Глава 48

Я сжимала в руках мёртвую ворону Страхолюда, смотрела на Пиккарда и не понимала, что происходит. Красноглазый маньяк, в течение многих лет наводивший ужас на королевство, забился в угол, плакал, закрывая ладонями голову, и не переставал испуганно повторять:

— Убери её, убери, убери! Не трогайте меня! Уйдите, проклятые вороны! Не трогайте, не делайте больно! Хватит! Хватит!

Ора, что с ним творилось? Почему маленькое безобидное чучело привело Пиккарда в ужас? Его — могущественного мага, убийцу.

Нож, которым он меня стращал, валялся на полу, брошенный и забытый. Колдун, секунду назад тянувший жутковатую песенку, игравший со мной в кошки-мышки, сейчас всхлипывал и дрожал. Давил рыдания, отворачиваясь от наставленной на него вороны.

— Нет-нет-нет-нет! Уйди-уйди-уйди-уйди!

Он вцепился в спутанные волосы и попытался слиться со стеной. Я перевела взгляд с его трясущейся спины на чучело в своих руках и попыталась понять, что в этом комке перьев такого пугающего.

— Оставьте меня, оставьте в покое! Хватит! Хватит, мне больно!

Он съёжился на полу в жалкий клубок, спрятав лицо в прижатых к груди коленях.

Кажется… Кажется, я начинала догадываться, в чём дело.

Там, в кабинете, разговаривая с сотрудником СМП, маман упоминала о семье воронов, похитивших Пиккарда и издевавшихся над ним долгие годы. Что если чучело послужило неким спусковым механизмом, открывшим шлюз мучительных воспоминаний? Что если страх перед воронами до сих пор довлел над Пиккардом?

Маман рассказывала, что дед, вернувшись с войны, не выносил громких звуков: те напоминали ему взрывы магических бомб. Иногда он настолько забывался, говорила маман, что прятался под лестницей и дрожал там, словно лист на ветру. Грохот обычной летней грозы превращал его в хнычущего ребёнка.

Похоже, с Пиккардом приключилась та же история. Один только вид вороны, пусть даже мёртвой, вернул его в прошлое, заставил снова пережить болезненные эмоции. Не удивлюсь, если вместо меня он видел своих мучителей. Возможно, ему казалось, что он снова маленький мальчик, попавший в плен к оборотням-садистам.

Безумен. Пиккард действительно был безумен.

Интересно, надолго ли подарок Страхолюда его обезвредил?

Прикрываясь Пеппи, словно щитом, я сделала осторожный шаг и подняла с пола нож. Надо было убираться, пока убийца не очухался. Но… Старая проблема выросла непреодолимой преградой: из лабиринта безвременья выхода не было. Сияющие белые стены тянули из меня магию, а открыть ловушку мог только Пиккард.

Может…

Может, пригрозить ему вороной и заставить наколдовать портал?

А вдруг ничего не выйдет? Вдруг трону его — и мозги Пиккарда встанут на место, а сам он вернётся в режим безжалостного убийцы?

Я вгляделась в тёмный проём — единственный оставшийся выход из комнаты. Блуждать по лабиринту бессмысленно. Тогда что? Какие варианты? Ждать, пока ловушка вытянет из меня жизнь?

— Не трогай… Отойди… — плечи Пиккарда сотрясали. Не похоже было, что он скоро придёт в себя. Может, всё-таки попробовать его расшевелить? Приказать вернуть меня домой?

Я покрутила в руке открытый медальон, жалея, что нельзя использовать его дважды.

Безвыходная ситуация. Безвыходная. Я, как мышь, пойманная в клетку, — в огромную белую клетку со множеством переплетающихся коридоров.

Пиккард плакал. Силы мои таяли, веки наливались тяжестью. За каждый глоток воздуха приходилось бороться: на грудь будто давил невидимый кулак. Я почти видела, как сыплется песок отпущенного мне времени.

Надо было что-то делать. Решаться.

Я надёжнее перехватила ворону и шагнула к Пиккарду.

«Ну, Пеппи, не подведи».