Глава 18

– За спектакль 20 золотых с каждого, пожалуйста, – улыбнулся толстяк.

Да, за двадцать золотых – две недели питаться можно. Теперь ясно, почему мы в театры не ходили. Мое внутреннее возмущение хотело вырваться наружу. Так вот зачем мне аж сто тысяч выделили. Если за каждое испытание платить, то денежек в аккурат должно хватить.

Я глянула на Натана, достававшего чековые бумаги из кармана.

– Двадцать золотых за театр? – раздался возмущенный голос Анны Флай.

Я обернулась, глянув на девушек. Кто-то смотрел возмущенно, кто-то безразлично, а кто-то считал, что здесь потолок очень красивый.

– Что вы, что вы, – запричитал Эйвтарх. – Искусство должно быть оплачиваемым. Художник не может голодать, иначе как он сможет творить?!

Он даже картинно скрутил пальцы, поднимая их вверх. Внесите Оскар немедленно.

– Его золото замотивирует вытворять дальше? – раздался писклявый голос.

Эйвтарх укоризненно посмотрел на мелкую попаданку.

– В этом случае творец не умрет от голода, юная леди, – трагично ответил он. Профессии разные нужны, профессии разные важны.

Потянулась рукой в сумку. Девушек десять – всего двести монет. Всего лишь две мои зарплаты. Но ради искусства ничего не жалко. Надеюсь, что возле скалы не будет стоять никакой дракон и требовать оплату за подъем.

– Спрячьте, – Натан тихо сказал мне и протянул чек «творцу», тот принял и приподнял брови, ожидая ответа.

– Здесь за королеву, герцогиню Загорулько, девушек иномирянок – их десять и двух стражников. Остальные оплачивают сами.

Правильно, за маму надо платить, а вот ее драконарий пусть раскошеливается. Вон и так глазищи вылупили от возмущения.

– Ваше Величество, оплатите за девушек, – королева гордо прошла мимо нас, обдувая лицо веером. Фрейлины только двинулись за ней, но, увидев взгляд короля, насупились. И стали рыться в своих бюстье в поисках золота.

– Их мужья в состоянии за них заплатить, – процедил Натан. Не любит он фрейлин. Я его прекрасно понимаю. Четыреста лет видеть одни и те же лица – это ж с ума сойти.

– Как жаль, что я не вхожу в число иномирянок, – сказал Алан, протягивая бумажку Эйвтарху.

– Вы немного в другую категорию входите, – Натан жестом пропустил нас вперед.

– Не имею права спорить.

Пушарик на руках Наташи завозился и немного заскулил, когда она меня нагнала. Я взяла на руки малыша, мирно засопевшего в одно мгновенье.

– Кра-асиво тут, – сказала она, улыбнувшись. – Как у папы на даче. Он тоже всякими монстрами украша-ал интерьер. Отпугивал воров.

Я и не сомневалась. У ее отца такая охрана была, что там ворье и на пушечный выстрел не подойдет.

Позади раздалось: «Ой».

Мы обернулись и увидели, как девушка с передним выпуклым потенциалом споткнулась и упала в руки Натана, успевшего ее подхватить. Девушка мило улыбнулась и поправила прядку волос, а на бледной коже проступил румянец.

– Алла-а, вы чего? – голос Наташи ворвался в мои мысли, закружившиеся в голове, словно вода в заваривающемся чайнике. И что-то легонько кольнуло в районе груди.

– Что? – переключилась на нее, чтобы не смотреть, как Натан общается со «случайно споткнувшейся». Остальные девочки тоже заметили. Но среди них сразу видно, кому все равно, кто сомневается в своих силах и не борется, считая, что и тысяча монет на дороге не валяются. А вот есть и такие, что из кожи будут лезть, лишь бы короля заполучить.

– Вы на нее та-ак посмотрели, – Наташа округлила глаза. – Будто прибить на месте хотели.

А я себя в очередной раз настроила, что я и Натан – бывшие. И на него хоть вся женская сборная по волейболу может падать – меня это не должно волновать. Ни капельки.

Театр выглядел пустым. Видно, что за ним ухаживают – прибираются, моют. Здесь находятся артисты, но зрители нечасто приходят. Вот именно такая пустота чувствовалась. Каким бы гениальным не был режиссер, но, если народу не нравится и народ не ходит – что-то надо менять. Или хотя бы сокращать. Двенадцать часов в театре. Какой дракон такое выдержит?

Мы прошли мимо сиротливо пустовавших касс с черными окошками, разинувшими беззубые рты в ожидании чековых бумаг и золота.

Главные двери отворились, и перед нами открылся великолепный вид – огромный холл с высокими потолками, впереди – мраморная лестница с двумя небольшими постаментами по бокам, на которых стояли две статуи драконов, глядящие друг на друга. Их пасти извергали каменное пламя, а в глазницах блестели настоящие бриллианты. Стены мерцали жемчужным свечением, и, казалось, что ты попал в какой-то волшебный мир.

То-то я удивилась, что сам режиссер деньги на входе брал. Если честно, политика Натана была направлена на честную плату со всех лиц. Будь ты олигарх драконий, король или гопник с подворотни – все равно плати за все. Не было крутизны и лишних «скидок». Все по-честному и одинаково. Конечно, даже с такой системой, никто не отменял, что были богатые и бедные.

До начала спектакля оставалось добрых полчаса. Девушки разбрелись театр осмотреть, туалет и буфет найти. Надо знать стратегические места. Короля утащили с собой. Кто за девушек платит, тот за ними везде и ходит.

Мы с Наташей встали возле огромного окна, из которого виднелся город.

– С девушками все в порядке? – спросила я, не отводя взгляда от причудливых гор.

– Алла! Я не буду сдавать девочек. Это нечестно, – зашептала она.

– Наташа, меня совершенно не интересует, во сколько они спать ложатся, – я скрестила руки на груди. Краем глаза заметила Алана, приближающегося к нам. – Тебя не обижают?

– Кто меня обидит? Меня па-апа на каратэ в детстве за-аписал, – сказала она. Как раз стояла спиной к приближающемуся дракону. – Я сама могу себя защитить.

Еще и стала в боевую стойку, треснув локтем Алана в живот. Тот даже не согнулся, а молниеносно схватил Наташу за руку. Кто ее знает, сейчас как вспомнит боевые приемы и испытает на враче.

– А это тоже из фитнеса? – спросил он низким басом.

– Нет, это каратэ, – ответила она, гордо вскинув голову.

Прозвенел первый звонок. Надо попросить у драконяры бумагу и написать Грете, чтоб воды принесла. Так и до паранойи дойти можно. Никому не могу доверять.

Я увидела короля, направляющегося ко мне. Под локоть он вел королеву, а позади него семенили Анна и пышногрудая. И, что самое удивительное, одна из близняшек. Хм, кто бы мог подумать.

– Леди Алла, начало пьесы, – сказал он, подставляя второй локоть. Он что, с ума сошел? Лучше б кого-то из девушек под руку взял.

Что я творю? Смотрю, как завороженная в янтарные глаза, не замечая ничего вокруг и ощущая дикий жар, полыхающий внутри меня. Протягиваю руку, сжимая предплечье. Понимаю его. Тяжело выбрать среди десяти девиц. Проще взять под руку маму и бывшую.

Я с восхищением рассматривала зрительный зал, роскошно украшенный лепными орнаментами с позолотой. Казалось, что звездное небо раскинулось на потолке. Посреди свисала огромная люстра, отбрасывая светлые блики.

Купол, колоны, арки, скульптуры, свечи и подсвечники отлично гармонировали друг с другом. Сидения оббиты темно-синим бархатом и выглядят как кресла босса с широкими подлокотниками. Хоть немного радует, что не придется сидеть в одной позе, или вытягивать шею словно жираф, чтоб рассмотреть, что творится в кульминационный момент.

Режиссер повел нас по небольшой лесенке наверх.

Наши места находились в верхней ложе посредине. Весь обзор – наш. Натан помог сесть королеве, а затем и мне. Рядом со мной опустился Алан. Отлично! Я сижу между двумя мужчинами. Позади драконарий с постными лицами. Где ж их королева нашла? Они словно ее тень, всегда живут во дворце, всегда рядом… И тоже в списке моих подозреваемых. Надо что-то делать. Без лишних телодвижений я никого на чистую воду не выведу.

Девочки заняли места справа от Алана. Наташа хотела сесть поближе ко мне, но рядом с Аланом успела разместиться полногрудая девица. Да, эта своего не упустит. А я заметила, как Наташа угрожающе прищурилась, нацелив взгляд на нее. И попросту села позади Алана. Спинка кресел как раз находилась на уровне ее колен.

Выяснили также, что антрактов будет три. Эйвтарх долго стоял на своем – без антрактов. Ему хорошо – актеры и певцы сменяются, а вот зрители-то нет. Но спорить с королем бесполезно. Да и вообще вредно для здоровья, благополучия и головы. Смертную казнь никто не отменял.

Грета прислала сообщение на королевскую почту, что принесет воды. Король прочел тоже и нахмурил брови, глядя на меня холодным взглядом.

Неужто прям странная просьба попросить собственную прислугу воды принести?

Свет потух.

– Приветствую вас! – режиссер вышел на сцену, переодетый в позолоченный костюм.

Да он тут и режиссер, и конферансье, и кассир. Не удивлюсь, если он окажется человеком-оркестром. Вот что делает экономия на рабочих местах.

– В самом лучшем оперном театре Ветлунга!!!

И единственном? Я про другие не слышала просто.

– Сегодня для вас будут выступать заслуженные артисты Ветлунга. «Спевшиеся вместе под Солнечными горами»…

Спитые и спатые заодно.

Что-то язвительность во мне проснулась.

Бордовый занавес открылся. Артисты стояли, гордо вскинув подбородки. Двое мужчин и две женщины.

Ну, испытание началось.

***

Меня всегда восхищали сильные и глубокие голоса певцов, пробиравшие до мурашек, затрагивающие душу тонким уколом. До дрожи, до восторга, до того, что хочется что-нибудь сотворить. Они словно сшивали невидимой ниткой вдохновение, оставляя его надолго в сердце. Хотелось взлететь и парить на небосводе. И неважно, что песни незнакомые и на чужом языке, но слышится, будто хрустальный ручеек течет с горных вершин. И беруши не надо было брать. Вот здесь действительно было за что платить – качество соответствовало оплате. Я была готова к халтуре, к непопаданию в ноты, к – забыванию текста. Но здесь была гармония и красота. Артисты чувствовали друг друга на каком-то одном известном им уровне.

На сцене развернулась целая сцена.

Актеры показывали, как драконы стали людьми. Оказывается, несколько тысяч лет назад, в Ветлунг пришла первая иномирянка.

Увидела в тот день богиня Яухтурей загадочное существо, и стало ей интересно. Драконы – мудрые и магически сильные существа. «А что если они могут ходить на двух ногах, пользоваться руками, а не лапами?» Так и обратила она драконов, позволив им обращаться в зверей. Но вот незадача, у драконов почти перестали рождаться дети. Казалось, вскоре вымрут, хоть и жили они по несколько тысяч лет. Но тут вновь стали приходить люди из неведомого мира. Смешалась кровь драконья и людская. Вновь стал слышен детский смех по окрестностям и городам. Чистокровных становилось все меньше. Лишь несколько семей были обласканы милостью богини, как наиболее сильные. С тех пор они стали главными над всеми остальными. Сильнейшие – чистокровные драконы с чистой магией – огненной, лечебной, водной. Они объединялись, рожали чистокровных драконов. Но любовь непредсказуема, и даже их сердце не в силах устоять перед иномирянами.

Костюмы, декорации, сами артисты. Это было просто волшебно. К удивлению, Пушарик на моих руках прислушивался ко всему.

Я посматривала на девушек. Некоторые спали, некоторые вслушивались. Но даже со своего места, заметила, что вроде их меньше стало. Или просто мелкая попаданка не видна. Все-таки надо будет с ними познакомиться. А то нехорошо как-то.

– Все в порядке? – услышала низкий грудной голос Натана, когда в очередной раз потянулась посмотреть на девушек.

Алан на мои телодвижения не обращал внимания, хотя я больше мешала ему, а не королю.

– Нет, – резко развернулась, встретившись нос к носу. Янтарные глаза на секунду вспыхнули и тут же погасли. Натан отстранился и сел ровно на своем кресле.

Что это было?

Свет погас и наступил первый антракт. В пять минут. Ногу стрельнуло, когда я встала с места. Все-таки сидеть на одном месте длительное время тяжело. Ничего. С юга на запад страны ездила на стареньком автобусе, когда попа чувствует каждую ямку, без остановок – ездила. Значит, и тут выдержу. Кресла удобные, но сидеть на одном месте все равно устаешь.

– Леди Алла, – Натан жестом приказал мне отойти в сторону, когда я хотела пойти в дамскую комнату. Ни стыда, ни совести. Я же четыре часа на одном месте сидела. А дальше, между прочим, драму по-драконьи обещают.

Два охранника отрезали нас от всех остальных. Такой отход в сторону не скрылся ни от чьих глаз. А вот я начала нервничать, вспоминая все свои прегрешения. Рука дернулась, постукивая пальцами по Пушарику. Малыш завозился и зевнул.

– Вы ничего не хотите мне объяснить?