Глава 9

В этот раз я проснулась отдохнувшей в полной своей мере. Ни ломоты тебе в теле, ни боли в мышцах. Даже голос ко мне вернулся, специально покричала и спела песенку.

‒ А-а… ‒ раздалось рядом, пока я горланила песенку пьяного дровосека. Слова застряли в горле, а я подпрыгнула от неожиданности.

‒ П-прошу п-прощения… ‒ передо мной с совершенно несчастным видом стояла молоденькая горничная. ‒ На сколько я помню, в этой песне еще пять куплетов, в-вы не могли бы сократить ее?

‒ Э-э… ‒ до меня все еще с трудом доходило происходящее. Как-то в последнее время примелькались Балти с Эйданом у моего ложа, что видеть новое лицо было совсем непривычно. ‒ Конечно! Простите меня… пожалуйста.

‒ Дело в том, что его величество и их милости очень просили привести вас в надлежащий вид, когда вы проснетесь.

‒ А давай мы притворимся, что я еще не просыпалась. Аккуратно лягу на подушку, накроюсь одеялком… Нет?

Девушка виновато улыбнулась.

Или ситуация за последние несколько часов кардинально изменилась, или Я настолько ужасно выгляжу?

‒ Сколько я спала? ‒ уточнила на всякий случай.

‒ Немного, но достаточно, чтобы все ваши… ‒ тут она потупила взор. ‒ Ваши девушки несколько раз уже закатывали скандал.

Последние слова служанка произносила шепотом, оглядываясь на дверь, а потом выпучила глаза и доверительно сообщила:

‒ Один раз даже в голову его милости Хаттара прилетел цветочный горшок.

Узнаю темперамент рыжеволосой Хигрид.

‒ Но самой опасной оказалась девушка…

‒ Со спицами? ‒ решила я помочь горничной выйти из замешательства.

‒ Нет, ‒ отрицательно покачала головой та. ‒ С гребешком!

Вот тебе и «в тихом омуте»! Нет, я, конечно, понимала, что малышка Ульрика меня еще удивит, но чтобы настолько!

‒ А чем она отличилась? ‒ осторожно задала вопрос.

‒ Причесала его милость Хаттара.

‒ О! ‒ только и сумела выдать я. ‒ Это, наверное, оказалось невероятно… опасное мероприятие.

‒ Понимаете, причесала она его и правда хорошо, а то его милость, как бы это правильно сказать, давно за собою не ухаживал.

‒ Это же хорошо? ‒ и тут же поняла, что сказала глупость, поспешив исправиться. ‒ В смысле хорошо, что причесала.

‒ Не совсем, ‒ девушка совсем понурила голову. ‒ Он, как увидел себя в зеркале ‒ остолбенел.

От переизбытка чувств горничная даже всхлипнула.

‒ Как?!

‒ Вот так! ‒ девушка утерла скупую слезу. ‒ Застыл, словно соляной столб, и до сих пор там так и стоит.

‒ Что? ‒ выдержка мне стала изменять, я боялась оскорбить чувства прислуги раскатистым хохотом. ‒ И не дышит?

‒ Да дышит, дышит, ‒ отмахнулась она. ‒ Но не двигается. В общем…

‒ Что с моими девушками?! ‒ недоброе предчувствие кольнуло в сердце. Чую поздновато я спохватилась.

‒ С ними все в порядке, они… ‒ девица опять замялась.

‒ Да говори уж как есть! ‒ душа ухнула куда-то в пятки. Все же я обещала их родителям присматривать за ними, а не разлеживаться на господских перинах.

‒ Они в западном крыле, в старых гостевых покоях.

‒ Запертые! ‒ можно было даже не напрягаться, чтобы понять. Да и замешательство девицы сильно наводило на подозрения. Интересно, чем еще отличились красавицы-избранницы горных лордов? Не придется ли их всех везти обратно?

‒ Да! ‒ согласно кивнула горничная.

‒ Небось Деннели распорядился?

‒ Нет, что вы, госпожа! ‒ девушка воровато огляделась. ‒ Его милость вместе с его величеством отправились на границу.

От количества милостей голова стала идти кругом.

‒ Что-то случилось?

‒ Предвечный лес, госпожа! Говорят, в этом году туманы пришли раньше обычного.

Чтобы Балти расщедрился на портал в очередной раз ‒ должно было произойти, что-то очень нехорошее.

‒ Хатру они конечно же прихватили с собой?

‒ К-кого? ‒ от переваривания чужеродного имени, девушка поморщилась.

‒ Давай лучше приводить меня в порядок… Как тебя зовут?

‒ Луся! ‒ лицо горничной сразу же посветлело.

‒ Что ж Луся, ‒ философски подметила я. ‒ Надо бы девушек освободить, поэтому давай скорее приводить меня в порядок.

И тут горничная снова потупила взор. Да, сколько можно уже?

‒ Понимаете, девушек распорядились запереть не его величество и даже не его милость Эйдан.

‒ А кто же?

Она опять огляделась, будто кто-то нас мог подслушать. Поэтому пришлось напрячься и мне. Дело явно было нечисто, и пахло гнильцой.

‒ Это сделала миледи, ‒ шепотом произнесла девица.

Хатра не миледи. Она и леди-то никогда не была. Как, впрочем, и я. Неужели самая младшая дочь Хаттара такая отъявленная мымра? Что ж, Балти повезло с выбором невесты. Тут я желаю ему успехов.

Но меня ждало разочарование.

Когда через полчаса вымытая, отчищенная и отскобленная я имела неосторожность заявится в приемный зал, меня ждал сюрприз. Просто невероятный. Невероятно мерзкий, надо сказать!

‒ Неужели это наша бедная малышка Риад? ‒ голос сочился ядом, а его обладательница восседала в кресле Хаттора словно королева, а не дочь королевского канцлера и жена покойного казначея.

И ладно, восседала ‒ это еще громко сказано. Она полулежала в огромном сооружении, предназначавшегося для гордого горного, во всех смыслах, лорда.

‒ Смотрю, ты уже примеряешься к роли будущей правительницы Эрдинга? ‒ не стала бросаться в сантименты от встречи с бывшей заклятой подругой, и заговорила о насущном.

‒ Скорее, его жены, ‒ Эволет ухмыльнулась и выровнялась в кресле.

‒ Интересно, что же ты так продешевила с партией? ‒ я старалась словами вернуть весь яд, которым она меня наградила изначально. ‒ Или после неожиданной кончины супруга ты познала невероятную нужду в мужском внимании, что теперь бросаешься на престарелого протектора Эрдинга?

‒ Престарелого? Нет, у тебя немного неверные сведения. Мне нужен его сын.

Старый протектор, как раз-таки стоял в конце зала перед зеркалом. Слышал ли он сии речи, но с места так и не сдвинулся. Подперли бы его шестами или там подушек разложили вокруг ‒ вдруг рухнет, да повредит себе сиятельное чело.

Не знаю, что со мною приключилось, но слова Эволет задели прямо за живое. Неужели я вздумала ревновать Деннели, да ни за что в жизни! Просто наглость этой особы переходила все разумные пределы.

Когда-то она не считала себя достойным даже танцевать с Деннели, а теперь вознамерилась за того замуж выходить.

‒ У лорда Хаттара много наследников, ‒ картинно вздохнула я. ‒ Но боюсь ты немного припозднилась.

‒ О, да брось паясничать! Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю! ‒ Эволет изящно встала и подошла поближе. ‒ Лорд Деннели молод, богат и знатен. К тому же единственный законный сын Хаттара.

Взор невольно устремился в сторону лорда-протектора.

‒ Странно, что ты узнала об этом только сейчас, ‒ я пожала плечам. ‒ Кажется он всегда был таким. Просто служил в инквизиции своего дядюшки, но тогда ты не считала его такой блестящей партией.

‒ Времена меняются, ‒ Эволет стала рассматривать перстни на своих руках так старательно, чтобы их еще умудрилась рассмотреть и я.

А я что? И рассмотрела. Аметисты в них были самые дешевые. Глаз ведьмы не проведешь.

‒ Батюшка недоволен тем, что горные лорды слишком вольны в своих нравах, ‒ она немножко зевнула. ‒ Не поддаются контролю, а Бальтазар никак на это не желает повлиять.

Потому что, видимо, не дурак, как о нем многие позволяют себе думать. Но мысли свои я естественно не стала озвучивать. На всякий случай. Канцлерской дочери безумно нравилось рассказывать о своих планах. Вот и пусть старается.

‒ Вот и приходится жертвовать любимой дочерью.

Ага, особенно, когда на этой дочери клейма негде ставить. Будто бы я не слышала о ее похождениях, молва о которых доходила до самых Саршельских земель на юге Альбериона. Сомневаюсь, что даже замужем Эволет хранила свою супружескую верность ‒ уж больно темперамент у нее был взрывоопасный.

Это не я так говорила, а Хатра, между прочим. А ее удивить такой развязностью было сложно. Кому и стоило уродится ведьмой в этом мире, так это канцлерской дочери. Глядишь, это вместо меня она сейчас была бы с ног до головы в печатях Эйдана Деннели.

Что они там пытались мне сказать с Бальтазаром тогда, так и не поняла, но желание проучить обоих осталось. И наставница ‒ предательница! Ее, пожалуй, тоже в список для мести занесем.

‒ Я ценю твое мужество и заботу о батюшке, ‒ прокашлявшись верила я леди Эволет. ‒ Но ты бы освободила девушек. А то как-то это не очень красиво ‒ держать их взаперти.

‒ Этот убогий балаган, что здесь развели, начал порядком действовать мне на нервы, ‒ скривилась будущая протекторша. ‒ Давай заключим сделку.

Она посмотрела на меня с таким мерзким прищуром, будто увидела моё бренное тело уже в погребальных одеждах.

‒ Я бы с радостью, но боюсь, сделки с тобой заканчиваются не самым лучшим образом.

‒ О, нет-нет! На этот раз тебе понравится, ‒ от ехидцы на ее физиономии даже у меня образовалась горечь во рту.

‒ Чего ты хочешь?

‒ Все просто! Я освобожу этих безродных девок, а ты свалишь обратно туда, откуда вылезла.

‒ Хм! ‒ я и правда задумалась. ‒ Предложение хорошее, я бы даже сказала, отличное. Но вот видишь ли, где гарантия того, что ты позаботишься о девушках в мое отсутствие? А мня, к примеру, не убьют на выезде из замка?

‒ Даю тебе свое честное слово, что позабочусь об этих деревенских курицах, даже дам им пару уроков хороших манер, а ты доедешь в моей собственной карете до самых Саршельских земель.

Это что же, мне даже с тетушкой повидаться не дадут?

‒ Соглашайся, ‒ елейно проговорила Эволет. ‒ Все равно лучшего выбора у тебя не будет.

Из-за ее спины вышли двое воинов весьма внушительного размера. И я поняла ‒ выбора у меня и правда нет, только ехать на юг связанной и с кляпом во рту очень не хотелось. Как-никак, Саршельские земли ‒ это намного дальше, чем столица.