Глава 14. Второй тур

— Что ж… — протянула Тереза. — Это многое объясняет.

Вейрон напрягся, готовясь к очередной истерике, но служанка лишь вытянула руку к входной двери, и раздался тихий щелчок.

— Заблокировала, — пояснила женщина, без спроса усаживаясь в свободное кресло. — Чтобы еще кто-нибудь не узнал страшную тайну леди Дракхайн. А теперь рассказывайте, что за маскарад?!

— Во-первых, сбавьте тон, — приказал Вейрон, полоснув по служанке предостерегающим взглядом. — А во-вторых, мне нечего вам рассказывать.. Я выполняю секретную миссию, важную для всего королевства, и этого вам более чем достаточно. И сейчас вы обе принесете клятву молчания, иначе никто из нас не выйдет из этой комнаты.

— Ух, какой командир, — то ли усмехнулась, то ли похвалила Тереза, однако послушно протянула раскрытую ладонь Вейрону.

Вейрон перевел взгляд на Эмму. Слишком большой для нее цветохрон расплескался у ног черной лужицей, и лицо и руки девушки казались совсем белыми. Зато глаза горели ярко, как у кошки.

— Я не могу раскрывать секреты своей подопечной, — буркнула Эмма. — Это нарушение профессиональной этики.

— Слабая надежда, — ответил Вейрон, — но я поверю. Не в твоих интересах портить репутацию будущего мужа.

— Ты опять?! Я не выйду за тебя! — выпалила она, сверкнув глазами.

— Все становится еще интереснее, — заметила Тереза.

— А если не выйдешь, то как я могу тебе доверять? — спросил Вейрон. — Это дело государственной важности. И я прошу всего лишь неразглашения!

Нахмурив брови, Эмма нехотя протянула руку. Вейрон накрыл ее тонкие пальчики своей рукой, второй взял чуть шершавую ладонь Терезы. Его магический поток легко перемахнул преграду Эммы, заструившись по ее телу, словно по родному руслу. С Терезой оказалось сложнее, но и служанка вскоре поддалась.

— Клянусь хранить детали этой операции в тайне, — сухо сказала Эмма.

— Клянусь хранить этот секрет строже, чем рецепт моих фирменных маринованных грибочков, — подмигнула Вейрону Тереза. — Я тебя потом угощу. Если захочешь.

Он пристально посмотрел на женщину, постаравшись вложить в свой взгляд максимум угрозы, и Тереза, хмыкнув, сказала:

— Ладно. Шутки в сторону. Клянусь жизнью.

Отпустив ее ладонь, и не отказав себе в удовольствии задержать нежную ручку Эммы в своей еще на несколько мгновений, Вейрон стал прохаживаться туда-сюда по гостиной, чувствуя, как его распирает злость. Все шло не по плану. Хотя и плана, надо признать, никакого не было. Здесь, во дворце, от него требовалось проявить себя в качестве шпиона, тогда как сам он всегда был воином, честно и открыто идущим в атаку! И теперь его рассекретили две женщины!

— Давай начнем с самого начала, — мягко предложила служанка, видимо, устав ждать. — Итак, ты, судя по крыльям, раскинувшимся на твоей прекрасно сложенной спине, Ястреб Ярости, боевой маг. Тебя отправили сюда под прикрытием для выполнения важной миссии…

— Моя миссия — не ваше дело!

— Милый, не рычи, я твой самый верный союзник, — всплеснула руками Тереза. — Я на тебя ставку сделала, помнишь? Последние кровные отдала.

Вейрон закатил глаза к потолку и продолжил:

— Все, что от вас требуется: держать язык за зубами и не мешать.

— А нам от тебя — выход в финал, — ответила служанка, с видимым удовольствием рассматривая его торс. — Но сам подумай: с командой поддержки ты способен на большее. А я клятву молчания уже принесла, везде бываю, все вижу, все слышу…

Вейрон задумчиво посмотрел на Терезу, которая разглядывала его прямо-таки с искренним восторгом. Поправив шторку от душа, съезжающую с плеча, он нехотя произнес:

— Пожалуй, в этом что-то есть.

— Что-то? — поразилась Тереза. — Да тебе со мной повезло, как ни с кем. У меня острый ум, наметанный глаз и…

— И полностью отсутствует скромность, — кивнул Дорн.

— При нашей жизни, скромность — скорее недостаток.

— Ладно… Пожалуй, союзниками вы мне действительно пригодитесь.

Он бросил взгляд на Эмму и заметил ее искрящийся от любопытства взгляд. Но девушка тут же сделала вид, что равнодушно рассматривает собственные ногти. Вейрон усмехнулся про себя, предположив и другое: Эмме нужно вновь поверить ему, поэтому быть откровенным с ней — важно. В ее искренности и преданности сам он не сомневался.

— Если вкратце, то мой начальник…

— Генерал? — подхватила Тереза. — Я знаю его, такой горячий мужчина, в прямом смысле. Как-то на праздновании дня рождения короля едва не спалил голубую гостиную — решил подогреть остывшее жаркое, да не рассчитал сил.

— …узнал, что планируется покушение. Из хранилища был украден очень мощный артефакт…

— Плетка Селены, — кивнула Тереза с важным видом и в ответ на изумленный вид Вейрона пояснила: — В хранилищах тоже, знаешь ли, нужны бытовые маги. Слуги часто знают гораздо больше, чем кажется. И значит, вы решили, что ее используют во дворце, направив на принца, и это сделает одна из невест? Тогда тебе, голубчик, без финала никак. Луна будет полной через неделю, тогда артефакт Селены наберет силу.

— Мне версия генерала не кажется достоверной, — буркнул Вейрон. — Посудите сами: невесты выбывают одна за одной. Это риск — вылететь из отбора еще до ночи Селены.

— Кто не рискует... — пожала плечами Тереза. — Тебе ли не знать.

— У меня другая версия, — ответил Вейрон. — Даже две. Первая — артефакт украден красхитанцами. С ними прибыла женщина, это явно неспроста. Плетка Селены слушается только женскую руку.

Тереза поджала губы, размышляя, и кивнула:

— Интересно.

— Вторая — артефакт украл Вилли, — выдохнул Вейрон.

— Чтобы что? — не поняла Тереза. — Он-то точно не женщина.

— Возможно, он прикажет использовать артефакт своей невесте, — пожал плечами Вейрон и снова подхватил шторку, которая отчего-то так и норовила слезть. Он с подозрением глянул на Терезу, обладающую бытовой магией, но та сидела с самым честным выражением лица. — Человек, на которого направляется действие Плетки, становится послушным и покорным. Невеста прикажет королю передать власть Вилли немедля, и тот сам станет королем. А она, соответственно, королевой.

— За уши притянуто, — заметила Тереза.

— Отнюдь, — возразил Вейрон. — Если Вилли поставит условием свадьбу, то любая из этих невест согласится. Они тут на все готовы!

Служанка вздохнула, размышляя.

— Ладно. Такое тоже может быть. В последнее время король и принц часто спорят, по малейшему поводу. Вилли привык получать, что он хочет. Если ему втемяшилось сесть на трон поскорее, то кто знает, на что он может пойти.

Эмма поднялась, и Вейрон посмотрел на нее с опаской.

— Пойду переоденусь, — холодно пояснила она и ушла в свою комнату, излишне резко захлопнув дверь.

— А с ней что? — шепотом спросила Тереза. — Обиделась?

— Все сложно, — туманно ответил Вейрон, но после решил, что, возможно, совет опытной женщины будет ему кстати. — Понимаете, у нас все так закрутилось… Когда я был Бригиттой, мы с Эммой стали довольно близки. Ну, как подружки.

Он поморщился от собственных слов.

Тереза хмыкнула, окинув Вейрона оценивающим взглядом:

— Ну, подружки, — подбодрила она.

— Она многое мне доверяла.

— Кажется, понимаю.

— Эмма — невероятная девушка, — продолжил Вейрон, стараясь не замечать ироничной улыбки на лице Терезы, — такая милая, веселая, красивая… И мне казалось, мы отлично ладим. Но потом она вломилась ко мне в ванную, решив провести какое-то сомнительное раскрепощение бедняжки Бригитты.

— Раскрепостила?

— Не то слово, — хмыкнул он. — В общем, я сделал ей предложение.

— Какое?

— Ну… руки и сердца. Как положено.

— Это после него вы разгромили всю ванную? Даже для меня там работы на минут двадцать, не меньше.

— По-видимому, это значит отказ, — вздохнул Вейрон.

Тереза невнятно крякнула и промолчала.

— Мне это видится отличным выходом: она мне нравится, я ей тоже, — продолжил Вейрон доказывать свою правоту. — Чего ходить вокруг да около? Я — человек действий! Поженимся, дети пойдут, собаки… Репутация спасена, все счастливы.

— Ты так ей и сказал? — уточнила Тереза каким-то странным приглушенным голосом.

— Если дословно… — он задумался, припоминая. — То я сказал, что готов возместить ущерб. Наверное, и правда не очень романтично, да?

Тереза буравила его своим изучающим взглядом и молчала.

— Пойду я, наверное, тоже оденусь, — решил Вейрон.

— Погоди, — задержала его служанка.

— Что-то еще? — повернулся он к ней.

— Дай полюбуюсь, — улыбнулась она. — Как хорош! Знаешь, моя репутация тоже под угрозой. Мы тут одни, и твое одеяние вот-вот спадет...

Дорн вцепился в шторку, которая словно ожила и изо всех сил пыталась уползти. Он едва не зарычал, собираясь поставить служанку на место, но тут дверь скрипнула, и в гостиную вернулась Эмма — в синем платье менталистки, застегнутом на все пуговки до самого горла. Бросив на Вейрона уничижительный взгляд, она села назад в кресло.

Теперь молчали все трое.

— Я чего к вам шла, — вспомнила Тереза, прерывая неловкую паузу. — Узнала, какой конкурс будет следующим. Невеста должна организовать и провести прием для королевской четы.

Эмма стояла в стороне от накрытых столов, задумчиво глядя в пространство перед собой. Она никак не могла принять перевоплощение Бригитты в… Скривившись, Эмма бросила недоброжелательный взгляд на крупную фигуру в цветохроне. Кто бы сомневался, Дорн ел! Ничто и никто не мог испортить аппетит этого ужасного человека, так долго водившего ее за нос. Некстати припомнилось, как он поглаживал бедро Эммы на приемах, а она радовалась первым признакам открытости подопечной.

Краска стыда опалила щеки.

— Вы сегодня необычайно молчаливы, — раздался голос Ирэны Воблер прямо из-за спины. — И, кажется, сторонитесь своей подопечной. Что-то случилось? Леди Бригитта попала в немилость за свою выходку на выступлении? Не можете ее простить? Я вас прекрасно понимаю, — она сочувственно вздохнула, — из-за нее вы могли бы лишиться лицензии, а то и вовсе — головы! Подумать только! Покушение на посла!

Ирэна светилась искренним участием — сама добродетель, да и только.

«Не дождетесь!» — хотелось ответить Эмме. Но, понимая, что этим лишь раззадорит конкурентку, покачала головой:

— Напротив, все хорошо, — ответила она, посмотрев на лже-Бригитту и фальшиво улыбнувшись: — Теперь принц точно знает позицию леди Дракхайн в отношении врагов королевства, и проникся к ней еще больше.

— Вы правы, милочка, — кивнула Ирэна, хищно улыбнувшись. — И не только принц. Все впечатлились позицией леди Дракхайн.

В этот момент мимо них грациозно прошла леди Раума Бердамон. Бросив надменный взгляд, она уже удалялась, когда Ирэна Воблер сказала немного громче обычного:

— Кстати, Эмма, в курсе ли вы, что его величество собирается повторить в ближайшее время проверку пальцем Пилона?

— Зачем? — не поняла Эмма. — Невесты и без того сильно переживают.

— Она будет быстрой. Всего один вопрос. Советники хотят убедиться, что никто не жульничал, — пожала плечами Ирэна. — Вы ведь слышали, что несколько невест спешно покинули дворец после того, как королевскими магами были опустошены артефакты, незаконно пронесенные на отбор? Вам-то нечего бояться. Уж ваша невеста наверняка невинна. С ее-то навыками ближнего и дальнего боя.

На миг Эмму бросило в жар. Не удержавшись, она посмотрела на Вейрона. Тот как раз опрокидывал в себя бокал, прикрывшись черной тканью и в ус не дуя! Как вообще ему удалось пройти первую проверку, мать честная?!

Смешок Ирэны привел Эмму в чувства, заставив посмотреть на менталистку. Неужели догадалась о тайне Дорна?! Но все внимание Воблер было обращено к побледневшей Рауме. Та сделала крюк по залу, нашла свою менталистку и теперь что-то горячо шептала ей на ухо. А Ирэна прищурилась, раздувая ноздри, словно хищник, почуявший свежую кровь.

— Вы считаете, она мухлевала? — догадалась Эмма.

Ирэна обернулась к ней, взглянула, как на пустое место и дернула плечом, сообщая:

— Задержалась я здесь. Милаше пора идти отдыхать. Завтра принц пригласил ее на прогулку, захотел лично пройтись у волшебного озера. Не понимаю, почему он не выбрал леди Дракхайн?

Широко улыбнувшись, она развернулась и удалилась вылавливать свою подопечную. В то же время столовую покинули леди Бердамон со своей менталисткой.

Очевидно, Эмма только что стала свидетельницей какого-то хитрого хода Ирэны. Интересный метод — бросить пару слов будто невзначай, и вовсе не тому, кому они предназначаются на самом деле. И вот ты вся в белом и не при делах, а соперницы улепетывают прочь… Надо запомнить. И применить. Пусть ее невеста огромная и свирепая, как дикий кабан, это не повод отлынивать от работы. Ей нужен финал! И пусть Дорн отправляется вместе со Свейном на все четыре стороны!

Эмма обвела взглядом оставшихся невест и заметила, как к Вейрону приближается рыжая бестия — Паола Нэш. Судя по глумливой улыбочке, она шла не просто поговорить о погоде. Вот и повод испробовать метод Ирэны на практике!

Они подоспели одновременно. И Эмма, сделав вид, что не заметила девушку, подступающую к Ястребу сзади, быстро проговорила громким шепотом:

— Бригитта, представляешь, что я узнала? Все подтвердилось: завтра Воблер поведет Милашу на озеро. Сразу после завтрака, так что мы должны оказаться там немногим раньше. Нам следует пойти туда, и сделать это!

— Что сделать? — хрипловато спросил ничего не понимающий Дорн.

Нахмурившись Эмма зашептала еще громче, с нажимом:

— Ну как же! Ты забыла? Я побуду настороже, и мы исполним задуманное. Выловишь помощника Селены и поцелуешь. Самую жирную лягушку! Именно так леди Элспет стала фавориткой и, в итоге, женой короля.

— Эмма, — промычал Вейрон, — ты…

Она схватила его за запястье, ожесточенно подмигивая одним глазом:

— Прочь сомнения. Это простая, но действенная магия, и узнать о ней стоило твоему отцу целое состояние. Так что отринь сомнения…

Дорн повел могучими плечами, положил свою руку на ее и неуверенно кивнул:

— Ну, надо, так надо.

Эмма посмотрела ему за спину. Паола медленно продвигалась дальше, удаляясь от них в сторону Милаши, которая со скучающим видом выслушивала нотации Ирэны Воблер.

— Что происходит? — тихо спросил Вейрон.

Эмма, вспомнив о нем, отдернула свою руку, прошипев:

— Веду нас к победе, милая Бригитта.

— Победа подразумевает отлов лягушек в королевском озере? — он никак не отреагировал на ее обиженный жест, и это отчего-то еще больше задело Эмму.

— Тебе ничего делать не придется, — ответила она, — можешь и дальше есть и расслабляться. Я сама выведу нас в финал.

— Как скажешь, — он кивнул и… потянулся за тарталеткой с черной икрой.

Эмма почти ушла, но все же не смогла смолчать:

— У тебя совсем нет совести, потому такой прекрасный аппетит! Вот мне кусок в горло не лезет после… всего что случилось, а ты… Все твои признания — пустые слова, и твое равнодушие — ясное тому подтверждение.

Карие глаза, которые она видела столько раз за время отбора, лучились теплом и смотрели на нее уверенно, бесхитростно. Вейрон чуть подался вперед и, щелкнув пальцами, сказал тихо:

— Эмма, хоть это и не самое подходящее место для подобных разговоров, но я поставлю ненадолго полог тишины вокруг нас и скажу: ты была права в отношении ястребов. Помнишь, ты говорила, что все они мужланы, грубые воины, не знающие слов любви и все такое? Тогда мне было неприятно, а сейчас понимаю — ты не ошибалась. Сложно научиться делать комплименты и красиво ухаживать по щелчку пальцев, или говорить красиво о том, что творится внутри, если никогда раньше этого не делал. Ястребы — не поэты, и при дворе появляются только чтобы охранять или получать новые задания. Такова правда. Я не могу выразить словами свои сожаления, но поступками…

— Помню, — она кивнула, — Ты готов совершить поступок, возместить ущерб. Дом, камин, дети по лавкам. Просто мечта для девушки, пять лет корпевшей над учебой.

Он качнул головой:

— Говоришь, как малое дитя. Я ведь хотел как лучше…

— Дитя, значит? Что ж, похоже ты прав. Вот Тереза сразу оценила все достоинства и перспективы. Может, такая и нужна Ястребу ярости: зрелая и опытная.

— Может и так, — ответил он.

Эмма едва не задохнулась от услышанного. Подобрав юбки, она ринулась в противоположную часть столовой, чтобы не видеть и не слышать этого мужлана, так неумело пытающегося заманить ее в сети брака. Разве он не понимает, как звучат его слова? Да, пусть не умеет делать комплименты, и ухаживать не умеет — пусть! Но разве не очевидно ему, что он поступает с ней в точности как Свейн?! Предлагает оплатить долги и отказаться от мечты о развитии ментального дара, о собственном деле! Стать его женой, рожать ему детей. безропотно ждать с очередного задания…. Собаки еще эти!

Она аккуратно смахнула выступившие на глазах слезы и, сердясь на весь мир, потянулась за тарталеткой с икрой. Не одному же Дорну есть!

После обеда невест вывели на прогулку, и Вейрон невольно им посочувствовал: никто не поинтересовался, хотят ли они вообще гулять, или кто-то из них предпочел бы остаться в покоях, а то и вовсе уехать прочь из дворца. Да, девушкам предоставили удобные и комфортные покои, кормили здесь как на убой, но так могли бы относиться и к породистым зверюшкам. Вроде — посмотрим, какую себе оставить: ту, у которой шерстка гуще или ту, что может выше прыгнуть.

Эмма держалась в стороне, и на ее личике читалась явная обида. Она совершенно не умела скрывать собственные эмоции. Вейрон вздохнул и, подойдя к ней, сел рядом — на лавочку в тени плетистых кремовых роз, запах которых пропитал, кажется, весь его цветохрон. Эмма насупилась и демонстративно сдвинулась на самый краешек.

— Куда-то Раума подевалась, — пробормотал Вейрон, разглядывая оставшихся невест.

Амалия и Милаша о чем-то болтали у фонтана, Паола сидела в беседке и яростно обрывала лепестки у алого бутона, попавшего ей в руки, а менталистки демонстративно игнорировали друг друга, по одиночке прогуливаясь по дорожкам королевского сада.

— Ее отсутствия ты не мог не заметить, — язвительно произнесла Эмма.

— Она заметная девушка, — кивнул Вейрон. — Не знаешь, куда пропала?

— Она сбежала после обеда, — нехотя ответила Эмма. — Вообще-то там произошло что-то странное. Раума проходила мимо, и Ирэна будто специально громко сказала, что скоро повторят проверку пальцем Пилона. Мол, кое-кто из невест пронес на отбор запрещенные артефакты, но королевские маги уничтожили их в купальнях. Но я успела спросить у Терезы — про Пилона Ирэна солгала, зато Раума пропала...

— Это я их уничтожил, — признался Вейрон.

— Что?

— Артефакты. Лишил вещи магической силы.

— Но зачем? Когда? — удивилась Эмма. — Я ведь не отходила от тебя ни на шаг.

— Ты рядом была, — подтвердил он. — Спала на лавочке. У меня не было времени разбираться, какой артефакт для чего, так что я просто выжег всю магию. Кстати, там были трусы, от который так и разило энергией.

— А Ирэна собирала на каждую невесту досье, — задумчиво продолжила Эмма. — Она могла знать, если Раума уже… ну…

— Да, я понял, — сказал Вейрон. — А Паола чего такая злая? И что за финт с королевскими жабами?

— Я решила попробовать метод Ирэны, — чуть смущаясь, призналась Эмма. — Завтра принц будет у озера, пойдет гулять с Милашей. Если он увидит, как Паола целует жаб, то это сразу его отвратит.

— Ты коварная женщина, Эмма Эжени, — улыбнулся Вейрон.

— А ты… — она запнулась, подбирая слова.

— А я чувствуя себя виноватым перед тобой.

— Я тебя прощаю, — холодно произнесла Эмма. — Ты выполнял приказ. Хотя мог бы и признаться мне.

— Это было бы не правильно. Посмотри на себя сейчас, ты как открытая книга. — возразил он. — Обижена на меня, и об этом знает весь дворец.

— Вот и нет! — возмутилась Эмма, повысив голос и разом привлекая внимание Амалии с Милашей. — Или… может быть…

— Твоя эмоциональность — это не плохо, — примирительно улыбнулся Вейрон, — но не для секретного дела. Хотя знаешь, я ведь пытался поговорить с тобой. Но каждый раз случалось что-то, заставляющее меня замолчать. Ты так увлеклась раскрытием моей женственности…

Эмма сердито на него посмотрела и вдруг прыснула от смеха.

— Ты не представляешь, как мне это осточертело! — продолжил он, радуясь ее смеху. — Эти твои — будь трепетной ланью, ешь как птичка… А красные трусы? Это просто за гранью добра и зла!

— Ты их носил? — спросила Эмма, уставившись на него во все глаза. Закрыв рот ладонью, попыталась сдержаться, но потом все же рассмеялась.

— Ни единой секунды, — проворчал Вейрон, невольно улыбаясь в ответ. — А свидание с красхитанцем? Давай отточим мастерство флирта, Бригитта…

— Ты к нему сам побежал, — вспомнила Эмма. — Пока я спала!

— Чтобы выведать их планы. В общем, давай так: ты и дальше будешь мне помогать, но уже с учетом ситуации. Вот вдохновлять у тебя получается отлично! Мое тело принимает твою энергию на все сто. И это значит… — он многозначительно посмотрел на нее.

— Что?

— Что мы идеально подходим друг другу. И после завершения операции…

— Нет, — перебила его Эмма, разом посерьезнев. — Как ты можешь о таком говорить, если мы с тобой даже толком незнакомы?

— Я знаю тебя очень хорошо, — возразил он. — И кстати, что еще за поцелуи с дудочником под оливой?

— Он играл на гобое! Хоть это и не твое дело, — заявила Эмма, поднимаясь с лавки.

— Теперь мое! — возразил Вейрон, тоже вставая.

Он возвышался над Эммой, но она смело смотрела ему в глаза, пусть для этого ей и пришлось запрокинуть голову. Вейрону вдруг так хотелось поцеловать ее, обнять, прижать к себе и почувствовать своей…

— Ладно, — сказал он вместо этого. — Ты права. Я для тебя всего лишь незнакомец. Но для того, чтобы понять, что человек — твой, иногда не надо много времени. Иногда достаточно лишь взгляда. И когда я тебя увидел впервые, то сразу почувствовал, что это ты…

— О да, — подтвердила Эмма, хитро улыбаясь и глядя куда-то поверх его плеча.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — обрадовался Вейрон.

— Еще бы, — кивнула она. — Как не верить, если жертва такой вот мгновенной любви приближается сейчас к нам.

Вейрон быстро обернулся и застонал, увидев долговязую фигуру рыжего красхитанца.

— Бригитта! — радостно завопил тот и ломанулся к ним прямо через кусты роз.

Эмма снова села на скамейку, сложив руки на груди и явно давая понять, что не сдвинется с места.

— Давай сбежим! — выпалил Вейрон, повернувшись к ней.

— М-м, — покачала она головой и запрокинула лицо к солнышку, жмурясь, как кошка. — Вдруг это он спер тот артефакт, — добавила она шепотом. — Работай, Бригитта. Выясняй. А я не стану тебе мешать.

— Голубка моя сизокрылая! — Мордиш приближался к Вейрону, широко улыбаясь, и Эмма сама едва подавила улыбку, представляя, каково Ястребу Ярости от слов красхитанца. Голубка! Вот так понижение…

— У меня сегодня нет желания разговаривать, — ответил Вейрон спокойно.

— Еще и молчаливая! — с самым счастливым видом воскликнул Мордиш, потянувшись приобнять Дорна за талию. — У тебя вообще есть недостатки?

— Полно, — кивнул Вейрон, отступая. — Разве того, что я чуть не убила тебя на концерте, мало?

— О, Бригитта, — пророкотал рыжий. — Ни одна другая женщина не сумела бы сделать такое. Но ты… Ты не станешь пресмыкаться передо мною и лезть из кожи вон, чтобы угодить. Ты огонь, вода, ветер… Ты сама стихия! Я был на волосок от смерти и именно в тот момент особенно остро почувствовал жизнь.

Вейрон текуче уклонился от объятий рыжего и сел назад на лавку. Эмма села рядом, невольно заинтересовавшись разыгрывающейся перед ее глазами сценой. Итак, рыжему нужна Бригитта, а Вейрону — информация. Интересно, что он будет делать? Все же надо признать, что Ястребу приходится нелегко — работать в таких условиях, пытаться что-то узнать...

— Без рук, — услышала она Вейрона.

— Недотрога ты моя кареокая, — пропел красхитанец, даже не подозревая, как близок к смерти, — я примчусь за тобой, громко цокая! На кобыле ретивой породистой, по земле вашей болотистой, и крикну тебе: «Постой!». Дальше еще не придумал.

— И слава святым, я считаю, — буркнул Вейрон, покосившись в сторону остальных невест. Те притихли и с интересом рассматривали романтическую сцену. — Скажи-ка мне, Мордиш, отчего тебя так заклинило? Неужели в вашей Красхитании мало женщин? Взять вот хотя бы эту Кандиду, что приехала с посольством…

— Ни в одной женщине нет столько силы, как в тебе!

— Кандида тоже кажется сильной. Такая тонкая, но крепкая, как сталь.

— Ты права, — согласился Мордиш. — Поэтому, в общем, ее и отправили на переговоры.

— Я думала, главный посол — Наглер, — сказал Вейрон, убирая руку рыжего со своего колена.

— Главный тут я, кошечка моя. Смотри-ка, рифма! Надо запомнить.

— А Кандида тогда зачем? — не унимался Вейрон.

— Ты ревнуешь, — промурлыкал рыжий. — Не надо! Ты моя единственная. Кандида… она… у нее своя роль.

— И какая же? Она маг?

— Она заноза в заднице, — выругался он. — Давай лучше поговорим о тебе. Прогуляемся? — решительно предложил неунывающий Мордиш, мельком глянув на Эмму, которая тут же почувствовала себя третьей лишней.

— Нет, — ответил Дорн.

— Только ты и я, и твои два буя… — он уставился на грудь леди Дракхайн.

— Бригитта! — Эмма вскочила, заметив, как налились кровью белки глаз Вейрона. — Ты говорила, что плохо себя чувствуешь. Сейчас уже легче?

— Нет, — мотнул головой Вейрон. — Мне очень плохо.

— Ты заболела, козочка моя? — всерьез обеспокоился красхитанец.

Подавшись вперед, он протянул руку ко лбу Вейрона, но Эмма быстро села на лавку между ним и Ястребом.

— Леди Дракхайн не любит, когда ее трогают посторонние, — сурово хмурясь, заявила она. — Она бережет себя для единственного. Уверена, вы понимаете.

— Как никто! — кивнул Мордиш. — И одобряю. Такая горячая женщина должна принадлежать лишь одному, но не менее горячему мужчине, способному удерживать ее огонь, чтоб не погасить, но и не позволить превратиться в пожар!

Эмма забыла, что собиралась сказать, так поразилась.

— Да вы поэт, — с одобрением заметила она.

— Немного, — Мордиш пригладил густую рыжую бороду и, бросив взгляд поверх головы Эммы, чмокнул губами воздух. Вроде как послал поцелуй...Ястребу Ярости.

— Ну, нам пора! — мгновенно опомнилась Эмма, хватая Дорна за руку. — Налью тебе успокаивающего отвара и уложу отдохнуть. Ты сегодня сама не своя, Бригитта.

— О, постойте! — всполошился вдруг Мордиш и вскочил с лавки вслед за ними: — Я же хотел предложить прогуляться вечером в саду. Все чинно, благородно, романтично. Я сочиню новый стих.

Он поиграл бровями и осклабился, демонстрируя крупные белые зубы.

— Боюсь, леди Дракхайн нужно готовиться к новому этапу конкурса, — категорично отказала Эмма, уже и сама поражаясь, как у Вейрона хватило терпения не прибить приставучего кавалера на том выступлении.

— Забудьте про этапы, — враз посерьезнел Мордиш. — К чему это, если между нами все очевидно?

— Что очевидно? — переспросил Вейрон из-за спины Эммы.

— Любовь! Ты покорила меня, я тебя, связь нерушима, как горы Сизого пика.

— Меня пригласили на этот отбор в качестве невесты принца, — отчеканил Вейрон.

— С королем и твоим отцом я договорюсь, — отмахнулся Мордиш, — будет тебе муж даже лучше, чем этот малец. Я стану тем самым, единственным

— Хватит! — Вейрон попытался обойти Эмму, но она заступила ему путь.

— Бригитта не может обсуждать подобное с вами. Здесь. При всех, — зашептала Эмма, красноречиво покосившись на остальных невест.

Мордиш снова расцвел.

— Понимаю. Подождем более подходящего момента. Простите, леди Дракхайн, что причинил вам столько неудобств, позвольте откланяться, — он удивительно грациозно поклонился и ушел, насвистывая себе под нос веселую мелодию.

— Зачем ты дала ему надежду? — тихо спросил Вейрон, стоило Эмме повернуться к нему. — Мстишь мне? Думаешь, это смешно?

— Во-первых, говори тише, — ответила она, вновь хватая его за руку и уводя из сада. — А во-вторых, ты сам говорил, что тебе нужна информация, которой обладает красхитанец. Нельзя же вот так рубить с плеча, как бы неприятно тебе ни было. Задание — есть задание.

Некоторое время они шли молча, пока Вейрон не буркнул тихо:

— Спасибо. Наверное.

— Пожалуйста, — отозвалась она, бросив на него вопросительный взгляд.

— Что? — не понял он.

— Как ты его выдерживал все это время? — спросила она. — Поведение красхитанца просто ужасно. И твоя ситуация...

— Согласен.

— И невесты тебя терпеть не могут, — добавила она задумчиво.

— Есть такое.

— Еще и я все время заставляла быть женственнее.

Он промолчал, а потом погладил ее пальцы и сжал ладонь в своей руке чуть сильнее, и Эмма вдруг почувствовала волнение от этого простого, в общем-то, жеста.

— А еще ты невероятно соблазнительная, но я ни разу не позволил себе лишнего, — добавил Вейрон тихо, явно пытаясь прибавить себе баллов в ее глазах.

— Ты меня поцеловал, а потом заставил поверить, что все было сном, — напомнила она, отнимая руку.

— Всего один раз, Эмма. А хотелось сделать это десяток. Или сотни раз. А может и тысячи.

— Хватит, — попросила она.

— Ладно. Будешь и дальше обижаться и бегать от меня?

— Нет. Я буду тебе помогать, — твердо заявила она. — Но не потому, что хочу за тебя замуж.

— Чего же ты хочешь?

— Награду от короля, — честно ответила она. — Самостоятельности. Оплаты долгов за учебу своими силами. Открытия своего дела. Мне — единственной из семьи — достался магический дар, и я верю, что это не просто так. Тебе не понять. Ты родился сильным магом, стал воином, занимаешься любимым делом, и ты мужчина...

— Эмма, я стою перед тобой в цветохроне, а пять минут назад мне читал стихи собственного сочинения враг королевства, недвусмысленно предлагая выйти за него замуж. И если принц узнает о моем маскараде, мне не сносить головы, как раз потому что я мужчина. Я совсем не всегда делаю то, что хочу, и многое могу понять. Только говори со мной, а не убегай с обидой в глазах. Перемирие?

Он подал ей руку.

— Что ж, — она прикусила губу и задумчиво кивнула, вложив свою ладонь в его. По ее спине пробежали мурашки удовольствия, и она неловко улыбнулась, произнося: — Мир.

В покоях Эмма, почувствовав неловкость от вынужденного сожительства с мужчиной, сбежала в свою спальню, но любопытство вскоре вытолкнуло ее наружу.

Ястреб сидел в гостиной и что-то читал. Капюшон цветохрона, обычно скрывающий лицо, он откинул назад, и большая грудь леди Дракхайн куда-то подевалась. Эмма посмотрела на входную дверь и увидела комод, придвинутый к ней. Усмехнувшись, она присела в кресло напротив, разглядывая черты мужчины, с которым жила под одной крышей все это время.

— Досье на невест, — сказал Вейрон, кивнув на стопку и неверно расценив ее интерес. — Но я все чаще думаю, что толку от этого никакого.

— Ты прав, — согласилась с ним Эмма. — Благородные девушки из знатных семей не станут замышлять против короны. У них и так все есть.

— Не у всех, — возразил Вейрон. — Семья Амалии разорена.

— Думаешь, Амалия стала бы строить козни против Вилли? Ради денег?

— Вряд ли, — вздохнул он. — Мне кажется, он ей и правда нравится.

— Милаша вообще безобидная, — сказала Эмма, откидываясь на спинку кресла.

Она машинально потянулась к пуговкам на груди, чтобы расстегнуть слишком тесное платье, но, опомнившись, одернула руку. Взгляд Вейрона тут же потемнел, но он снова уткнулся в досье, сделав вид, что ничего не произошло.

— А вдруг она лишь играет роль глупышки, — предположил Вейрон. — А на самом деле под личиной безобидной овечки скрывается хитрая лиса.

— Такое сыграть невозможно, — с сомнением произнесла Эмма.

— Паола Нэш. Рыженькая вредина со страстью к азартным играм.

— Хоть бы она купилась на мою уловку с жабами.

— Раума Бердамон, — Вейрон замялся.

— Ну, у нее и так есть секретное оружие, — продолжила Эмма. — Такой артефакты ни к чему.

— И Бригитта, — закончил Вейрон.

— А где настоящая леди Дракхайн? — поинтересовалась Эмма.

— В своем замке, я полагаю, — пожал плечами Ястреб. — Никогда ее не видел. Но если бы она была здесь, среди невест, то я бы заподозрил именно ее. Выгнали из школы за драку, владеет боевым искусством уркхушацце…

— Это не делает ее плохим человеком. Вейрон, — она чуть смутилась, назвав его по имени, которое так легко сорвалось с ее языка, — а почему на задание отправили именно тебя? Ты ведь не шпион, не секретный агент. И, насколько я понимаю, больше привык сражаться лицом к лицу.

— Артефакт очень мощный, — ответил он. — Если его применят во дворце, то, пожалуй, только я и смогу выставить щиты, которые выдержат его удар.

— Кстати, — оживилась Эмма, — как тебе удалось выстроить такую идеальную женскую ауру? Я ведь прощупывала тебя.

— Я знаю, — улыбнулся он. — Почувствовал. Это довольно легко. Я могу управлять ментальной энергией и выстраивать ее вокруг своего тела нужным мне образом.

— Покажи, — попросила она, забыв о смущении.

В самом деле, когда еще предоставится возможность увидеть такое? Один из лучших магов королевства в полном ее распоряжении!

Вейрон поднялся, встал на середине комнаты, слегка расставив ноги.

— Ты смотришь? — спросил он, и Эмма кивнула, настраивась на внутреннее зрение. — Вот моя настоящая аура.

Он повел плечами, и энергия взметнулась, расправляясь, точно сжатая пружина. Эмма невольно ахнула, оценив и яркость, и ширину кокона, окружившего Вейрона. Не выдержав, она вскочила с места, и подошла ближе.

— Можно потрогать? — спросила она.

— Ты можешь трогать все, что тебе угодно, — ответил он, слегка улыбнувшись.

Эмма решила пропустить мимо ушей легкий намек на что-то неприличное и, протянув ладонь, провела пальцами сквозь вихрящуюся энергию Ястреба. У обычных людей ментальное поле напоминало облачко, да к тому же с прорехами то там, то тут. У Вейрона же энергия была плотной, почти осязаемой, сверкающей силой и здоровьем.

— А теперь я просто собираю верхние слои ауры, — пробормотал Вейрон, слегка хмурясь, и кокон вокруг него сжался, раскрашиваясь по-другому. Разбежались синие линии, растянулась розовая дымка. — Как-то так.

— Неудивительно, что я не смогла прошибить твои щиты, — сказала Эмма, обходя его по кругу. — У тебя панцирь как у столетней черепахи. А можешь показать твоего Ястреба?

— Ты уже видела его однажды, у озера.

— Так вот какая птица над нами летала! — воскликнула она и шутя стукнула его кулаком в плечо. — Ты снова мне соврал!

Вейрон перехватил ее запястье и слегка потянул к себе, так что Эмма уперлась свободной рукой ему в грудь.

— Отпусти, — попросила она, смутившись.

— Ты же хотела посмотреть на ястреба, — напомнил он.

Развернув ее к себе спиной, он положил одну руку ей на живот, а вторую на шею.

— Расслабься, — тихо попросил. — Почувствуй меня.

— Я чувствую больше, чем хотелось бы, — пробурчала Эмма. — Не обязательно ко мне так прижиматься.

Однако она откинула голову ему на грудь, задышала ровнее, стараясь не обращать внимания на горячие ладони на своем теле. Энергии смешались, сплелись, и вскоре нельзя было разобрать, где она, и где он, а потом Эмма словно понеслась в приоткрытое окно, прямо к небу, на котором уже вспыхнули первые звезды, а королевский сад раскинулся внизу, и все его дорожки и фонтаны казались игрушечными.

— Я лечу! — воскликнула она. — Лечу!

Она раскинула руки и рассмеялась, чувствуя и ветер, и вечернюю прохладу, и — совсем уж странно — теплое прикосновение губ к щеке. А потом вдруг небо оказалось снизу, а королевский сад вверху, и Эмма, взвизгнув, рассмеялась.

Она кружилась, летала, словно птица, а сильные мужские руки обнимали ее, не давая упасть и разбиться...

Кажется, она сама повернулась к Вейрону, чтобы сказать, как это восхитительно, но их губы встретились, и слова вдруг стали лишними...

Когда в дверь постучали, а затем толкнули, Эмма отпрянула от него, чувствуя себя так, словно упала с небес на землю. Вейрон поспешно нацепил на себя капюшон, закрепил ткань, и лишь потом пошел убирать помеху и открывать. А Эмма отвернулась к окну, прижала ладони к горящим щекам. Что она творит?! Как это вообще произошло?! Они поцеловались! И это было… Она быстро подошла к столику, налила в стакан воды и выпила взахлеб.

— Привет, — жизнерадостно сказала Тереза. — Молодцы, что закрылись. Мало ли, кто там может шастать и к вам забрести. Я вам ужин принесла.

Она заблокировала дверь магией, быстро накрыла стол на троих и первая уселась, положив себе щедрую порцию риса с моллюсками, ставя их перед фактом, что присоединяется.

— Раума уехала, — сообщила она. — Собрала вещички и свинтила.

— Вот как, — произнесла Эмма, садясь в кресло и пряча глаза.

— Вот как? — возмутилась Тереза. — И это все, что ты можешь сказать? Ты вообще понимаешь, что я только что сказала? Раума Бердамон! Самая шикарная грудь королевства! Уехала!

— Она была сильной конкуренткой, — согласился Вейрон, снова стаскивая капюшон цветохрона.

— Но остались еще трое, — напомнила Эмма. — И все они женщины. В отличие от леди Дракхайн. Принц пригласил Милашу на прогулку к озеру завтра утром.

— Правда? — насупилась Тереза. — Это очень странно. У нашего Вилли распорядок. По утрам он всегда носится как та борзая. Три круга по саду, потом к озеру, прибегает весь потный — и в купальни. Он даже важные встречи на утро не назначает!

— Может, Ирэна соврала, — предположила Эмма. — Чтобы подорвать наш боевой дух.

— Скорее всего, — согласилась служанка. — А может, решила подловить Вилли и подсунуть ему Милашу прямо на беговой дорожке. Но мы тоже так можем! Уж наша Бригитта наверняка бегает как конь!

Вздохнув, Вейрон согласно кивнул.

— Значит, решено! — с энтузиазмом подхватила Эмма. — Завтра отправляемся на пробежку. Заодно посмотрим, сработала ли уловка с жабами.

Она рассказала Терезе свой коварный план, и та заливисто рассмеялась, развеяв напряжение, повисшее в гостиной. Но Эмма все равно чувствовала, что Вейрон наблюдает за ней, а ее кожа горела, помня прикосновения, такие нежные и страстные. Эмма облизнула нижнюю губу, слегка саднящую от поцелуя, и взгляд Вейрона тут же метнулся к ней, опалив не хуже настоящей ласки.

— Ну, значит, до завтра, — сказала Тереза после ужина, поднимаясь со стула. — Если Вилли выгонит рыжую, то финал будет у нас в кармане. И денежки!

Когда дверь за ней закрылась, Эмма тут же вскочила с места.

— Спокойной ночи, — пробормотала она.

— А обнимашки? — напомнил Вейрон, не сводя с нее пристального взгляда, и Эмма быстро спряталась в своей комнате, захлопнув дверь.