14

Цветочный бал и вручение даров от потенциальных невест жениху состоялся, как и планировалось, поздним вечером. Уже смеркалось, когда ко мне ворвалась запыхавшаяся Кармилла и выводок взмокших помощниц.

— Успели! — возопила с порога она.

— Вообще-то, все уже началось. — я кивнула на окно, за которым слышались взрывы смеха и музыка. Эта сторона крыла выходила на дворцовый сад, и расположенный в нем бальный павильон. Эдакая застекленная пристройка к основному зданию, чтобы гостей через весь дворец не тащить. Когда тепло, высокие створки открывали, чтобы гости могли выходить в сад.

Сейчас только в двух местах открыли двери — иначе, наверное, можно было бы задохнуться. Вентиляцию все же еще не придумали, а больше двух сотен гостей надышат так, что никакого кислорода не останется.

Мика, нервно поправлявшая мне и без того идеальную прическу, с явным облегчением выдохнула. Если бы я не появилась на балу, обвинили бы скорее всего именно ее в первую очередь.

— Давай-давай, одевайся скорее! — поторопила меня Кармилла. — Нехорошо получится, если ты появишься позже короля.

Помощницы в четыре руки споро вынули меня из халата и обрядили в платье, не потревожив и волоска из прически. Вот он, профессионализм.

Я оглядела себя, покрутилась перед зеркалом.

Платье село идеально — у такой-то модистки — даже подгонять не понадобилось. Бахрома колыхалась при малейшем движении, привлекая внимание к изгибам фигуры, особенно в районе корсетно-улучшенного бюста. Я сама себе напоминала диву двадцатых. В такой переливающейся экзотике только фокстрот танцевать. Жаль, не умею.

Платье получилось на удивление легким, учитывая, сколько бахромы на него пошло. А еще — скандально коротким по местным меркам. Безо всяких пируэтов под бахромным подолом виднелись аж щиколотки! На корсете, облегающее до талии, а-силуэта, оно мягкими пушистыми складками, мерцая, спускалось почти до пола. Красота неимоверная, эпатаж, но нужного мне впечатления — скандала, чтоб вот сразу выгнали — не получилось. Скорее, провокация зажать меня в темном углу.

Но делать уже нечего, я и так безбожно опаздывала.

Кармилла помахала мне от порога моей комнаты, и не торопясь, сопровождаемая помощницами, поплыла на выход. Ей еще раскуроченную под меня мастерскую восстанавливать.

А я практически бежала вслед за Микой. Одно дело вылететь с отбора, но совершенно другое — оскорбить пренебрежением Его Величество.

А опоздание на бал — самое что ни на есть оскорбление короны.

На высокую лестницу, ведущую в бальный зал, я практически вылетела. Замерла на первой ступеньке, привыкая к яркому освещению, и медленно, не торопясь, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, поплыла вниз.

Кармилла хотела, чтобы я выделялась?

Да я просто бросалась в глаза!

Все присутствующие девушки облачились во всевозможные оттенки розового, сиреневого и бежевого. Те, что посмелее, рискнули появиться в фиолетовом, бордовом и желтом. Таких было немного — темными цветами увлекались южанки. Покров с лица они убрали, хоть и видимо стеснялись. Я понимала их мучения — согласно самолийской культуре они практически голые, но если они всерьёз собираются стать невестами, придется подстраиваться под обычаи принимающего государства. Замотанную в чадру королеву на троне Алмании не примут.

Ортана гордо дефилировала в алом. Уважаю. Еще и крой оригинальный выбрала — туника на поясе, с застежкой на одном плече, оставляла второе плечо обнаженным. Крепкие, сильные руки девушки от локтей до кончиков пальцев вместо перчаток украшала сложная вязь алых точек. Характерная шаманская роспись специальной краской. Смывалось с трудом, зато эффектно и эпатажно. Столичные дамочки перешептывались, чуть пальцем на дикарку не показывали. А Ортане того и надо.

Кто-то тоже старается вылететь на первом же этапе.

Среди цветника то тут, то там мелькали более массивные, и менее рюшистые мужские фигуры. Алые парадные униформы офицеров, белые с золотом фраки знати.

И я, зелёная такая. Почувствуй себя елочкой.

Приснопамятный церемониймейстер снова вышел вперед, и застучал тем же жезлом, призывая присутствующих к тишине. Получилось не сразу.

— Его Величество, король Алмании, сюзерен Северных княжеств и Предгорного Хребта, Мартиник Первый Ашер!

Все присутствующие разом развернулись к трону и склонились, приветствуя монарха.

Как-то он очень вовремя появился, сразу, как я пришла. Следят за мной, что ли? Нет, так и параноиком можно заделаться.

Откуда появился король — я так и не заметила. Откуда-то из-за возвышения под трон, но не сидел же он там в полуприсяде? Наверное, какой-нибудь потайной ход.

Высокий темноволосый мужчина с горделивой осанкой и властной аурой поднялся на две ступеньки и замер, позволяя залу себя рассмотреть. Белоснежный костюм, оттенённый золотым шитьем по канту, ослеплял.

Я едва сдержала восторженный визг. Король был до жути похож на Грегори Пека! Я в молодости была, как сейчас говорят, большая фанатка. И вот мне такое счастье привалило! Автограф, что ли, попросить?

Принц подошел и встал рядом с отцом. Контраст, как говорится, налицо. Реджинальд смотрелся неоперенным птенцом рядом с матёрым орлом.

Хотя, оглядев зал, я поняла, что это во мне подняла голову зрелая женщина. Девушки буквально поедали принца глазами, практически не обращая внимания на Мартиника. Ну да, им же по восемнадцать-двадцать. Максимализм в разгаре, а тем, кому больше тридцати, на кладбище пора ползти. Королю же сейчас уже сколько — сорок пять, сорок шесть? Для мужчины не возраст, вон как хорошо сохранился…

Но что-то я замечталась.

Лакеи оцепили тронное возвышение и ненавязчиво расчистили перед ним участок зала.

Подошло время вручения подарков.

Король и принц сидели каждый на своём троне, у Реджинальда чуть пониже и поскромнее отделанный камнями, а у их ног постепенно собирались две горы: одна развёрнутой бумаги, другая собственно с подарками невест.

Дары для принца, подписанные именем конкурсантки, были еще днем сложены в комнате рядом с бальным павильоном, и теперь слуги выносили их по очереди, громко объявляя имя девушки.

Девицы мило краснели, запинались и тупили глаза в пол. Принц вежливо улыбался и благодарил, даже если это был его собственный портрет в стиле Пикассо. Одна из северных невест, Аделина из Брунхивальда, постаралась. Не знаю, видела ли она оригинал модели вживую, или рисовала по слухам, но удивляюсь, как Аделина еще приехала на конкурс невест. После таких-то слухов.

На подарке Ортаны вышла заминка. Имя ее объявили, а подарок где-то задержался, поэтому подошла она к трону одна.

— Мой дар вам — комплект сбруи. Я выделала кожу и вышила его сама. Но поскольку дарить пустую сбрую у степняков не принято, то…

Ее речь прервало раскатистое ржание, и заминка объяснилась — огромный породистый степняцкий конь отказывался проходить сквозь узкие двери. Ортана заливисто свистнула, заставив придворных вздрогнуть, а короля поморщиться, вороной скакун замер, признавая хозяйскую команду, а затем медленно и степенно, чеканя шаг, прошествовал в центр зала, к трону.

Девушка потрепала его за навострённое ухо.

— Его зовут Буран, он вынослив и силён, и надеюсь понравится Его Высочеству. — Ортана присела в глубоком реверансе.

О том, что принц не любит животных, не знал только ленивый. Не то, чтобы он котят топил и собак мучил, нет. Если бы не боязнь оскорбить династию, я бы сказала, что он их боится. Вон, аж ноги под трон инстинктивно подобрал. Так что степнячка била наверняка.

Конь, искренне поддерживая Ортанино стремление домой, в степь, солидарно задрал хвост и навалил солидную кучу. По бальной зале поплыл милый степнякам аромат.

Шах и мат.

Король многозначительно повёл глазами. Навоз моментально испарился, коня увели, Ортану поблагодарили. Судя по довольной улыбке, она уверена, что своего добилась.

Подошла и моя очередь.

Коробочка с моим именем размерами не поражала. Принц задумчиво повертел ее в руках, потряс. В нашем мире я решила бы, что он подозревает там бомбу. Здесь вроде такое еще не изобрели, поэтому я вежливо пояснила:

— Там одежда. Надеюсь, Его Высочеству понравится.

Реджинальд просиял, быстро разорвал бумагу и откинул крышку из тончайшего дерева.

Там, переложенный полупрозрачной папиросной бумагой, лежал он.

Подарок.

План был хлопать глазами и изображать дурочку. Ну что они мне за глупость сделают? Сошлют? Дальше нашего поместья и ссылать особо некуда, за нашими деревнями граница и степняки. Выкинут из конкурса? Так мне того и надо. У меня там мачеха без присмотра и пробная линия на фабрике не запущена.

Принц поднял перед собой хлопковое изделие на вытянутой руке, и двумя пальцами, будто оно его собиралось укусить.

— Это что? — поинтересовался он вслух.

Не думаю, что он сам и правда не понял. Все-таки в королевском роду дураков не было. Ну если ему так надо, я и вслух объясню.

— Это мужское белье. — любезно пояснила невинная девица в моем лице. — Трусы, если выражаться конкретнее.

— И вы подарили сие принцу? — не сдержался король. Голос его подрагивал, то ли от бешенства, то ли от сдерживаемого смеха. Лицо держит, поди разбери.

Осторожней надо, деликатнее.

Я присела в реверансе.

— Простите мою смелость, Ваше Величество. Наша фабрика открывает вскоре новую мужскую линию, и мне показалось хорошей идеей подарить принцу образец продукции. Все-таки портки, как говорил папенька, штука неудобная, а принцам — им комфорт нужен. Надеюсь, я не оскорбила ваш тонкий вкус своей деревенской непосредственностью.

И ниже, ниже в книксен. Голову склонить и замереть.

Казнить не казнит, конечно, а штраф какой наложить может на фабрику. И дернул меня нечистый. Кажется, переборщила я с подарочком. Хотя, собственно, что такого? Ну, трусы семейные. Ярко-синие, в зеленую елочку. Мы наконец штамповку освоили! У меня тут повод для гордости, вообще.

И, кстати, я проверяла — по местным деревенским обрядам невеста должна вышить жениху исподнее. Так что я, можно сказать, по канонам действую.

По зале пронёсся шепоток, переросший в неясный гул. Кто-то возмущался, в основном девицы. Раздались пара одобрительных мужских возгласов, прокатились взрывы смеха.

Клянусь, король за общим шумом отхохотался в кулак. Прокашлялся, изгоняя запоздавшие смешки.

— Благодарим девицу Марианну Кауфхоф за столь… неординарный дар. Следующая!

Не чуя под собой ног, я добралась до сестриц. Лизелла покрутила у виска пальцем и отвернулась.

Ортана на грани приличия кусала костяшки пальцев, борясь с хохотом. Дождавшись, пока я подойду, подставила сжатый кулак — как после удачной тренировки, мол, так держать! Я стукнула по ее кулачку своим, хоть руки и подрагивали.

Ну, уж если меня после этого не выгонят, то я не знаю, что бы еще предпринять.

После нашего с Ортаной выступления больше никто воображения не потряс. Два полотенца, одно вышито гладью, другое крестиком, большая диванная подушка мужественного темно-синего оттенка с кружевом по краю, и подарки закончились.

Реджинальд едва заметно перевёл дух.

— Благодарим кандидаток за щедрость! — взобравшись на первую ступеньку, чтобы быть ниже короля, церемониймейстер снова заголосил. — Принц в восхищении!

Угу, по нему видно.

— А теперь — танцы! — выпалил королевский тамада самые, похоже, долгожданные слова. Король спустился с возвышения, и как-то умудрился затесаться в толпе, окружённый министрами и придворными. И еще дамами постарше, что присутствовали на балу в качестве дуэний. На всех девиц их не хватит, конечно, но внешние приличия вроде бы соблюдены.

Собравшиеся задвигались, разбиваясь на пары, музыканты в углу заиграли нечто заунывное, менуэт кажется. Сам танец куда скучнее, чем его название, и весь состоит из поворотов, приседаний и смен партнера. Разврат, в общем.

Что примечательно, каждая девица, прежде чем принять приглашение от офицера или придворного хлыща, быстро окидывала взглядом зал. Вдруг к ней принц спешит, просить о танце, а тут она с другим!

Смешные.

Мне бы их проблемы.

Я вот заприметила ландграфа у стены. Он меня пока что не видел, поэтому я поспешила к фуршетному столу с закусками. Много в меня не влезет, спасибо корсету, но главное — изобразить бурную деятельность, и скрыться за розовыми рюшами.

— А вы почему не танцуете?

Голос короля пробежался мурашками по моей обнаженной спине и вздыбил чувствительные волоски на шее. Я обернулась и присела в реверансе.

— Не умею, Ваше Величество.

— Глупости. — отмахнулся монарх. — В вальсе главное, чтобы партнёр умел. Прошу.

От предложенной королем руки отказаться было невозможно. Оскорблять его я не собиралась, поэтому молча положила свои пальцы на его раскрытую ладонь.

Музыка и вправду успела смениться, и разврат менуэта сменил порочный вальс. В глазах преподавателя музыки и танцев, грау Вольцоген, что ходила к моим сестрам по выходным, любой добрачный контакт с мужчиной навечно пятнал честь девицы, а уж в объятиях побывать, при всем народе — так вообще жениться сразу положено.

Когда горячая ладонь Грегори…то есть Мартиника легла на мою обнаженную спину, я с грау Вольцоген полностью согласилась. Это не просто неприлично, это лишает последнего соображения.

В жизни бы не подумала, что смогу танцевать вальс, мало того, с королём, который еще и выглядит как моя ожившая девичья мечта.

И, кажется, он меня о чем-то спрашивает.

Замечталась я что-то. Точнее, Марианна Варваровна, мужика у вас давно не было. В этом теле так вообще никогда. Отсюда и проблемы с головой.

Выдав себе мысленных воспитательных тумаков, я вернулась в реальность.

— В жизни не поверю, что старшая дочь гера Кауфхофа, обеспечившая мою армию непромокаемыми накидками, не умеет читать и считать. — мягко выговаривал мне король.

Я пристыженно потупилась. Уел, нечего сказать. Хотя, если бы не паршивец-принц, никто бы меня отлавливать по периферии королевства и проверять мою образованность не стал бы.

— Из увиденного я делаю вывод, что вы пытались намеренно провалить отбор. Вам так противна мысль о браке с моим сыном? — клон Пека пытливо заглянул своими зелёными глазищами мне в душу, но я уже пришла в себя. Меня этими мужскими штучками не проведёшь, времена, когда я плыла от симпатичной мордашки и широких плеч, прошли лет так пятьдесят назад.

Тут вопрос серьезный, будущее мое решается. Не до бабочек.

— Дело в том, Ваше Величество, что я не стремлюсь замуж. — с сильными мира сего лучше быть честной. Король от моего откровения чуть сбился с шага.

— Что, и за принца не стремитесь? — уточнил он неверяще.

— Тем более за принца. — кивнула я, и быстро поправилась, глядя на посуровевшее лицо:

— Ничего личного, мне просто во дворец не хочется. У меня там, в провинции, жизнь тихая, мирная. А у вас тут заговоры, наветы и интриги кругом. Не мое это. При всем уважении, Ваше Величество.

Подумала, нужно ли в этот момент присесть в книксене, и решила, что посередине вальса не стоит.

— Я понял вашу позицию. — кивнул король. — Все же надеюсь, что вы передумаете. Отбор процесс долгий, мало ли что может за эти недели произойти.

Мне показалось, или это была угроза?