Глава 24

Эйдан

Я ворвался в проход в самый последний момент, к преогромному удивлению Хатры.

‒ Решил спасти любимую от злой участи? ‒ насмешливо спросила женщина.

‒ Ее надо было спасти от тебя еще пять лет назад! ‒ огрызнулся я в ответ на ухмылку хитрой бестии.

‒ Салазар знал на что идет, отдавая ее под мою опеку. А он был не дурак, если что.

‒ Зачем ты ее притащила в эти дебри? Зачем тебе вообще нужна эта наивная девочка с силой, которой и сама не знает, как правильно распорядиться?

Вкруг нас сгущался лабиринт, куда идти я не имел понятия, но ведьму все это, похоже, не смущало. Что и говорить ‒ истинная хозяйка проклятых мест.

‒ Она далеко не так беспомощна, какой ты ее себе представляешь, Деннели! Так что не стоит выдавать свои философские измышления за непреложную истину. Ты знал, зачем она к тебе явилась и принял ее, хотя мог бы и отправить вон.

Самое мерзкое, что Хатра была права. Мог, но не захотел. Испугался, что если прогоню ее в тот момент, то потеряю навсегда.

‒ Я знаю, что Риад не так беспомощна, но как ты, ее наставница, можешь пользоваться ее доверием и силой.

От предчувствия близкой опасности зверь внутри стал бесноваться и рваться наружу. Ему не нравилось, что творится вокруг. Зато ведьме было все нипочем. Матаир уверенно делала шаг за шагом, хотя позади нас заросли замыкались высокой непролазной стеной.

‒ Она родилась здесь! Риад ‒ дитя этих мест. Только она сможет усмирить разрушающую стихию леса! ‒ проговорила ведьма, а потом резко обернулась. ‒ И давай начнем с того, что не я воспользовалась ее доверием, а королева. Ее последнее желание!

‒ А как же жертва? ‒ не унимался я. Так удивляла абсурдность желаний ее величества. ‒ Ведь Ривад не станет жертвовать чужими жизнями и отдаст свою.

‒ Ты очень плохо ее знаешь, Деннели! А мог бы расспросить свою избранницу о том и сем, вместо того чтобы миловаться почем зря.

Не выдержав надменного тона ведьмы, схватил ее за плечо и хорошенько встряхнул.

‒ Втравив Риад в свои козни, вы с королевой решили раз и навсегда покончить с Ормо и его свитой, не так ли?

Женщина дернулась, но не освободилась.

‒ Ты прекрасно знаешь, что его давно пора остановить, ‒ прошипела Хатра мне в лицо. ‒ Или нравится в оборотнях ходить?

‒ Этого не изменить! Я с этим родился, с этим и умру.

‒ А ты подумал о Риад и ее чувствах? Тебя она будет любить в любом случае, и даже вашего ребенка. Но каково ей будет наблюдать за вашими детьми каждый раз, когда они начнут мучиться от трансформации? Или же… подскажи-ка, сколько родилось детей у твоей матери прежде, чем родился ты? А сколько из них дожило до хотя бы подросткового возраста?

Я молчал. Ведьма говорила те вещи, о которых предпочтительнее было забыть. Навсегда. Кровь протектора слишком ядовита. У матери родилось пятеро мертвых младенцев прежде, чем появился живой я. Только ради того, чтобы моя кровь не впитывала пагубное влияние тумана, отец отправил меня в столицу на долгие годы. Риад молодец! Она не зря собрала со всего королевство двенадцать ведьм и притащила их сюда. Ведьмы гораздо сильнее и выносливее обычных женщин, пусть и благородных кровей. Теперь лорды могли завести более сильное и выносливое потомство.

‒ Вы сражаетесь с монстрами из Предвечного леса, ‒ напомнила Хатра слова Риад. ‒ Но вам и в голову не пришло остановить эту нескончаемую битву раз и навсегда, вырвав корень всех бед.

‒ Гибель леса тоже принесет много бед, как вы этого не понимаете?!

‒ Совершенно согласен!

Вот же черт! Явился, когда не ждали. Шаман двигался под защитой кряжистых ветвей, будто сросся со стеной из зарослей, уже сплетая в руках заклятие.

И вот сейчас вместо меня тут оказалась бы Риад! Ну нет! Ей жертвовать я не собирался.

‒ Как приятно видеть здесь знакомые лица! ‒ довольно сообщил Дотар.

‒ Я тебя отпустил, мерзавец, у нас был уговор, ‒ развернулся к нему всем телом, чтобы прикрыть собою женщину.

‒ Конечно! ‒ сгусток тумана в руках проходимца окончательно налился зеленью. ‒ Только стоит ли пояснять, что все уговоры на этой земле уже не действуют.

Он выбросил руку вперед и клубящийся шар сорвался с его пальцев. В нас с ведьмой полетело заклятие, которое Хатра сумела отразить из-за моей спины. Что ж, умно. Я рывком распрямил согнутые колени, одним прыжком подскочил к шаману и ударил его когтистой лапой прямо в грудь, отчего тот полетел в сердце зарослей, оставляя за собой след из сломанных сучьев и веток.

‒ Уходи! ‒ крикнула мне ведьма. ‒ Безликий укажет тебе дорогу, а я задержу этого подлеца. Там в самом центре…

‒ Вот и иди сама! ‒ подтолкнул ведьму к проходу. ‒ Еще не хватало прятаться за женской юбкой. Без тебя здесь разберусь, уже давно не маленький.

Некоторое время женщина колебалась, смотрел то на выпутывающегося из ветвей лозы Дотара, то на проход.

‒ Иди! ‒ опять легонько подтолкнул Матаир к проходу. ‒ Я это предвидел, поэтому и пошел за тобою следом. Раз начали, значит надо все закончить, как следует.

‒ Она мне не прости, если с тобой что-нибудь случится!

‒ Не случится!

‒ Да прибудут с тобой ваши боги, оборотень!

С этими словами она скрылась в зарослях, а я остался наблюдать, как шаман выкарабкивается на свободную от диких шипов поляну. Хотя, зачем ждать, если можно ему помочь. Аккуратно.

‒ Ну что? ‒ хорошенько встряхнул, отплевывающегося от листьев и травы, шамана. ‒ Будешь еще чудить, недоведьмак?

‒ Оборотень… ‒ прошипел сдавленным голосом приспешник туманного короля. ‒ Думаешь, справишься со мной?

‒ Почему бы и нет? ‒ надавил на горло еще сильнее, отчего Дотар стал хрипеть. Он дергался в воздухе, как набитое соломой чучело на ветру. От бессилия в его руках перестала концентрироваться туманная мгла колдовства, и они обвисли.

То ли из любопытства, то ли из интереса ‒ сдернул слишком низкий капюшон. Деревянная резная маска сама упала в траву.

‒ Вот тебе и раз! ‒ аж присвистнул от удивления. ‒ А я то думаю, что же в эти края так зачастили придворные леди? Особенно одна.

‒ Скотина! ‒ мужчина стал барахтаться и вырываться из моих лап с новой силой. ‒ Издохни уже!

‒ Боюсь, ваша светлость, этому желанию уже не суждено будет сбыться.

Со всей силы, ударил мерзавца по наглой роже, разорвав плоть на щеке. Но это было уже не столь важно. Прямо у моих ног корчился и скулил от боли не кто иной, как сам канцлер Альбериона ‒ Гидеон Лотрок. Не зря Эволет так напрягалась в Уоллоке, чтобы запудрить нам всем мозги. Вот кого она так отчаянно пыталась покрыть ‒ родного батюшку. А он и рад был отдать единственную дочку на заклание.

Ух, сволочь! Разорвать бы его сейчас, этого недоделанного шамана-хранителя и предателя по совместительству. Только пусть с ним уже Бальтазар разбирается.

Так я мирно размышлял, пока новое заклятие не пролетело прямо перед моим носом. Еле успел увернуться.

Черт с ним с Бальтазаром! Он все поймет ‒ непредвиденная ситуация. Да и всяк удобнее, когда хороший враг ‒ это мертвый враг.

 ***

Риад

Ох, уж эти мужчины!

Я так и осталась стоять на поляне, беснуясь оттого, что меня так лихо провели. Нет, еще я злилась, что вот так легко позволила все за себя решить. Просто…

‒ Ты долго тут будешь изображать из себя бешеного медведя? ‒ раздался позади меня голос Хигрид. ‒ Или, может быть, пойдешь и займешься делом?

‒ У нас, по ходу, уже и готово все, ‒ Вильда потрясла своей бездонной корзинкой.

Вот честно, не удивилась бы, начни оттуда выпрыгивать по очереди бравые горные лорды во главе с лордом Хаттаром.

‒ Мы хорошо подготовились, ‒ радостно закивала синеокая Марисоль, подтверждая все мои догадки.

‒ Что ж, ‒ пожала я плечами. ‒ Раз нас бросили здесь одних, ничего не остается, как взять дело в свои руки.

‒ Ага, ‒ из еловых зарослей неожиданно вылез Балти. ‒ Слушай, Риад, ты где их понабрала-то? Эти девы меня откровенно пугают!

‒ А те не пугайся, величество! ‒ бойко парировала Вильда, отбрасывая салфетку с корзинки. ‒ Не тебе же одному пути видеть дано.

Его величество попытался весомо возразить, но потом, когда на поляну снова вывались вся девичья компания, возражать передумал. Наоборот, лицо его сделалось любопытным и заинтригованным. Особое внимание Бальтазара занимала та самая Вильдина корзинка. Не иначе, как дожидался снова гостинцев перехватить. Но вместо ожидаемой вкуснятины, его величество отхватил по руке, когда пытался дотянуться до содержимого.

Чтобы больше не терять времени даром, приступила к ворожбе и я.

Для начала взяла клубок из рук вязальщицы и тихо прошептала заклинание. И песня полилась сама по себе. Старая как мир. Ее мне пела еще знахарка, растившая меня в этих краях. Странно, что я вспомнила о ней только сейчас. Как будто память ‒ та самая бездонная корзинка Вильды, в которой сокрыто столько всего, что я и сама забыла.

Расти, расти, моя нитка,

Расшивайся накидка.

Нитка стала в моих руках множиться, но не в объеме. Она стала, будто, расщепляться после чего, каждая из девушек смогла взять свой кончик. Я оставалась в центре, а девушки расходились от меня в стороны, продолжая идти по кругу.

Расшивайся узор,

Станет острым мой взор.

Вильда вытянула еще клубок и пустила новую нить поперек тем, что мы натянули.

Нить я верой скрепила,

Возросла моя сила.

Нити бойко сплетались в причудливое покрывало, отдаленно напоминавшее…

‒ Это что? ‒ Балти не смог сдержать эмоций в столь ответственный момент. ‒ Навья паутина?

Но никто на него не обращал внимания. Сконцентрировавшись на заклинании, девы продолжали идти по кругу.

Разрастись, паутина,

Углубляйся трясина!

На последнем слове его величество мудро отступил и молча присел на валун неподалеку. Сотканное полотно было готово. Оставалось произнести лишь последние слова.

К середине ковра,

Яви нам короля!

Сплетенный ковер упал на землю, девы отступили, а я так и осталась стоять посередке. Как только плетение достигло земли, тут же на этом месте образовался портал, и меня затянуло вовнутрь.

Стало страшно…

‒ Таки нашла, ‒ выдохнули мне прямо в лицо.

‒ Я долго к этому готовилась.

‒ Вижу, ‒ согласно кивнул туманный король и присел на свой импровизированный трон из веток. ‒ И чего ты хочешь, дитя мое? Сомневаюсь, что тебя сюда привело лишь желание показать свою силу.

‒ Вряд ли вы с рвением броситесь выполнять мою просьбу, ‒ я усмехнулась, глядя в зеленые глаза своего обидчика.

‒ Видишь ли, мне сложно угадывать чужие желания, ‒ Ормо развел руками.

Я потянулась к мешочку у меня на поясе.

‒ Мы никогда не были близки с вами, всю жизнь я провела на чужбине. Позвольте же, дорогой батюшка, причесать вам ваши волосы, ‒ в руки мне скользнул серебряный гребень Ульрики.

Туманный король расхохотался.

‒ Это твой подарок мне?

Не в силах выдавить из себя хоть одно слово, просто согласно кивнула.

‒ Что ж, попробуй, ‒ Ормо потянулся к своей ветвистой короне. Одно движение рукой ‒ и на его голове остались только волосы.

‒ Расчешешь, отпущу тебя и твоих подруг обратно домой.

Вот как! А о Деннели, Хатре и Бальтазаре речи не идет. Что ж, посмотрим, как он запоет, когда я начну его чесать. Я зашла королю за спину, крепко сжимая в руке гребень, и преисполнилась отчаяньем: то, что казалось прядями волос, оказалось сплетенными узлами дикой лозы, ниспадающей с самой макушки на монаршие плечи.

Как бы там ни было, тоже хорошо!

В конце концов, туманный король мог оказаться и вовсе лысым. А так хоть какая-то надежда оставалась на то, что мне получится его усыпить.

Но через несколько минут тщетных попыток вычесать голову Ормо, поняла ‒ это невозможно.