Глава 11

Старуха была странной.

Его редко покупали больше, чем на час, и, заплатив такую цену, стремились выжать из этого часа по-максимуму.

Старуха не торопилась. Подпирала спиной дверь и смотрела на него с видом робкой девственницы, лишь недавно вырвавшейся из-под родительской опеки.

Пусть смотрит. Эдриэл незаметно взглянул на часы. Секунды бегут, песок сыплется. Чем дольше старуха медлит, тем меньше времени они проведут в постели. Торопить её он точно не собирался.

Скрестив руки на груди, эльф застыл посреди комнаты. Ветерок из распахнутого окна холодил обнажённую спину, посылал мурашки по коже. Эдриэл отвернул голову. Стоял, неотрывно наблюдая за тонкой струйкой песка за стеклом, и не видел, с каким жадным интересом его рассматривают. Не видел, но чувствовал. По телу словно гуляли фантомные пальцы.

— Ты красивый.

Эльф поморщился.

О своей привлекательности он слышал не раз и не два. Настолько часто, что от этих слов сводило зубы. Если старуха считала, что сделала ему комплимент…

Осмелев, клиентка отклеилась от двери. Он понял это по лёгкому скрипу половиц и сильнее стиснул зубы.

Перетерпеть. Как обычно. Как десятки раз до этого. Перетерпеть. Закрыть глаза, отключить мысли. Представить себя вне собственного осквернённого тела. Не двигаться. Почти не дышать.

Пока ошейник молчал, Эдриэл собирался играть привычную роль — роль пассивной, неживой куклы. Держать руки по швам, смотреть в одну точку, пугать клиентку застывшей мимикой. Он никогда не целовал этих наглых богачек, возомнивших о себе невесть что. Этих скучающих аристократок, уверенных: всё в мире создано для их удовольствия. Не касался их ни губами, ни руками, ни мыслями, позволяя лишь использовать своё тело, не более. Его холодность, деревянность доводили клиенток до бешенства. Заплатить столько денег и получить в постели бревно? Как же они неиствовали, негодовали, бежали жаловаться Сесиль. Но даже боль не делала Эдриэла сговорчивым.

Старуха не злилась. Её как будто устраивали и холодность эльфа, и его неподвижность. Равнодушие любовника словно придавало ей смелости.

Эдриэл всё ещё смотрел на часы, когда женщина приблизилась и провела рукой по его животу.

Под сухой старческой ладонью родилось знакомое золотистое мерцание.

Не может быть. Невозможно. Это…

Он инстинктивно отшатнулся, но свечение никуда не исчезло — золотистыми нитями протянулось от пальцев клиентки к напряжённому животу.

Свет истинной пары. Эта древняя развалина… его истинная?

Безумие. Бред. Он точно не в себе. Тронулся умом. Повредился рассудком. Спятил.

Жизнь в борделе довела его окончательно.

Как там говорила Сесиль? «А не поехал ли ты, милый мой, крышей?»

Он поехал. Определённо. Вторая истинная за неделю! Вторая! Последние триста лет ни одной, а тут сразу две! Сначала та странная девчонка, обронившая красный камень. Теперь старуха с огромным носом. Что, гниль вековых дубов, происходит?

Он, бывший король и галерный раб, стойкий к жизненным потрясениям, вдруг почувствовал, как в груди зарождается истерика.

Он сошёл с ума. Сошёл с ума.

Близкий к панике, Эрдиэл уставился на старуху — и тут её лицо позеленело.

* * *

— Я опять зелёная? — спросила я со вздохом, поймав шокированный взгляд эльфа.

Тот заторможено кивнул и попятился.

— Не обращай внимания, это нормально, — махнула я рукой.

Эльф был не согласен. Он судорожно сглотнул и сделал ещё один осторожный шаг назад.

Ора, какая же неудача! Единственное зелье, которое я так и не сумела освоить за годы в академии, — оборотное. Для меня, самой лучшей адептки, победительницы всевозможных олимпиад, это было настоящим ударом по самооценке. Успокаивало, что зелье считалось сложным и выходило за рамки учебной программы, иначе не знаю, как бы я сдала выпускные экзамены. Опозорилась бы на весь АМОК.

Зелёная. Опять я страшная и зелёная. И как теперь возвращаться домой?

Проклятье!

А если к завтрашнему дню чары не развеются?

О, бесы! Утром начинался второй этап отбора. После обеда маман принесла и положила на стол составленную распорядительницей программу. Занятая тщетными попытками приготовить оборотное зелье, я взглянула на неё лишь мельком, но запомнила: первым пунктом шла встреча с женихами. Что если знакомиться с ними придётся в облике необъятной клювоносой старухи с зелёным лицом? Просто замечательно! И даже Сирилл нет рядом, чтобы привычно обвинить её в моих неудачах. В этот раз во всех своих бедах я виновата сама.

Эльф передо мной совсем спал с лица.

— Я брежу? — спросил он, глядя на меня глазами, полными ужаса.

Н-да, положение.

Я нервно потёрла лоб. Взгляд эльфа остановился на моей руке, и шок на лице сменился чем-то похожим на понимание.

— Камень, — белые брови сошлись на переносице.

— Камень?

Я посмотрела на свою руку, на кольцо, доставшееся от бабушки-колдуньи.

Ох, черти! Крупный рубин выпал из золотого гнезда, обрамлённого мелкими сапфирами и бриллиантами. Жалко-то как! Где его теперь искать?

— Так значит, это вы? — эльф сунул руку в карман, словно что-то искал. — Та девушка, что увела меня наверх, не заплатив.

— Что? Я заплатила! Мешок золота отдала той хитрой бабе.

Почему он так странно смотрит?

— Это морок, — я очертила круг напротив своего лица.

— Я понял. Почему вы пришли опять?

Что ответить? Не заикаться же о нелепой влюблённости, о том, что втрескалась в первого встречного раба для утех. Хотела увидеть, дотронуться, поговорить. Причины на самом деле были такие глупые, что озвучивать их я стыдилась.

— Эти золотые искры. Тогда и сейчас. Что они… Почему, когда я до тебя дотрагиваюсь, твоя кожа светится?

— Не знаю.

Эльф не отводил взгляда, говорил ровно, не менялся в лице, но то, что он лгал, было ясно как божий день.

Что он скрывает? И как добиться правды?

Мужчина вытащил руку из кармана, разжал кулак. На ладони лежал рубин, выпавший из моего кольца.

— Могу я вас кое о чём попросить?

— О чём?

— Не покупайте меня больше.

* * *

Не покупать? Не покупать больше?! Я что, настолько непривлекательна? Не сегодня — в принципе? Да за мою руку, чтоб он знал, завтра будут сражаться десять мужчин. Богатых, знатных, красивых. А он тут нос воротит!

Я сердито шлёпала по лужам, не обращая внимания на зарядивший дождь. Брызги летели во все стороны. Грязная, мокрая юбка липла к ногам.

Поглядите, каков наглец!

И не стану к нему ходить, раз так просит. Найду на что потратить оставшееся золото. Платье себе новое куплю или собственную машину.

Глупая, глупая Элада. Мало тебе проблем в жизни? Надо было увлечься постельным рабом.

Не покупайте меня больше.

Какое унижение быть отвергнутой… И кем? Мужчиной для удовольствий! Эльфом лёгкого поведения.

Забудь его. Не вспоминай. Завтра отбор, а ты зелёная, как лягушка, и морщинистая, как сушеное яблоко. Лучше подумай, как решить эту проблему.

Проблема не решалась. Вернувшись домой, я перепробовала все возможные нейтрализаторы оборотного зелья. Рискнула и сварила по старому бабушкиному рецепту какое-то серо-бурое вонючее снадобье, способное, если верить написанному, убрать последствия любого неудачного магического эксперимента. Результатом всех манипуляций стали позеленевшие волосы и парочка разгладившихся на лице морщин. Я помолодела. Теперь навскидку мне можно было дать лет шестьдесят, а не двести восемьдесят. Прогресс, но не тот, на который я рассчитывала.

Оставалось надеяться, что за ночь всё вернётся на свои места. Обычно эффект оборотного зелья кратковременный. Обычно. Если оно, это зелье, сварено правильно. В моём же случае последствия, к сожалению, могли быть непредсказуемыми.

«К чёрту эльфа, — думала я, забираясь под одеяло. — Прогнал меня, ну и пусть. Хватит заниматься глупостями. Лучше сосредоточиться на отборе. Всего несколько часов — и я познакомлюсь с женихами».

Но всё же интересно, почему эльф солгал? Почему не объяснил, что означают эти золотистые искры? А главное, почему настойчиво попросил больше к нему не ходить?