Глава 23

В Уоллоке у меня было слишком мало времени, чтобы порыться в стародавних фолиантах, да и вряд ли в затхлой и пыльной библиотеке я нашла что-нибудь путное. Маловероятно, что необходимые мне знания нашлись бы и в королевских архивах. И дело не в том, что Бальтазар был сторонником реформирования и тяготел ко всему новому, напрочь забрасывая пыльные стеллажи с древними письменами.

Просто сказки не пишут в летописях. Их рассказывают люди.

Самые первые сказки мне рассказывала старая знахарка, только, кто же их слушал? Мне тяжко было усидеть на одном месте в то время, когда за пределами избушки творилось столько всего интересного.

Но теперь, путешествуя по городам и весям Альбериона, я старательно заполняла пробелы в памяти. Полгода хватило не только на собрание истории, но и на то, чтобы я смогла подготовиться к этому дню ‒ Дню самого большого Солнца.

И зачем нужно было столько мороки? Однако, решающим в этой истории стало тетушкино письмо, заботливо подсунутое мне наставницей еще в мою бытность в Сайшельских землях.

В нем-то она и раскрыла всю тайну моего появления н свет.

С одной стороны ‒ правда была неприятна, с другой ‒ очень грело осознание того, что ее величество так рисковала собственной репутацией, выдавая меня перед Салазаром за свою дочь.

А ведь, между тем, королева Риовин умирала. Уже давно.

Еще тогда, когда она оказалась в плену у короля туманов, ее отравили ядом, который медленно и мучительно разрушал Риовин на протяжении долгих лет. Сначала, ничего не подозревающая королева, не понимала, что с ней твориться, а потом уже было поздно.

Ни одни целитель не мог ей помочь, и тогда ее величество вспомнила о той, что помогла ей бежать. Хатра могла лишь замедлить расползающееся по телу ядовитые миазмы. Единственное спасение наставница видела в смерти Ормо.

Но, чтобы это осуществить, надо было тщательно подготовиться.

Путешествие по королевству на многое открыло глаза ‒ монархи слишком праздны и малосведущи в народном фольклоре.

А ведь ответ всегда кроется там, где его не видно на первый взгляд ‒ в старых добрых сказках.

Туман долин ядовит и жесток, но мало, кто знает, что стал он таким из-за обманутой девы, что полюбила и была принесена в жертву мелочной расчетливости своим же возлюбленным. Разбитое сердце, переполненное горечью разочарования и гневом, порожденным предательством, излило эту отраву в извечную пелену лесных долин, извратило и исказило саму природу этих мест.

Мир по эту сторону Предвечного леса слишком несправедлив к своим женщинам, разменивая их как товар, не признавая их магический дар, требуя от них только рождения потомства. Как же я была не сведуща, пока сама Хатра не открыла мне глаза на все это.

‒ Я, так полагаю, ‒ произнесла наставница. ‒ Теперь наступила моя очередь.

Туман стал просачиваться прямо на поляну, где мы все находились. Но теперь на ногах оставались лишь я и госпожа Матаир.

‒ Ты же знаешь, он нам нужен, ‒ ответила я ей. ‒ Только он знает, где прячется Ормо.

‒ Он знает здесь обо всем! ‒ поправила меня наставница.

‒ Скажи, если не секрет? ‒ наблюдая за поднимающимся стеной туманом, все же решилась спросить у Хатры. ‒ Сколько тебе на самом деле лет?

‒ Много будешь знать, ‒ усмехнулась женщина. ‒ Быстро состаришься.

‒ Кто меня призвал? ‒ голос возник прямо из серой мглы. ‒ Кому понадобилось отрывать меня от отдыха?

‒ Легок на помине! ‒ поприветствовала госпожа Матаир своего, некогда ее же проклятого, возлюбленного.

Наверное, она его и правда любила по-настоящему. Раз не смогла простить измены. А еще возможно именно его предательство пробудило в ней древний, спящий долгое время, дар.

В сказке все выглядело красиво, в жизни вряд ли это было таким величественным.

Сын лесника полюбил знахарку, что жила на отшибе селения. Та ответила взаимностью. Знахарка ждала, что любимый вскорости жениться на ней, и наступит счастливая безмятежная жизнь. Но кому нужна безродная нищая девица? Старый лесник выкупил в соседнем поселении невесту для своего единственного сына, и привел ее в дом. Юноша не смог противиться воле отца.

В сказке рассказывалось, что слезы обманутой знахарки стали превращаться в туман, который расползался по всему селению, пока не заволокло все мглой. Никто не знал, откуда пришел туман, люди стали боятся, все спрятались в своих домах. Запасы еды стали иссякать, голод гнал людей на улицу, но тот, кто покидал свое жилище, обратно уже не возвращался. Отчаянье охватило людей, но туман только плотнее затягивал деревню.

Лишь сын лесника догадывался, кто стоит за серой пеленой, что застелила все селение.

Возможно, туман рассеялся бы, попроси парень у знахарки прощения, но даже он боялся покинуть дом, чтобы не заблудится. И только, когда жена молодого человека умерла в родах, знахарка сама явилась на порог его дома.

‒ Из-за того, что ты предал любовь, ‒ произнесла женщина первые слова проклятия. ‒ Ты никогда больше не познаешь покоя и будешь вечно скитаться по этой проклятой земле. Из-за того, что ты трус, будешь вечно одинок, пока кто-то не придет к тебе по доброй воле. А из-за того, что лжец ‒ станешь выдыхать со словами яд, отравляющий не тело, а душу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С этими словами знахарка исчезла, а сын лесника остался. Уйти он никуда так и не смог, сколько не пытался, а все одно возвращался на одно и тоже место. Люди из той деревни, отравленные туманом, и правда стали сходить сума, теряя свой человеческий облик, превращаясь в монстров.

Юноша и сам не заметил, как утратил всякое сходство с человеком, превратившись в бесплотное существо, вечно скитающееся в сумерках и питающегося древними силами природы, поглощаемых из чахнущих долин. Говорят, на месте того селения вырос огромный дремучий лес, в который можно войти, но невозможно выйти. Многие люди верят, что за лесной чащей скрываются несметные богатства. Сокровища, которым нет цены. Никто не знает так ли это, потому что никто далеко так и не смог забраться. А кто-то из леса не вернулся вовсе.

Сын лесника уже давно забыл, кем был в прошлой жизни. Не заметил, как стал оружием в руках местных шаманов, которые поработили безликого и стали натравливать на мирных жителей Эрдинга.

Так сколько же после всего этого лет наставнице?

‒ Здравствуй, безликий! ‒ улыбнулась Хатра Матаир ‒ самая древняя из всех ведьм. ‒ Ты все еще ищешь прощения?

‒ Так и есть, ‒ голос словно эхом прозвучал прямо в моей голове.

‒ Тогда отдай то, что схоронено в твоих недрах, дух!

А вот это уже интересно. Выходит, сокровища и правда есть?

‒ Какова будет плата? ‒ к этому времени поляну так заволокло туманом, что я с трудом различала силуэт Хатры.

‒ Ты станешь свободным.

Видимо, даже духи могут терять дар речи от удивления, потому что безликий умолк. Я даже испугалась, что совсем онемел на радостях и сбежал, потому что сам туман вдруг стал таять на глазах. Но беглого взгляда хватило, чтобы понять ‒ он просто сгущается в одном месте, приобретая черты человеческой фигуры. Совсем как тогда в лесу, только формировался безликий лишь в лицо.

Удивительно было видеть в этот момент лицо госпожи Матаир. Я привыкла к ней ‒ всегда сильной и невозмутимой, а тут ‒ еще чуть-чуть и глаза ведьмы затянуло поволокой. Вот-вот и из прекрасных глаз хлынут слезы.

‒ Ты готова остаться со мной в этих лесах и скрасить мое одиночество? ‒ а у духа тем временем случился припадок романтики.

‒ Я же сказала ‒ освобожу! ‒ в голосе наставницы опять появилась уверенность, видимо, женщина немного обиделась, что ее не узнали в нынешнем облике. ‒ Отдай нам то, что ты охраняешь по воле короля уже многие годы.

Лицо безликого, безмятежное и отрешенное, ничего не выражало. Сам он был похож на реального человека только отдаленно, потому что даже неподвижное его тело продолжало клубится и искажаться податливой дымкой, хоть в нем и угадывались черты некогда красивого юноши.

‒ Что ж, ‒ молодой мужчина, воплощенный обманчивым туманом, сделал жест рукой, будто бы приглашая в лесные чащобы. ‒ Если я получу свободу от проклятия, почему бы и нет. Но власть короля по-прежнему велика в этих краях, хоть он сам изрядно ослаб. Поэтому, остерегайтесь растений, они верны Ормо.

Призрак вскинул руки над головой, по нему прокатились пульсирующие волны, наполняя воздух тонким звуком, похожим на свист.

О! Что тут началось. Лесная чаща расступилась перед нами так же, как и некогда пред туманным королем. Но, как только я приготовилась ступить в лабиринты из лесных растений, меня схватил за руку, вынырнувший из кустов, Деннели.

‒ Не иди туда! ‒ в его глазах было столько мольбы, что я замешкалась.

‒ Я не могу не идти, ‒ жалобно простонала я.

‒ Это дело Хатры, пусть она с этим разбирается, раз заварила эту кашу много столетий назад, ‒ он приобнял меня за плечи. ‒ Умоляю, не ходи! Лес могуч и опасен, он не захочет расставаться с былой силой так легко.

‒ Но мы ничего дурного не сделаем ему! ‒ я увидела, как наставница вошла в зеленые недра, и попыталась освободиться от рук Эйдана.

‒ Оглянись вокруг, Риад, лес живой и если уничтожить его сердце, здесь все погибнет.

‒ Но… разве, мы не к этому стремимся? Разве эти места не заслуживают освобождения от темных сил, что их поработили?

‒ В недрах леса скрыто нечто более ценное, чем тебе кажется. Спроси у Хатры, готова ли она заплатить такую цену ‒ двенадцать невинных девушек?

‒ Как двенадцать? ‒ удивленно уставилась я на бывшего инквизитора.

‒ Ты кое-что забыла, ‒ Эйдан даже улыбнулся, будто дивясь моей глупости, а мне хотелось его ударить.

Нашел время для скользких намеков.

‒ Я все прекрасно помню, ‒ сквозь зубы проговорила я. ‒ Но у девушек другая задача.

‒ У них именно та задача, для которой они и уготованы.

‒ И ты молчал до сих пор?!

Деннели наконец-таки отпустил мои руки, что было весьма опрометчиво с его стороны, потому что я во всю дала волю чувствам, хорошенько прошлась ногтями по обнаженной груди мерзавца.

‒ Риад, я надеюсь на твое благоразумие, ‒ Эйдан склонился ко мне, сметая мою атаку. ‒ Забирай девушек, и уходите отсюда.

‒ Ну, нет! Пора все это закончить.

‒ Твоя жертва того не стоит, любимая…

Инквизитор стиснул меня в своих стальных объятьях. Он деловито сжал мою шею твердыми пальцами, отчего я стала оседать прямо на землю.

‒ Эйдан… ‒ пролепетала я, в ужасе осознавая, что влюбленный глупец сейчас совершает самую непоправимую ошибку в своей жизни. Да и в моей тоже.

Неспроста он рванул за мной сюда, прихватив с собою Балти ‒ короля, открывающего пути. А я ‒ дура ‒ расслабилась. Зато теперь наблюдаю, как любимый скрывается за зеленой завесой. Глупец! Разве бы я пришла сюда, не имея сил и возможностей?

Наш план с Хатрой на этот раз оказался под настоящей угрозой.