Глава 9

— Она в беспамятстве уже вторые сутки, а вы бездействуете!

Лота нахмурилась: кто в беспамятстве? Почему не позвали лекаря? У эльфов хорошие целители… Или Эльфхиир ей приснился?

«Надо найти Лиму, — промелькнула в голове мысль. — Только досплю чуть-чуть. И сразу встану».

— Она уходит!

Принцессе стало даже интересно: кто уходит? Куда уходит и почему это так важно? Ведь если кто-то уходит, то он потом обязательно вернется. Наверное.

— Да сделай же уже хоть что-нибудь, оршери ты остроухая или лучшая целительница Эльфхиира?!

Голос паникующей женщины казался Лотанари мучительно знакомым.

«Лима? — как-то отстраненно предположила леди Шан Нейрин и ответила сама себе: — Нет, она не умеет так сильно бояться. Отважную лесную красавицу не научили паниковать».

Мысли текли все медленнее, и Лота невольно представила себя опускающейся на дно океана. Красивое песчаное дно, и чтобы вокруг непременно яркие ракушки. На таком дне наверняка приятно спать.

«Я просто подожду, пока сердце не перестанет болеть», — сказала сама себе Лота. И тут же удивилась: с чего бы ее сердцу болеть? Она молода и здорова, придворный лекарь даже ворчал сквозь зубы, что старшую принцессу Нериса лопатой не убить. Ну, конечно, это ворчание не предназначалось ни для чьих ушей, но сложно что-то утаить от Лимаатрис. Лота помнила, что в тот день почувствовала себя странно польщенной. «А стоило бы оскорбиться», — сказала тогда лисица.

«Но сердце и правда болит, — вдруг поняла Лотанари. — Почему? Может, это я ухожу?»

Заставив себя открыть глаза, она увидела лишь темноту. Справа и слева, сверху и снизу — непроглядная тьма.

— Я ушла? — с истерическим смешком вопросила Лотанари, и темнота издевательски промолчала в ответ. — Значит, я должна вернуться. Тот, кто уходит, обязан вернуться. Если его, конечно, ждут.

Лотанари не сомневалась: ее ждут. Лима. Идрис. Идрис!

События последних дней молнией пронеслись перед ее мысленным взором, и принцесса закричала. Она кричала и кричала, и темнота вокруг нее как будто пошла рябью. Но леди Шан Нейрин не видела этого, она просто захлебывалась своим горем.

Горло обожгло болью.

— Я скорблю с вами, Лимаатрис. Но леди Шан Нейрин уходит сама. Мы не способны удержать добровольно уходящую душу.

— То, что вы ни на что не годитесь, я уже поняла. Лота боец, а не трепетная фиалка, — прорычала Лима.

И Лота вновь ощутила это странно-приятное чувство. Боец — сомнительный комплимент для принцессы. Для женщины. Но…

— Ты еще укуси ее для полноты картины, — хрипло произнесла Лотанари, превозмогая сухую, скребущую боль в горле. — Почему я ни драрха не вижу? И не чувствую?

— У вас на глазах повязка, — произнесла незнакомая принцессе эльфийская целительница. — И мы вас обездвижили — вы пытались расцарапать себе грудь. Сейчас я…

— Выйду вон, — зло произнесла лисица. — Как я понимаю, Лота «передумала уходить», а значит, нужды в тебе больше нет.

— Но…

— От стертых ног еще никто не умирал, клянусь Лесом и своей душой — ты будешь первой целительницей, которая получила под зад ногой.

— Не первой, — хмыкнула эльфийка.

Однако Лота услышала шорох одежд и стук двери. А через мгновение она ощутила свое тело — тупую ноющую боль в ступнях, саднящие царапины на груди и подозрительную резь в глазах.

— Давай-ка я тебя напою.

Кислый напиток успокоил горло, и Лота смогла задать два самых важных вопроса:

— Что с Идрисом и что с моими глазами?

— Ты умудрилась чем-то отравиться, — поспешно ответила лисица. — Я сейчас сниму повязку и наложу новую. Иначе ты рискуешь потерять зрение.

— Идрис говорил, что Каменная Россыпь сочится зеленым туманом. Почему ты не говоришь, что с ним?

Матрас заколыхался, как будто Лима присела на кровать. И через мгновение Лота ощутила, что подруга взяла ее за руку.

— Тебе нельзя волноваться. Если ты заплачешь, то слезы вступят в реакцию с мазью.

В голове у Лоты мгновенно стало пусто и звонко. Нельзя волноваться. Слезы. Оплакивают мертвых, верно?

— Они нашли его тело? Я уже плачу, Лима, — глухо произнесла Лотанари. — Не молчи.

— Тело не нашли. Только место, где… Где его… Место, где он сражался. На самом деле поиски продолжаются. — Лимаатрис крепче сжала ледяную ладонь Лоты. — Никто не сдался. Просто я считаю, что пытка надеждой — слишком жестоко.

Лимаатрис говорила что-то еще, но Лота не слушала. Она погрузилась в апатию, и даже легкое жжение в глазах ее не напугало. Слепота? Что ж, это не так и страшно. Есть деньги, если понадобится, то отец перечислит еще. Пришлет верных слуг. Жизнь будет безрадостной.

«Жизнь уже безрадостная», — отметила Лота.

— Если бы он не потратился на телепорт, мог бы выжить, — кое-как выдавила она. — Ему ведь пришлось пробивать телепорт сквозь притяжение этого дрархова озера.

— Если бы Плетущая Путь не возомнила себя вершительницей судеб, — поправила ее Лима, — то вы бы не оказались посреди дрархова озера. И вам бы не пришлось возвращаться пешком. И ему бы не пришлось пробивать портал. А вообще, знаешь, ты-то человек, не лесная жительница. Попробуй поверить, что он вернется. Вдруг у тебя сработает? Они не нашли его ни живым, ни мертвым. Но зато они нашли всю стаю вилкулов. Мертвую стаю. Сейчас поисковые отряды прочесывают лес — вдруг он телепортировался куда-то?

Нельзя сказать, что после слов Лимы в душе Лотанари разгорелась надежда. Нет. Но какой-то крохотный огонек появился, да. Робкое и дрожащее пламя, которое было готово погаснуть от любого случайного сквозняка — вот что загорелось в душе Лоты.

— Вылезай из постели, я расчешу тебя, а потом почитаю об эльфийских традициях. Я нашла настоящую, нормальную книгу. Там, кстати, целая глава посвящена волосам. Хочешь послушать?

— Ну, если волосам, то, конечно, хочу, — через силу улыбнулась Лота.

Действительно, люди ведь не хоронят любимых раньше времени? А она, Лотанари Шан Нейрин, определенно человек.

Лимаатрис развила бурную деятельность — вытащила подругу из постели, обдала ее очищающими заклинаниями и усадила в кресло. После чего лисица выпорхнула в гостиную, где-то там она бросила «Эльфийский этикет в примерах». Ожидая, пока вернется Лима, Лота осторожно поглаживала пальцами обивку кресла. Леди Шан Нейрин пыталась понять: обострились ли ее чувства в связи со слепотой? Или должно пройти больше времени? Или слепота не должна быть временной?

"Я готова думать о чем угодно, но только не об Идрисе", — подумала она и вдруг пожалела, что он не заплел ей косу. Если в эльфийском этикете волосам отведена целая глава, значит, это было что-то важное. А она отмахнулась. Даже не отказала, а просто не подумала, не придала значения. Не спросила. Эти "не" могут превратиться в преследователей, которые разрушат всю ее жизнь.

"Не будут. Идрис вернется и заплетет мне косу. Две косы, три, десять — да пусть хоть острижет! Мне все равно, лишь бы вернулся", — зло подумала Лота. Она хотела сморгнуть слезы, но вдруг поняла, что не чувствует свои веки. «Скорее всего, это целительские проделки. Интересно, мои глаза открыты или закрыты? Хотя… Наверное, я не хочу этого знать", — решила она. Но все-таки, заслышав легкие шаги Лимы, тут же огорошила подругу вопросом:

— Мои глаза открыты или закрыты?

— Твои глаза под плотной повязкой, — фыркнула Лимаатрис. — Но я ставлю на то, что они открыты — яд-то в глазных яблоках. И мазь на них же накладывали. Жуткое зрелище, скажу я тебе.

— Ты стояла у целительницы над душой? — с легкой улыбкой спросила Лота.

В ответ раздался тяжелый вздох. Затем принцесса услышала, как что-то тяжелое, скорее всего книга, шлепнулось на пол. А потом Лима склонилась к самому лицу подруги так, что Лота почувствовала ее мятное дыхание:

— Мне сказали, что ты жива и здорова. Что ты в порядке. И я поверила. А потом я вышла в сад и увидела тебя. Сбитые в кровь ноги, безумный взгляд. Ты не узнала меня. Прошла мимо, а потом упала. Да, драрх побери, я стояла над душой этой ушастой твари! Я, драрх побери, не доверяю этим оршери ни на медяк! У меня никого нет, кроме тебя, Лотанари Шан Нейрин. Постарайся больше не злить меня, ладно? Иначе я последую за тобой в посмертие и капитально его испорчу.

Потянувшись вперед, Лота крепко-крепко обняла подругу и прошептала:

— Я больше так не буду.

На мгновение лисица стиснула принцессу в стальных объятиях, после чего отпустила ее и, отстранившись, проворчала:

— Конечно, так ты не будешь. Но кто помешает тебе придумать что-то новое?

— Я постараюсь не доводить до такого, — перефразировала леди Шан Нейрин.

Лисица только угукнула в ответ. Отошла в сторону, что-то поделала, затем вернулась к креслу, в котором сидела Лота, и устроилась на его ручке. Лимаатрис не спешила читать, а Лотанари ее не торопила. Принцесса пыталась удержать внутри себя важнейший вопрос. Она скороговоркой повторяла про себя: «Не спрашивай. Не спрашивай. Не спрашивай», — но это не сработало. И когда Лима зашелестела страницами, Лота выпалила:

— Есть новости?

— Нет. Почти нет — Повелитель, судя по всему, тоже отправился на поиски твоего Идриса. Потому что прибыло посольство из леса, а их послали обратно — Повелителя нет, его ближайший друг и советник рыщет в лесу, а леди Дьердре Глейрио занята Отбором. Собственно, она и послала посольство в лес. Да еще и такое сочное выражение присовокупила — я не ожидала.

— Ого?

— Ага. Вообще, ко мне вернулся нюх! И я чувствую, что от Дьердре Глейрио тянет сильнейшим успокоительным. И лордом Гилрином. Они либо устраивают невинные обнимашки, — Лима зафыркала, — либо тайком любятся.

— Бедная леди Глейрио, из-за гордыни отца вынуждена прожить жизнь в одиночестве, — вздохнула Лота.

— А что такого? Думаешь, женщина может быть счастлива только рядом с мужчиной? — нахмурилась Лима.

— Думаю, что женщина может быть счастлива, только сделав выбор, — пожала плечами Лотанари. — Свобода — высшая ценность, и сейчас я это ощущаю как никогда ярко. Ты была права, Лима, когда ругалась на меня. У меня больше нет сердца, оно принадлежит…

— Тише, — шикнула лисица. — Прослушка все еще на месте, о моя свободолюбивая подруга.

— Да, прости. Не стоит злить Повелителя, — согласилась Лотанари. — Читай уже про волосы.

— О, это шик, — тут же отозвалась Лима. — Но читать мне уже лень, поэтому я так расскажу, ладно?

— Кто бы сомневался, — не сдержала смешка Лота. — Рассказывай.

Выдержав небольшую паузу, Лимаатрис заговорила:

— Хочу отметить, что эльфы несколько помешаны на своих волосах. Хотя правильней будет сказать, что эльфы в принципе странные. Но вот самое забавное: чужак не имеет права прикасаться к волосам. Вот брат с сестрой, сестра с сестрой — те чешут друг другу гривы, заплетают косички и все такое. Специально обученные эльфийки — вроде твоей Тилинь — тоже имеют право. Кстати! Зря мы тогда про нее так сказали, что, мол, всю жизнь провести прислугой в замке — это прям круто, иметь право причесывать других. В некотором смысле наша Тилинь — элита. Среди не высокородных эльфов.

— А если мужчина заплетает косу женщине? — спросила леди Шан Нейрин и затаила дыхание.

— Если жене, то это проявление любви, — ответила Лима, чуть помолчав. — Про то, чтобы мужчина касался волос незамужней эльфийки, я еще ничего не прочитала. Но думаю, что такому мужчине отрежут чесалку по самую голову. А, нет, вспомнила! Люди перед свадьбой развлекаются друг без друга, а эльфы устраивают совместный праздник для своих друзей, чтобы они перезнакомились. А сами отправляются в лес или в сад, в общем, на природу, где заплетают друг другу косы.

У Лоты болезненно сжалось сердце. Значит, Идрис предложил ей… Но почему он не настоял? Передумал? Это было просто помутнение? Или он просто предложил ей свою помощь, не имея в виду ничего такого? Потому что он эльф, а она человек?

— Ты чего так подозрительно затихла?

— А что, до этого я много говорила? — невнятно проворчала Лота.

— До этого ты размеренно дышала, а сейчас сопишь, как простуженная собака.

— Спасибо.

— Не за что. О. Есть еще кое-что про волосы. Смотри, мне кажется, что Плетущую Путь ждет именно это. В общем, когда эльф нарушает закон так, что сослать его в Лесные Чертоги мало, а убить много — его ссылают в Лесные Чертоги и стригут почти налысо. И волосы не начинают расти до тех пор, пока эльф не отбудет свое наказание. То есть если вдруг увидишь коротко стриженного эльфа, то знай: он только что вернулся из Лесных Чертогов.

Лисица явно пребывала в восторге от такой кары для Плетущей Путь, и Лота, в общем-то, была согласна.

— Я не хочу ей смерти. Она не желала ее нам. Но…

— Вот я и говорю, что как по мне, так это тот самый случай. Но, с другой стороны, она Плетущая Путь. Может, ее и правда пощадят, ввиду особой полезности дара.

На это Лота только вздохнула. Это будет очень обидно, если леди Эйгра Рлис отделается мягкой укоризной.

"Надо было ей не пощечину отвешивать, а за волосы схватить и головой об ствол дерева", — мелькнула в голове у леди Шан Нейрин кровожадная мысль. Это было так несвойственно ей, что Лота даже растерялась. Раньше Лима была сторонницей быстрых и жестких решений, а принцессе приходилось искать компромиссы. Теперь же…

"Кажется, я постепенно теряю светский лоск", — хмыкнула про себя Лотанари.

Резкий стук и последовавший за ним звук открывающейся двери заставил принцессу вздрогнуть.

— Опять вы? Леди Шан Нейрин в сознании, слушает сказки про эльфийские локоны, — сердито произнесла Лимаатрис. — В вас нет нужды, целительница.

Тихий шорох, и до Лотанари доносится легкий цветочный аромат. Духи? Вероятнее всего.

— Лимаатрис, я понимаю вашу скорбь, но сейчас, когда леди Шан Нейрин уже в сознании, вам было бы неплохо вспомнить, что пора сменить повязку. Или снять ее совсем — если яд вышел, — мягко произнесла эльфийка. — Леди Лотанари, мое имя Тайлис Торлис, я старшая придворная целительница. Вы позволите обследовать ваши глаза?

— Приятно познакомиться, леди Торлис, — отозвалась Лота. — И да, конечно, я позволяю вам посмотреть, что у меня с глазами. Это ведь в моих интересах.

Лисица недовольно зафыркала, но без возражений помогла Лоте вернуться в постель.

— Подушку убрать, — коротко распорядилась леди Торлис.

Не говоря ни слова, Лима помогла Лоте приподняться и вытащила из-под нее подушку. Некоторое время в комнате царила тишина, которую нарушила лисица:

— Надеюсь, вы не забудете про обезболивающее?

— Вы всех целителей изводите или только мне так повезло? — устало вздохнула леди Торлис. — Про обезболивающее я не забуду и никогда не забывала.

— Тогда почему моя подруга так стонала и плакала?! — с вызовом спросила Лимаатрис.

— Есть раны, которые невозможно обезболить извне, — нравоучительно заметила целительница. — А теперь цыц, иначе выкину из комнаты. И сил мне на это хватит!

Гневное сопение и редкое пофыркивание не хуже бранных слов говорило о том, что Лима думает о леди Торлис. Но эльфийка была спокойна — она осторожно ощупывала лицо Лоты, заставляя чуть вздрагивать от ощущения холодных пальцев. Через пару минут целительница вынесла вердикт:

— Все хорошо, я снимаю повязку, но сегодня комнату не покидайте — здесь полумрак, то, что нужно вашим глазам. Если почувствуете себя плохо — зовите целителя.

Последнее леди Торлис произнесла с каким-то сомнением, из-за чего Лота поспешила уточнить:

— Дежурного?

— Дежурных этой ночью не будет — милорд Идрис был найден в крайне плохом состоянии, все сейчас собрались в главном ритуальном зале. И я, когда закончу с вами, тоже туда пойду, — рассеянно отозвалась леди Торлис.

У Лоты замерло сердце. Вдох-выдох, вдох-выдох, и глупый орган начинает перекачивать кровь с утроенной силой. Встрепенувшись, принцесса приподнялась на постели и поспешно выдохнула:

— Так не тратьте на меня силы. Я прекрасно…

Ее прервал полный невыразимой муки вздох Лимаатрис и сердитая фраза леди Торлис:

— Вы прекрасно ослепнете! Мазь, закончив вытягивать из ваших глаз яд, примется возвращать его обратно. Так что не злите меня и молчите. Видит Лес, вы двое — безумная парочка!

Молчать было тяжело. Лота хотела знать, когда нашли Идриса, как и где. Если он сильно ранен, то каков прогноз целителей и что нужно для его скорейшего и полнейшего выздоровления. У принцессы было столько вопросов, что она даже не заметила, как целительница закончила снимать мазь.

— Сейчас я капну вам в глаза лунную воду, — размеренно произнесла леди Торлис. — После чего вы полчаса полежите с закрытыми глазами, и на этом ваше лечение будет закончено. Останется только привыкнуть к свету, но на это уйдет не больше суток.

— Мне позволят его увидеть? — Пусть Лота ничего не видела, но страстное желание придало ей сил, и она смогла поймать целительницу за руку.

— Вам будет очень больно — за порогом вашей комнаты яркий день и…

— Мне. Позволят. Его. Увидеть? — Принцесса сильнее сжала запястье леди Торлис, и та, раздраженно вздохнув, сдалась:

— Лимаатрис, прикажите подать в покои леди Шан Нейрин яблочный сок и пирожки с вишней.

Дробный перестук каблуков и хлопок двери. Не прошло и минуты, как дверь хлопнула вновь и, судя по все тем же каблукам, Лима вернулась обратно. А эльфийка тем временем жестко и спокойно объясняла, что и как должна сделать Лота:

— Через полчаса я должна сменить свою напарницу. Эти полчаса я планировала потратить на перекус, но поесть я могу и здесь. Что касается вас, леди Шан Нейрин, то вы обязаны слушаться меня! До ритуального зала вы пойдете вслепую, с повязкой на глазах. Обратно — так же. Идриса вы увидите только издалека и толком ничего не рассмотрите — будет много целителей, ритуалистов и просто суетливых эльфов. А еще будет много света, и это будет очень больно. И после у вас еще часов шесть будет немилосердно колоть в висках. Вам все нравится?

— Да, — пылко выдохнула Лота. — А…

— А какие у него раны, я не знаю. Мои обязанности просты — стабилизировать общее состояние и удержать душу.

— Надеюсь, его вы будете удерживать не так, как Лотанари, — процедила Лимаатрис. — Этот эльф совсем вскружил голову моей подруге, и я не желаю ближайшую вечность наблюдать ее слезы.

— Я приложила все усилия! — огрызнулась целительница. — Где мой сок и булочки?

— Вы свои усилия куда-то не туда прикладывали, а булочки ваши в пути — за дверью Тилинь без дела маялась, — фыркнула Лима.

Прежде чем леди Торлис успела ответить на ехидный выпад лисицы, вмешалась Лотанари:

— Хватит, Лима. Давай не будем ссориться? Когда я была без сознания, мне казалось, что я сплю и опускаюсь на дно океана. И я действительно хотела опуститься на самое дно! Леди Торлис не виновата!

— Ой, тебе бы кого-нибудь оправдать, — буркнула лисица. — Глаза не щиплет?

— Как будто нет, но я вроде не плачу, а чувствую, что щеки мокрые, — растерянно ответила принцесса.

— Это нормально, — подала голос целительница.

В комнате повисла тишина. Лотанари расслабленно размышляла о том, что теперь-то ей все по плечу! Отбор закончится и… Нет, наверное, она не дотерпит до конца отбора. Даже если Идрис ее не любит — на этом месте ее сердце сжалось, — она все равно откроет ему свои чувства. Иначе просто невозможно — эмоции жгут изнутри, прогрызают дыру за дырой в ее душе. Лучше открыться и узнать: да или нет. Иначе она изведет себя. И Лиму. А доведенная до кипения лисица… Нет, лучше самой признаться, а то Лимаатрис так поможет, что Лота на всю жизнь красной краской покроется.

За этими размышлениями Лотанари не услышала, как в комнату вошла Тилинь, и даже не среагировала на свое имя. Лиме пришлось тряхнуть подругу за плечо.

— А?

— Ага, — передразнила ее лисица. — Открывай глаза. Ну как?

Глубоко вдохнув, Лотанари медленно приоткрыла правый глаз. Потом закрыла его и приоткрыла левый, и только после этой своеобразной проверки она посмотрела на мир двумя глазами.

— Все серое, — констатировала она.

— Так и должно быть, мы настраивали освещение в вашей комнате, — утешила ее эльфийка.

— Мы идем? — нетерпеливо спросила Лотанари.

— Вы пьете лекарство, а я доедаю, и только после этого мы идем, — строго произнесла леди Торлис.

Лотанари мгновенно осушила поданный флакон и села на постели. Немигающим взглядом принцесса следила за эльфийкой, которая уж слишком неспешно поглощала булочки. В итоге леди Тайлис Торлис поперхнулась соком, махнула Лоте рукой и приказала выдвигаться.

— Все равно не даете поесть нормально, — проворчала эльфийка. — Что ему будет, вот скажите, леди Шан Нейрин? Живым доставили — значит, не умрет!

Но Лота не поддалась и, превозмогая слабость, встала на ноги. Лимаатрис тут же подставила подруге плечо.

— Повязка, — напомнила целительница. — Телепорты сейчас запрещены, так что пойдем по тайной лестнице. Будет трудно.

Что бы ни говорила леди Торлис о трудностях, а до главного ритуального зала Лотанари как будто летела. Справа ее поддерживала Лима, слева целительница, а внутри самой Лоты как будто поселился огромный воздушный шарик. Из тех, что нерисские студенты-второкурсники раздают малышам на ежегодной ярмарке.

— Я сниму повязку ровно на минуту, — строго произнесла леди Торлис.

— Да, — выдохнула Лота.

Яркий свет, острая боль, десяток мельтешащих эльфов и эльфиек. И в центре зала — он. Идрис лежал на алтаре, его фигура была залита ярким светом — как солнечным, так и отблесками от заклятий. Кто-то другой мог бы не узнать его, ведь лицо и волосы были залиты кровью, но этот профиль… Она столько раз его рисовала!

— Скорее всего, у него останется шрам через бровь, — негромко произнесла леди Торлис. — Пора надевать повязку.

— К дрархам шрам, главное, чтобы выжил, — отозвалась Лота и подставила голову, чтобы эльфийке было удобно завязать ей глаза.

Обратный путь в полной мере продемонстрировал Лоте всю ослабленность ее организма — принцесса тряпочкой повисла на лисице и только тяжело вздыхала, когда им встречалась очередная лестница.

— А ведь могла просто меня отправить, — ворчала Лимаатрис. — Можно подумать, я бы стала тебя обманывать.

— Обманывать? — эхом откликнулась Лотанари. — С чего бы тебе меня обманывать?

— Вот и я о том, — энергично отозвалась лисица и, чуть помолчав, уточнила: — Мы же сейчас ходили проверять, точно ли твой Идрис спасен?

Лота запнулась и, сожалея, что не может видеть лица подруги, ответила:

— Нет, я просто хотела его увидеть. С чего бы эльфам лгать о его спасении?

Гневно фыркнув, Лима начала набрасывать варианты, в которых эльфхиирцам выгодна ложь. Начала она с простых доводов вроде: "Чтобы успокоить тебя" — и закончила: "По причине общей пакостности расы".

Лотанари слушала и диву давалась: когда эльфы успели так прогневить лесную красавицу? Но идти и говорить принцесса не могла, потому молчала до самых покоев. И уже устроившись в кресле, напившись сладкого ягодного отвара, она осмелилась задать Лимаатрис вопрос:

— Что успело произойти за эти дни? Почему ты так осерчала на них?

Долгое время в комнате царила тишина, и Лота даже подумала, что лисица успела выйти из спальни в гостиную. Но нет, где-то сбоку раздался недовольный вздох, затем аккуратные пальцы распутали повязку на глазах Лоты. Осторожно приоткрыв глаза, Лотанари столкнулась взглядом с золотистыми глазами подруги.

— Ты знаешь, что у лесных нет понятия "дружба"? — спросила вдруг Лимаатрис.

— А что же тогда у нас с тобой? — нахмурилась Лота.

— Вер-диир, — усмехнулась лисица. — Мы ровно и дружелюбно относимся к тем, к кому не испытываем злости. А те, кто пробираются к нам душу и сердце, — разве это друзья? Это семья. Вер-диир — это куда больше, чем "лучшая подруга". Лучшая — одна из многих, но чем-то отличается. Ты моя вер-диир, Лотанари.

— Ты моя сестра, — эхом откликнулась Лота. — И мне приятно это знать. Ну, что мы одинаково друг к другу относимся.

Лисица только вздохнула, а после вкрадчиво произнесла:

— Даже когда я сказала им, что ты моя вер-диир, они не направили никого на ваши поиски. Ты — человек, Идрис твой, судя по всему, хороший воин — они даже не особенно заволновались. Все, что сказала Дьердре Глейрио: «Что ж, это все усложняет». А Гилрин такой: «Да нет, что ты, упрощает». И все, понимаешь? И говорят: «Быть может, вы хотите чаю, леди Лимаатрис?» Чаю, ага!

Судя по тону и взбешенным искрам в глазах лисицы, она подробно объяснила лорду Гилрину и леди Глейрио, куда им стоит поместить предложенный чай. Лотанари улыбнулась и шепотом призналась:

— А я тоже о тебе переживала. Что ты останешься запертой на поляне до самого нашего возвращения.

— У меня в пространственном кармане была еда, — фыркнула польщенная лисица. — Что со мной могло случиться? Хотя летела я с поляны знатно — как только вы исчезли, меня тут же выкинуло во второй облик и как метлой поганой вымело. Кстати, дары никто не преподносил. Мол, пока невест недобор, Отбор замирает. Плетущая Путь пыталась раздуть скандал, но ее резко осадили. Она аж пятнами пошла, когда поняла, что так, как она хочет, не будет.

— А как она хотела? — заинтересовалась Лота.

— Она упирала на то, что ты свой дар уже преподнесла, а значит, твое отсутствие ни на что не влияет. — Тут Лима честно прибавила: — Вообще, я согласна. Дары-то Повелителю и Эльфхииру, а не тебе. Но леди Глейрио стояла насмерть: только при полном собрании невест. Там чуть до драки не дошло.

Леди Шан Нейрин хорошо знала свою вспыльчивую и порывистую подругу, а потому хитро спросила:

— Только там едва не дошло до драки?

— Пф, я собиралась передавить мерзавке горло и заставить открыть портал к вам. Но, как выяснилось, невесты защищены родовой магией Ллиносов — вокруг нее вспыхнул щит невероятной мощи! Одно меня порадовало, — оскалилась Лота, — она испугалась так, что еще несколько часов не могла заговорить.

— А откуда ты знаешь? — удивилась принцесса. — Ты спрашивала?

Лисица, легко улыбнувшись, пожала плечами и легкомысленно ответила:

— Так я рядом была. Ходила вокруг и рассказывала, что и как я с ней сделаю при первом удобном случае. Она даже дрожать начала! Особенно когда щит бледнел — я сразу поняла, что если перестать злиться на нее, то щит исчезнет. Ну, совсем перестать злиться я не могла, а вот чуть успокоиться — запросто. Щит бледнел, эльфийка зеленела, а я радовалась. Потом примчалась леди Глейрио, и веселье закончилось.

— Если бы не вилкулы и не Идрис, то можно было бы признать, что она уже получила по заслугам, — глубокомысленно произнесла леди Шан Нейрин. — Фантазия у тебя богатая, ты наверняка обогатила сны леди Эйгры на десять лет вперед.

— Вот вечно ты хочешь кого-нибудь пожалеть, — скривилась Лима. — Вот заставят тебя выйти замуж за Идриса, тут и взвоешь. Всю жизнь жить и гадать, он на тебе женился потому, что любит, или потому, что выбора не осталось.

В последней фразе лисицы было столько боли, что Лота даже поежилась. И, к своему стыду, зевнула.

— Давай-ка я тебя уложу, — тут же встрепенулась лисица. — Тайлис предупреждала, что тебя может клонить в сон.

— А сказку на ночь? — решила покапризничать Лотанари.

— И сказку на ночь, — усмехнулась лисица. — Поучительную сказку.

— А любовь там будет? — с надеждой спросила принцесса.

— Сначала будет, — туманно отозвалась Лима.

Прежде чем укладываться в постель, леди Шан Нейрин добралась до ванной комнаты. Хоть немного лицо освежить, а то сплошь очищающие заклинания! Из-за них она себя чувствует так, как будто ее кожа стала на размер меньше и теперь ее телу тесно. Ужасное ощущение.

За то время, что Лота была в ванной, Лима успела перестелить белье, взбить подушки и достать удобную и мягкую хлопковую рубашку. Переодевшись и устроившись под одеялом, Лота поняла, что сказку ей уже не очень хочется — организм требовал покоя и сна. Очень много покоя и очень много сна.

— В далеком-далеком лесном королевстве жила-была маленькая девочка, — мягко начала Лимаатрис. — Она была очень счастливой девочкой с самой лучшей на свете мамой. Но однажды ее мама ушла и не вернулась.

Лота напряглась, вспомнив историю о матери Лимаатрис. Она посмотрела в лицо подруге, но та отвела взгляд и продолжила:

— Девочку взял к себе дядя. Жизнь уже не была такой счастливой, но… Это было терпимо. Девочка училась, много читала и любила купаться в глубоком лесном озере. У девочки были большие планы: она хотела поступить в человеческую академию магии и изучить магию иллюзий, чтобы другие мамы всегда могли вернуться к своим девочкам и мальчикам. Но однажды на озере она встретила свою истинную пару. И все прежние желания померкли.

Лимаатрис помолчала, подняла к лицу руку и, выпустив когти, хмыкнула:

— Но померкли все цели и желания только у девочки. Ее пара, большой и сильный лис, точно знал, чего хочет в этой жизни. Он взял девочку за руку, привел в свой дом и, показав на второй этаж, сказал: теперь это твое место. Ты больше не можешь гулять по лесу — моя пара должна быть достойной хозяйкой, а не босячкой, я забираю твои книги и тетради — моей паре ни к чему лишняя головная боль.

Втянув когти, Лима пожала плечами и со вздохом продолжила:

— Но девочке было все равно, она была согласна на все. И тогда большой и сильный лис привел в дом большую и сильную лисицу. И поселил ее рядом с девочкой — чтобы большая и сильная лисица научила маленькую девочку всем жизненным премудростям. А по ночам большая и сильная лисица уходила к большому и сильному лису. В одну из ночей маленькая девочка собрала свои вещи и ушла. Она вдруг вспомнила, что в лесу так много мам, каждая из которых рискует уйти и не вернуться к своим девочкам и мальчикам. Увы, маленькая девочка выросла, выучилась в человеческой академии магии, но так и не овладела магией иллюзий.

— А большой и сильный лис отправился обживать нерисскую каторгу, — хрипло произнесла Лотанари. — Это ведь он был, да?

Лимаатрис ничего не ответила, просто продолжила рассказывать «сказку»:

— И внутри повзрослевшей девочки иногда плачет маленькая лисица, которая хочет спасти большого и сильного лиса. Вот только большая и сильная лисица, которая учила маленькую девочку жизненным премудростям, отправилась следом за большим и сильным лисом. Думаю, в итоге любовь восторжествовала над природой. А повзрослевшая девочка нашла семью. Это сказка с хорошим концом, если маленькая семья повзрослевшей девочки перестанет рисковать своей жизнью.

Лота только кивнула, сказать ей было нечего. Непривычно серьезная Лимаатрис поцеловала подругу в лоб и, проворчав: "Спи", одним жестом погасила скудное освещение.

— Неужели повзрослевшая девочка не встретит другую любовь? — тихо-тихо спросила Лотанари.

— Спи.