Глава 23 — Тайны из прошлого

В подземном тоннеле становилось холодно, да так, словно неощутимый ледяной ветер пробирался под одежду. Камни казались замерзшими. Альберу уже трясло от холода. Ран отдал ей свою куртку, но этого было мало и, обнимая свои плечи, магесса сползала на пол.

− Держите, − Вильям протянул Альбере свой жилет, проверив, чтобы ничего не осталось в карманах. — Не стоит садиться на голые камни.

− А вы? — спросила она робко, оглядывая мужчину в одной рубашке.

− Я и не к такому привык, − отмахнулся Вильям, действительно не чувствуя ничего страшного в холоде. — Я попробую развести огонь. Всем станет теплее.

Мягко улыбнувшись, словно волноваться не о чем, он шагнул к Милу и бесцеремонно подтолкнул его к Альбере.

− Иди посиди с ней. Отвлеки от всего этого.

Мил тут же кивнул, выйдя из задумчивого оцепенения, в котором он замер у стены, и поспешил к магессе, а Вильям, мгновенно становясь серьезным, подошел к Рану.

Маг замер, сложив руки на груди, и буквально пронзал двух полудемонов глазами.

− Оставь их в покое, Ран. Они делают то, что нам сейчас не под силу, так что лучше просто забудь.

− Не понимаю, почему Гарпий ничего не сказал. Он же явно знал, − тихо и зло ответил Ран. — Мне казалось, я его знаю, но он делает все не так.

− Не так, как тебе хочется? Расслабься, они понимают друг друга лучше, чем мы их. Договорились между собой и все. Ты вон какой злой, как тебе что-то рассказывать?

Вильям даже усмехнулся и толкнул мага локтем в бок. Шутку бывший демоноборец не оценил, становясь еще злее. В его глазах гнев становился чем-то почти ощутимым, словно одним взглядом Реоран мог уничтожать своих врагов.

− Потом спросишь у Гара, какой у них уговор, и все, − завершил Вильям. — Они не люди, так что с ними надо всегда вести переговоры.

− Гарпий − человек, − шикнул Ран, поспешно осознавая, что уговаривает в этом себя самого.

− Да? — с насмешкой спросил Вильям. — Он не демон, это очевидно, но если он человек, то я − дракон.

Хмыкнув, он посмотрел на полудемонов. Им явно не нужно было говорить, чтобы понимать друг друга, не нужен был свет, чтобы видеть, да и за час работы они, казалось, оба не устали. Несколько раз особо крупные камни Гиден бил хвостом, и те разламывались на осколки, которые было куда проще вытащить, а Гарпий все чаще замирал и прислушивался, словно пытался что-то найти.

− Судя по всему, при всей их силе, они не разберут это быстро, так что нам нужны пламя и вода. Как думаешь, через сколько они устанут?

Ран только скривился. Ему казалось, что Гарпий уже должен был быть на пределе, но не видел в полудемоне ни малейшего напряжения. Сила Гарпия явно росла, и демоноборца это пугало, словно вестник чего-то недоброго.

− Ладно, у меня есть огниво. Пойду узнаю у парней, есть ли там хоть немного дерева. Обломки балок, перекрытий − должно же быть что-то. Разведем огонь, потушим факел. Его надо беречь, а ты успокойся. — Вильям хлопнул Рана по плечу. — Твой воспитанник вырос хорошим, пусть и не человеком. Не понимаю, почему ты в этом сомневаешься.

Усмехнувшись, он жестом попросил Бернарда пойти с ним и шагнул вперед.

− Парни, отвлекитесь на минуточку, надо поговорить.

Гарпий тут же замер и обернулся, а Гиден неохотно сел на один из камней. Ему явно не терпелось со всем покончить, потому теперь хвост нервно бил воздух у его ног.

Вильям коротко бросил на это взгляд и решил подойти к Гарпию, сторонясь второго, которому доверял куда меньше:

− Как думаешь, вы быстро справитесь?

Гарпий отрицательно покачал головой.

− Я боюсь, что скоро тут все начнет осыпаться. Над нами, видимо, сад, − сообщил он. — Если мы сделаем выход наружу, Альба сильно расстроится?

− Альба, такими темпами, скоро замерзнет. Не знаю, как вам, а нам здесь уже порядком холодно. Есть из чего развести огонь?

Гарпий осмотрел сложенные у стен камни, завал и указал на обломок деревянной балки, торчащий одним краем.

− Мда, − скривился Вильям, понимая, что ничего хорошего их не ждет.

− Гиден, а как у тебя с пламенем? — внезапно спросил Бернард, вспомнив, что во время битвы вокруг полудемонов плясало настоящее пламя.

Вместо ответа Гиден взмахнул рукой и протянул вперед когтистую ладонь, на которой плясал огонь.

− Теплый, − с облегчением прошептал Бернард, поднеся к нему руку. — Выходит, вашу магию никто не отменял, странно.

− Может тогда перерыв? — предложил Вильям. − Если что, мы тут продолжим. Я хоть согреюсь так. И Альбу однозначно надо согреть.

Гарпий понимающе кивнул, посмотрел на Гидена, словно намеревался его уговаривать, затем на Рана и со вздохом сам себе признался, что отправить полукровку одного он никак не может.

− Как знаете, только вот там осторожней, − он указал на правый угол, − а вот тут можно разбирать. Видите корни?

Вильям поднял глаза и пораженно моргнул. Над обвалившимися камнями потолка оказалась тугая сеть белых корней, переплетенных так, что казалось, словно это настоящий потолок.

− Это что, корни эверота? — не поверил он своей догадке.

Гарпий равнодушно пожал плечами и направился к Рану.

− Ничего не хочешь мне сказать? — спросил маг, как только полудемон оказался рядом.

− Потом, − отмахнулся Гарпий и поспешил к Альбере. — Холодно? — спросил он и тут же поймал ее холодные пальцы своими горячими руками. — Давай я тебя обниму и станет теплее, − предложил он, чувствуя ее дрожь.

Мил скривился, но ничего не сказал, ощущая, как от существа в демонической форме исходит жар, который сейчас явно нужен магессе. Альба тоже не спорила, позволяя демону затянуть ее в горячие объятия.

Сев на пол, Гарпий прижал ее к своей обнаженной груди, поцеловал в макушку и накрыл крылом, словно одеялом.

Гиден, зная, что от него требуется, сел напротив и взмахом руки заставил пламя вспыхнуть на холодных камнях коридора, словно поджег охапку невидимых дров.

− Интересно, почему у магов силы исчезли, а у вас нет? — спросил Мил, протягивая озябшие руки к огню.

− У Маркуса спрашивали? — уточнил Гарпий, глядя на Рана.

− Нет, связи нет, а почему он должен нам помочь? — спросил маг, садясь на пол у огня так, чтобы видеть обоих полудемонов.

− В его записях было о том, что полукровки могут пожирать магическую силу в определенных условиях, − пояснил Гарпий, стараясь не двигаться, чтобы не смущать и без того покрасневшую Альберу. — Если я правильно все понял, то тут должен быть спрятан артефакт, вытягивающий энергию из мага и отдающий ее полудемону.

− Тогда, может, стоит спросить у него? — уточнил Ран, кивая на Гидена и показательно касаясь меча.

− Я больше не выполняю приказы, − коротко ответил Гиден, словно не замечал угрозы, − и, если бы что-то знал, уже сказал бы не вам, так Гарпию.

− Пожалуйста, только не воюйте друг с другом, − прошептала Альбера, хотя сама смотрела на Гидена с легкой опаской.

Она понимала, что именно он напал на нее тогда, но почему-то не могла его в этом винить.

Рана же подобное не удовлетворяло.

− Тогда, может, скажешь, кто отдавал приказы? — спросил он с явным вызовом в голосе. — Я скорее поверю, что ты как-то обманул Гарпия, чем в то, что ты сменил сторону.

Гиден равнодушно пожал плечами и ответил:

− Приказы передавал Шуар, а отдавал их тот, кого я не могу назвать. Клятва фамильяра сильнее меня. Если Гарпий не видел его в моей памяти, то вспоминай сам, я его показывал.

Сказав это, Гиден закрыл глаза и расслабился, явно спеша воспользоваться моментом для передышки.

− В воспоминаниях? — переспросил Ран, обращаясь уже к Гарпию. — Он сказал фамильяр? Что все это значит, Гарпий?

− Я видел его прошлое. Он не раб, он − фамильяр, только лица его господина я так и не увидел, лишь силуэт. Видимо, клятва защищает даже там, а вот показать…

Сомневаясь, Гарпий посмотрел сначала на Гидена, потом на Рана, затем хмыкнул и поманил мага жестом к себе. Он был уверен, что Гиден не шутит. Ран, не совсем понимая, что задумал старый друг, приблизился и тут же вздрогнул, чувствуя, как сильная рука схватила его за ворот и потянула на себя, а в сознание ворвался кто-то чужой и решительный. Воспоминания замелькали сломанным калейдоскопом, обрывками, смазанными бликами, тенями, наслаивающимися друг на друга, и вдруг замерли.

Ран стоял в галерее и изучал Гидена взглядом. Его метка словно специально была подставлена под взгляд мага. «Смотри, она настоящая», − словно говорил своим жестом крупный черноглазый мужчина. Рана это злило, но тогда он не заметил, что пальцы буквально указывали на портрет, возле которого стоял полудемон.

«Смотри сюда», − вот что тогда сказал Гиден.

Рука ослабла, выпуская мага. Тот выдохнул, вздрогнул и с ужасом посмотрел на Гарпия. Теперь они оба знали, кто именно отдавал приказы.

На том портрете в большом кресле сидел Адерел, словно король. Его старший сын Эдерью стоял по правую руку, а слева у его ног сидел младший, совсем еще юный черноволосый мальчик. Тогда еще надеялись, что Валент тоже имеет дар Жизни, но это оказалось не так, и большого портрета младшего из сыновей в зале так и не появилось.

− Не может быть! — едва не простонал Ран, не желая в это верить.

− Может, − ответил ему Гарпий, понимая, что это все объясняет, начиная со снов Альберы, заканчивая подставными кандидатами вроде Гидена и Шуара.

Бернард выдохнул и затянул узел из рукавов рубашки на поясе.

− Устал? — спросил Вильям, прислонившись спиной к стене и вытирая пот на лбу.

− Мы очень мало сделали, − ответил Бернард понимая, что ответ и так очевиден.

− Зато согрелись, − усмехнулся Вильям и попытался сдвинуть огромный камень, возле которого стоял.

Внезапно горячая рука демона легла на его плечо, явно стараясь остановить. Вильям невольно дернулся и резко обернулся, но тут же рассмеялся:

− Гарпий, не пугай меня так. Зачем подкрадываешься?

Полудемон пожал плечами:

− Отдохните и погрейтесь нормально, − сказал он, осматриваясь. — Мы выяснили, что я могу поддерживать пламя Гидена, так что мы по очереди будем разбирать. Осталось решить проблему с водой, и продержимся.

− Да, вот воды действительно не хватает, − согласился Вильям и тут же покосился на корни дерева. — Слушайте, а мы знаем что-нибудь о соке эверота? Я, конечно, понимаю, что это ценное дерево и мы собираемся его корни как крышку использовать, но умереть от жажды − не самый лучший выход.

− Надо спросить у Рана, − сказал Гарпий, обернувшись. — Может он что-то знает.

− Да, отравиться тоже не вариант, − хмыкнул Бернард. — Ладно, Вильям, иди обсуди это с Раном, а я тут расскажу Гарпию, что мы с тобой сообразили, и попробую хоть немного ему помочь.

− А Альбера меня не убьет за такое предложение? — шепотом спросил Вильям.

− Она согрелась и уснула, − спокойно сообщил Гарпий, кивая в сторону огня, где магесса действительно спала на руках у собственного стража. — Пусть отдохнет.

− Отлично, я, скорее всего, сейчас вернусь. Если что, первым и рискну это выпить.

− Нет, лучше я, − уверенно сказал Гарпий, оглядывая корни. — У меня есть шанс выжить, даже если оно ядовито.

− Потому что ты принес семечко?

− Потому что я демон, − не глядя на собеседника, ответил Гарпий и легко откатил в сторону камень, который мгновение назад не мог сдвинуть Вильям.

Можно было подумать, что Гарпий двигал не камни, а макеты театральных декораций.

Вильям присвистнул, но комментировать подобное не стал. Все и так знали, что демоны сильнее и людей и магов.

− Ладно, я ушел на переговоры, потом вернусь. У меня еще немного сил осталось.

Бернард, кивнув, обратился к Гарпию:

− Мы тут осмотрелись и поняли, что единственный наш шанс − это проскочить под ветками, но проход надо делать как можно уже. Неизвестно, как далеко тянутся корни и где само дерево. Если оно начнет оседать, ничего хорошего нас не ждет.

− Оно рядом, − сообщил Гарпий. — Я чувствую ту монету с энергией Альбы. Видимо, беседка прямо над нами, а это тоже ничего хорошего нам не сулит.

− Мда, − выдохнул Вильям. — А если ничего не сделать, какова вероятность, что нас найдут?

− Никакой, − уверенно ответил Гарпий. — Если у нас нет связи с остальными, то и они не определят нас магией, а если проход закрылся, то нас вообще никогда не найдут в этой западне. − Он еще раз осмотрел корни, потом окинул взглядом Бернарда и спросил: − Ты же образованный? Хоть что-нибудь в строительстве понимаешь?

− Очень немного, — честно признался Бернард. − Ты думаешь, что разбирая одну половину, стоит подумать об укреплении другой?

− Именно это я и думаю. Если корни − наша единственная надежда, то надо дать им какую-то другую опору.

Бернард пожал плечами. Он, конечно, понимал, что полудемон рассуждает разумно, но ответа он не знал, разве что мог предположить:

− Можно попробовать ставить поперек обломки камней, но знаешь, они же нас и зашибить потом могут.

− А порода плавится?

− Наверно. Магический огонь обычно почти всё плавит, а вот демонический − не знаю.

− Ладно, пока мы мало разобрали, потом с Гиденом попробуем, − отмахнулся Гарпий, явно не желая долго болтать.

Бернард хотел было сказать, что он может помочь, но, открыв рот, тут же его закрыл, видя, как ловко полудемон выкатывает булыжники, а застрявшие в обломках камни раскалывает ударом кулака. Было очевидно, что он будет только мешаться под ногами у Гарпия.

Это странное ощущение собственной ненужности, неуместности совершенно неожиданно захватило его целиком, словно обрушилось на него лавиной с незримых гор собственных тайн.

− Избавься от этого, если не хочешь снова лишиться пламени, − внезапно сказал Гарпий, застыв на мгновение.

Он даже не обернулся, но Бернарду показалось, что даже так демон внимательно за ним наблюдал, и от этого по спине пробежали мурашки.

− О чем ты? — с трудом спросил он, пытаясь улыбнуться.

Гарпий не ответил. Он расколол еще один камень, когтями выдрал обломок и быстро отступил, позволяя части рухнувших камней скатиться к его ногам, и только потом посмотрел на Бернарда. Его черные глаза казались холодными, словно пронизывающими насквозь. От этого взгляда хотелось спрятаться, но Бернард решил не убегать. Он уже успел услышать, что Гарпий обладает какими-то особыми способностями и не то читает эмоции, не то напрямую душу. Что именно он делал, для Бернарда не имело никакого значения, ему хотелось знать правду о собственной магии. По крайней мере, он был уверен, что ему есть, что знать.

− Ты не знаешь? — удивился Гарпий. — Не понимаешь, о чем я?

− Нет, − с трудом ответил Бернард.

Он смотрел в черные глаза и не понимал, что именно в них меняется, но происходило что-то незримое, неуловимое, но пробирающее дрожью до кончиков пальцев.

Бернард едва не рванул прочь, когда демон вдруг шагнул к нему, положил руку на шею и дернул на себя, чтобы глаза оказались еще ближе. Он даже вцепился в эту руку, но внезапно провалился в собственное прошлое.

Он сидел на большом мохнатом ковре и с огромным энтузиазмом пытался разыграть битву между демоноборцами и демонами. Обе армии были из железных фигурок. Отец говорил, что их он точно не сможет сжечь. Деревянные он совсем недавно случайно опалил. Увлекся игрой и, переставляя фигурку, превратил ее в горстку пепла. Огорчился, даже заплакал. Только отец не стал его ругать, не стал говорить ему как мачеха, что мальчики не плачут. Он гордо потрепал его волосы и сказал:

− Для трех лет ты очень силен, так что не думай расстраиваться, просто постарайся быть осторожнее, ведь пламя может и поранить неумелого мага.

Он еще что-то говорил, чему-то учил, но Бернард все прослушал, а тяжелым металлическим фигуркам очень обрадовался. Они даже на ковре стояли лучше, и выстраивать их в ровные ряды было приятней.

− Не ходи к нему, − внезапно услышал он строгий голос мачехи.

− Почему? — удивился юный девичий голос. — Он же там один.

Он понимал, что это одна из сестер, но кто, совсем не знал, но невольно прислушался.

− Пусть и сидит один.

− Но, мама, ему же, наверно, скучно.

− Пусть! Ты что, не понимаешь? Он вообще нам не нужен. Магом он уродился. Он безродный, грязный мальчишка, место которого не здесь, а там, откуда его притащил твой отец!

Бернард моргнул. Он еще помнил маму и ту каморку на чердаке, где они жили. Папа тогда только приходил и часто спорил с мамой, пока она не уснула. Он не смог ее разбудить, только плакал, понимая, что она холодная и совсем не думает о том, что ему хочется кушать. Было страшно, а потом пришел папа и просто забрал его сюда. Тогда и появилась комната с мохнатым ковром и сад, в котором можно было играть, правда под присмотром взрослых.

Обычно без папы он так и сидел в комнате, только пухлая служанка приносила ему еду.

− Ты хоть понимаешь, что теперь этот мелкий станет наследником, а все почему? Потому что может портить мебель своим пламенем.

Почему это было обидно, Бернард не понимал, но ему хотелось плакать. Горячие слезы сами капали и почему-то прожигали дыры в его штанах и ковре.

Он закрыл руками уши, зажмурился и попытался посмотреть в себя, как его учил отец. Огонь внутри ослеплял, захватывал все и прожигал, буквально рвался изнутри.

Ляпнула дверь, и он тут же открыл глаза и вскрикнул.

Ему не хотелось, чтобы она подходила. Прожженный ковер и запах гари его не волновал. Он просто хотел, чтобы она не подходила.

Он махнул рукой. Между ним и дверью внезапно вспыхнуло пламя. Маленькие солдатики стали плавиться, превращаясь в бесформенные глыбки с облезшей краской. Кто-то что-то кричал. Пламя охватывало ковер, мебель, стены, ползло к окну. Оно закрывало его кольцом, но не трогало, а он плакал, прятал в ладошках лицо и и хотел, чтобы к нему никто не подходил, но огонь кто-то потушил. Его схватили за руку, дернули, а потом долго лупили чем-то по спине и ногам. Он ничего не слышал, не понимал и даже почти не чувствовал. Только потом лежал в кровати, поджав ноги, смотрел на обгорелую стену и боялся пошевелиться.

− Ты здесь никому не нужен, и с твоими выходками никто не будет нянчится. Испортил комнату, так теперь и живи! — сказал строгий голос, а он даже не понял, кому он принадлежал, только смотрел на стену, а потом закрыл глаза и смотрел внутрь.

Там было темно, холодно и пусто. Не было ни одной искры, способной его согреть.

Когда через неделю вернулся отец, синяки на теле зажили, комнату отремонтировали, только солдатиков выкинули, а он их уже не хотел. Смотрел в стену и ничего не говорил…

Бернард сглотнул и отшатнулся от Гарпия. Его уже не держали, но отзвук забытых давних воспоминаний страшно бил по голове.

− Не хочешь снова лишиться огня − избавься от этого, − спокойно повторил Гарпий и, как ни в чем не бывало шагнул к камням, чтобы продолжить работу.

Бернард же закрыл глаза. Пламя уверенным костром горело в глубинах его самого, чуть отдаленное, но ЕГО пламя, которое он сам когда-то потерял.

Альбера помнила, что было тепло, и разом навалилась какая-то слабость. Она легла на плечи, вместе с шалью, в которую она завернулась, спеша покинуть зал. Оставаться в Верхнем доме она не хотела, сама не зная отчего. В нем странно пахло, и что-то внутри замирало. Почему именно, Альбера не знала, просто предпочитала спать не здесь, а в своей постели.

− Когда ты станешь главой семьи, тебе придется жить именно здесь, − всегда говорил Адерел, но Альбера только улыбалась.

Иногда даже обещала, что обязательно научится любить это место, а сегодня и вовсе соврала о головной боли, чтобы быстрее вернуться домой.

Гарпий, сопровождавший ее, шел рядом так, чтобы освещать ей путь, а сам раб как-то умудрялся быть позади, шагая с подсвечником в руках.

Своего молодого худощавого раба она не пыталась понять. За последние несколько лет он быстро вытянулся, догнал ее в росте, но Альбера, заметив это, лишь вздыхала. Ей казалось, что еще немного и вездесущий раб начнет просто давить на нее своим молчаливым присутствием. Он не то чувствовал это, не то просто был хорошим рабом, как говорил отец, но она не ощущала его присутствия и все чаще забывала о нем, словно подсвечники сами могли освещать ей дорогу, а шаль, только что протянутая ей, прилетела из комнаты сама.

− Альбера! — внезапно окликнул ее мужской голос.

Она обернулась и радостно улыбнулась дяде:

− Дядюшка Валент, что-то случилось?

− Я хотел поговорить с тобой, − строго сказал мужчина и тут же перевел взгляд на Гарпия: — Отойди! — приказал он рабу.

Только теперь Альбера поняла, что подсвечник оказался между ней и дядей, словно преграда, но выполнять чужие приказы раб не собирался. Он так и стоял у стены, опустив голову.

− Ты что, меня не слышишь?!

− Дядя, не злись на него. Он привык слушать только меня. Отойди, Гарпий, − скорее попросила она, чем приказала.

Раб отступил. Как тень, скользнул в сторону и замер где-то за ее спиной.

− Ох уж эти демоны, − вздохнул Валент, шагнул к Альбере и замер, словно увидел что-то ужасное, выдохнул, сглотнул и нервно потер переносицу.

Альбера обернулась, но так ничего и не поняла. Гарпий, как обычно, смотрел куда-то в пол, а огонь свечей покачнулся от ее резкого движения. Темный коридор ночного замка заполнили тени, но ничего устрашающего в них не было.

− Я только хотел спросить, не нужна ли тебе помощь в подготовке к поступлению, − сказал Валент, кашлянув в кулак.

− Нет, я справлюсь. Там нет ничего сложного для меня, нужно только выучить некоторые вещи, − беспечно ответила Альбера.

− Хорошо, тогда ступай, пока совсем не стемнело, − быстро отчеканил он и, косясь куда-то в темноту, поспешил удалиться, словно убегал.

Только тогда Альбера ощутила, что за ней стоит что-то огромное и сильное, обернулась, но ничего. Тьма. Подсвечник и просто раб с опущенной головой.

− Идем, − сказала она, понимая, что это излишне, и шагнула вперед, не удивляясь свету у своих ног.

Из тьмы Альбера шагнула на свет и резко открыла глаза, смутно понимая, что успела уснуть, согревшись на руках у Гарпия. Стало даже стыдно за такую слабость, а за собственную память − и подавно. Как можно было так явно чего-то не видеть?

− Проснулась? — спросил Вильям и улыбнулся.

Альбера тут же дернулась от него, прикрываясь курткой Рана, словно кто-то мог ее раздеть, пока она спала. Проснуться на руках совсем другого человека она была не готова.

− Прости, − прошептал Вильям. — Просто мы огонь потушили и караулим возле тебя, чтобы ты не замерзла. Холодно тут.

− А где все? — испуганно спросила Альбера, натягивая куртку на плечи.

− Вон видишь, огонек мерцает? — спросил Вильям, указывая в сторону завала. — Там все. Коридор делают. Уже почти разобрали, но корни дерева начали провисать, поэтому там настоящая стройка. — Он даже рассмеялся. — Можем пойти посмотреть. Тебе понравится. Там Мил сидит на плечах у Гарпия и держит каменные щепки, которые плавит Гиден, а Ран и Бернард эти щепки готовят. Я тоже этим занимался, пока не пришла моя очередь тебя греть.

− Я так долго спала? — испугалась Альбера, машинально облизывая пересохшие губы.

− Всего пару часов, просто демоны в нашей команде сильные и упрямые. Они быстро решают такие задачи.

− Сильные и упрямые, − едва слышно повторила Альбера и посмотрела туда, где мелькали блики огня.

− Держи, − Вильям протянул ей небольшую фляжку. — Это почти вода, только немного сладковатая.

Альбера приняла флягу, ничего не спрашивая, и сделала глоток. Пить очень хотелось, и сердце замирало от страшных догадок.

− Идем к ребятам. Там теплее, − предложил Вильям, а потом опомнился: — Ничего, что я на «ты»? Просто в такой передряге сложно думать о приличиях и церемониях.

− И правда, − согласилась Альбера, возвращая ему флягу. Она даже не заметила, что мужчина заговорил с ней как-то иначе. − Спасибо, только можно мы немного посидим тут? Мне приснился странный сон, и надо его обдумать.

− Снова про подвал? — уточнил Вильям. — Конечно, мы можем остаться, но лучше идите ко мне, − он постучал по своему бедру, − так теплее будет. Меня Ран убьет, если узнает, что вы сидели на полу. Хотя Гарпий может оторвать мне голову раньше. Идите, я правда ничего дурного не подразумеваю.

− А на «вы», чтобы было приличней? — усмехнулась Альбера, смущенно опуская глаза, но послушно пристраиваясь возле мужчины.

− Да, − усмехнулся Вильям, обнимая ее плечи и накрывая пиджаком Мила. — Расскажешь о сне?

Альбера поджала губки, посмотрела на мужчину, выдохнула и тихо призналась:

− Это не о подвале. Можно сказать, что это о Гарпии, только я не очень понимаю, как это можно рассказать. Вам когда-нибудь казалось, что вы часть своей жизни прожили, в чем-то ошибаясь, не так понимая или не то делая?

Вильям улыбнулся:

− У меня есть на эту тему целая история!

− Расскажете?

− Будешь мучать меня почтенным тоном, как старика? Ладно, пусть так. Расскажу, конечно, − он даже подмигнул, чтобы она не огорчалась, а потом серьезно добавил: — Только это будет очень откровенная история. Просто останови меня, если это окажется неприятным. Тебя это тоже касается.

− Меня? — поразилась Альбера, вглядываясь в глаза мужчины, в которых буквально сияла его добродушная улыбка.

− Так уж вышло, − Вильям едва заметно пожал плечами и продолжил: − Сейчас не то место и время, но, быть может, это поможет. Когда-то давно, когда я был очень молод, можно даже сказать, юн, прямо как Лир, я учился в столице, бывал на разных приемах, вечерах. Тогда я и начал играть, петь и… Я был популярным молодым человеком, что уж скромничать. Я нравился женщинам, но сам был ветреным, пока не влюбился в ту, кого любить было не по статусу.

Он умолк, нахмурился и замер, словно прислушался к себе. Альбере показалось, что нота боли мелькнула в отведенных в сторону глазах, потому она осторожно коснулась руки мужчины.

− Если вам больно об этом говорить, то…

− Это не больно, − усмехнулся Вильям. — Это уже совсем мелочи, словно привычка. Я не буду рассказывать детали, и имя ее называть не стану, незачем все это. Главное, что она тоже полюбила меня, только не по статусу я ей был ни как человек, ни как солдат. Мое офицерское звание ничего не изменило бы. Я простолюдин, челядь для ее отца, половой коврик у входа для слуг. Как-то так он меня называл, но это было не так страшно, как ее брак с другим. Я был готов ее украсть, сбежать с ней на край света. Куда угодно, хоть в империю Да-арх, только бы с ней, но она против воли отца не пошла, и во мне что-то сломалось. Не знаю, как это объяснить. Я не озлобился, не возненавидел весь мир, но внутри была словно смертельная рана, от которой я все никак не мог умереть. Чтобы не думать о ней, я стал все больше учиться, забыл о вечерах, умчался на границу, сделал карьеру. В какой-то гонке от несуществующей раны я прожил несколько десятков лет, а потом один человек рассказал мне про отбор и о том, что маги Жизни лечат души своим присутствием. Я посмеялся, сказал, что у меня все хорошо, а вот человек этот не в себе, только потом всю ночь не мог уснуть, все думал об этом диком ощущении чего-то умирающего или уже даже мертвого внутри. — Он выдохнул и рассмеялся, немного нервозно, тихо, стараясь разогнать печаль, которой заполнилась его речь. — Этот человек был прав. Маги Жизни лечат души, а мне было что лечить. Только теперь я понял, что все иначе, что все вопросы, которые я себе задавал, уже не имеют значения. Я любил ее, действительно любил, но что от этого осталось? Ничего. Важно ли это теперь? Нет. Это только тень прошлого. Теперь я понимаю, что зря бегал от этой боли, проще было посмотреть на нее и признать, что все уже закончилось и осталось в прошлом. Может быть, и ваша история уже осталась в прошлом, а вы этого не заметили?

Альбера моргнула. Ей показалось, что на нее обрушилось куда больше, чем мужчина хотел сказать. Она вдруг ощутила всю силу отвергнутой любви, всю ее боль и отчаянье и почему-то подумала о Гарпии. Она так не желала его видеть, замечать. Он так раздражал ее сначала, хотя она хотела быть мягкой. Сложно не хотеть иметь раба и быть с ним доброй. Доброй она была, но видеть его все равно не хотела, а потом перестала замечать, и это желание прошло. Теперь, зная о влиянии его эмоций, ей вдруг почудилось, что она, быть может, совсем не виновата, особенно, если она, сама не зная того, влияет на других. Что могло сделать ее желание, встретившись с силой демона?

− Что-то не так? — спросил Вильям.

− Я не знаю, − прошептала Альбера и заглянула мужчине в глаза: — Скажи, а мне считать тебя другом или кандидатом на мою руку?

Вильям хмыкнул.

− Что ж, я догадливый. Видимо, другом. После всего, на мою защиту и помощь по мере сил ты точно можешь рассчитывать сегодня, завтра и всегда. Можешь говорить все, как есть. Я не сахарный, не растаю от того, что тебе не нравлюсь.

− Нравишься, − прошептала Альбера смущенно. — Ты очень хороший человек, но…

− Альбера, ты хотела сказать не это, верно? — мягко напомнил Вильям.

− Мне кажется, Гарпий скрывал от меня сам себя и… Это очень сложно объяснить, но он сильный и упрямый, а я…

− А ты не хотела иметь раба?

Она только кивнула, понимая, что совсем запуталась.

− А еще он защищал меня, наверно.

И только тут она вспомнила, что, прежде чем уснуть, ее спутники говорили о человеке, отдающем приказы.

− А Ран выяснил, что приказал Гидену убить меня?

Вильям скривился, явно не желая быть вестником дурных новостей, но все же признался:

− Узнал. Они с Гарпием даже успели поспорить, стоит ли тебе об этом знать.

− Это был мой дядя? — спросила Альбера, задыхаясь от того, как в памяти всплыла красная мантия там, в подвале, когда ее маленькую несли в темноте на руках.

− Да, − коротко и пораженно ответил Вильям, не зная, что еще тут можно добавить.

Альбера сглотнула и опустила глаза. Теперь она точно знала, что ничего в ее жизни не было правдой.