Эпилог

До самих родов я каждый день просыпалась ночью, прижимаясь ближе к драконяре. Даже на той вершине горы я не разрешила ему обращаться, настолько мне было страшно его вновь потерять.

В первую ночь я проснулась от страха, что никого рядом нет.

– Алла, я здесь, – кровать прогнулась, а я получила долгий и очень нежный поцелуй в губы. – Вы меня отпустите воды попить?

Намекнул драконяра, когда я вцепилась в его плечи. Мне спокойней, когда он рядом в постели, чем неизвестно где.

– Ага, – сонно прошептала. – Захватите мне пирог вишневый. И горчицей сверху.

– Вы уверены? – насторожено спросил он.

– Привыкайте, – тяжело выдохнула. Бедный, еще не понимает, на что подписался.

Пирог принесли, любимый вернулся. Хотя я очень сильно нервничала. А вдруг опять превратится в дракона.

– Все, все. Никуда я от вас не денусь, – Натан стер горчицу с уголка губ.

– Даже к золотой горе?

– Тем более туда, – он усмехнулся. – Вы для меня важнее золота. Ведь это просто металл.

– А я теплая и мягкая?

– А вы для меня все, – Натан утянул меня в кровать, покрывая поцелуями лицо и шею. Его руки скользили по моему животу, ласково поглаживая.

И да, меня после всех приключений отправили в вынужденный декрет. Мол, наработалась. Спасла короля – вот тебе благодарность в виде отпуска. И множество поцелуев и объятий как вознаграждение.

***

Рождение детей стало для меня самым больным днем, для их папы – самым счастливым. А в общем – самым радостным для нас обоих. И да, у нас родились мальчик и девочка. Назвали Данила и Альма.

На следующий день из храма прислали записку.

«Поздравляю с рождением детей. Следите за потолками».

Она детей потолками называет? Как оригинально и в ее стиле.

– Богиня? – спросила я.

– Видимо да, – ответил он, поцеловав меня в лоб.

Фразу «следите за потолками» мы поняли спустя год, когда детки в прямом смысле этого слова оказались там. И каково же было наше удивление, что они оказались драконами.

– А у вас точно не было драконов где-то в предках? – спросил меня Натан, наблюдая, как маленькие черные лапы цеплялись острыми коготками за люстру.

Я сейчас от страха с ума сойду, а он о моих родственниках беспокоится.

– Кого у меня только в предках не было, – пожала плечами. – Снимите их оттуда. Я нервничаю.

Лестницу принесли тут же. Натан сам полез снимать малышей. Такие маленькие, но сжечь что-нибудь еще как могли. Обычные игрушки им тоже не нравились. В общем, у бабушки больше нет украшений. Папины они боялись трогать. Мои тоже.

Натан после спасения завалил меня ими. Я ему непрозрачно намекнула, что если все одену, то не разогнусь.

На каком-то драконьем уровне дети и папа друг друга понимали. А потому они мягко скользнули в его руки. А у меня отлегло от сердца.

Мои огненные фейерверки пропали с рождением детей. И я этому рада. Все-таки техника безопасности превыше всего. Да и всю жизнь без магии жила, и еще больше проживу. Мне намного важнее моя семья. А фокусы и пламя пусть настоящие маги показывают.

***

Наташа через год сбежала от Алана в столицу.

– Задолба-ал меня. То это ему посчитай, то другое. А я спа-ать хочу. Он меня в шесть часов будил каждое утро, – жаловалась она по вечерам, качая на руках Альму.

– Считать будил? – серьезно спросила ее, едва сдерживая улыбку и Данила, норовившего выползти из кроватки.

Наташа сильно покраснела.

– Нет. Ну, просто. Я не зна-аю. Он меня не любит, – скривила лицо девушка. Положила уснувшую Альму в кроватку.

Мы еще поболтали о всяких наших секретиках, но уже не в детской. К Наташе пришли после отбора некоторые девочки, и она их устроила к себе в Восточном герцогстве. Ко мне тоже приходили, но я еще пока не готова доверять кому-то из них.

Нет, Надю и Яну я оставила. Они мне понравились, но остальные получили неплохие барыши, и я верю, что им хватит ума распорядиться ими достойно.

– А что еще интересного? – спросила Наташу, поглаживая ее по волосам. Ничего страшного. После увольнения министров в замке много места. И ей комната найдется.

– Он меня вечно таскает куда-то. Я только маникюр сделаю, а он – поехали в лес, шашлыков пожарим. Только прическу накручу, чтоб, зна-аете, такие кудряшки были, а он меня на речку тащит. И подарки дарит только серебряные. А у него есть золото. Я видела-а.

Дайте терпения этому мужику. И это он ее еще по дому не заставлял работать.

– И ра-аботает постоянно.

Это вообще скотина.

– Цветы приносит каждый вечер, когда опа-аздывает. Вот если б не опаздыва-ал цветов бы не было, – буркнула Наташа. – А сейчас уехал на пару дней. Я у вас немного поживу. И можно к нам домой? Я честно-честно ничего лома-ать не буду.

– Наташ, научись общаться со своей половинкой. Только спокойно. Без нервов. Обсудите, что не так. А так – можешь жить в том доме, но я его Наде с Яной отдала. Думаю, девочки не будут против.

А на следующее утро прилетел Алан с огромным букетом цветов. И как всегда в безупречном черном костюме с серебряными пуговицами.

– Где моя жена? – тихо спросил он низким голосом. – Два дня был в деревне из-за лихорадки, а она сбежала сюда. Я ей что, мало времени уделяю?

Нет-нет. Я молчу, Натан молчит. Это их дело. Пусть учатся общаться.

Но, видимо, им и не придется. Наташа была захвачена в плен, закинута на плечо и покинула замок на великолепном синем драконе.

Думаю, драконам не девственницы нужны, а любви не хватает. А все остальное так, предлог поближе познакомиться с принцессами.

Спустя два года в замок вернулась Злата. Вот ее я себе во фрейлины взяла. То, сколько для нас сделал Тень, просто не счесть. И такую маленькую просьбу я выполнила с чистым сердцем. Они, конечно, не спешили жениться, но все к этому шло.

Кстати, Генри стал новым министром обороны. Хоть и был против публичности. Но пора его выводить из темноты. Свое лицо он категорически отказался показывать. Так что единственные, кто его видел – Натан в детстве и Злата Дорджилс сейчас.

А в один день я увидела у нее на пальце ярко сияющее золотое кольцо. Злата сказала, что это ей Генри предложение сделал. За три года отношений.

Идет по стопам брата, но я за них искренне рада.

Еще она показала мне бумажку, пришедшую ей из храма.

«Мне проще сделать это для всех. Тот, кто истинно полюбит, будет делить года с любимыми».

Оригинальное решение вопроса старения.

Мама Натана переехала на север. К Вейту. Но частенько нас навещала понянчить внуков. Вот, а я всегда говорила, что ей мужика и внуков не хватало для полного счастья. Хоть и было поначалу страшно давать их на руки той, что отказалась от своего сына.

С Генри они так и не разговаривают. Злата по секрету сказала, что период, когда он любил свою мать, был в детстве, когда он действительно что-либо хотел от нее. Но сейчас она для него просто мать его брата, незнакомая тетя. А вот родной матерью для него всегда была Мернийетси, у которой он жил до восемнадцати.

– А глазки у нас папины, – ее Светлость сюсюкалась с Альмой, тянувшей к ней маленькие ручки. Поднесла к лицу, чмокнув в носик. А потом немного вскрикнула, но надменного и жеманного вида ее лицо не поменяло. Малышка просто стянула с бабушки золотые серьги. – И тяга к золоту, как у папы.

Печально заметила она. А я выдохнула – не сережки, а клипсы золотые-то были. Пора дочурку отучать от тяги к золоту.

– Альма, нельзя так, – шикнула на нее, но, увидев маленькую торжествующую улыбку на лице малышки, как-то ругать перехотелось.

– Герцогиня Загорулько, дайте моей внучке поиграть, – королева-мать смерила меня тяжелым взглядом.

И не говорите мне, что родители любят больше внуков.

А потом к нам пришли папа с Данилой. Они сегодня играли в его кабинете. Вот мальчик уже отучился к трем годам тянуть руки к золоту. Серьезный стал, весь в отца. И улыбка такая же, и глазки янтарные с властным взглядом, особенно, когда дело касалось игрушек. Сразу видно – будущий наследник.

– Вы не устали, мои любимые женщины? – спросил Натан, его взгляд скользнул по мне. Глаза загорелись янтарным светом. Так, ясно. Детей – бабушке.

Жизнь вообще штука непредсказуемая. В один момент она может кардинально поменяться или плыть своим течением без резких событий и потрясений.

***

Одна фраза или недосказанность могут стоить счастья. И вот уже почти тридцать лет прошло с нашей свадьбы. У меня появилось всего несколько морщин, которых на самом деле нет, но я упорно убеждаю своего драконяру, что они есть.

– Леди Алла, вы для меня всегда хорошо выглядите. На все свои восемнадцать лет, – обнял меня, положив подбородок на мое плечо.

Вот же ж хитрый. Всегда знает, как успокоить. А затем погладил слегка выпуклый живот. Что для нас стало еще большей неожиданностью. Ведь мы считали, что я больше не смогу. Отчаиваться никогда нельзя! А тут такое чудо появилось. Мы сразу начали подозревать, что это очередные проделки богини. Но на всякий случай внесли огромную благодарность в храм.

Кто ее поймет, эту богиню?

«И вновь с малышом понянчиться придется. Пока дракон вступит в гору. Врата откроются тогда в мир другой».

Вот после этого мы стали пристально следить за детьми. А вдруг Альма забеременела? Ей всего тридцать. И по меркам дракона она еще ребенок! Или Данила успел отличиться. Тот вообще любил надолго уходить из дома.

Мальчик, хоть и воспитанный, но очень сильно любит природу. Или ему просто с родителями скучно. Мы еще те домоседы.

Зеркало показывало наше счастливое отражение.

Думаю, что даже через сто лет мы будем друг другу выкать. И точно до конца жизни будем любить друг друга. Ведь порой для любви не нужны слова. Наши поступки являются прямым доказательством и ее проявлением.

Но фразу «я вас люблю» порой очень приятно слышать.

Мы счастливы, желанны и любимы.

Конец