Глава 3

Принцесса Барбара

— Да как он посмел?! Как только могло в голову прийти подобное?

Отбор!

Персиваль Годфри Фэрчайлд, принц Лугенборгский решил устроить отбор невест!

Принцесса Барбара выдернула из вазы букет белых роз, бросила на пол и принялась топтать несчастные цветы.

— Как ты мог, Персиваль! — приговаривала она.

Превратив бутоны в измочаленное нечто, она схватила вазу и запустила ее в стену. Но и на этом она не успокоилась, выбросила в окно несколько декоративных подушек, после чего остановилась посреди гостиной, тяжело дыша.

Барбара с детства была влюблена в красавца-блондина — наследного принца королевства Лугенборг. Мечтала, как выйдет за него замуж. Какой будет праздник, какие платья ей пошьют лучшие модистки обоих королевств — Лугенборга и Эренкрона. Как она наденет самые дорогие драгоценности, что у нее есть, и будет сверкать, точно утренняя звезда! Холодная и прекрасная!

Пусть обзавидуются все гости! Пусть их с Перси свадьбу запомнят во всем мире!

Но все ее планы полетели к штарну под многочисленные хвосты из-за дебильного отбора!

— Какой бред! Как Персиваль додумался до такого? Не иначе бастард подкинул ему эту идею! — прошипела она.

Барбара ненавидела своего единокровного братца, которого отец зачал еще до того, как женился на ее матери. И зачем только король его признал? Вот уж ошибка всех времен и народов с ее точки зрения. Как можно было так низко пасть, когда у тебя есть такая смышленая дочь?

Однажды принцесса попыталась вразумить папочку, но у короля Эренкрона на этот счет было собственное мнение, и мнение дочери он всерьез не воспринял. Только посмеялся и подарил новое ожерелье, чтобы не дулась.

Поразмышляв, Барбара укрепилась в своих подозрениях.

Аластар и Персиваль познакомились на войне против культа Смертной Тени, когда два королевства объединились перед общей угрозой. Как раз после победы ее отец и признал официально старшего сына. Очень уж Аластар тогда отличился.

— А лучше бы бесславно сдох! — Принцесса топнула ногой, бессильно стиснув кулаки.

Она окончательно уверилась, что идею отбора Перси подал именно бастард. Кто еще, как не он, мог разузнать ее слабое место?

— Но как Перси себе все представляет? Как такое возможно, чтобы она, Барбара Джиневра Мальгрейв, принцесса Эренкронская встала к плите?!

Ее нежное лицо станет красным от жара, как у какой-нибудь поварихи! Не говоря о том, что это попросту опасно! На кухне можно обжечься, обвариться, порезаться, спалить платье. Да мало ли сколько разных опасностей поджидает там благородную деву?

Высокородной аристократке на кухне делать нечего, и точка! Разве что разнос устраивать поварам?

Нет! Даже в этом случае всегда можно вызвать в кабинет главного повара и устроить ему выволочку.

Определенно! Персиваль нарочно все это выдумал. Узнал от Аластара, что она не умеет готовить и учиться не захочет. Да даже если бы она и решила пасть так низко, все равно бы уже не успела. Первые испытания начнутся уже через три дня!

В груди принцессы клокотал удушливый гнев. Держась за сердце и тяжело дыша, она вернулась в спальню и нарисовала на стене слева от окна магический знак. Поверхность пошла маревом и растворилась, открыв потайную нишу, в которой было спрятано волшебное псише.

— Гримальд… Скорее! Мне нужно успокоиться. Срочно!

Посмертная маска в верхней части вычурной металлической рамы зеркала, украшенной перевитыми змеями, распахнула веки, и на принцессу глянули два черных провала с тлеющими красными огоньками.

— Айн момент, майне херрин, — послышался глубокий и довольно приятный мужской голос с иноземным акцентом.

Зеркальная поверхность стала матово-черной, но почти сразу же прояснилась, отобразив уютный будуар. Нежно-розовые и белые оттенки, изящные канделябры на туалетном столике. Тонкие ткани, дорогие духи, румяна и притирки. За полупрозрачной белой ширмой угадывалась просторная кровать под многослойным балдахином.

Это не было отражение спальни принцессы, но Барбара прекрасно знала, чья это комната. Здесь жила одна из новых фавориток Персиваля — Майретта Рим. То, что нужно!

Гримальд прекрасно чувствовал, что ей точно поможет прийти в себя, но принцесса была скупа на похвалу.

— Годится, — буркнула она недовольно, но только для вида.

Ее настроение стремительно улучшилось, стоило подумать о том, как будет страдать эта девка. Барбара выудила из ящика стола пузырек с чесоточным порошком и шагнула прямо сквозь раму.

Осмотревшись в чужой комнате, злобно ухмыльнулась и добавила порошок в баночки с кремами, которыми Майретта пользовалась чаще всего. Какими именно не было секретом. Барбара не раз наблюдала, как фаворитка готовится вечером принять у себя ее Перси.

Ничего. Как только она станет королевой Лугенборга, у Перси ни одной живой и здоровой фаворитки не останется. Уж она-то постарается! Но пока приходилось пакостить по мелочи, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Для всех Барбара, принцесса Эренкрона — образец воспитания и добродетели. И конечно же — идеал женской красоты.

Барбара активно поддерживала слухи о том, что внимание Персиваля приносит женщинам несчастье, и что принц Лугенборгский схватил проклятье на войне с культистами. Но делала она это очень осторожно. Так, чтобы на нее никто и не подумал.

Кто знает? Может, одних слухов окажется достаточно, чтобы стать той единственной невестой, которая не побоится связать свою судьбу с «проклятым» принцем. Так она рассуждала, считая, что на войне и в любви хороши все средства.

Принцесса Эренкронская подошла к роскошной кровати и, отогнув край покрывала, щедро сыпанула туда остатки чесоточного порошка.

— Неприятных снов, дорогуша! — прошипела она ядовито.

Вернувшись через зеркальный портал к себе в спальню, Барбара первым делом тщательно вымыла руки. Не хватало еще тоже заполучить чесотку. Нет-нет! Эта честь только для избранных. Придется Перси этим вечером остаться без любовных утех, или разделить тяготы с любовницей.

Барбара хищно улыбнулась, вспомнив, как весело полыхали три увеселительных заведения, в которые Перси сунулся на прошлой неделе. И как плакала, отосланная отцом в храм Непорочной Богини прежняя его фаворитка.

Принцесса Эренкронская старалась делом подпитывать слухи о проклятии принца Персиваля, и как же облегчало ее заботы волшебное зеркало, которое ей удалось раздобыть!

Почувствовав себя намного лучше, принцесса принялась думать, как же все-таки победить на отборе?

— Придумала! Мне нужна девушка, которая сможет пройти испытания за меня. — наконец, заговорила она куда спокойнее. — Пройти успешно, естественно. Мне нужна победа и только победа. И пусть только попробует облажаться!

Мысль выиграть отбор невест чужими руками показалась Барбаре куда более привлекательной, чем необходимость учиться готовить.

— Гримальд, приказываю тебе найти похожую на меня девушку с незаурядным талантом к кулинарии, — приказала Барбара, даже не сомневаясь, что волшебное зеркало способно на подобное.

Глаза посмертной маски закрылись, и амальгама залилась непроглядной клубящейся тьмой — артефакт приступил к выполнению поручения. Томительные минуты потекли ленивым ручейком. Барбара в нетерпении притопывала ногой и мерила шагами комнату. Ждать она ужасно не любила.

Наконец глаза маски распахнулись, блеснули алые огни.

— Майне херрин, я нашел подходящую кандидатуру. Совпадение идеальное! Возраст. Незаурядные способности к кулинарии, а вот внешность… Сходство, к сожалению, неполное. Процентов на восемьдесят девять по моей оценке.

— Годится! — отмахнулась Барбара, радуясь, что ее план реализуется так быстро.

Осталось дело за малым: выкрасть эту девицу и заставить ее выиграть отбор.

— Открывай портал скорее! Чего ждешь? — как всегда грубо потребовала она.

С зеркалом, как и со слугами, Барбара никогда не церемонилась.

— Есть маленькая проблемка, майне херрин…

— Мне плевать! Открывай, я приказываю! — перебила его принцесса.

— Хорошо, — покладисто согласилось зеркало. — Понадобится немного вашей крови, чтобы создать стабильный переход.

Дрожа от нетерпения, Барбара без раздумий схватила кинжал, лежавший на маленьком одноногом столике именно для подобных целей и, не сомневаясь, резанула себя по запястью. Кровь брызнула на зеркальную поверхность, окропив заодно и раму.

Алые глаза блаженно закатились в глубине черных провалов, и амальгама снова помутнела. Затем картинка стремительно прояснилась, и вместо собственного отражения, принцесса увидела прихрамывающую по ночной улице какой-то деревни девицу. Разглядеть, как она выглядела, толком было невозможно, но Барбара верила зеркалу. Артефакт не обманул ее еще ни разу.