Глава 24 — Жертвенный алтарь

Адерел нервно расхаживал по комнате, сопровождая каждый шаг звучным ударом трости о пол, словно это могло кого-то напугать.

− Что там у Валента? — спросил он у Эдерью, все еще стоявшего у окна.

− Не отвечает он, − раздраженно ответил старший из сыновей и кинул камень связи на широкий подоконник, чтобы тут же подхватить другой. — Никто не отвечает: ни Ран, ни Альба, ни даже мажордом! Дыма уже нет, но…

Он резко обернулся и посмотрел на отца почти умоляюще. Этот взгляд Адерелу был понятен и раздражал больше любых просьб.

− Ты никуда не пойдешь! — отрезал он, не позволяя сыну даже заговорить. — Мы оба знаем, что там ты бесполезен. Мне, в сущности, все равно, что там происходит, лишь бы Альбера была в безопасности. Ты там ничего не сделаешь. Отправлю туда Гросса. Он обязан решать такие вопросы.

− А кандидаты? — растерянно спросил Эдерью. — Альбера ведь дала слово…

− Кого это волнует?! — нервно спросил Адерел, открывая нишу в стене. — Речь о наследнице рода. Сейчас для меня ничего не имеет значения, кроме сохранения ее жизни.

Он извлек голубой кристалл и с остервенением бросил его на пол, а потом захлопнул нишу, сел в кресло у стола и, изгнав с лица все следы волнения, замер с привычным для всех надменным видом.

В комнату без стука, словно тень, вошел Гросс, тут же опустился на одно колено возле кристалла и взял его в руки.

− Вы хотели меня видеть, господин? — спросил он.

− Возьми столько людей, сколько сочтешь нужным, и приведи мне Альберу сюда как можно быстрее.

− Что можно делать с теми, кто встанет на моем пути? — спросил Гросс, зловеще улыбаясь.

− Все, что угодно! — отрезал Адерел и небрежно отмахнулся от начальника стражи.

Ему действительно было все равно, что будет со всеми остальными. Ему была нужна наследница и только она.

***

Гиден выдохнул и нервно взмахнул рукой, на которой мгновение назад мерцало пламя.

− Устал, − вместо вопроса заявил Гарпий. — Отдохни.

Он двинулся было к камням, чтобы убрать еще хоть что-то, но тут же замер.

− Знать бы, сколько еще работы впереди, − со вздохом сказал Бернард и тоже шагнул к камням, но остановился, осознав, что демонический хвост крепко схватил его за ногу. — Гарпий?

Полудемон не отреагировал, не отпустил его, а только странно медленно посмотрел на Гидена. Тот медленно кивнул и отступил.

− Что? — вмешался Ран, понимая, что снова потерял контроль над ситуацией.

− У меня плохое предчувствие, − уклончиво ответил Гарпий. — Мы близки к выходу, но…

− Туда нельзя идти, − завершил за него Гиден. — Просто нельзя.

− Назад тоже некуда, − напомнил Мил, вытирая со лба пот.

− Что у вас тут? — спросил Вильям, появившись в проходе с Альберой.

Все разом обернулись к ним.

Гарпий, бегло взглянув на нее, тут же отвернулся. Совершенно дикие эмоции, чужие и сильные, которыми тут пропахло все, пронзили его разум, вызывая острый приступ тошноты. Как это назвать, Гарпий не знал. Ему вообще казалось, что человек не способен на такие чувства, только зверь, причем безумный, бешеный, ошалевший от жажды крови. Это мерзкое чувство мешало ему думать, а смотреть на Альберу тем более. Он только слушал, как Ран говорил с ней, поправляя свою куртку на ее плечах, словно так ей могло стать теплее.

− Как ты? — спросил он. — Мы еще не успели все сделать.

− Вы очень много сделали, − прошептала Альбера.

Ей было стыдно и за то, что уснула, когда другие работали, и за то, что затеяла все это, а сама была совершенно беспомощна и бесполезна. К тому же еще отчего-то было больно видеть обнаженную спину Гарпия.

Факелы, устроенные на камнях, роняли тени на сложенные крылья и блестящей каймой обрамляли шрамы, о которых магесса тоже ничего не знала.

Из мрачных мыслей ее вывел Ран, осторожно поймав ее руки своими теплыми ладонями. Он даже заставил себя улыбнуться, как прежде − открыто и весело, словно ничего не происходило.

− Все хорошо, ты же веришь мне?

Альбера посмотрела на него и вдруг поняла, насколько глупа эта ложь. Хорошо уже не будет, хотя ее страж действительно хотел ее защитить.

− Она все знает, Ран, − спокойно сообщил Вильям, понимая, что старания мага будут напрасны.

Улыбка Реорана медленно стекла с его губ, а брови почти сомкнулись, оставляя несколько грубых морщин. На глазах Альберы тот Ран, к которому она привыкла, моложавый и веселый, превратился в хладнокровного строгого вояку. Первого из них никогда не существовало по-настоящему. Теперь она это видела. Это заполняло грудь странным испуганным холодом.

− Прости, − сказал Ран, резко дернув ее к себе и обнимая. — Мы отсюда выберемся и… как-нибудь все решим. Я буду рядом.

Он не шутил, и она это знала, но даже благодарность застряла у нее в горле.

− Я посижу тихонько, не буду вам мешать, − прошептала она. — Обещаю слушаться, только, пожалуйста, помоги всем выжить, не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за моей семьи.

Ран не ответил, только осмотрел всех. К этому моменту Гарпий, справившись с собой, обернулся.

− Что делать будем? — спросил Бернард, понимая, что таиться от Альберы нет смысла. — Я думаю, что эти двое знают толк в дурных предчувствиях.

Он многозначно кивнул в сторону крылатых полудемонов.

− Не сомневаюсь, − выдохнул Ран, − но путь у нас только один. Даже наверх мы не выберемся: между нами и поверхностью этажа три земли.

Вильям пожал плечами:

− Или сейчас, или после отдыха, − сказал он.

− Сейчас, − сказал Гарпий уверенно. — Нас, видимо, ждут.

− А терпением он не отличается, − задумчиво прошептал Гиден.

− Еще один полудемон? — спросил Мил, спешно приводя в порядок свою одежду. — Гарпий же говорил о том, что полудемоны могут забирать магию.

Гиден пожал плечами. Ответа он не знал, а предполагать не спешил.

Ран покрепче прижал к груди притихшую Альберу, осмотрел всех и решил как действовать. После короткого инструктажа он погладил Альберу по голове, впервые сожалея, что не видит в ее светлых глазах слез, и буквально передал ее в руки Мила.

Хотелось сказать, что теперь он отвечает за нее головой, но маг не стал этого делать, понимая, что парень и так со всей ответственностью подойдет к своему делу.

Узкий проход мешал развернуться и перестроиться, потому, погасив огонь, Гарпий и Гиден в полной темноте двинулись к остаткам каменного завала. Обрушившиеся два метра каменных глыб, явно заготовленных на этот случай, с самого начала ничего хорошего не предвещали, но выбора у них все равно не было.

«Одновременно? − уточнил Гилен, даже в темноте транслируя свои мысли брату-полукровке. — Тогда я считаю. Три. Два. Один».

Синхронным ударом ноги полудемоны заставили камни посыпаться куда-то наружу, а затем, быстро расталкивая их в стороны, выбрались наружу. Осмотревшись в новом широком коридоре и не найдя в нем ничего, они переглянулись, и Гиден вызвал пламя, чтобы осветить дорогу остальным.

Ран и Вильям двинулись следом, осматриваясь и продвигаясь вперед. Как люди, состоявшие на королевской службе, они легко общались жестами, будто речь шла об очередной миссии. Пройдя вперед, они должны были дать знак Гарпию, что можно идти. Ничего не найдя, они так и поступили.

Махнув рукой, Гарпий дал сигнал Милу. Тот шагнул вперед и подал руку Альбере, помогая перебраться по камням.

Бернард же оглядывал пройденный коридор, чтобы не упустить сюрпризов позади. Его внутреннее пламя оказывалось все дальше, а это ничего хорошего не предвещало, только говорить он ничего не смел, пока внезапная странная сила не заставила обернуться.

Вдали что-то полыхнуло, и Бернарду показалось, что его огонь имел к этому какое-то отношение. От этого чувства в горле мгновенно пересохло.

Ран успел увидеть вспышку, но свет и пламя были быстрее речи. Гарпий смог даже различить подобие огненной стрелы, огромной лучиной летящей вперед. Время будто замедлилось, и он понял, что может поймать эту стрелу, не представляя, до какой степени смог бы ускорить собственные реакции. Протянул руку, сомкнул пальцы и вдруг понял, что его рука прошла сквозь неведомую силу, так с ней и не встретившись.

Время тут же сорвалось вперед, а разум мгновенно понял, что еще миг, и эта самая огненная сила поразит Альберу, стоявшую на камнях.

− Нет! — хотел вскрикнуть он, но почему-то сделал это только в сознании, провожая взглядом луч.

Пространство словно сжалось, луч действительно замедлился, но неуклонно двигался к сердцу Альберы.

Мил, державший магессу за руку, понял, что изменить что-то может лишь он, потому, повернувшись, просто закрыл ее и что было сил толкнул на Бернарда, да так мощно, что, падая с камней, магесса сбила огненного мага с ног, рухнула на него, а огненный луч пролетел над ней, растворившись в темноте коридора.

Мил улыбнулся и только потом понял, что стоял на пути у смертельного луча. Но с ним ведь все хорошо? Правда? Он медленно посмотрел вниз, но улыбаться не перестал. Пламя, пройдя сквозь его грудь, оставило обожженную дыру. Он даже потянулся рукой, чтобы к ней прикоснуться, но рука ослабла на полпути, и его повело куда-то в сторону. Больно почему-то не было. Страх тоже не появился.

Он видел, что Альбера что-то вскрикнула, но уже не слышал ее. Происходящее показалось чужим и неважным.

Камни под его ногами куда-то уходили, а потом стало темно.

Зная, что она жива, было легко исчезать.

У Альберы дрожали руки. Полыхнувший свет ослепил на миг глаза. Острая боль поразила сердце, но она очень быстро поняла, что это не ее ощущения, и испугалась еще больше.

− Мил, − не то вскрикнули, не то прошептали ее губы. Собственный голос показался чужим, а его эхо недосягаемым.

Боль исчезла так же быстро, как и появилась. Голубое свечение, которым вдруг стал окутан Мил, смущавший ее своей внезапной любовью, стало рассеиваться, рваться, словно пламя на ветру. Маленькие обрывки синевы отлетали в сторону и гасли.

− Нет! — вскрикнула Альбера, зная, что все это значит.

Вскочив на ноги, она рванула за секретарем. Ноги ее не держали, подкашивались и роняли ее на камни, но неведомый порыв заставлял буквально ползти к телу мужчины. Она не слышала, как кричал Ран, умоляя ее не высовываться, даже не заметила, как Бернард попытался ее удержать. Она не слышала ничего, важно было лишь видеть угасающий свет.

Мил улыбался, и это ее не пугало, только слезы наворачивались, когда она смотрела на его улыбку и распахнутые неживые глаза.

«Я спас тебя, большего мне и не надо», − буквально говорила застывшая маска на его лице.

Альбере вдруг стало жаль его чувств, настоящих, но ею не принятых. Смахнув слезу, она снова посмотрела на того, кто принял ее судьбу, и вдруг увидела источник угасающего света. Жизнь Мила, оторвавшись от его тела, собиралась в маленький шар и поднималась ввысь.

Не понимая, что она делает, Альбера коснулась руками этого шара с той же нежностью, с какой она спасала растения и маленьких зверей, словно это была не энергия, а крошечное живое существо, нуждающееся в защите.

Жизнь не стала убежать от магессы, а сама скользнула в ее ладонь и прильнула к ее пальцам, словно пушистый котенок в поисках ласки. Накрыв ее второй рукой, Альбера притянула тающий свет к себе, закрыла глаза и вспомнила Мила, немного неловкого, пытающегося быть строгим и взрослым, но, по сути, совсем юного, робкого и трогательного. Ей вдруг стало ясно, что он так хотел понравиться ей, что совсем забывал быть собой, все следил, чтобы все делать правильно, разумно и ответственно, как полагалось будущему мужу мага Жизни.

У Альберы навернулись слезы. Теперь она узнала о секретаре академии все, и речь шла не о его судьбе, не о воспоминаниях, а о его сути, его истинном воплощении.

− Ты не должен исчезать, − беззвучно прошептала она в узкую щелочку между собственными пальцами.

Шар ей ответил. Вспыхнул, как пламя, согревая ее руки, и тут же замер, отдавая себя на ее волю.

У Альберы кружилась голова. Во рту пересохло, а пальцы похолодели, но она знала, что должна делать.

Теперь она действительно знала, что значит быть магом Жизни. Она могла понять суть любого, а главное, могла решать, кому жить, а кому умереть.

Она может не просто вернуть эту искру жизни, душу, сущность, или как еще это можно назвать, — она может ей повелевать. Отобрать у одного, отдать другому. Она может даже убить, забрав этот шар из центра живого и отпустив на свободу…

Она может! И от этого было только горько.

Губы сами что-то шептали. С глаз падали слезы. Они стеклянными жемчужинами падали на ее руки, одежду, спутанные волосы.

Она просто вернула то, что никто не имел права отбирать у Мила, положила обратно, словно спрятала сокровище в глубины тела.

Стоило поместить шар в центр раненой груди, и он влился назад, как река в огромное озеро, разлился мощным сиянием и запульсировал, словно сердце, начавшее бег.

Прикрыв рану руками, Альбера закрыла глаза и вдруг поняла, что куда-то падает, и сил сопротивляться этому не было. Даже если ценой ее первого воскрешения станет собственная жизнь, эту цену она была готова заплатить.

Смиренно сделав вдох, она решила принять все, а через миг поняла, что она уронила голову на сложенные на груди руки и просто плакала от боли и радости. Под ее пальцами рвано и сбивчиво билось сердце человека, которому она смогла вернуть жизнь.

− Альбера, − тихим шепотом обратился к ней Гарпий, ласково коснувшись ее руки.

Почему-то она была уверена, что ничего, кроме заботы в полудемоне, склонившемся над ней, не было.

Она посмотрела на его руку, человеческую, но такую же теплую, как у демона, а потом заглянула в глаза и застыла.

Она увидела в нем столько понимания и ласки, что захотелось броситься ему на шею и заплакать просто потому, что отчаянно хотелось выплакаться.

− Ты уже целый час сидишь над ним, − сообщил Гарпий, осторожно поглаживая ее пальцы. — С ним уже все в порядке. Ты сильно устала?

− С ним уже не будет в порядке, − сбивчиво прошептала Альбера и все же вцепилась в его руку, чувствуя очередной приступ головокружения.

− Я знаю, − ответил Гарпий, не боясь ее взгляда.

В его черных глаза Альбера видела, как сияет сама и как пугающе в темноте светятся ее глаза, но полудемон не только не боялся этого света, он его понимал, принимал и хотел сберечь. Быть может именно поэтому она услышала его слова, а не кого-то другого:

− Он будет жить и будет самим собой, − прошептал Гарпий, не отводя от нее глаз. — А то, что нас не вспомнит, совсем неважно.

− Неважно, − согласилась Альбера, протягивая к нему руки.

Ей вдруг отчаянно захотелось оказаться в его объятиях, спрятаться за большим крылом от всего мира и немного отдохнуть. Слабость в теле буквально заставляла ее тянуться к теплу и защите.

Гарпий не то понял это, не то прочел ответ в ее глазах, а может просто сделал то, что хотел. Он подхватил ее на руки, резко поднялся и прижал к себе.

− Ты сделала самое главное, теперь нужно восстановить силы, − скорее велел он, чем попросил, но Альбера не стала спорить.

− Я не делала этого раньше и…

− Не бойся, все получилось, − сообщил Гарпий, словно прочитал ее мысли.

Они все еще смотрели друг другу в глаза, пока остальные суетились возле Мила, чтобы убедиться, что он действительно был жив. Коридор давно был проверен, источник огня так и не найден, но прятаться было просто негде, оставалось лишь надеяться, что выстрел на повторится.

Только для Альберы все это не имело значения. Ее острая интуиция, ее пробужденный дар видели в груди Гарпия такой же, но красный свет, и почему-то хотелось прикоснуться к нему рукой, ощутить его жар, а может даже стать его частью.

Откуда было это желание, подобное жажде, она не понимала, а губы сами тихо прошептали:

− Поцелуй меня.

А Гарпий не спрашивал, не удивлялся, он прикрывал глаза и касался губами ее губ, чтобы синее смешалось с красным, переплелось и разлилось двумя безмерно огромными силами.

− Целуются, как вовремя, − очень тихо, чтобы их не потревожить, сообщил Вильям, иронично разводя руками, а сам улыбался, не зная, чему он радуется.

Ран тихо хмыкнул, вспоминая, что маг Жизни, если любит, может восстановить силы, объединив энергию с возлюбленным, если чувства взаимны.

Ему всегда казалось это страшной глупостью, сказкой из древней книги рода, ведь ни Адерел, ни Эдерью на подобное явно не были способны, а эти двое сияли так, словно явились в мир из какой-то безумной сказки. Что ж, когда-то Реоран тоже верил в настоящие чудеса, почему бы не поверить в них вновь?

Альбера не могла назвать поцелуем то, что происходило, хотя очень отчетливо ощущала прикосновения губ полудемона, но это не имело никакого значения рядом с острыми, совершенно иными чувствами. Ей казалось, что сейчас она прикасается к Гарпию так же, как прикасалась к Милу. Она теперь знала о нем все, что только можно знать о человеке, и ее завораживала та легкость и открытость, с которой Гарпий отвечал на ее прикосновения. Он не пытался ничего скрыть, хотя некоторые мысли его смущали и, открыв глаза, он смотрел на нее с легким волнением, словно ожидал от нее порицания. Альбера лишь мягко улыбнулась и погладила его по щеке:

− Ты хотел, чтобы я тебя не замечала? — спросила она очень тихо.

− Да, − коротко ответил Гарпий.

Альбера хотела сказать, что этого не стоило желать, но не стала, чувствуя, что это глупо и бессмысленно. Она была почти уверена, что он ощущал все так же, как и она. Он тоже знал о ней все.

Синяя нить исчезала в красном шаре. Красная − в синем. Он не мог об этом не знать, разве что боялся в это верить, а Альбера почему-то не боялась, впервые в жизни ощущая, что все наконец-то становится правильно и понятно.

Она еще раз провела пальцами по его щеке, губам и прижалась к его груди, не спеша слезать с рук. Она знала, что для него совсем ничего не весит, но значит слишком много, чтобы его сердце не дрожало от волнения.

− Ты ведь все понимаешь?

− Да, − коротко и тихо ответил Гарпий, выдыхая в ее ушко.

− И зачем этот отбор тоже?

− Видимо, да, − совсем неуверенно ответил демон.

− И чего я хочу тоже? — с надеждой спросила Альбера, приподняв голову, чтобы заглянуть полудемону в глаза.

Ей очень не хотелось объяснять все, что творилось с ней, и в тоже время было просто необходимо понимание.

− Да, − уверенно ответил Гарпий.

− И ты поможешь мне?

− Да.

− Гарпий, ты так и будешь играть со мной в «да-нет»?

− Нет, − ответил полудемон и тут же покраснел, опуская глаза.

Альбера поймала руками его лицо и коротко поцеловала в уголок губ.

− Спасибо, − улыбаясь, прошептала она. — Видимо, лучшее, что я сделала, это сняла с тебя цепи. Не думай ни о чем. Верь. Мы потом поговорим, а пока опусти меня на пол. Я уже в порядке, а нам надо идти.

Гарпий кивнул, поцеловал ее в кончик носа и послушно поставил ее на каменный пол.

Альбера обернулась и посмотрела на Рана, надеясь, что он ей что-нибудь пояснит, но демоноборец пожал плечами. Никто ничего не понимал в происходящем.

− Свет, − тихо прошептал Вильям, кивая в сторону темного прохода.

− Альбера, спрячься, − шикнул на нее Реоран, всматриваясь в темноту.

Альба послушно отступила за спины мужчин.

К ним кто-то приближался, освещая себе путь факелом.

− Так. Так. Так, − зловеще раздалось в темноте, и Ран тут же сплюнул на пол, узнав этот голос.

− Гросс, какого демона ты тут делаешь? — спросил он, не допуская даже мысли, что начальник стражи может оказаться врагом.

Альбера же напряглась. Она тоже не верила, что Гросс мог быть посланником того, кто хотел ее убить, скорее он был посланником Адерела, и это не предвещало ничего хорошего.

Гарпий, ощутив ее волнение, отступил назад и коснулся ее руки. Альбере вдруг стало больно. Подняв глаза, она вдруг поняла, что ее пытается защищать тот, кому защита сейчас была нужнее. Это не пугало, а почему-то придало ей сил и смелости.

− Камни не соврали, вы и правда здесь, − хохотнул Гросс. — Не зря я проломил стену.

Он взмахнул факелом, словно дубинкой, и закинул его на плечо.

− Молодец, где выход? — совершенно серьезно спросил Ран.

Ему уже не хотелось идти дальше и встречается с Валентом, особенно после этого странного луча. Без магии и с Альберой рядом Ран был уверен, что отсюда нужно выбираться.

− Вот так просто? — удивился Гросс. — А как же твоя мания со мной спорить? Я пришел за Альберой, ее хочет видеть господин Адерел, но сначала я хочу повеселиться. — Он рассмеялся и поманил пальцем не то Альберу, не то Гарпия, тут же поясняя свой жест словами: − Кое-кто заслужил хорошую трепку, так что иди сюда, малыш, мне велели тебя наказать.

Гарпий не отреагировал, но Альбера ощутила, как напряглись его пальцы, не позволяя себе сильнее сжать ее руку.

− Ты не имеешь права его трогать! — заявила Альбера, не понимая, откуда в ней столько силы и решительности.

Освободив свою руку, она шагнула вперед:

− Во-первых, не тебе, и не моему деду решать, чего заслуживает свободный человек!

− Демон, − с насмешкой поправил Гросс.

− Во-вторых, − продолжала Альбера, игнорируя его замечания, − я никуда не пойду. Можешь пойти и сказать, что я не памятная статуэтка, которую можно ставить на почетное место на тумбе.

Гросс хохотнул и снова взмахнул факелом.

− Девочка, мне все равно, что ты думаешь. Мне платят за выполнение приказов достаточно, чтобы я мог притащить тебя силой, а потом отшлепать за такую дерзость по воле главы рода, так что прикуси свой язычок и пошли.

− Я никуда не пойду, − уверенно повторила Альбера, − или надо говорить по слогам, чтобы до вас дошло?

Гросс гневно рыкнул и угрожающе двинулся вперед, но магессу тут же закрыл Ран.

− Уйди, пока я тебя не запечатал в камень, − прошипел Гросс, намереваясь просто отодвинуть мага.

Взмах руки − и ничего не произошло. Камни пола не подчинились, заставляя начальника стражи ошарашенно моргнуть.

− Уп-с, − хохотнул Ран и с нескрываемым удовольствием с размаха ударил наглеца кулаком в нос, да так, что на костяшках остался кровавый след, а Гросс, пошатнувшись, опустился на одно колено, чтобы совсем не рухнуть. — Без магии я из тебя душу выбью без особого труда, − сообщил Ран, разминая кулаки. — Чего ты стоишь в своей стихии, Каменный Гросс?

Не дожидаясь ответа, Ран схватил мужчину за руку, которой он пытался остановить кровь, заливающую его лицо, и заломил назад.

Альбера лишь вздохнула. Она ощущала боль другого, как что-то чужое и неясное, но жалости не испытывала. Даже помогать ему совсем не хотелось, хотя его энергия звала, но ее сердце уверенно говорило «нет».

− Гар, не хочешь, вернуть ему должок? — спросил Ран с насмешкой. — Этот негодяй даже кнут с собой притащил. Думаю, Альбера отвернется.

− Ран, хватит, − совершенно спокойно отозвался Гарпий. — Не до него сейчас. Отсюда надо просто уходить.

Он подошел к Альбере, и она услышала тихое «спасибо» голосом Гарпия в своей голове и даже не удивилась этому. Она знала, что тот не станет мстить, и потому убеждалась в верности собственного выбора.

− Ладно, − согласился Ран, − но связать его точно надо.

− Я не дам вам уйти, − внезапно сообщил голос Валента.

Рану показалось, что эти слова прозвучали прямо за его спиной. Он тут же отпустил Гросса и обернулся, превращая крест в меч. Только в коридоре никого не было.

− Вы смешные, − продолжал голос. — Я только хотел сказать, что жду Альберу на своем алтаре, и ничего другого сегодня уже не будет. Ты ведь не хочешь, чтобы люди умирали, правда?

Альбера сглотнула.

− Где ты? — рыкнул Ран. — Давай разберемся по чести, не вмешивая Альберу. Выходи.

− Прости, Реоран, но мне все равно, что ты именуешь честью. Я всего лишь хочу навести порядок в этом доме, и тебе придется умереть. Ты ведь ради этого тут появился, а она для этого родилась. Адерел хотел, чтобы она родила ему внука, которого он воспитает правильно, а я хочу забрать ее кровь и сердце. Оно мне пригодится, когда я стану главой этого дома. Так что все просто: или вы идете ко мне, или я начинаю убивать слуг. Они все в моем плену и их дети тоже. Ну, что, Альберушка, ты придешь сама, или мне стоит отрезать пару маленьких детских пальчиков для начала?

− Приду, − коротко ответила Альбера. — Не трогайте никого. Я приду.

− Буду особо рад, если возьмешь с собой только демона, которого я не смог убить, а теперь надо это сделать. Гарпий, ты ведь даже не знаешь, что именно Гросс помешал мне тебя убить. Его так веселила возможность измываться и не давать умереть, что к тебе было не подобраться, но ничего, теперь подберусь. Гиден, а ты — молодец. Теперь иди домой.

Гиден склонил голову на бок, словно очнулся, и прислушался к своим ощущениям.

− Ты не слышал мой приказ?

− Слышал, но мне и тут хорошо, − ответил Гиден, скрестив руки на груди.

Стало тихо, не то Валент перестал контролировать ситуацию, не то пытался взять себя в руки, но шевелиться не решался даже Гросс, застывший на полу. Он, как и все, вслушивался в тишину.

− Ладно, мне все равно, − вдруг сообщил Валент. — С кем бы ни пришла Альбера, он умрет. Остальные могут убираться, только не забывайте, что ваша магия у меня, и я оберну ее против вас, как только вы решите что-нибудь придумать. Спасибо, Бернард, ты дал мне настоящее сокровище − такого пламени я давно не видел. Как думаешь, оно способно превратить в пепел человеческие кости?

Бернард не ответил, только сглотнул, зная ответ. (3303c)

− Я жду еще четверть часа, а потом начинаю убивать, − заключил Валент и замолк.

В коридоре было тихо. Горели факелы. Все молчали, а потом Альбера тихо вздохнула:

− Гарпий, пойдем, − прошептала она и сделала первый шаг вперед, зная, что полудемон ее не оставит, да и страж тоже, просто потому, что они будут с ней до конца не из-за слов, а по воле сердца.