Глава 39

– Соболезную, – я подошла к Дорджилсу. Натан стоял среди стражи, всего в нескольких метрах. Слезы текли по щекам, тут же иссушаясь теплым воздухом. Граем отстраненно смотрел на гору.

По его лицу ничего нельзя было определить. Застывшая каменная маска.

– Благодарю. Слишком слабая девочка для этого мира, – произнес Граем с расстановкой. Не накинется же он на нас. Слишком слабая провокация. Он не дурак, рисковать не будет.

Я отошла от него, а мне на шею кинулась Наташа.

– Алла, она-а упала, – влага текла по моей шее. – Са-ама шагнула. Ска-азала, что не хочет возвращаться домой.

Я погладила ее по голове. У меня и так перед глазами стояло то, как падала Злата. А они там еще и видели. Вблизи.

Остальные стояли понуро, глядя по сторонам. Грязные, уставшие. Хотелось сказать, что Злата жива, успокоить их. Но нельзя.

Я вновь глянула на Дорджилса. Его прикосновения колят, будто прикасаешься к стеклу. Я глянула на Натана и стражу, затем на Дорджилса. Вспомнила, как поднималась на гору. Он – чистокровный дракон. Тогда становится ясно – его мать Алисия Финиган забеременела от семьи Дорджилсов. Родила Граема, а дальше, следуя воспитанию и среде обитания, он и стал таким.

Но опять-таки это только догадки.

Доигрались в отбор, называется. Интересно, куда Тень спрятал девушку?

И да, я обиделась. Всю дорогу размышляла, что теперь будет. Не разозлили ли мы кого из врагов еще сильней? Но если вспомнить нападение на королеву…

Натан заставил меня нервничать. А мне нельзя, между прочим. Но сейчас такой период. Надо собраться. Самое тяжелое впереди. Я должна собраться и выстоять.

Алан принес мне успокоительное, пахнущее мятой и корицей. Я вдохнула ароматное варево.

За окном чернела ночь. Даже звезд не видно.

– Пейте, пейте. Укрепляет и успокаивает, – шепнул лекарь.

Глянула с укором на короля, мол довел.

– Не надо на меня так смотреть. Я все равно собирался это сделать, – сказал он, подходя к кровати. – Если бы вы узнали до испытания, не спали бы всю ночь. Если бы остались, то мучились после. Лучше так. Быстро и внезапно.

Ага, контрольный выстрел. Помягче подобные новости надо сообщать.

– Ваше Величество, я настоятельно советую поменьше стресса.

– Я, может, одна поживу, где-нибудь вдалеке? – предложила под неодобрительные взгляды обоих мужчин.

– Нет, гоняться за вами по всему королевству я не собираюсь, – ответил Алан, забирая чашку, в которую я вцепилась. – Вы его извините, у него беременная женщина в первый раз.

Последняя фраза прозвучала тихо, только между нами двумя.

– Очень смешно, – ответил Натан. Все-то он слышит.

Прорвемся.

Что-то у нас частенько вечера на троих случались.

– Да, кстати. Противоожоговая мазь, – Алан положил на прикроватный столик небольшой флакончик. – Ребенок подал свои признаки. Так что пригодится будущим родителям.

Дверь за лекарем закрылась. Натан бесцеремонно лег рядом, положив руку на живот. Второй рукой накрыл мою руку. Я потянулась за мазью. Все-таки его красная, как варенный рак, а моя бледная. Но мне не дали этого сделать. Казалось, что он гордится подобными ранениями.

– Если меня вот так предупреждать будут, то лучше не будет. Если вы уже что-то задумали, то говорите, – не могу на него долго злиться.

– Злата лишь первый шаг. Я понимал, что Дорджилс не поведется на провокацию. Но ее никто не толкал, никто не заставлял. А уж признание, написанное ее рукой и оставленное в комнате – второй шаг, – мне протянули бумажку.

«Я Злата Грузько. Прошу никого не винить в моей смерти. Я так решила. Сказать или написать причину моего шага мне стыдно. Такое не говорят вслух. И я не могу даже написать. Шансов на победу у меня нет. Я слышу голос, он приходит каждую ночь. Были дни, когда я его не слышала, и я ощущала пустоту. Благодаря ему мне становилось легче и лучше. Мне хочется жить и бороться. Но его нет. Он не существует. А значит, не будет и меня. Завтра я сделаю этот шаг, мне невыносима сама мысль, что я вернусь к Дорджилсам…»

Это письмо написано с такой болью. Что-то происходило в доме Дорджилсов, что-то пугало Злату. И никто не мог за нее заступиться. Если бы она знала, что голос к ней приходивший – настоящий живой дракон. Только без имени. Не знаю, что он ей говорил, но она отзывается в письме о нем с теплом. Она была отстраненная, но ее глаза загорелись, когда мы предложили ей остаться в замке. И все равно она сделала свой выбор. Дорджилс пугал ее. Там на Магмовой горе было нечто большее, чем провокация. Тень спас ее жизнь. Жизнь человеку, который уже полностью разочаровался, которого довели до этого шага. Я поговорю с ней, выясню в чем причина того, что она боится опекуна.

Я теперь начала понимать весь прикол Тени – он существует, как живая единица. Просто у него документов нет. Собственно, сегодня Злата это и узнает. Призрак оперы. Точнее, призрак дракона Ветлунга.

– Что еще меня ожидает? Только давайте сразу весь план. Я не выдержу еще одну подобную выходку.

Хотела сказать, что уеду к маме. Но в данном случае, скажу, что уеду к свекрови. Она сейчас в прострации, делать нервы мне не будет.

– Объявление результатов. Как вы понимаете, перед тем, как объявить народу, сначала проводится закрытое совещание среди герцогов и министров. Там и будет сказано о моем решении.

– А ничего страшного, что набирали девушек, а выиграет организатор? – спросила, чувствуя себя игроком, которому выдали чит-коды в игре.

– Набирали на отбор. Но на отбор конкретно чего нигде ни в какой документации не указано.

– Но слово короля…

– Документально не заверено. Был отбор – был. Испытания проходили? – проходили. Прошу заметить – на равных, – мой живот погладили. Он пока плоский, но ничего, скоро отъемся. Теперь можно. – Чаша испытаний подтвердит.

– Но это нечестно, немного.

– Покажите мне честного политика, и я ему лично пожму руку, – меня вновь решили успокоить старым действенным способом, оголяя плечо. Поцелуй приятно обжег кожу.

– А другие не будут возмущаться? Как же так! – подтянула ткань обратно.

– Возмущаться чему? Королевой станет попаданка, как того велела богиня. То, что не была выбрана та, что они хотели – лишь их проблема. Заодно посмотрим, кто будет против.

– Конечно, они будут против, – возмутилась, вяло отталкивая мужчину.

– При любом раскладе кто-то будет против. Кто бы не выиграл.

Срочно требую брошюры и собственный приказ! Я должна видеть, что я подписывала.

Только еще один поцелуй, и еще один. Его губы так близко к моим, дыхание обжигает, а каждое касание разгоняет кровь по венам.

– К чему такие трудности с отбором? – спросила, бросая на пол сгоревшую подушку. Ребенок шалит.

– Я просто порой люблю расслабиться, где-то дать волю. Те, кто знают – не наглеют, а те, кто не понимают – лезут и творят дела. Поверьте, помимо Дорджилса «доброжелателей» хватает. Тем более, у них был целый месяц. Может вы не знали, но, под страхом смертной казни, никто не распространялся, что меня не было во дворце весь тот период после нашего расставания. Несколько голов слетело с плеч после моего возвращения.

Ничего себе. Он слишком близко к сердцу принял наше расставание.

– Вы определенно странный и страшный правитель. Опасно быть вашим врагом, – выдала я. Хотя хотела спросить, где он летал все это время. Может, расскажет и так? Но чувствую, что не хочу это знать. Есть некоторые вещи из прошлого, которые лучше не рассказывать.

– Нет, я слишком рьяно защищаю свою семью. К тому же все делаю по законам. Большую часть из которых составил я. И как видите – действенно, – он лениво гладил мою голову, массируя пальцами. – Мы и Дорджилса прижмем. Не зря же выяснили, что он чистокровный дракон.

То есть он все провернул с отбором, чтобы обезопасить себя и свое будущее? Как я и думала, девушки всего лишь предлог.

Не сидеть же ему на месте, творя только положительные поступки. На одних хороших делах уедешь только в гроб. Но чувствую, что с этим советом все не так гладко будет. Точнее, я не сомневаюсь, что не найдутся те, кто не будет возмущаться.

– И что теперь нас ждет? – я погладила его по щеке.

– Готовимся к коронации. Выспитесь, – он закутал меня в одеяло и обнял.

***

До совета и прилюдной коронации оставались две недели. В память о Злате были устроены похороны среди своих. Все министры высказали соболезнования Дорджилсу.

А вот вне замка участились митинги, призывающие к тому, что драконью кровь с человеческой – смешивать нельзя. Учитывая то, что девяносто процентов населения составляют нечистокровные драконы. Но почему-то народ начали настраивать, что во главе правящей верхушки обязательно должны стоять чистокровные драконы. Имя будущей королевы еще не было известно, но, странным образом, среди подкупленных масс его уже ненавидели. Подкупленные, потому что-другие-то понимали весь абсурд ситуации. Ведь наоборот, король женится не просто на иномирянке, а на представителе другого мира, что и так влились и живут здесь. Это была позиция второй стороны. Любое собрание или митинг тут же разгонялись. Митингующих отправляли в тюрьмы сразу. Натан не оставлял никому и шанса на митинг.

– Студенты должны учиться, а не рассказывать четырехсотлетним драконам, как править страной, – говорил Натан, подписывая очередной указ по заключению в тюрьмы «студентов за тридцать» для профилактики.

Свободой слова здесь и не пахло.

– Иначе дракон покажет, почему он вообще главный? – спросила его. Меня заставили под нежной мучительной пыткой с поцелуями вновь перечитать историю Ветлунга.

– Право силы никто не отменял.

– Глупость и силу подкупа тоже, – пожала плечами, зачитываясь скучнейшими трактатами о том, кто и как завоевывал города. Каждый раз побеждал сильнейший дракон. Только сила разрушений была настолько велика, что они решили по праву сильнейшего устраивать борьбу вне города. А то победителю потом отстраивать все.

Но в принципе ничего такого. Группа чистокровных и не чистокровных в одном регионе, группы в другом. Сначала все дрались между собой, воевали. Но затем к власти пришли черные драконы, уверенно заявившие, что они верх эволюции, и доказали, что являются сильнейшими. Смогли объединить все в одну страну под названием Ветлунг. По праву силы.

Натан оставил меня с Надей, которой я ежедневно объясняла принцип своей работы. Все равно в декрет уйду. Она скрупулезно составляла списки иномирянок, читала некоторые законы, привнося свои правки. А я читала очередную книгу. Глянула в окно – в саду, взявшись за руки, гуляли Наташа и Алан.

В кабинет вошла служанка и поставила на стол два чая.

«Право наследования престола передается от отца к его детям, рожденным в браке. Страной могут управлять как мужчины, так и женщины. Главное соблюдение условий – кровные сын или дочь от действующего короля или королевы. Оспорить…»

С ужасом отбросила воспламенившуюся книгу. Ясно, никто оспаривать право на трон моего ребенка не будет.

Послышался пшикающий звук. От дымящейся книги тянулся пар, расползаясь по комнате.

– Фу, ну и вонь, – махала одной рукой над книгой Надя, а во второй она держала пустую чашку.

Согласна. Воздух затянулся противным запахом прожженной резины.

– Разве это норма, что чай так пахнет? – она взяла вторую чашку и принюхалась. Дала мне понюхать. Мята и корица перебивали удушливый запах болотной тины.

– Совсем не норма, – я скривилась. Выхватила вторую чашку и дотушила пожар.

Вот тебе и мудрый с отравой. Даже страшно смотреть – и так догадываюсь, что еще одной предсказание сбылось.

Глянула в бумажку.

«И мать, утерянную найдет душа со светлыми мозгами» – последняя запись горела красным.

Последнее предсказание. И все.

Ровно через минуту в комнату ворвался взволнованный Натан.

– С вами все в порядке? – меня тут же заключили в объятья и поцеловали в макушку.

– Да, я даже испугаться не успела, – подняла глаза.

Виновник, что оказался служанкой, принесшей чай, был найден, но сказать, кто был заказчиком не смог. Он принял отраву, свалившись посмертно.

Больше нападений не было. И мне казалось, что это было сделано специально. Ведь среди предсказаний осталось всего одно – про потерянную мать. Но я что-то сомневалась, что среди попаданок внезапно попадется мама-дракон. А фраза про зверя меня до сих пор пугала. Что, если это сбудется? У меня закралась мысль о том, что кто-то специально отравил чай, чтобы ускорить процесс.

***

Ребенок давал о себе знать частенько. Даже без наблюдения Алана мы бы поняли, что я беременна. Краем уха услышала, что слуги делают ставки на то, что в этот раз сгорит. Но даже они думали про неутолимую страсть между мной и королем.

А я с каждым утром просыпалась с ужасом от того, что могу случайно устроить ему внеплановую эпиляцию. Меня магия не задевала. Скорей всего, носителя это не касается. А жаль, на бритвах сэкономить можно было бы. Зато папочка старался обучить меня контролировать магию.

– В меня ребенок, – с гордостью говорил Натан, уклоняясь от огненного шара, случайно выпущенного в его сторону. – Мама рассказывала, что им пришлось все шторы в замке снять. Почему-то я не любил эти собиратели пыли.

– Зная вашу маму, они просто не подходили к интерьеру.

Настал день Х.

В замке заметно стало тесно. Появилось много стражи. И, кажется, военных. По крайней мере те, что составляли личную охрану короля, ходили с алебардами, в металлических нагрудниках, темных штанах и белых рубашках, а военные – с мечами и красными плащами.

Во избежание огненных эксцессов, я выпила литр успокоительного, от которого меня уже тошнить начало, но Натан настоял на том, что беременность лучше пока не объявлять во всеуслышанье. Вот коронуют и тогда.

Девушки стояли возле стены, министры сидели за столом, о чем-то бурно перешептываясь. Но как только мы с королем вошли в зал – все затихли.

Натан согнал министра, севшего справа от его места, и усадил меня на тот стул.

Многие переглядывались между собой, ехидно косясь в мою сторону. Мне казалось, что они уже побратались между собой и собрались в некие группки. Ведь неважно, кто из девяти девушек победит. Надавить можно на любую.

Жестом Натан показал каждой попаданке приблизится. Каждый раз, когда девушки прикладывали руку, чан загорался. Три-четыре раза. Порой с паузой.

Судя по прочитанным мной трактатам, королева имеет огромный вес в государственной жизни. Ее слово то же самое, что и слово короля. А у короля есть фаворитка, что значит – раздельная спальня, видеться будут редко. В общем, можно продолжать, но смысл понятен.

Их будет всего десять. Минус одна. Злата.

Я флегматично осматривала всех кругом. Начнись за окном ядерная война, я лишь зевну, подберу юбки и пойду спокойно в бомбоубежище. Так странно, я привыкла сдерживать себя, а тут и делать ничего не надо. Зелье все сделало за меня.

Чан испытаний подрагивал и горел желтоватым светом.

– Мы собрались здесь, чтобы я вынес свое решение, – король поднялся. Все взоры сидевших в комнате уставились на него.

Глазами нашла Дорджилса. Застывшая маска не покидала его лицо. Может, это не он? Может, сегодня все будет хорошо?

– По воле богини Яухтурей из другого мира была выбрана моя жена. Испытания были пройдены всеми кандидатками, – на последнем слове он сделал паузу. – И как вы знаете, противится воле богини не имеет права никто, даже короли. Итак, с радостью хочу вам сообщить, что будущей королевой Ветлунга, а также моей женой становится герцогиня Загорулько Алла Петровна.

В зале повисла тишина. Если до этого кто-то скребся, кто-то чесался, а кто-то тихо переговаривался, то сейчас все зависли в немой паузе.

– А, Ваше Величество, но ведь герцогиня не проходила испытания, и, мало того, она же их бросала в чан. Мы все были свидетелями.

– Не спорю, но смею обратить ваше внимание на то, что чан является волей богини.

Я подняла руку над посудиной.

Блымс-блымс-блымс-блымс-блымс.

Ровно пять раз.

Министры стали перешептываться между собой.

– Но разве не было условием про девственность девушек? – опять встрял министр по внутренним делам.

– Была указана невинность, что означает сразу несколько: невиновность, безвредность, простодушие, наивность.

Это я простодушная и наивная, что даже вреда никому не нанесу. Ну, в принципе, сейчас – да. Поспать бы. И покушать. Первый месяц, а мне есть хочется, как за полк солдат.

– И, если вы помните, первые слова предсказания – отмечена невинностью, – продолжил неугомонный дед.

Я б его сейчас испепелила бы на месте.

– Отмечена невинностью. И невеста будет не одна у алтаря стоять, – вставила ее Светлость. – Леди Загорулько носит под сердцем дитя. Нерождённое дитя – символ невинности.

Я бы покраснела, вспоминая, как эти символы невинности ставятся. Но на меня смотрели с уважением, хоть и не все. Но как забавно можно было обойти предсказание. Хоть богиня тоже странная. Сама нас поженила.

– Все условия бракосочетания, а именно – испытания, а также благословление самой богиней Яухтурей выполнены, – продолжил Натан, бросив мимолетный взгляд на маму. В его планы не входило распространяться про мою беременность. – Даже могу вам больше сказать. Мы тайно поженились. Так что церемония пройдет у алтаря. Это будет коронация.

Я теперь понимаю, почему столько успокоительного. Перед Натаном появилось невообразимое множество бумаг, одно неловкое движение с моей стороны, и все бы сгорело.

– Но ведь она заведомо знала о них, – настаивал министр.

До меня начал доходить весь смысл отбора. На фаворитку короля никто не обращает внимания. Всерьез ее никто и никогда не воспринимает. А зная короля, он никогда не пошел бы на мнение юбки. Пока я спокойно исполняла испытания отбора, шел подкуп, давление, обещание золотых гор девушкам. И на это король смотрел сквозь пальцы. Со своей королевой он определился. Ему только нужно было дождаться нужного момента, ну и заодно вернуть прекрасную деву, охмуряя ее вновь. Дорджилс догадался, что через меня можно как-то повлиять, но драконяра сильно собственником оказался, и я ни с кем не общалась все время отбора. Даже с Наташей изредка, хоть она и должна была стать моим шпионом. Но сейчас, глядя на девочек, все стало ясно. У многих драгоценности, новые платья. Учитывая то, что король никому никогда ничего не дарил…

Граем пытался меня отвадить от короля, но понял, что я непробиваемая. Хоть и с присущим ему мужским шовинизмом задвинул, что я гожусь только для одного.

Одного мужчины.

Я б на него посмотрела, если он взвалил бы на себя мою работу. Всех иномирянок зарегистрируй, направь в нужные места, отправь запросы на выделение средств из казны. А главное – законы должны были быть такими, чтобы и местных не обидеть и нашим помочь. На первых этапах адаптации в мире. Но этого я вслух никто не говорила. Просто занималась своей работой.

– Да, я организатор, но проходила на равных условиях испытания, – спокойно ответила, глядя холодным взглядом. – Как мне объяснил мой муж, без пройденных испытаний мы не являемся женатыми, мне пришлось все проходить наравне со своими будущими фрейлинами, которые, к слову, честные и добропорядочные девушки, а за их целомудрие и благовоспитанность смогут побороться лучшие кандидаты.

Тонкий намек для девочек, чтобы думали, кому они нужны будут после отбора.

– Не смею больше спорить с вами, Ваше Величество, – министр поклонился мне и королю.

А приятно все-таки. Никто с королевской семьей спорить не будет.

В нашу сторону двинулся огромный мужчина с алебардой наперевес. Если меня сейчас казнят за подобную невинную метку, то будет забавно. Мы умудрились утопить все мечты собравшихся. А ведь действительно, ребенок – чистая, непорочная душа, не успевшая натворить ничего плохого. Пока он в утробе матери, разумеется. Но судя по поведению нашего, здесь бы от министра осталась горсточка пепла.

И почему мне это сразу в голову не пришло? Я всю ночь думала, как я буду доказывать свою девственность. Отмазка, что драконы забирают только девственниц – не прокатила бы.

Мужчина опустился передо мной на колено, протягивая вперед впечатлительное по размерам лезвие.

– Вся стража короля клянется богиней Яухтурей, что будет защищать вас ценой своей жизни.

Я спокойно посмотрела на Натана. Объясняй, мол.

Он взял мою руку, слегка надавил на острие. А затем замотал мой окровавленный пальчик носовым платком.

– Клятва принята, – повернулась я к главному.

– Коронация состоится завтра, – продолжил Натан, подавая мне руку.

Мы спокойно вышли из зала. Никто нас не останавливал. Нападений не было. Хотя меня все время волновала мысль о том, что что-то случится. Пружина натянулась, ожидая, когда ее отпустят. Это еще не конец.