15

Не успел король оставить меня у фуршетного стола и скрыться в толпе придворных, как меня, размякшую, подхватил ландграф. Как он меня нашёл, вопроса не возникло — нас с королём тяжело было не заметить. Гер Рухт пренебрёг всеми правилами хорошего тона, и даже не спросил разрешения — просто утащил меня за талию в середину зала. Как раз заиграли нечто мажорное, вроде польского краковяка, под который полагалось скакать козочкой, держась за локти партнера.

На радостях отдавив ландграфу обе ноги, по очереди, и насладившись хрипом жертвы — а что, сам напросился — я задумалась.

Неспроста меня соседушка пригласил, ой неспроста.

Я оглядывала то самого ландграфа, то зал через его плечо, не вполне понимая, откуда ждать подвоха.

Если бы не моя настороженность, я и не заметила бы. Гер Рухт, сам того не желая, подсказал, где искать.

Вот Арианна, кокетливо хлопая глазами, выходит на террасу под ручку с каким-то модным белофраковым хлыщом. Кто это, я догадалась сразу, фамильное сходство налицо. Тот же породистый нос, та же бородка, только без признаков седины.

Один из сыновей ландграфа совершенно случайно решил приударить за моей сестрой. Я прямо поверила в такие совпадения.

Невежливо вывернувшись из рук гера Рухта прямо посередине танца, и кажется, снова наступив ему на ногу, я поспешила за удаляющейся парочкой.

Доверчивая восемнадцатилетняя дурочка послушно шла за взрослым мужчиной, даже не задумываясь — зачем ее влекут в самую тихую и уединенную часть сада. Интересно, что он ей наплёл, что она такая покорная?

Во дворцовом саду оказалось на удивление тепло. По календарю уже заканчивался ноябрь, а такое чувство, что бабье лето. Мне, разгоряченной после танца, было не промозгло и зябко, а приятно-прохладно. Только утром, когда мы стояли на продуваемой всеми ветрами площади, я куталась в меховую накидку и мне было все равно некомфортно. А тут в одной бахроме… не иначе, местная нечисть что-то мухлюет.

За очередным поворотом я их потеряла. Тропинка шла дальше, и просматривалась довольно далеко, но моей сестры и кавалера, чтоб его, на ней не было. Я огляделась. Не могли же они сквозь землю провалиться? Хотя ландграфу с его отпрысками не помешало бы.

Мне снова повезло. Вход в беседку так удачно маскировали свисающие до полу ползучие растения, а сама она так заросла, что если не знать, где искать, в вечернем полумраке можно и мимо пройти. Я отодвинула все еще колыхавшиеся плети, густо-зеленые, несмотря на осеннее время, и заглянула в беседку.

Рухт-младший прижал мою сестру к стене, и склонился к ней с недвусмысленным намерением поцеловать. Арианна уворачивалась, зажмурившись, как испуганный ребёнок.

— А что это вы здесь делаете, а? — вырвалось у меня против воли. Мужчина поднял голову. Удивления в его взгляде не было, скорее недовольство тем, что его прервали. Я только утвердилась в мысли, что это продуманный акт мести.

— Мы знакомимся поближе. Не видно? — лениво протянул он.

— Может, и со мной тоже познакомитесь? — я перешагнула символический порожек беседки. Арианна уставилась на меня с мольбой. Она явно не хотела целоваться с этим хлыщом, что ж пошла за ним, как овца на заклание?

Хлыщ отпустил, наконец, мою сестру и сделал шаг ко мне.

— Виконт Рухт, очень приятно. Нас, кажется, не представили на балу.

— Да, ваш отец упоминал, что хотел бы нас познакомить. — вежливо процедила я сквозь зубы. Арианна метнулась ко мне, и ухватилась за руку, пытаясь за мной спрятаться. Ну детский сад, честное слово. И кто решил, что в восемнадцать уже совершеннолетие? Да в двадцать пять только первые мозги появляются.

Я чуть сжала ладошку сестры, давая понять, что все образуется.

— Ну, вот и познакомились. — криво улыбнулся виконт, делая шаг к нам. Я отступила, увлекая Арианна за собой. Далеко мы в платьях и туфельках на каблуках не убежим, значит, нужно его отвлечь.

— Так что вы пытались здесь сделать с моей сестрой? — поинтересовалась я. — Только не рассказывайте мне про знакомство. В такой позиции о любимом рукоделии не расспрашивают.

Он фыркнул.

— Ваша сестра миловидная девушка. Любой на моем месте захотел бы сорвать поцелуй.

Садовник хренов. Нет на них закона о сексуальном домогательстве.

— Да вы, любезный, не иначе, педофил? Девочек маленьких обижаете? Сколько вам лет, двадцать один, двадцать три?

— Двадцать шесть.

— Тем более. Вы старше ее почти на десять лет. А ума не нажили. Кто вас учил с женщинами обращаться? Хотя странный вопрос, папенька ваш примерно так же ухаживает. У вас фабрики, у меня титул, давайте жениться.

— Да как вы смеете! — взъярился виконт, схватил меня за локти и встряхнул. Кажется, из прически что-то выпало.

Его кожаные перчатки на моих предплечьях обжигали холодом. Младший гер Рухт притиснул меня к себе так, что пуговицы на мундире больно впились в кожу даже сквозь платье.

Он что, всерьёз решил меня побить? Или изнасиловать? Прямо в королевском парке? Он вообще страх потерял?

— Знаете, чем большие девочки отличаются от маленьких?

Он приподнял вопросительно бровь. Лицо виконта было так близко, что его дыхание шевелило волоски, выбившиеся из моей прически. От педофила пахло вином и какой-то плесенью. Сыром, что ли, закусывал?

— Больших куда сложнее обидеть.

Я со всей силушки заехала ему ногой в пах. Виконт согнулся, пытаясь вдохнуть и не находя воздуха, и сполз на землю.

— Падаль. — Я от души добавила острым носком туфельки в солнечное сплетение. Виконта окончательно скрючило.

Схватив Арианну за руку, я выскочила из беседки, завернула за угол и сразу затормозила.

Нам навстречу по единственной узкой парковой дорожке спешила целая группа хихикающих девиц, под предводительством молодого франта с тонкими усиками. Растительность, очевидно, призвана была отвлекать внимание от крупного носа. Справлялась она так себе.

Ну, вот и второй брат.

Гениальный план ландграфа выкристаллизовался окончательно.

Одно дело слухи пустить, а совсем другое — при свидетелях опозорить кого-то из нашей семьи. Тут даже не важно, кого — я могу хорохориться сколько угодно, но позор мой моментально отобразится на всей семье. Мне-то замуж ни к чему, была я там, в том замуже. А вот девочкам семью строить, желательно по любви.

И любовь в эти дикие времена испаряется моментально, если выясняется, что объект уже не девственница. Или даже просто обжималась с каким-нибудь виконтом в королевском парке.

Так что ради спасения нашей репутации либо мне, либо сёстрам придется идти замуж в эту семейку барракуд.

Ну уж нет.

Придётся теперь быть вдвойне осторожной, и с конкурса постараться вылететь всем вместе. А то я за ними за пределами дворца не услежу.

Все эти соображения пронеслись в моем сознании за доли секунды, их же хватило, чтобы взять сестру непринуждённо под руку, и изобразить прогулочный шаг. Надеюсь, в темноте не сильно видно, какая Арианна помятая. Хорошо, хоть порвать ничего не успел, паразит.

— А где мой брат? — самый младший Рухт оказался наивнее полена, и моментально сдал весь их хитроумный план. Если бы я не поняла раньше, сейчас бы точно дошло.

Я захлопала глазами, изображая дурочку. Если скажу сейчас, что его не видели, поймают на вранье — наверняка найдутся свидетели того, как Арианна со старшим виконтом выходили из зала.

— Вашему брату стало дурно. — жеманно протянула я, подражая столичным фифам. Веер бы еще сюда, для пущего эффекта.

Кстати, неплохая мысль, надо ее Кармилле подкинуть.

— Мы беседовали о поэзии, и он так смеялся над комментариями моей сестры, что сомлел. Вы как раз очень удачно мимо проходили, зайдите проверьте, как он там. Мы кого-нибудь на помощь позовём.

Выпалив все это на одном дыхании, я на буксире протащила сестру сквозь стаю девиц, старательно пихая каждую, чтобы не сильно обращали внимание на наше взъерошенное состояние, а занялись собой.

Обратно в бальный зал я не осмелилась вернуться. Это в полумраке не видно, но у нас обеих подолы измяты и в листочках от лазания по беседкам, а в ярком освещении павильона все недостатки платья вылезут наружу. Сразу возникнут вопросы — где были, с кем, а Рухтам того и надо.

Я потянула сестру в сторону, на ходу шепча себе под нос:

— Я знаю, что ты меня слышишь. С меня двойная доза сметаны, только пусти нас в замок так, чтоб никто не заметил.

Чуть левее в стене скрипнула, открываясь, дверь, подсвеченная из внутреннего коридора светильниками. Не знаю, была ли она там раньше, и осталась ли после того, как мы прошли, или замковой ее «подогнал» специально для нас. Меня это как-то не заботило. Меня больше занимала дрожащая в моих руках сестра. Арианна не была дурочкой, и прекрасно понимала, чем ей грозит подобная ситуация.

— Он сказал, что у него есть какая-то полезная для тебя информация. Что-то про парусину и поставки, я не поняла. Он сказал, что в зале нас могут подслушать, а информация секретная. — лепетала сестра, как в полубреду. Я погладила ее по плечам, и крепче прижала к себе.

— Не расстраивайся, ты хотела как лучше. Ты не виновата, что он моральный урод и лжец.

На секунду я задумалась над соблазнительной идеей рассказать все королю, но почти сразу ее отмела. Не факт, что Его Величество в этой истории каким-нибудь боком не замешан. Например, дал добро на совращение моей сестры, чтоб меня под шумок выдать за собственного сына. Поделить, так сказать, доходы.

Неспроста эти его тонкие намеки во время танца, о том, что я могу передумать.

Нет уж. Будем справляться собственными силами.

— Пойдём к тебе. За Лизеллой сейчас служанку отправлю. Надеюсь, у нее хватит ума не выходить из зала.

— Прости. — едва слышно пробормотала несостоявшаяся жертва насилия, а я словно услышала себя со стороны. Бедняжке и так досталось, а я еще и косвенно ее обвиняю в произошедшем. Прямо классика — юбка короткая, гуляла не там.

— Ты меня прости, милая. — я покрепче прижала ее к себе за плечи, жалея, что при себе нету даже накидки. Ари всю трясло от пережитого. — Я же старшая, должна была за тобой присмотреть. А эта скотина должна была держать себя в руках, причём подальше от тебя. Не переживай, ему это еще аукнется.

Не знаю, как именно, но оставлять всю эту ситуацию на самотёк я не собиралась.

Ландграфу и его выродкам сильно не понравится мой ответный шаг.

Нам сильно повезло наткнуться в коридоре на пробегавшую мимо служанку. Девушка тащила поднос, полный грязной посуды, из бального зала. Я поднос у нее забрала, поставила в уголок в коридоре и отправила за Лизеллой.

Надеюсь, хоть ее не успели зажать в темном углу.

Служанка вернулась с удивленной и недовольной сестрой уже через несколько минут. Лиз не заметила ни моего отсутствия, ни ухода сестры, и ворчала, что ее сорвали посередине танца с неким адьютантом породистых кровей. Впрочем, прочтя что-то на моем лице, она резко замолчала.

Отправив служанку еще раз, за большой порцией сметаны — обещания нужно выполнять — я отвела девочек в спальню Арианны. Там Лиз долго охала и ахала, слушая рассказ сестры в лицах о пережитом приключении. Вот она, молодость. Не прошло и пяти минут, как она тряслась в ужасе — и уже хихикает, изображая лицо виконта после побоев.

Смех, правда, отдавал истерикой.

Мы заснули далеко за полночь, на кроватедроме Арианны. Поперёк, валетиком, там бы и четверо комфортно разместились.

Расходиться по своим комнатам никто из нас не захотел.