос будет слушать разум в последнюю очередь, он предпочтет выбрать сердцем. Так поступали все Повелители.

— А если выбранная им жена будет до крайности равнодушна к его теплому и благородному сердцу? — вскинула бровь Лота. — Эйтин не особенно-то жаждет примерять корону, у нее огромные планы на дальнейшую жизнь. Про меня говорить можно только в контексте юмора, а про остальных я ничего не знаю, но… Всякое же может быть?

С далекого берега подул ветер, и Лота поежилась, на что Идрис заметил:

— Скоро попробуем выбраться.

— Как будем выбираться? — тут же спросила принцесса. — Болтовня меня немного отвлекла, но я все же напугана этой водой.

— Быстро, четко и с паническими криками, — усмехнулся эльф и достал нож. — И для начала подразним эту тварь.

Он легко подхватился на ноги и полоснул лезвием себе по ладони. Подскочившая следом Лотанари обеспокоенно спросила:

— Ты уверен, что последнее необходимо?

— Абсолютно, — по-мальчишечьи улыбнулся эльф. — В юношестве, когда разум использовался мною не по делу, я уже бывал здесь. На спор. И выбрался.

— А между людьми и эльфами не так много разницы, — задумчиво произнесла Лотанари. — Доверюсь тебе полностью, Идрис.

— Я бы хотел услышать это еще раз, — усмехнулся эльф и добавил: — В другой ситуации.

— Не стану задавать глупых вопросов, — проворчала Лотанари.

Идрис только подмигнул ей и, щедро окропив клинок своей кровью, метнул его подальше от их каменного пятачка.

— Так ты выбросил наше единственное оружие, — ошарашенно выдохнула Лота. — Ты уверен, что используешь разум по делу?! А не продолжаешь… Мфн!

Не размениваясь на объяснения, эльф просто закинул принцессу себе на плечо и побежал… в воду?!

«Нет, он бежит по воде», — поправила сама себя Лотанари. Это были ее последние цензурные мысли, поскольку она заметила то, что эльф видел изначально, — тончайшие черные волосы, плавающие в озере. Именно из-за них вода выглядела такой неестественно гладкой и зеркальной.

Увидев, что волосы шевелятся и явно интересуются бегущим по воде эльфом, Лотанари зажмурилась и приказала себе ни за что не открывать глаз. В противном случае она запаникует, завизжит и начнет дергаться, что, естественно, угробит их обоих. Такой исход не устраивал принцессу, и она полностью доверилась Идрису.

«Хочет же он жить, в самом-то деле», — подумала она и чуть улыбнулась, чтобы через мгновение сдавленно охнуть: плечи у Идриса были ну очень уж жесткими. Вообще, на самом деле для мужчины такие плечи большой плюс. «Но не в такие моменты», — пронеслось в голове у Лоты, и она на краткое мгновение открыла глаза.

Открыла глаза, чтобы обнаружить жуткое, нагоняющее их мельтешение тончайших и длиннейших волосков.

«Да сколько это все уже продолжается?!» — с негодованием подумала Лота, и мир резко перевернулся. Она не сразу поняла, что под ногами трава, над головой чистое небо, а еще эльф как-то непозволительно близко. Они выбрались?

— Опять в ярости, — со смешком произнес Идрис и прижал к себе принцессу, — как самочувствие?

— Дурно, — честно ответила Лотанари. — Внутренности как будто перемешали.

Она не особенно вдумывалась в то, что говорит. Все внимание леди Шан Нейрин было отдано огромной омерзительной черной массе, что бесновалась в озере. Если, конечно, это было озером, ведь голубоватая прозрачная жидкость, из которой и высунулась вся эта погань, не издавала плеска. И не разлеталась в стороны мельчайшими каплями воды.

— Прости, — без особого сожаления произнес Идрис. — Но выбора особого не было. Скажи я тебе, что собираюсь подмораживать воду под собственными ступнями, ты бы тут же вспомнила о том, как тяжело эльфам даются стихийные заклятья.

Лотанари передернулась и тяжело вздохнула:

— Эльфам прекрасно удаются стихийные заклятья, если это не касается воды. В этом, кстати, есть некоторая ирония.

— На самом деле, — заговорщицки произнес Идрис, — это печаль и боль всего народа. Мы можем левитировать воду, но не можем ее призвать. Мы можем использовать поисковик, но не можем почуять источник. Это отвратительно, особенно учитывая, что мы, на минуточку, дети леса. Мы те, кто обладает магией природы.

— Значит, природа решила не давать вам слишком много магии, — пожала плечами Лота. — Как твои ощущения?

— Мои? — переспросил Идрис и медленно убрал руки, выпуская леди Шан Нейрин из объятий. — Кхм, как и у любого другого мужчины, что держал бы в своих ладонях прекрасную леди.

— Кхм, — Лота тоже неловко кашлянула и тихо уточнила: — Я про портал. Но, кхм, спасибо. Приятно.

— А. Портал. Да.

Идрис закрыл глаза, сосредоточился, и сердце Лоты радостно дрогнуло, когда она увидела знакомую золотую дымку. Но, увы, принцесса обрадовалась слишком рано: портал неожиданно и очень резко вильнул в сторону и втянулся в успокоившееся озеро.

— Что ж, портал я создать могу, — глубокомысленно произнес Идрис, — но пользоваться им как-то не очень хочется.

— Что будем делать? — Лота огляделась. — Лес выглядит ухоженным. Пойдем пешком?

— Ты не выдержишь настолько долгий переход, — покачал головой Идрис. — Я не буду заставлять королевскую дочь продираться сквозь бурелом.

На это Лотанари только вздохнула — Лима никогда не обладала и третью подобного пиетета. А потому если они выбирались в лес, то это был настоящий лес. С буреломом, с ледяными родниками и темной чащобой. Лес, в котором Лимаатрис чувствовала себя как дома. И Лотанари никогда не отказывалась отправиться с подругой туда, куда зельевары дрархов не носят. Потому что лисица жила в каменном замке и даже не слишком часто жаловалась. Потому что друзья поддерживают друг друга даже в лесной глуши. Просто потому что. Вот.

— Как скажешь. Тогда мы будем надеяться, что кого-нибудь начнут казнить в ближайшее время? И заметят нас, живущих на краю дивного озера? — вскинула тонкие брови принцесса.

— Вряд ли кого-то казнят в ближайшее время, для этого нужно присутствие Повелителя, — отстраненно произнес Идрис. — Мы пройдем вдоль озера до той стороны.

Он махнул куда-то вперед и влево. Лота с интересом всмотрелась в предложенном направлении, затем перевела взгляд на Идриса и спросила:

— И чем там будет лучше?

— В той стороне Замок-на-Воде. Мы оставим озеро за спиной и двинемся в направлении замка. Я буду с некоторой периодичностью сотворять порталы, и, когда притяжение озера ослабнет, мы вернемся в замок. Думаю, завтрашний вечер ты проведешь уже в своих покоях.

— Завтрашний вечер. Ох, Лима с ума сойдет. Идрис!

Эльф резко крутанулся на месте и одновременно прикрыл Лоту щитом. Не обнаружив опасности, он укоризненно посмотрел на девушку:

— И зачем так кричать?

— Идрис, — с отчаянием повторила Лотанари, — а она хоть сможет покинуть поляну?

Пожав плечами, эльф честно ответил:

— Даже не представляю. Такой ситуации на отборе еще не происходило, знаешь ли.

— А подумать?

— Я практик, не теоретик, — покачал головой Идрис. — По идее, барьер не пропускает, изнутри он ощущаться не должен. Но мне никогда не было интересно, как это работает.

— Надеюсь, она не умрет от голода и сможет смешаться с толпой.

— Толпой? — удивился эльф.

— Ну, процедура дарения, все такое, — неопределенно помахала рукой Лотанари.

Лицо Идриса приняло очень странное выражение. Если бы это был человек, то он бы сказал что-то вроде: «Упс, неловко». Но он был эльфом, а потому быстро взял под контроль мимику и задумчиво произнес:

— Не уверен, что эту процедуру проведут. Ты же здесь.

— Мне больше нечего дарить, — доверительно произнесла Лотанари. — Сегодня очередь другой невесты и…

— Думаю, нам стоит уже пойти, — прервал ее эльф. — Я вспомнил, что здесь должен быть охотничий домик. Я бы даже сказал «хижинка». Но это всяко лучше ночевки под открытым небом.

— Я ночевала под открытым небом, — с улыбкой произнесла Лота. — Но тогда у меня было плотное одеяло и теплая меховушка.

— Не думаю, что Лимаатрис согласна с таким термином, — рассмеялся Идрис и кивнул на небольшой просвет в лесной чаще, — нам туда. Тропка так себе, не слишком утоптанная. Но она есть, и не придется прокладывать новую.

Лотанари с улыбкой последовала за эльфом. Последовала и пропала — эльфхиирский лес выглядел как талантливая иллюстрация к доброй сказке. Ровный ковер мха под ногами, редкие вкрапления цветущих трав и солнечные лучи, что пробивались даже сквозь самую густую крону. Единственное, что немного пугало принцессу, это тяжелая, давящая тишина. Где пение птиц? Жужжание ос или кто там в лесу порой жужжит? Да хоть стрекотание каких-нибудь насекомых?

— Почему так тихо?

— Озеру безразлично, чем питаться, — пожал плечами Идрис и даже не обернулся.

Чуть не споткнувшись, Лота посмотрела на окружающую красоту уже совсем другими глазами.

«Ничего себе добрая сказка», — подумала леди Шан Нейрин и поспешила спросить:

— А никто в Эльфхиире не задумывается, что однажды озеро может, ну скажем, выйти из берегов?! Когда безобидных зверьков ему станет мало? И когда закончатся эльфы-преступники?

— Озеро полностью подконтрольно Повелителю, — коротко ответил Идрис. — Он знает, что делает.

— Все бы так верили в Повелителя, как ты, — в сердцах бросила Лотанари.

На это эльф ничего не ответил, и принцесса устыдилась. Наверняка Идрис был патриотом. А может, и вовсе дальним родственником. Бастардом, например. Эльфы к своим внебрачным детям относятся с опаской и осторожностью, как будто именно нежеланные малыши виноваты в своем появлении. Так что, чисто теоретически, если милорд Ллинос тепло отнесся к бастарду, то из этого вполне могло вырасти слепое почитание.

Придя к этому умозаключению, Лотанари решила больше не касаться темы Повелителя. И, чтобы смягчить свои прежние высказывания, как-нибудь аккуратно похвалить милорда Ллиноса. Чисто ради того, чтобы сделать Идрису приятно.

Природа быстро отвлекла Лоту от размышлений, и она полностью погрузилась в созерцание. Какой-то частью разума принцесса отметила, что ближайшие дни проведет с кисточкой — будет преступлением, если она не попытается перенести на лист это прозрачное зелено-золотое великолепие.

Эти приятные мысли были прерваны крайне неприятным способом: Лотанари врезалась во внезапно остановившегося Идриса.

«И спина у него тоже жесткая», — тяжело вздохнула Лота, а вслух просто кротко спросила:

— Что-то случилось?

Идрис повернулся к ней и, витиевато извинившись, кивнул налево:

— Земляничная поляна. Надо подкрепиться. Да и орех недалеко — я принесу.

Кивнув, Лота отправилась в указанном направлении. Она ни на секунду не задумалась о том, что в лесу могут водиться не только дикие звери, но еще и голодная нежить — прогулки с Лимаатрис давно избаловали принцессу. Почему? Да потому что в присутствии лисицы лес стремительно пустел, и только птицы оставались на своих местах, ведь лисы, даже перевертыши, еще не научились летать. Нежить тоже не спешила выходить на охоту за лесной красавицей — очень уж неприятно, когда такая вкусненькая, жирненькая лисичка превращается в злобную фурию, что бьет огненным шаром в лоб. Или в раззявленную пасть.

— Ты очень тиха и задумчива, — голос эльфа заставил Лоту вздрогнуть. — Я успел набрать нам орехов, а ты все так же стоишь на краю поляны. Не стоит так переживать, принцесса. Все будет хорошо.

— Я верю в тебя, — легко откликнулась леди Шан Нейрин. — Я просто засмотрелась. Все вокруг такое нереально-прозрачное, ты только оглянись! Как жаль, что со мной нет акварели.

— Ты бы тогда на отбор и не вернулась, — рассмеялся эльф и подошел ближе. — Я редко встречаю людей, что способны так чутко реагировать на красоту Эльфхиира.

Лотанари пожала плечами и присела, срывая ягодку земляники. Эльфхиир был ни при чем, она просто безмерно любила природу. Лес это, или река, или соленое море, или скалистый берег игривой горной речушки — все это заставляло сердце Лоты трепетать. Но если бы не Лима, принцессе бы никогда не довелось увидеть и половины, а ухоженный и выхолощенный королевский парк совершенно не привлекал леди Шан Нейрин.

— По ягодке ты будешь долго собирать, — мягко рассмеялся Идрис и что-то неразборчиво добавил.

Через мгновение перед Лотанари появился большой кулек из зеленого кожистого листа. Этот кулек был доверху наполнен спелой земляникой.

— Пойдем, там есть удобная коряга, — подмигнул эльф.

До коряги пришлось идти минут пять, и, несмотря на то, что она и правда была весьма и весьма удобна, у нее был большой минус — места хватало только на одного.

«Или мы должны сесть очень, очень близко друг к другу», — пронеслось в голове у Лоты. Но Идрис, как будто не заметив ее заминки, ничуть не смущаясь уселся на мох и, скрестив ноги, широко улыбнулся:

— Не стой, нам еще долго идти. Садись и угощайся.

Сидеть на коряге было удобно, но все-таки леди Шан Нейрин была хорошо воспитана, и потому она решила создать для Идриса не менее удобное сидячее место. Эльф едва успел перехватить ее руку и сурово припечатать:

— Не смей!

Правда, он тут же добавил:

— Прости за грубость. Я постоянно забываю, что ты из Нериса. Вернее, что ты не знаешь эту местность. В этой части Эльфхиира магию используют лишь в самых крайних случаях. Никогда не знаешь, кто придет на запах силы — безобидный лесной зверь или реликтовая нежить.

Сказав все это, Идрис достал из пространственного кармана такой же лист-кулек и принялся уплетать землянику. Видя, что эльф не собирается ничего объяснять, Лота откашлялась и чуть хрипловато уточнила:

— Прийти?

Эльф безмятежно улыбнулся, кивнул и, неспешно прожевав, буднично пояснил:

— Здесь сконцентрирована вся нежить Эльфхиира.

И дальше продолжил трескать землянику. Так, будто не сказал ничего особенного. Где-то вокруг рыскает хищная нежить, но это же не повод не есть, верно? Вот только у Лотанари не получилось принять эту новость так же стоически. Лес потерял остатки очарования, но зато взамен приобрел некую мистическую жуть, и Лотанари, нервно поежившись, попросила:

— Может, пояснишь подробней?

Отложив на мох кулек с земляникой, Идрис чуть помолчал, а после смущенно признался:

— Тяжело понять, с чего начать объяснения. Это такая привычная, такая естественная вещь, что я просто теряюсь. Солнце встает на востоке, заходит на западе, а у безымянного озера собралась вся нежить Эльфхиира. Дай мне минутку.

Для Лоты минутка тянулась запредельно долго, но торопить Идриса она не спешила. Пусть уж сосредоточится по полной, чем потом огорошит еще какой-нибудь пакостью.

— Всегда стоит начинать с начала, верно? Эльфхиир изначально располагался немного иначе — мы жили в предгорьях. До того, как развили в себе природную магию, мы тоже, как и люди, жили в пещерах. Весьма благоустроенных, конечно. Сейчас там почти никто не живет, но любой может прийти и посмотреть — это не запрещено. Я, если честно, не понимаю, почему Старый Город был оставлен. Он великолепен.

Увлекшийся Идрис с удовольствием и упоением рассказывал о каменном кружеве Старого Города, о вырубленных в скалах изящных лестницах и о чистейших горных озерах. Он с таким чувством говорил об этом, что Лота на мгновение позабыла о нежити и страстно захотела там побывать. Пройти по пустынным улицам, подняться на Соляной Шпиль и посмотреть на Эльфхиир с его самой высокой точки. Ей до дрожи захотелось увидеть своими глазами величие горной эпохи Эльфхиира.

— Здесь же, вот конкретно здесь, — Идрис хлопнул ладонью по мху, — были ядовитые, переполненные сырой магией болота. Когда нашим предкам наскучил Старый Город, они занялись болотами. Выращивали лес, изничтожали нежить. Но полностью уничтожить нежить нельзя — в природе все взаимосвязано. На дне безымянного озера остался последний необлагороженный источник дикой магии. И потому именно здесь концентрируется вся нежить Эльфхиира. Мы не уничтожаем их полностью — на костях шипастой виргеты растут грибы-кровяники. А, прошу прощения, отходы жизнедеятельности острозубого вилкула — это лучшая и единственная подкормка для аргосты.

И Идрис выразительно воздел палец, призывая вспомнить, для чего, собственно, используется оная аргоста. Лота послушно напрягла память и медленно произнесла:

— А Аргоста — одно из самых драгоценных растений. Именно на основе вытяжки ее корня готовят все антидоты к растительным и животным ядам.

— Именно, — кивнул эльф. — Поэтому нам приходится учиться существовать вместе с хищными тварями. Пока так себе получается. Мы думаем над тем, чтобы сделать безымянное озеро и лес вокруг него неприкосновенными и закрытыми. Пускать внутрь только дипломированных травников под охраной боевых магов. Но это пока только проект. Так что, с одной стороны, нас защищает озеро — нежить не подходит к нему слишком близко. С другой стороны, не стоит рисковать понапрасну. Орешек?

Он вытащил из кармана целую горсть лартного ореха, единственного, который вызревает в это время.

— Я не смогу его открыть без магии, — покачала головой Лота и доела землянику.

— Не проблема, — рассмеялся эльф.

Лотанари хотела уведомить чрезмерно самонадеянного мужчину, что скорлупа лартного ореха самая прочная. И что даже убийственно тяжелый медальон старшей принцессы Нериса не всегда мог расколоть этот вкусный орех.

«А хорошо, что я промолчала», — ошеломленно подумала леди Шан Нейрин, глядя, как Идрис просто давит орех в пальцах. Раз — и ларт делает «крак», раскрывая аппетитную сердцевину.

— А я для колки орехов использовала свой медальон, — потрясенно выдохнула Лотанари. — В смысле, теперь уже не мой. Медальон старшей принцессы Нериса — очень тяжелый кусок необработанного золота, пропитанный дикой магией, на толстенной цепи из звездного металла.

— А какие у него свойства? — заинтересовался эльф и ссыпал ядра орехов в свой опустевший кулек из-под земляники. После чего протянул его Лоте.

— Вес, — фыркнула Лотанари. — А если серьезно, то я не знаю. Хотя… Медальон хорош как оружие: как-то раз я крутанула его в воздухе и вложила ума одному мерзавцу. А так — просто тяжелый символ власти. Может, он должен защищать — но я и сама со своей защитой неплохо справлялась. Не знаю. Мне никогда не приходило в голову, что медальон может иметь какие-то свойства.

Идрис удивленно посмотрел на принцессу и напомнил:

— Но ты же сама сказала, что он наполнен сырой магией.

— Ну да. Но… А это как с рассказом о нежити — медальон со мной с самого детства, и я никогда не задумывалась о его колдовском предназначении. Сказали: медальон старшей принцессы Нериса, символ принадлежности к династии Нейрин. Все, я привыкла и вопросов больше не задавала. Интересно, если я спрошу у отца — ответит?

Задавшись этим теоретическим вопросом, принцесса отдала должное орехам. Жаль только, что они быстро закончились.

— Не попробуешь — не узнаешь. Ну как, отдохнула? Надо добраться до хижины. Боюсь, что если придется ночевать на дереве, то ты можешь упасть. Или не выспаться. — Идрис поднялся на ноги.

— На дереве? — оторопела Лотанари и поспешно встала. — Я не птица.

Идрис только улыбнулся и вновь пошел вперед. Он выбирал самый удобный путь, именно благодаря нему не приходилось перебираться через овраги или перелезать через упавшие деревья. Хотя иногда Лоте казалось, что они идут чуть ли не по парковой зоне — уж слишком мягко под ногами пружинил мох.

Через несколько часов начало смеркаться. Лесная прогулка превратилась в изматывающий поход, а в резких тенях Лоте начали мерещиться хищные звери.

«И реликтовая нежить», — вздохнула про себя леди Шан Нейрин, после чего пожаловалась Идрису:

— Меня сейчас семья грибов-светлячков чуть не довела до сердечной недостаточности.

— Может, до сердечного приступа? — не оборачиваясь, уточнил эльф.

Лотанари пожала плечами:

— Ладно, если убрать лишний пафос, то у меня просто чуть сердце не остановилось, когда из темного оврага на меня посмотрело сразу пять красных глаз. Я не завизжала только потому, что живым существам свойственна симметрия.

Засмеявшийся эльф полуобернулся и коварно предположил:

— А если это была семья шипастых виргет? Где мама и сын здоровы, а отец потерял глаз в территориальном сражении?

— Шел бы ты вперед, — раздраженно произнесла Лотанари. — Иначе вернешь в Замок-на-воде седую заику.

— У тебя светлые волосы, седина будет не так заметна, — отмахнулся Идрис, — а заикание у нас прекрасно лечат.

— А переломы? — прищурилась Лотанари.

— Меня бить нельзя, — посмеивающийся Идрис чуть ускорился, — я государственный деятель! Выполняю всякие поручения, и вообще, без меня Повелитель как без рук, ног и головы!

— А с тобой он как с двумя парами рук и ног? — фыркнула себе под нос Лотанари и тоже немного ускорилась.

У нее уже нестерпимо ныли ноги, голова и почему-то левая рука. Принцесса то начинала беспокоиться за Лиму, то вспоминала, что у лисицы есть еда — лесная красавица утром после завтрака сделала запасы. Потом Лота вспоминала, что Лиме, возможно, придется ночевать в лесу, и ей становилось жалко подругу. Затем ей становилось жаль себя — неизвестно, доберутся они до хижины или нет. Да еще и вечерний лес добавлял тревожности: то ветка шевельнется, то шалый закатный лучик до икоты доведет, бликанув по застывшей на дереве смоле.

"Что-то я начинаю жаждать мести, — посетовала про себя Лота. — Чтоб ей провалиться, оршери драной. То же мне, Плетущая Путь! Мозгов бы кто отсыпал курице высокородной!"

— Мы на месте, — негромко произнес Идрис. — Прошу, возьми меня за руку. Хижина защищена, и пройти может не каждый.

Лота кивнула и крепко обхватила пальцами твердую сухую ладонь эльфа. Шаг, другой, и перед глазами принцессы появляется покосившееся строение. М-да, и правда "хижинка".

"Зато с водой проблем не будет", — порадовалась принцесса, когда увидела тонкий звонкий ручеек, выбегающий из-под крупного камня. Дно ручейка было выложено камешками помельче, а вода выглядела чистой и вкусной.

— Я так понимаю, здесь нечасто останавливаются, — вздохнула Лотанари.

— Я был здесь последний раз лет двадцать назад, — честно ответил Идрис. — И она уже так выглядела. Но смысл в защитных чарах вокруг и в крыше над головой. Колдовать тут все равно не стоит: мы уже далековато отошли от озера. Хижина стоит на границе — дальше территория нежити.

Эльф махнул рукой, указывая куда-то в темноту, и Лота тоскливо констатировала:

— И мы пойдем туда.

— У нас нет выбора, — развел руками Идрис. — Но это будет только утром. И то не самым ранним — пусть роса сойдет.

Лота согласно кивнула и встала рядом с эльфом, который боролся с покосившейся дверью. Леди Шан Нейрин устала настолько, что ей было все равно, с чем соглашаться. Она была голодна и очень, очень хотела разуться и лечь спать.

«Это еще хорошо, что у меня не шелковые туфельки, а вполне себе кожаные ботиночки», — вяло порадовалась она, наблюдая за эльфом, ругающимся на двух языках. Наконец сила слова оказала на дверь воздействие, и они смогли пройти внутрь, где немедленно загорелся тусклый осветительный шар.

А в голове у Лоты начал вяло оформляться большой вопрос. Идрис же, чуть смущенно улыбаясь, обвел рукой хижинку и сказал:

— Есть крупа и мясо — я оставил их под артефактной паутинкой сохранности. Условия так себе, но лучше, чем на улице.

— В компании с привлеченной тобой нежитью, — вместо большого вопроса у Лоты в голове сформировалась серьезная претензия, — ты колдовал!

— Я соберу коренья, не выходи с поляны — опасно.

— Стой!

Но Идрис уже выскочил за дверь.

— Вот ведь пакость, — вздохнула Лота и принялась осматривать хижину.

«Ничего, вернется — допрошу», — решила про себя Лота и обвела взглядом внутреннее убранство их ночного пристанища. Приятно порадовало наличие двух узких лежанок, небольшого обустроенного очага — будет где сварить кашу. Если, конечно, удастся понять, как он работает, ведь очаг явно был магическим. Что вернуло мысли принцессы к вранью Идриса.

«Главное — зачем? Ну сказал бы, например, что мне нельзя колдовать, потому что я человек. Было бы поспокойнее», — ворчала она про себя.

Открыв навесной шкаф, Лота тихо рассмеялась. Сразу понятно, что вещи складывал мужчина — мешочек с крупой (подписанный), мешочек с сушеным мясом (тоже подписанный) и три свернутых одеяла. Все это было закрыто серебристой паутинкой, которую принцесса аккуратно сняла и скрутила в жгут.

— Вопрос только в том, можно ли запускать очаг? — это Лотанари проворчала вслух, потому что тишина уже начинала давить на уши. — Магию использовать нельзя, магию использовать нельзя, а землянику, значит, руками собирать нам не хочется. Эх. Ладно, если уж этот врунишка пошел за кореньями, то я сварю кашу. Это будет честно.

Найдя котелок, она отправилась набирать воду. Затем пришел черед очага — принцесса не сразу разобралась, как им пользоваться. Оказалось, достаточно просто снять тонкую серебристую паутинку — тот же принцип, что и с продуктами. Установив котелок над жарким колдовским пламенем, Лота принялась вспоминать, как они с Лимой варили походную кашу. Правда, у них мясо было свежим.

Положив перед собой сушеное мясо и крупу, леди Шан Нейрин ненадолго призадумалась, что класть первым. Мясо или крупу? Крупу или мясо? Или одновременно?

— А первой я положу соль, — решила дилемму Лотанари и щедро посолила закипевшую воду. Затем поломала хрусткие пластинки мяса и тоже отправила в воду.

Еще раз осмотрев хижину, принцесса заметила связку сушеных грибов. Но, по здравому размышлению, она решила не рисковать. Магию использовать нельзя, а на глаз Лота грибы различать не умеет. Ну как, мухомор-то она с лету распознает! А вот что посложнее… Эх, сюда бы Лиму.

Выждав немного, Лотанари засыпала в кипящую воду крупу и, вооружившись деревянной ложкой на длинной ручке, принялась терпеливо помешивать будущую кашу.

"Скорее всего, получится жидковато, — озабоченно подумала леди Шан Нейрин и со смешком признала: — У меня у каши только два состояния: либо густо до невозможности, либо жидкий суп. Но я и не повар".

— Я поражен в самое сердце, — веселый голос эльфа вывел Лоту из медитативного транса, в который она успела погрузиться.

— Чем?

— Жемчужина Нериса умеет готовить, — хмыкнул Идрис.

— Не стоит так радоваться, — рассмеялась Лотанари. — Я хороша только в походе — каша да каша. Съедобно и ладно.

Эльф ничего не возразил, только вытащил из шкафа миску и вновь покинул хижину. Вернувшись, он отчитался:

— Почистил и замочил коренья с ягодами. Будет прикуска к каше. Как думаешь, позавтракать останется?

— Думаю, останется, — сдержанно ответила Лотанари.

— Тогда я займусь постелями. На них паутинки нет, но зато на подушках она есть. — Идрис всячески изображал бурную деятельность, лишь бы не поднимать неприятную тему.

Лота же, спокойно попробовав кашу и полностью удовлетворившись ее вкусом, не спешила задавать свой вопрос заново. Куда спешить?

«Будем спать укладываться, он сапоги снимет, — рассудительно подумала принцесса, — тут-то я его и допрошу. Не побежит же он в темный лес босиком?»

— Ну вот, осталось только матрасы встряхнуть, — довольно произнес эльф и, не задумываясь, скастовал простенькое бытовое заклинаньице.

В ответ раздался грохот, и две узкие лежанки превратились в груду обломков.

— Ох-хо, — вздохнула Лота и чопорно поджала губы, — похоже, что бытовые заклятья не твой конек. Давай-ка я…

— Нет! — крикнул Идрис. — Прости, но колдовать и правда нельзя.

— Ты издеваешься? — вскинула бровь Лота. — Так-таки нельзя? Только мне нельзя?

Идрис тоскливо посмотрел на дверь, но прежде, чем он успел сделать хоть шаг, принцесса зло произнесла:

— Выйдешь наружу — считай, что мы не друзья. Я не терплю лжи, и у тебя сейчас беспрецедентная возможность покаяться. Уйдешь — я больше не спрошу. И слушать не стану.

Процедив все это, Лота спокойно повернулась к стоящему под навесным шкафом столу и принялась скатывать с посуды паутинку. Через мгновение к ней присоединился и эльф. В тишине и молчании они сервировали стол, после чего Идрис, с шестой попытки, изобразил две колченогие ненадежные табуретки.

— Я просто не хотел тебя обижать, — выдал в итоге ушастый врун. — М-м-м, вкусно.

— Жидковато, — буркнула Лота и, отложив занесенную было ложку, с тщательно подавляемым раздражением уточнила: — Не хотел обижать и решил соврать?

— Ну, я просто не уточнил, что мне можно колдовать. Мне, Гилрину и Дьердре.

— А Повелителю? — оторопела Лота.

Идрис секунду таращился в пустоту расфокусированным взглядом, затем уверенно ответил:

— А ему вообще везде колдовать можно. Просто ну что ему тут делать-то?

— И то верно. Но я пока не услышала подробностей.

— Может, поедим? — жалобно попросил эльф.

— А ты не умеешь есть и говорить одновременно? — поддела его Лотанари.

— А мне мама запрещает так делать, — жеманно ответил эльф и кокетливо трепыхнул ресницами.

От неожиданности Лота рассмеялась, и Идрис, подмигнув ей, принялся уплетать кашу. И ел он ее с таким неприкрытым удовольствием, что принцесса не удержалась и одобрительно заметила:

— А ты непривередливый. Я представляла эльфийский вкус в несколько ином свете.

— Постоянно в разъездах, — пожал плечами Идрис. — Иногда использую пространственный карман, иногда нет. Сама знаешь, это заклятье очень нестабильное. Тот, кто его доработает, озолотится и прославится на веки вечные.

— Да, у нас как-то яблоки сгнили за десять минут, — вздохнула Лота. — Обидно было, нам ведь удалось любимую ректорскую яблоньку обнести!

— За что вы так с ректором? — заинтересовался Идрис.

— А он нас несправедливо наказал. Точнее, он не стал дознаваться, кто виноват. Сами-то мы не могли сказать, ябед никто не уважает, — с ноткой ностальгии произнесла Лотанари. — Так что, как только яблоки начали созревать, мы их сняли. Это было на третьем курсе. И потом повторили на четвертом и на пятом. Ух, милорд ректор лютовал и грозился страшными карами.

Договорив, леди Шан Нейрин обратила внимание, что ее спутник уже поел. Взглянув ему в глаза, она многозначительно произнесла:

— Итак, твоя тарелка пуста, Идрис.

— Пуста, — вздохнул эльф. — Только пообещай, что ты хотя бы попытаешься не обидеться?

— Ну, настолько, насколько это будет в моих силах, — оторопела Лота.

— Как я уже сказал, колдовать тут могут всего три эльфа…

— Четыре, — напомнила принцесса. — Повелитель, ты, лорд Гилрин и леди Глейрио.

— Последняя — исключительно в теории, поскольку ее здесь никогда не было, — задумчиво произнес Идрис. — Так вот. Все дело в том, что, когда мы колдуем, мы выплескиваем строго определенное количество силы. И люди, и эльфы измеряют силу в каплях. Так?

— Так, — кивнула Лота.

— Но не все достаточно хорошо контролируют свою магию, — эльф развел руками, — отсюда и идет термин «остаточный магический фон». Этот самый фон может быть сильным и слабым. Такое деление идет оттого, что у всех разные способности в области дозирования магии. И практически никто не способен контролировать этот момент полностью.

— Ты сейчас делишься со мной информацией второго года обучения, — прищурилась Лотанари.

— После меня нет остаточного магического фона, — коротко произнес Идрис. — Мой контроль абсолютен, когда я колдую, этого не чувствует никто. Ни нежить, ни артефакты. Ни маги-сенсоры. И это не врожденный талант, а приобретенный.

— Сколько тебе лет? — тут же спросила леди Шан Нейрин.

— Разве прилично задавать такие вопросы? — закривлялся эльф. — Мы еще не так близко знакомы, я прям…

— Идрис, — укоризненно протянула Лотанари. — Я понимаю, что ты старше меня. Просто хочу знать, смогу ли я когда-нибудь развить такой контроль над силой.

— Не сможешь, — криво улыбнулся Идрис. — Тебе не хватит на это времени. Хотя, если ты станешь женой Повелителя…

— Малая корона продлевает молодость, но не жизнь.

— Если ее надевает достаточно сильная колдунья, то и жизнь тоже, — эльф заговорщицки улыбнулся, — я готов помочь тебе победить. Если ты, конечно, заинтересовалась.

— То есть ты предлагаешь мне беспрецедентную возможность прожить несколько столетий с нелюбимым мужчиной? — с интересом уточнила Лота. — Я обдумаю твое предложение, спасибо. Но сначала ответь: а тебе-то какой интерес?

— Ты ведь уже догадалась, что испытания уже начались, — он не спрашивал, он просто констатировал факт. — Из всех невест только ты обладаешь теми качествами, которые Повелитель хочет видеть в своей супруге. Ну и еще одна леди, не буду врать. Но она — в меньшей степени.

Лотанари покачала головой:

— Тогда Повелитель изначально не там решил отбор проводить. Не знаю, какие качества он во мне разглядел, но точно знаю, что таких, как я, — сотни. Тысячи. А есть лучше — добрее, талантливее и трудолюбивей. Я получилась серединка на половинку — вроде как высокородная леди, а вроде как и простая колдунья. Потому что родителям было не до меня, учителя скакали вокруг моей сестры, а мне было позволено все. Если это «все» не привлекало внимания. И я очень быстро научилась не привлекать внимания. Потому что сидеть на занятиях брата куда интереснее, чем слушать про этикет и правила хорошего тона. Потому что книги из особой секции куда интереснее сборников поэм и пьес. Но при этом я мало знаю об окружающем мире в его самом бытовом плане. Я вряд ли смогу организовать прием и достойно встретить гостей — у меня нет опыта. И нет желания. И последнее — хуже всего. Я неуклюжа в светских ниочемных беседах. Из меня не выйдет достойной жены, Идрис. Я принцесса, да. Только несколько неудачный, пробный вариант.

Говорить об этом было тяжело. Лотанари всегда понимала, что отличается от всех благородных леди. Точно так же она понимала, что меняться ей уже поздно. Леди Шан Нейрин никогда не говорила вслух, но она до безумия боялась грядущего брака. И нет, она не имела в виду отбор Повелителя эльфов, нет. Сейчас ей уже ничего не страшно. Но тогда, после академии… Лотанари прекрасно понимала, что еще год-два, ну может быть три, и отец представит ей какого-нибудь лорда. А там еще полгода и свадьба. И что дальше? Муж примется учить жену уму-разуму, требовать невозможного и… От таких мыслей Лоте всегда хотелось плакать. Ведь кто бы ни посватался к старшей принцессе Нериса, он бы хотел именно принцессу, утонченную леди, а не нечто странное с повадками простолюдинки.

— Ты исполняла все обязанности старшей принцессы Нериса, — тихо напомнил Идрис.

Фыркнув, Лота вынырнула из тяжелых раздумий и чуть насмешливо заметила:

— Старшая принцесса Нериса — это такая рабочая лошадка, которая при этом обязана обладать полным набором качеств благородной леди. С первым у меня все в порядке, не переживай. Я трудилась в госпитале, когда случались эпидемии — ездила с отрядом по деревням и раздавала целебные снадобья. Занималась благотворительностью. Не той, когда знатные леди собираются на чай и обсуждают, как в королевстве все плохо, а той, где помогают напрямую, без посредников. И рядом со мной трудились куда более сильные женщины. Я очень многому у них научилась. Многому, но не тому, что должна знать принцесса. Так что в обязанностях старшей принцессы для меня не было ничего сложного. Наоборот, Идрис, все эти поездки были самым простым и легким в моей жизни.

Тот скептически посмотрел на нее и хмыкнул:

— Какие у тебя интересные понятия о простом.

Леди Шан Нейрин пожала плечами, но продолжать тему не стала. Вместо этого она вспомнила о его просьбе:

— Так, а на что, по-твоему, я должна была обидеться?

Идрис замялся:

— Да я вроде подробно ответил на твой вопрос, разве нет? Колдовать можно только мне, тебе нельзя.

Она продолжила сверлить его взглядом, и в итоге эльф сдался:

— Просто ты человек, ты особенно аппетитна для нежити. До того, как был подписан мирный договор, мы позволяли людям проходить вглубь Эльфхиира.

— Подкармливали нами нежить? — сухо уточнила Лотанари.

— Это было до рождения моего деда, — тут же открестился Идрис. — Я считаю, что наши предки поступали плохо.

Глубоко вдохнув, Лота медленно выдохнула и спокойно сказала:

— Мне обидно не то, что было в прошлом. А то, что ты считаешь, что я могла из-за этого обидеться. Не ври, прошу. Я правда не умею прощать лгунов. Вот Лима сейчас ходит по краю — я точно знаю, что она не та, за кого себя выдает.

Дернувшись, Идрис неудачно задел тарелку и едва успел ее поймать.

— Не разбил?

— Нет, — он кривовато улыбнулся, — а что с Лимой?

— Не моя же тайна, — укорила его Лота. — Но я ясно вижу, что она от меня кое-что скрывает. Впрочем, она старается не врать, но иногда это у нее плохо получается. Ты куда?

— За ягодами. И котелок вымою — хочу отвар. — Идрис подхватил тарелки, котелок и выскользнул наружу.

Лота же принялась обустраивать постели. Крепко подумав, матрасы она положила рядом, получилась этакая большая постель.

«Приличия уже попраны, — здраво рассудила принцесса, — мы ночуем в одной крохотной комнате, так что нет никакой разницы, рядом мы будем лежать или на расстоянии вытянутой руки».

Хотя на самом деле разница была: без привычного защитного круга, который сотворяла Лима, Лоте было ужасно не по себе. И пусть Идрис искренне верил в защитные чары хижины, Лотанари хотела, чтобы он был рядом.

Вернувшийся Идрис поколдовал над котелком и через пару минут разлил по кружкам ароматный компот. Вот только он получился настолько кислым, что удовольствие от него получил только эльф.

— Ты уже приготовила постели, — отметил он, допив отвар. — А я как раз успел в красках представить, как восстановленные мною лежанки среди ночи вновь становятся обломками.

— Да, я тоже успела это представить, — кивнула Лота. — Ты, прямо скажем, не слишком хорошо владеешь бытовыми заклинаниями.

— А мне они зачем? — чуть обиделся Идрис. — Они мне в жизни не особенно-то нужны.

— Зато я таким образом избавилась от орды сплетниц, которые притворялись моими служанками. А сами рылись в вещах, заглядывали во все углы и выискивали непонятно что.

Договорив, Лота обратила внимание, что Идрис слушает ее вполуха — эльф что-то искал за грудой обломков.

— Точно помню, что были подушки. Или одна подушка? Или две. Но были же! Да!

Счастливый и гордый эльф продемонстрировал добычу:

— Вот, будем спать как почти приличные эльфы. Люди. Люди и эльфы.

Затем он повнимательней посмотрел на расстеленные на полу матрасы и осторожно уточнил:

— Быть может, мне стоит лечь чуть в стороне? Из моральных соображений.

— Не стоит, мне уже сейчас страшно, а когда погаснет свет, станет еще страшней. Но ради твоих моральных соображений я клянусь, что не посягну на твою честь!

Последнее леди Шан Нейрин проговорила как-то особенно торжественно, и поперхнувшийся смешком Идрис проворчал:

— Спасибо, теперь я спокоен. Схожу, умоюсь в ручье. Тебе принести?

— Я чарами воспользуюсь, — покачала головой Лотанари.

К чему дрызгаться в холодной воде, если нет ни тазика, чтобы хоть как-то упростить себе жизнь, ни сменной одежды?

«Придется пойти на страшные жертвы», — подумала Лота и набросила сама на себя с пяток очищающих чар. Кожа-волосы-белье-одежда-одежда — самый удобный и самый сложный алгоритм постепенного магического очищения. Не каждый рискует им воспользоваться, ведь неосторожное дозирование магической силы может привести к облысению. Или к снятой до мяса коже.

«Или к премилому ощущению сухости и стянутости», — недовольно подумала Лота и потерла ладони друг об друга. Да уж, по возвращении в Замок-на-воде ей потребуется очень много увлажняющего крема. Крема, которого у нее нет.

— Вот же драрх!

Скрипнула входная дверь, и вошедший Идрис с интересом осведомился:

— Чего ругаешься?

— Крема нет. Не в смысле, вот сейчас нет. А вообще — нет. Вернемся в замок, не знаю, как буду спасать кожу после очищающих заклятий, — посетовала Лота и тут же со смешком добавила: — Впрочем, Лима меня обязательно спасет. Главное — не задавать ей потом глупых вопросов, на которые она даст честные ответы.

Идрис кивнул и начал раздеваться. Лотанари на мгновение замерла, оценила мускулистую грудь с несколькими тонкими полосками давно заживших ран и, очнувшись, резко отвернулась. Мало ли до какого предела эльф собрался раздеваться?!

Но нет, отметила Лота, искоса посмотрев Идриса, штаны он решил оставить на себе.

— Минут через пять освещение исчезнет, — негромко произнес эльф. — Хотя я могу закрыть глаза и не подглядывать.

— У меня удобная одежда, — покачала головой Лотанари. — Но спасибо.

Сняв обувь, леди Шан Нейрин скользнула под одеяло и, поерзав, закрыла глаза. Где-то в лесу хрустнула ветка, и Лота, вздрогнув, открыла глаза. Чтобы увидеть, что освещение в хижине уже исчезло.

— Тише, со мной тебе ничего не грозит, — шепнул Идрис. — Хочешь, я буду держать тебя за руку?

— С точки зрения логики, это неразумно, — вздохнула Лота, — ведь твои руки должны быть свободны, чтобы ты мог атаковать…

— Так хочешь или нет?

— Хочу, — тихо-тихо созналась Лота и довольно выдохнула, когда ее замершие пальцы утонули в теплой хватке Идриса. — Спасибо.

— Спи, я буду охранять твой сон.

Уснуть Лоте удалось не сразу. Она вслушивалась в спокойное, ровное дыхание Идриса и как-то отстраненно думала о том, что этот звук успокаивает не меньше, чем их сплетенные пальцы. Что жутковатая тишина, изредка нарушаемая редкими шорохами, уже не только не пугает, но даже кажется немного уютной. И что ей, леди Шан Нейрин, нерисской принцессе, ужасно не хочется, чтобы рассвет наступал. Она хочет затеряться в этой темноте. Рядом с этим странноватым, но каким-то родным эльфом.

«Неужели Лима права в своих подозрениях?» — с некоторым испугом спросила себя Лотанари и, чуть приподнявшись, вгляделась в безмятежное лицо спящего эльфа. Узкое оконце давало мало света, но то, что не видели глаза, дорисовала память. «Да, он красивый. Очень. И добрый. Надежный и сильный. Но это же ничего не значит?»

Улегшись обратно, Лота прикрыла глаза. Надо спать, к вечеру они вернутся во дворец, и там она все обдумает. Могла ли она влюбиться в Идриса и не заметить этого? Да нет, что за глупости?

«Как там было? Представь, что он умер», — леди Шан Нейрин вспомнила совет, давно прочитанный в одной из книг. Зажмурилась, сосредоточилась и содрогнулась — уж очень кровавую картину выдало ее подсознание. Идриса стало жалко до слез. Но, вот беда, Лотанари не могла понять, ей его жаль потому, что он умер, или потому, что он так страшно и болезненно умер? То есть дело в смерти или способе ее получения?

«О Четверо, какая же дичь лезет в голову посредине ночи», — проворчала про себя Лота и, тихонечко шмыгнув носом, открыла глаза. И сразу же наткнулась взглядом на ошеломленного эльфа, который навис над ней и с подозрением проследил за двумя слезинками, скользнувшими по щекам. Над головой Идриса парил полупрозрачный осветительный шар. Он не бил по глазам, только подчеркивал наличие лунного света.

— Настолько страшно? — шепотом спросил он.

«Нет, просто я представила, что стая вилкулов разорвала тебя на части и ты умер в страшных муках», — оценив этот правдивый ответ, Лота со вздохом соврала:

— Настолько.

— Что ж, хорошо, что торжественно клялась только ты, — мягко рассмеялся Идрис.

Прежде чем Лота успела переспросить, что он имеет в виду, эльф делом ответил на незаданный вопрос: он просто наклонился ближе, обнял ее и перетянул на себя. Так, даже не успев в точности понять, что происходит, леди Шан Нейрин оказалась лежащей на эльфе. Не полностью, конечно. Но это все равно было довольно смущающе. А он еще и принялся поглаживать ее по голове, путаться пальцами в волосах.

— Расслабься, устраивайся поудобнее и закрывай глаза. Клянусь, поводов для слез не будет, — прошептал он.

В ответ Лота выдохнула:

— Спасибо.

Она не знала ни что говорить, ни что делать. Под ее щекой билось сердце Идриса, всей верхней половиной тела она лежала на эльфе, и ей это… Нравилось? Нравилось. Светлячок погас, оставив их в темноте, слегка рассеянной лунным светом, и леди Шан Нейрин смежила веки. Идрис был теплый, приятный на ощупь и пахнущий лесными травами и ягодами. И руки у него крепкие, сильные, и обнимал он крепко.

«Я немножечко полежу так, а потом скажу, что мне уже не страшно, — пообещала себе Лота. — Скажу, что я тяжелая и что ему совсем не нужно идти на такие жертвы, ведь пробуждение будет не из приятных». И она даже начала подбирать слова, чтобы ни в коем случае не обидеть и при этом не выдать себя.

«Почему на занятиях по этикету никто и никогда не моделировал подобной ситуации? Сейчас мне было бы проще, если бы я знала, что принято делать в таких ситуациях, — сонно и сердито думала Лота. — Этикет абсолютно бесполезен», — это было ее предпоследней мыслью. Сон уже завладел всеми правами на сознание леди Шан Нейрин, когда ей почудилось, что Идрис коснулся губами ее волос. «Да нет, не может быть. С чего бы ему это делать?» — вот с такой мыслью она окончательно погрузилась в сон.

Утром Лота проснулась лежащей на боку. Лбом она прижималась к обнаженной, мерно вздымающейся груди Идриса. Одна рука у нее была под щекой, а вторая по-хозяйски расположилась на боку эльфа. Сам эльф был ничуть не скромнее — его рука лежала на ее бедре. Сонно вздохнув, Лотанари осторожно откатилась в сторону и укрыла Идриса одеялом. Думать ни о чем не хотелось. Вспоминать о том, как приятно было засыпать в его руках, тоже не хотелось. Но и забывать не хотелось тоже. И этикет, оршери этакий, помогать все так же не спешил.

«Кажется, порядочные принцессы в такие ситуации не попадают», — осознала леди Шан Нейрин.

— Дура ты, Лота, — посетовала она и вышла наружу.

Умывшись, принцесса вволю напилась ледяной воды и постановила: начать думать не раньше возвращения в Замок-на-воде. Иначе здесь, в лесу, наедине с Идрисом, она таких воздушных замков настроит, что Лима ее потом в реальность не вернет!

«Или вернет, но болезненным способом», — поежилась Лотанари и вернулась в хижину.

Идрис уже не спал. Полностью одетый, он раскладывал на тарелки коренья, что промариновались к утру, и остатки каши. Чашки уже были наполнены компотом.

— Предлагаю сушеное мясо помусолить, — улыбнулся эльф и добавил: — Доброе утро.

— Доброе, — отозвалась Лота и почувствовала, как щеки наливаются предательским жаром.

И, конечно же, Идрис это заметил. Поставив миску с остатками каши на стол, он подошел к Лоте и серьезно произнес:

— Не переживай, любой бы на твоем месте испугался. Нас, колдунов и колдуний, запрет на волшбу выбивает из колеи. Ты молодец и ты самая храбрая принцесса в истории. Хочешь, косу тебе переплету?

Растерявшись, Лота не сразу сообразила, что ответить. И в итоге решила уточнить самое важное:

— А что, все так плохо, да?

— Не то чтобы плохо, — уклончиво отозвался Идрис. — Но переплести стоит.

Лота хотела сказать, что справится сама — бытовыми заклятьями она владела на должном уровне. И тут до нее с ужасом дошло:

— Я же вчера колдовала…

Паника накатила с такой силой, что ей стало нечем дышать, сердце билось где-то в горле, а на глазах выступили слезы. Силясь вдохнуть, она только бесполезно открывала и закрывала рот.

— Тише-тише, ты же мне об этом сказала, а я тебя не остановил. — Он подошел вплотную и осторожно привлек Лоту к себе. — Ты же на себя заклятья направляла, не на внешний объект. Оставшиеся свободными капли магии втянулись обратно в твое магическое поле. Материал второго курса, помнишь?

Крепко удерживая Лоту, Идрис принялся покачиваться из стороны в сторону. А Лоту начала колотить дрожь, и она, кусая губы, прошептала:

— Я самая бестолковая из принцесс. Ведь ты же простыми словами все объяснил, а я…

— А ты родилась с колдовским даром. Для тебя использовать магию так же естественно, как и дышать. И ты молодец, ты умничка. Ты выдержала всю долгую дорогу до хижины и ни разу не использовала ни одного заклятья. Здесь, в хижине, это более-менее безопасно. И я мог бы напомнить тебе, но не стал. Потому что посчитал, что от очищающих чар худо не будет. Все хорошо, Лота. Все хорошо. Мы сейчас позавтракаем и двинемся в путь. И уже обедать ты будешь с Лимой, в своей комнате.

— Тогда уж не в комнате, а в том зале, — шмыгнув носом, отозвалась Лотанари.

— После таких потрясений тебе положен отдых, — серьезно сказал Идрис и отпустил ее. — Ну что, ты готова победить холодную кашу, сухое мясо и вымоченные в соленой воде коренья? И кислый компот?

— Готова, — кивнула Лота, но глаз на эльфа не подняла. Ей было стыдно, неловко и страшновато. Вдруг он догадается о том, что она еще не готова признать вслух? Неловко выйдет.

Во время завтрака в хижине царило молчание. Идрис о чем-то напряженно размышлял, а Лотанари корила себя за глупость. Да, хорошо, излишки магии действительно не ушли в пространство, но… Но ведь она даже не вспомнила о запрете на магию! Как она могла забыть, как?!

«Конечно, я была такая уставшая, и ноги болели, но все равно… Такая преступная рассеянность, — думала Лота. — Среди ночи на нас могли напасть. И мы бы погибли по моей вине!»

Принцесса очень сильно на себя сердилась. И немного на эльфа — он был так спокоен, что это раздражало.

— Я и не думал, что тебе понравятся коренья, — внезапно заговорил Идрис.

Лотанари недоуменно посмотрела на него, потом к себе в тарелку, а потом со смущенной улыбкой ответила:

— Признаться, я даже не заметила, как их съела.

Она не стала уточнять, что слишком увлеклась бесплодными размышлениями, но Идрис все понял и спокойно произнес:

— Не стоит винить себя. Впереди у нас длинный и тяжелый переход, я уже не смогу сглаживать для нас тропу. Так что побереги силы для серьезного дела.

Вначале Лота согласно кивнула, а потом чуть не подпрыгнула: так, значит, ей не показалось? Слишком ровный и приятно упругий мох был не природным явлением, а чудом эльфийской магии!

— В принципе, — Идрис постучал по носу кончиком пальца, — я бы мог попробовать закинуть тебя в Замок-на-воде. Но если не выйдет, то тебе придется около суток провести на том каменном пятачке. Пока я дойду, пока найду твою Лиму и узнаю, что ты не вышла из портала… Нет, это слишком рискованно. Через два часа попробую телепортировать корягу.

— А на нее можно будет накинуть маячок, — кивнула Лота. — Так ты узнаешь, с какой стороны приходит отклик.

Идрис кивнул и принялся собирать подушки, стаскивать в сторону матрасы. Как глубокомысленно подметил эльф — мало ли еще пригодится.

— Надеюсь, если и пригодится, то не нам, — хмыкнула Лота, и он согласно кивнул:

— Да уж.

Чуть помолчав и закончив расправлять паутинку на подушках, Идрис осторожно произнес:

— Я хотел попросить тебя об одолжении.

Лотанари молча повернулась к нему и кивнула, мол, говори.

— Я бы хотел, чтобы ты один раз меня простила. В будущем. Когда я попрошу об этом.

— Не понимаю, — нахмурилась леди Шан Нейрин.

— Я кое в чем тебе соврал, — серьезно произнес Идрис. — И я не могу признаться сейчас. Я вообще сам не могу в этом признаться до определенного отрезка времени. Именно поэтому сейчас я умоляю о снисхождении. Это… Это что-то вроде политики.

Улыбнувшись, Лота легко приподнялась на цыпочки и коснулась губами прохладной щеки Идриса:

— Меня совершенно не волнуют политические тайны. Ты — мой друг. Но я заранее прощаю тебя, раз уж таково твое желание. Если это политическая тайна, конечно.

Неловко помявшись, эльф изобразил крайне сложную и уклончивую пантомиму:

— Около политическая? Почти политическая? Это все так сложно, Лота. Никогда не думал, что могу оказаться в такой глупой ситуации.

На что принцесса только широко улыбнулась:

— Так это и хорошо — значит, ты никого не планировал обманывать.

Идрис погрустнел и, собрав со стола опустевшие тарелки, отправился к ручью. Уже в дверях он негромко попросил:

— Обуйся и проверь, чтобы было удобно. Вообще все проверь, чтобы ничего не оторвалось, не расколдовалось. Но магию не используй. Идти нам придется быстро, без остановок.

— Принято, — коротко ответила Лота.

Проверить одежду без магии — тяжелый труд. Этот вывод леди Шан Нейрин сделала, когда вся извертелась, пытаясь взглянуть на свою спину. Но даже такой не слишком подробный осмотр показал: магия уже выветривается. А ведь они с Лимой очень постарались, когда зачаровывали ткань!

«Вероятно, это эманации озера, — решила про себя Лотанари. — Иной причины я не вижу, не первый же раз мы одежду трансформируем!»

А вот с обувью вышла беда: удобные ботиночки, подходящие к костюму, начали превращаться обратно в туфельки. И застыли как раз в том моменте, когда надеть их совершенно невозможно.

Скрипнула дверь, и Идрис с чистой посудой вернулся в хижину. Расставив тарелки, он накрыл их последней паутинкой и повернулся к Лоте:

— Ты готова? Что-то случилось?

— Да вот, — вздохнула она и показала на туфли-ботинки, — не могу их надеть.

Эльф задумался, затем осторожно спросил:

— А чем оно было раньше?

— Туфельками, бальными. Не люблю их — каблук тонкий, скользкий, — ответила Лотанари. — Потому их и выбрала для трансформации — не жалко портить.

— В лесу, конечно, бальные туфельки то, что нужно, — фыркнул эльф. — Но, с другой стороны, бальные туфельки лучше, чем босая ступня. Я отменю твое превращение.

Сначала Лота хотела предупредить Идриса, что он вряд ли сможет отменить превращение — они с Лимой все-таки подстраховались. Потом она решила ничего не говорить — зачем расстраивать друга? Он же помочь хочет, не получится — спишут на его слабые способности в области бытовой магии. Получится — будет у Лоты и Лимы причина подналечь на каверзные заклятья.

— Недополучилось, — глубокомысленно произнесла Лотанари, когда Идрис закончил выплетать заклятье.

— Драрх, — отозвался мрачный эльф.

Туфельки, радостно полыхая всеми цветами радуги, стремительно догорали. Вопрос «Что делать?» встал во весь рост.

— Можно разорвать пододеяльник и замотать ступни полосками ткани, — предложила Лота.

— А я укреплю бинты магией, — кивнул эльф. — Да, хорошая идея.

Разорвать пододеяльник было нетрудно. Куда сложнее оказалось правильно перемотать ступни — первый раз получилось слишком туго, второй раз слишком слабо, и только с третьей попытки получилось нечто приемлемое.

— Удобно? — с сомнением спросил Идрис и осторожно коснулся пальцами замотанной ступни. — Сможешь идти?

— Смогу, — без особой уверенности ответила Лотанари.

Эльф только кивнул и в несколько пассов заставил часть бинтов затвердеть.

«Я буду вспоминать этот поход без удовольствия, — мрачно подумала леди Шан Нейрин и решительно встала. — По ощущениям — как самые узкие бальные туфли».

— Ты знаешь обезболивающее заклинание? — спросила Лота.

— Уже?! — ужаснулся Идрис.

— Нет, но через пару часов оно мне понадобится, — с виноватой улыбкой произнесла принцесса.

Она и себе не могла ответить, отчего вдруг начала чувствовать вину. Оттого ли, что понимала: без нее Идрису было бы проще. Или оттого, что от нее не было особого толку? Одни только беспокойства — и ночью эльфу пришлось ее за руку держать, и утром обувь для нее придумывать. И вообще…

«Оказывается, Лима очень многое брала на себя, когда мы выходили в лес, — с огорчением признала Лота и тут же повеселела, — но и я тоже сглаживала острые углы, когда Лимаатрис жила во дворце. Тут мы квиты, а вот с Идрисом сложнее…»

Выходя из хижины, Лота поймала себя на мысли, что, может быть, она все-таки с удовольствием будет вспоминать эти два странных дня.

«А где-то там — Отбор», — пронеслось в голове принцессы, и она негромко рассмеялась.

— Поделишься? — заинтересовался идущий впереди Идрис и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: — Старайся идти со мной след в след. Я буду выбирать лучший путь.

— Хорошо, — отозвалась Лотанари и сделала вид, что не заметила его первый вопрос.

Где-то через час леди Шан Нейрин ощутила накатывающую усталость и отчаяние. Лес показался себя во всей красе, со всеми кочками, ямками, неожиданно попадающимися под ноги корнями и камнями. Приходилось то пригибаться, чтобы пройти под тяжелой веткой, то карабкаться через поваленное дерево.

«Сколько же сил Идрис вложил в наш вчерашний переход?! — пораженно подумала Лота. — Ведь мы шли как по парку!»

— Потерпи немного, — не оборачиваясь, попросил эльф. — Скоро отдохнешь.

— Ты же говорил, что мы не будем останавливаться, — с ноткой безразличия напомнила Лотанари.

— А я и не сказал, что мы остановимся, — мягко ответил Идрис. — Впереди Каменная Россыпь — памятник того, что даже эльфы не могут с первого раза все сделать правильно.

— А подробнее? — заинтересовалась леди Шан Нейрин.

— Я же уже говорил, что мы осушали болота? Впереди болота, которые пытались осушить, но вместо этого получилось их окаменить. Хотя я считаю, что это всего лишь каменная корка, под которой скрываются все те же болота. У нашей молодежи зреет желание проломить ее и посмотреть, что там.

Крепко подумав и представив, какая прелестная прелесть могла там расплодиться, Лота с некоторым ужасом спросила:

— Отчего ж еще не проломили? Здравый смысл проснулся?

— Не у них, — хмыкнул Идрис. — Они хотели, чтобы Повелитель сделал это. Но милорд Ллинос был категоричен: вам надо, вы и долбите. Можно подумать, в Эльфхиире других забот нет. Так что сейчас эта инициативная группа набирается знаний для путешествия к Каменной Россыпи. Долбить-то им придется все это вручную, колдовать-то нельзя. Вот из пятнадцати участников уже осталось только семеро самых упорных. Леди Глейрио предложила отправить их добывать серебро в старую шахту — и опыта поднаберутся, и Эльфхииру польза.

Посмеявшись, Лота обратила внимание, что лес начал редеть. Идти стало чуть легче, и минут через двадцать они оказались на краю Каменной Россыпи.

— Живописно. И жутко, — с дрожью в голосе произнесла Лотанари.

Она подошла к остановившемуся эльфу и с некоторым отвращением взглянула на раскинувшуюся впереди Каменную Россыпь. На контрасте с ярким, полным света и красок лесом она выглядела особенно жутко: черно-серая, застывшая, как будто чего-то ждущая… Лота поежилась и тихонько проворчала:

— Быть может, Повелителю стоит запретить безобразие? От Каменной Россыпи веет какой-то застарелой жутью. Тут никакие кровавые ритуалы не проводили?

Идрис повернулся к принцессе и чуть удивленно отозвался:

— Да вроде нет. Камень и камень, я ничего такого не ощущаю.

— Вероятно, мне просто показ… ах!

Не тратя времени на слова, Идрис подхватил Лотанари на руки и решительно шагнул вперед.

— Отдыхай, — односложно бросил он.

— С ума сошел? — выдохнула пораженная Лотанари.

— Ага, но не очень давно, — улыбнулся Идрис и подмигнул. — Отдыхай, пока сумасшедший я несу тебя сквозь Каменную Россыпь.

Положив голову ему на плечо, Лота прикрыла глаза. Под ногами эльфа похрустывали крошащиеся каменные травинки, где-то вдалеке чирикала какая-то птица, а сверху пригревало солнышко. Постепенно принцесса расслабилась и немного задремала.

Из своих грез она вынырнула, только когда услышала обеспокоенный голос Идриса. Эльф звал ее по имени и явно был чем-то встревожен.

— Прости, кажется, я уснула. Не понимаю, как это произошло.

— Зато я понимаю, — мрачно отозвался Идрис. — Там есть разломы, из которых сочится зеленоватый туман. Но трупов вокруг нет, кто бы ни додолбался до начинки Каменной Россыпи, ему удалось уйти.

— Или его кто-то съел, — сдержав зевок, сказала Лотанари.

Идрис кивнул и осторожно отпустил ее с рук. Встав на ноги, леди Шан Нейрин с трудом сдержала стон: в ступни как будто впились сотни острых иголочек.

— Тише-тише, сейчас будет легче, — прошептал эльф и поспешно скастовал обезболивающее заклятье.

— Нам еще долго? — как можно равнодушней спросила Лота.

— Если удержим прежний темп, то через полчаса я попробую первый телепорт. Корягу отправлять не будем, — он сунул руку в карман и вытащил несколько ореховых скорлупок, — вот это переместим.

Шли быстро. Лота сосредоточилась на собственном дыхании и на том, куда ставить ногу. Она не поднимала головы и не смотрела по сторонам.

«Вдох-выдох, ты сможешь, — твердила она про себя. — Еще немного. Шаг, еще шаг, ты сильная, ты справишься».

После заклинания Идриса она перестала ощущать боль, но кровавые пятна, проступившие на бинтах, говорили сами за себя: ноги сбиты.

«Или это могут быть мозоли», — с каким-то мрачноватым весельем подумала Лотанари.

Ее уже давно покинуло желание выгораживать Плетущую Путь. А теперь с каждым шагом в душе леди Шан Нейрин зрела жажда мести. О, давно она так сильно не злилась! А уж когда вспоминала о бедной Лиме, которая даже не знает, где ее подруга… Злость превращалась в ненависть.

«Вдох-выдох, — приказала себе Лотанари. — Вдох-выдох, скоро все закончится, и мерзавка за все поплатится».

— Нет, портал отнесло в сторону. Не могу сказать, что на озеро, — задумчиво произнес Идрис, — но определенно не в Замок-на-Воде.

— Я даже не заметила, как ты это сделал, — поразилась вынырнувшая из своих размышлений Лота.

— В этом и смысл, — серьезно ответил эльф. — Сейчас мы должны быть очень осторожны и очень быстры. Твои ноги в крови, а нежить… Нежить чует кровь. Нам придется бежать. Бросить еще заклятье?

Лота прислушалась к себе и согласно кивнула:

— Брось.

Крепко взяв ее за руку, Идрис побежал. Эльфу бег давался легко, время от времени он подхватывал Лоту на руки, чтобы взбежать по стволу поваленного дерева или одним прыжком перелететь через овраг.

Сама леди Шан Нейрин впала в подобие апатии: она старалась, бежала, прыгала, послушно обхватывала эльфа за шею, но кипевшие внутри эмоции как будто подернулись льдом.

«У всего есть предел. У моей выносливости — тоже», — как-то равнодушно подумала она и тяжело вздохнула. Хотелось просто лечь и сдохнуть, но Идрис явно был против.

— Еще немного, продержись, — шептал эльф, и она только кивала. — Я закину тебя на плечо, хорошо?

Но ответить Лотанари не успела — ее перебил низкий угрожающий рык и разноголосое подтявкивание.

— Вилкулы, — с ужасом выдохнула Лота. — Это вилк…

Идрис с силой толкнул ее в бок, и она, падая, краем глаза зацепила золотистое мерцание портала.

— Идрис!

Но кричать было бесполезно: вокруг никого не было. Только Поющая Астиция лениво шевелила своими цветущими лианами да где-то в стороне щебетали птицы.

— Идрис, — одними губами вымолвила Лота и зажмурилась. Вот сейчас, минуточку, одну только минуточку, и она откроет глаза, а он выходит из портала.

Не вышел. И ей пришлось подниматься на ноги и, хромая, идти к замку. Ее поддерживала только одна мысль: Идрису нужна помощь. Нужно отправить к нему бойцов.

«Он умный и сильный, он дождется помощи, — только это не позволяло Лоте скатиться в истерику. — Я должна ему помочь».

Лота спешила к замку. Не позволяя себе разрыдаться, она старательно продумывала свои дальнейшие действия — поймать первого попавшегося эльфа и… Нет! Лучше сразу найти капитана стражи.

«Или леди Глейрио — она явно весьма и весьма высокопоставленная личность», — сосредоточенно думала леди Шан Нейрин.

Правую ногу пронзило острой вспышкой боли. Как будто импульс проскочил от ступни до самого сердца.

«Малое целительское пособие, параграф третий: обезболивающие заклинания должны применяться вкупе с успокоительным, в противном случае, если пациент находится на грани истерики, заклинание перестает действовать», — вспомнила Лота и коротко, но прочувствованно выругалась. Повторять заклинание она не рисковала — можно отправить себя в небытие на неизвестное количество времени. Что неприемлемо.

Стиснув зубы, она перешла на бег. Шаг, еще шаг, щеки горят, дыхание срывается. К дрархам, все к дрархам! Если Идрис выживет — это стоит любой боли. Если нет…

«То будет больнее», — осознала Лота.

Вылетев на газон, леди Шан Нейрин увидела огромный шатер, из которого доносился сердитый голос леди Глейрио. Судя по обрывкам фраз, она распекала кого-то из невест за попрание приличий и осквернение древних традиций.

Лота сама не заметила, как она преодолела оставшиеся шаги до шатра. Эта неважная, несущественная информация пролетела мимо ее сознания. Принцесса была сосредоточена на голосе Дьердре Глейрио. На нем и на понимании: именно леди Глейрио сможет легко и быстро организовать помощь для Идриса.

Отметив, что в шатре собрались все невесты, Лота на мгновение прикрыла глаза, чтобы выровнять дыхание и четко доложить. Но она не успела. Из-за украшенного цветами стола поднялась Эйгра Рлис. Она вытянула руку в сторону принцессы и с едва уловимой насмешкой произнесла:

— Как я и говорила — жива и здорова. Я — Плетущая Путь и всего лишь соединила два любящих сердца…

Секундное помрачение, и Лота вдруг осознает себя стоящей над сидящей на полу эльфийкой. У Плетущей Путь широко распахнуты глаза, к лицу прижата правая ладонь, а по подбородку стекает кровь.

Переведя взгляд на леди Глейрио, Лотанари холодно и четко произнесла:

— Лорд Гилрин должен знать Идриса, сопровождавшего невест Повелителя ко дворцу. Плетущая Путь изменила его портал, из-за чего нас выбросило на каменный пятачок посреди зеркально-черного озера.

Лота на секунду прервалась, чтобы взять под контроль задрожавший голос, и продолжила:

— Мы шли пешком, а после Каменной Россыпи на нас напали вилкулы. Идрис выбросил меня в портал, но сам… Остался там.

Голос предал Лотанари, и она замолчала. Впрочем, самое главное было сказано.

— Его надо спасать, — все-таки выдавила леди Шан Нейрин. — Да не стойте же столбом, леди!

А леди Глейрио, и до того не отличавшаяся яркими красками, вся как-то выцвела, посерела. И, пошатнувшись, начала оседать на пол. Но принцесса не могла ей позволить потерять сознание. Не тогда, когда Идрис умира… Сражается где-то далеко.

Коротко размахнувшись, Лотанари отвесила леди Глейрио звонкую пощечину и, когда эльфийка перевела на нее ошарашенный взгляд, жестко процедила:

— Надо послать отряд на выручку. Найди Гилрина, он должен больше в этом понимать.

Дьердре Глейрио коротко кивнула и, так и не выпрямившись, раскрыла портал. Когда осыпались золотые искры, Лота ощутила, как ее накрывает волной апатии. Она сделала все, что могла.

«Я могла остаться рядом», — промелькнуло в голове. Но это была глупая мысль — боец из Лотанари отвратительный. Вот и рука уже болит, а всего-то отвесила пару пощечин.

— Ему помогут? Его же спасут? — спросил кто-то из невест. — Он хороший, добрый. Вы ранены?

Только в этот момент невесты в полной мере оценили внешний облик Лоты — истрепанная одежда, израненные ноги и беспорядок на голове. Темные подглазья и пересохшие, обветренные губы, устало осунувшееся лицо — Лотанари была не особенно похожа на счастливую новобрачную.

— Обопрись на меня, — рядом с Лотой оказалась Эйтин, — я помогу тебе дойти до комнаты и позову целителя.

— Лучше мы с тобой возьмемся за руки и посадим ее как на трон. Как в детстве. — Эйгра Рлис поднялась на ноги и, утерев кровь, буркнула: — Прости.

Лотанари посмотрела на Плетущую Путь, на ее сестру, скривилась и равнодушно бросила:

— Сама дойду. А простить… Знаешь, что сейчас происходит? Где-то там, в лесу, сильный и смелый мужчина сражается с нежитью. Он один, и прикрыть его некому. Простить. Ты себя-то сможешь простить, если он умрет?

С этими словами Лота развернулась и медленно побрела в сторону замка. Она больше не чувствовала боли, перегорела. Или же сердце болело сильней? Или просто… Просто где-то там сильный и смелый мужчина сражался против стаи вилкулов. А она была не там, а здесь. И ничем не могла помочь. Ничем.