22

— Что это вообще было? — прошипел Мартиник. Глава службы безопасности поежился и с трудом подавил желание отступить.

— Это была одна из невест. — Норман покаянно опустил голову. Чудо, если он после всего случившегося сохранит должность.

А все эта девица с востока. Шадран. Сестру ее старшую не видно, не слышно было весь отбор, а она сама все время где-то пропадала. То горничные ее найти не могут, но ночью куда-то делась, и вот, результат. Оказывается, она умудрилась найти в городе семьи лакеев, отвечавших за отбор, разговорила их, прикинувшись выбывшей невестой — мол, перед отъездом хочется обсудить происходящее, обычное женское любопытство. Ну, одна из жён оказалась достаточно осведомлена и при этом болтлива, а проследить за служащим, приводившим в порядок запущенный и заросший кустарником выход из лабиринта в саду, вообще труда не составило, если знать, за кем наблюдать.

Как она умудрилась добыть столько крыс, впечатлило даже бывалого главу службы безопасности. Подкупила мальчишек в речном порту! Они бы еще наловили, да время поджимало.

А клетка, в которой животные сидели у выхода из лабиринта? Да это просто шедевр! Норман даже зарисовал схему для обучения подчиненных. Там и пропитанная жиром веревка, удерживающая дверцу — крысы сами таким образом освободились, перегрызли — и обозначенная незаметными с первого взгляда лужицами растопленного жира дорожка-приманка вглубь лабиринта. Дальше крысы, как истинные хищники, добычу нашли сами.

С каждым распутанным витком этой аферы Норман проникался все большим интересом и даже уважением к восточной красавице. Как агенту, ей бы цены не было. Он даже подумывал переманить ее к себе в штат, но вот в чем загвоздка.

Шадран здесь была только ради сестры.

Изначально целью обеих было сорвать отбор. Наили на родине ждал тайный жених. Сын одного из придворных вельмож, он ее отцом как кандидат в мужья не рассматривался — постом не вышел. Безнадежные влюблённые составили план идеального преступления — поехать на отбор к принцу, за которого сосватали Наили. Если что, перед шейханом можно оправдаться — хотела доказать, что лучшая из лучших. Помешанному на гордости и чести повелителю пустыни это будет близко и понятно. По ходу отбора выяснить, как можно его сорвать, и сделать вид, что совершенно ни при чем. Зато результат — за принца не прошедшие отбор выходить замуж не могут. Значит, можно спешно обвенчаться с возлюбленным, и отец на фоне срыва помолвки сильно гневаться не будет.

Что такое три десятка покусанных невест в сравнении с гневом папеньки, и то правда.

— И как, пристроил уже на должность девицу? — хмыкнул король, узнав всю подоплеку истории.

— Отказывается. — вздохнул Норман, осознав, что собственную должность он, вроде бы, пока еще сохранил.

Вот если бы Марианну Кауфхоф покусали, вряд ли он вообще в живых бы остался. Его Величество весьма трепетно относился к главной претендентке на роль невесты сына. Если бы Норман не знал, насколько для короля важен этот брак — в первую очередь, чтобы было на кого трон оставить, а то на оболтуса надежды мало — решил бы, что тот сам заинтересовался девицей. А что, фавориток он уже давно не заводил, а мужик король еще молодой и здоровый.

— А ты на ней женись. — выдал неожиданную идею король.

Норман хотел было бурно возмутиться, но призадумался. Девица таким образом окажется привязана к Алмании, все ее хитрости и знания можно будет разобрать и внедрить в обучение новых кадров. Почему бы не принести себя в жертву во имя будущего родной страны?

Не такая уж и будет это жертва, положа руку на сердце, можно признаться самому себе. Девица ему нравилась. Изворотливая, хитрая, сообразительная — ее целеустремленность и ум вызывали уважение. Чем не основа для брака.

Норман все еще погружённый в мысли, кивнул.

— Может, и женюсь. — медленно проговорил он, введя тем короля в некоторый ступор.

Мартиник-то пошутить пытался.

Следующее соревнование пришлось отложить, по техническим причинам. Кандидатки находились на грани нервного срыва, просыпались по ночам с криками, и по десять раз проверяли кровать и подкроватное пространство перед сном.

Нам дали неделю, прийти в себя. И любезно предупредили о следующем испытании за сутки до даты икс.

В этот раз нам предстояло произнести речь на публику. Все равно о чем, хоть о новой системе орошения, хоть о моде на рюшечки, но народ должен был собраться, сам, слушать и даже в нужных местах реагировать. Причём место для выступления нам не сообщали — логично, чтобы не подговорили никого заранее собраться там.

В город планировалось ехать в открытых колясках. Мест там было по четыре в каждой, ну мы, естественно разместились нашей привычной компанией. Я, Ортана, и мои две сестры. О чем они собирались говорить с народом, я не знаю, а вот у меня была заготовлена речь о необходимости детских садов и школ. Не просто как общеобразовательных учреждений, которые, само собой, необходимы, а как способ женщине полноценно участвовать в жизни и работать. Одиноких матерей и неимущих семей, где должны были работать двое, чтобы хоть прокормиться, было множество, но отсутствие противозачаточных и элементарной половой культуры обязывало женщину рожать троих-четверых, минимум. Больше шести, к счастью, получалось редко. Организм бастовал. Повезло им тут — наши в своё время рожали, пока не помирали от истощения, а здесь лимит такое естественный стоит.

Все равно, трое-четверо по лавкам ограничивали женщину в плане работы. В основном им оставались занятия, которые можно делать дома — вязание, шитье, стирка, например. Понятно, что много таким неквалифицированным трудом не заработаешь. На фабрики — это уже когда есть возможность где-то оставить детей, а где, если бабушек-дедушек нет или они тоже работают? Тут пока еще понятия пенсии не ввели, только инвалидность освобождает от ежедневного труда.

Так что простор для реформ имелся практически неограниченный, и сады — только начало. Я собиралась завалить королевскую канцелярию полезными предложениями, и если хоть треть примут, уже обрадуюсь.

Нас встретили стражники в униформе и с поклонами указали на помост. Простой, деревянный, только столба не хватает, чтобы ведьму сжигать. Что-то у меня настроение не в ту сторону скакнуло. Наверное, потому, что Его Величество меня эту неделю избегал, как гриппа с осложнениями.

Сестры ринулись на помост первыми. Не терпится детям. Я безропотно пропустила их, не особо торопясь, Ортана задержалась вместе со мной.

Тут-то все и случилось.

Откуда-то из переулков выскочили вооруженные люди, человек шесть. Дежурившие на козлах коляски и по периметру площади гвардейцы встрепенулись, готовые дать отпор, но были обсыпаны каким-то странно пахнущим порошком. До меня долетели только отголоски, и то голову повело, а ребята отрубились моментально. Лица нападающих были замотаны тряпками, так что на них порошок не подействовал.

Я, как могла, задержала дыхание, но того, что успело попасть в лёгкие, хватило. Голова закружилась, потянуло в сон. Ортана даже попыталась отбиться — с оружием она не расставалась никогда. Нас обеих скрутили довольно быстро и запихнули в подоспевшую карету. Буквально закинули, как тюки с сеном. Брякнули закрываемые замки, и карета тут же стартанула с места.

Как-то слишком хамовато для запланированного королем мероприятия. Или ребята переигрывают, или нас на самом деле похитили.

Переглянувшись со степнячкой, и придя к одинаковым выводам, мы дружно занялись избавлением от юбок. Накидки наши остались где-то на площади, но пока что мы не мёрзли. Не до того было.

Мне понадобилось только отстегнуть четыре пуговицы и тонкие нити подшива не выдержали, обрываясь самостоятельно. Кармилла модифицировала многие мои наряды, особенно те, которые планировалось надевать на испытания. Больше я в ситуации, как тогда, в подземелье, с голой попой не останусь.

Ортана провозилась чуть дольше, отпарывая коротким ножиком шов на талии. Длинный кинжал у нее отобрали на площади, а обыскать не успели, так что небольшой, с ладонь, но очень острый нож остался на бедре.

Не догадались похитители нас связать и обыскать, а зря. Недооценивают в Алмании женщин, ой недооценивают.

Под ее юбками оказались плотные кожаные степняцкие штаны и сапоги. Она спрятала кинжал обратно в ножны на бедре, с одобрением оглядела мои джинсы и с гораздо меньшим — туфли.

— Добудешь мне такие же? — я кивнула на ее обувь. С радостью бы тоже одела что поудобнее, но из дома я сапоги захватить не догадалась, а в замке мне их выдать отказались. Неженственно видите ли.

— В обмен на такие же штаны! — мгновенно сориентировалась Ортана. Наш человек.

Я выглянула в окно. Быстро едем, город мы уже покинули, за окном мелькали голые деревья и редкие елки.

Обменявшись заговорщическими улыбками, мы обратили внимание на дверь кареты. Что замок, что петли оказались староваты и со следами ржавчины.

— Мне верхняя, тебе нижняя. — скомандовала я, забираясь на скамью. Степнячка молча кивнула, примеряясь.

Карета как раз входила в поворот. Врезали мы ногами дружно и одновременно, будто не один раз репетировали. Петли сдались сразу, дверь вывалилась наружу и повисла на одном замке, шкрябая углом по пыльной дороге. Под вопли похитителей мы кувырком вывалились из кареты и скатились в овраг на обочине.

Сгруппировалась я плохо. Не каждый день приходится такие трюки проделывать. Пока катились в канаву, в спине что-то хрустнуло, а руки исцарапались некстати подвернувшимся кустарником. Однако, к собственному удивлению, я смогла встать и даже сделать первый шаг. Голова чуть кружилась от многочисленных кувырков, но тело слушалось.

Ортана тоже поднялась и теперь тянула меня за рукав в лес. Я благодарно уцепилась за ее руку и позволила вести себя, не особо глядя куда — главное, подальше от похитителей. Те уже оправились от шока и дружно попрыгали за нами в овраг.

Не прекращая механически двигать ногами, я шепотом обратилась к духу леса, зная, что он все равно услышит.

— Лесовичок, милый, укрой нас и спаси. За мной услуга и много копченой колбаски. Василий из Темного Леса за меня поручится, я свои долги всегда плачу. Помоги, сделай милость.

Под ногу попалась затаившаяся в траве коряга. Я споткнулась, покатилась под откос, увлекая за собой Ортану.

Елка приняла нас негостеприимно. Хвоей за шиворотом и жесткой, заскорузлой корой в лицо. Ну это меня, степнячка успела увернуться и обошлась хвоей.

Густые колючие ветки на глазах опустились к земле и замерли, укрывая нас. Зато на поляне чуть в стороне раздался отчетливый треск валежника.

— Вон они! Лови их! Не уйдёте! — на разные голоса возрадовались похитители, и поспешили по ложному следу.

Надеюсь, их лесовик к медведю какому в берлогу заведёт. Или к волкам, кровожадно подумала я.

Ортана смотрела на меня крайне задумчиво.

— Это же ты, верно? — спросила она тихо, когда голоса бандитов затихли в отдалении.

— Что я?

— Ты нашептала хозяину леса. Ты же Видящая.

В голосе степнячки сквозило восхищение пополам с уважением.

— Ага. — я по-простецки кивнула, на полную фразу сил не было. — С меня колбаса. И прочие деликатесы.

Какое-то время мы просто пытались отдышаться. На адреналине у нас получилось сбежать, но сейчас стресс и отрава, попавшая в организм, брали своё. Хотелось лечь и отдохнуть как следует. Понимая, что не только у меня закрываются глаза, я принялась тормошить Ортану.

Леший не извозчик, помочь он может, конечно, но у всего есть предел. Особенно зимой. Он почти спит, как и лес, так что спасибо и на том, что спас в полудреме. Если мы теперь ляжем отдыхать, можем и не проснуться.

— Пойдём. — потянула я Ортану за руку. Степнячка нехотя поднялась, выбралась вслед за мной из-под еловых лап, и пошатываясь, побрела по лесу. Я понятия не имела, в какую сторону нам нужно, надеялась только, что леший хотя бы скорректирует наше движение, так чтобы мы не пришли случайно прямо к похитителям на базу.

— Милый леший, нам бы во дворец, в столицу, пожалуйста! — на всякий случай пару раз прокричала я в морозный воздух. Вспугнутые птицы были мне единственным ответом. Даже не знаю, положительным ли. Сам леший так и не вышел. То ли спал, то ли занят чем был. Но через три часа блужданий, две канавы с грязью и один ручей, пробираясь через который мы вымокли по колено, зато чуток отмылись, вместе с вечерними сумерками мы вошли в столицу.

— Как похитили? — Мартиник чуть не сломал карандаш, который вертел в руках.

— Наши люди без сознания до сих пор. Нападавших было несколько. Они внаглую погрузили девушек в карету прямо на площади, гвардейцев обсыпали порошком дурман-травы. Цель похищения все еще выясняется.

— Виновники?

— Ищем. — проштрафившийся глава безопасности склонил голову еще ниже под гневным взглядом короля. Да что за отбор такой, все на голову несчастного Нормана. То одно, то другое. Хотя, до сих пор ни один гладко не проходил. То претендентки сбегали, то покушения организовывались — то, с ядом, еще цветочки по сравнению с теми, что были на позапрошлом отборе для деда нынешнего короля. Норман материалы по тем делам изучил вдоль и поперёк.

А на прошлом отборе двух шпионов поймали, замаскировавшихся под девиц. Как их нечисть пропустила — загадка. Хотя, она же вроде по договору проверяет только на девственность, а по досье парни оба были еще молодые, можно даже сказать незрелые, так что все возможно.

— Если мне будет позволено высказать одну версию… — сам Норман не был уверен в правильности своей догадки, но других вариантов не видел. То, что похитить хотели именно Марианну — даже степная принцесса подвернулась под руку, за компанию — не вызывало сомнений. Похитители действовали слаженно и уверенно, явно профессионалы. Солдаты или наемники.

Кроме него самого и нескольких доверенных и проверенных помощников, никто не знал, какая невеста где будет выступать. Его, помощников, короля, который план утверждал, и вдовствующей княгини, которая озаботилась внезапно отбором внука и непременно пожелала принять участие в планировании.

Вдруг.

Тем себя и выдала.

Мартиник, подумав, дал добро на аккуратный допрос Гелинды. Бережно, как тухлое яйцо, опросить, кому и когда она слила информацию. После, на всякий случай, «ради ее же безопасности» запереть в покоях. Если ее участие подтвердится…

Об этом королю даже думать не хотелось. Отправить ее домой не вариант, портить отношения с владеющим единственной в королевстве морской гаванью княжеством Мартиник не собирался. Оставался вариант ссылки в монастырь, или в отдаленное поместье. Только не на границу, ссориться с соседями король тоже не хотел.

После доклада Норман отправился руководить поисками, а Мартиник попытался заняться государственными делами, но все валилось из рук. Беспокойная девица Кауфхоф упорно не шла у него из головы. Что за неудачный отбор! И все шишки, как по заказу, именно на нее валятся. То ее соблазняют, то травят, то вот похищают… а ему переживать! Он же не жена, отправившая мужа на войну! Это вообще женское дело, волноваться за тех, кто в опасности, но девица Кауфхоф постоянно ставит его в неловкое положение.

И вообще бывает в его мыслях и снах куда чаще, чем приличной девушке полагается!

Мартиник вскочил и принялся нервно расхаживать по кабинету. После похищения прошло уже четыре часа, а новостей никаких!

За дверью кабинета послышался шум, кто-то пытался вломиться без предварительно назначенной аудиенции. Король выглянул, намереваясь послать посетителя подальше, раз гвардейцы стесняются — не до него сейчас — и передумал.

Девица Кауфхоф выглядела так, будто только что вылезла из сточной канавы, но хвала богам, оказалась жива.

— Меня похитили! Посреди бела дня, из-под охраны десятком гвардейцев, во время состязания! Это как называется? У вас странные методы проверки на профпригодность. Я их категорически не одобряю. Кроме того, вы мне должны новое платье. И обувь. — подумав, прибавила я, наклоняясь, разуваясь, и с грохотом шмякая угробленную пару прямо на стол перед носом короля.

Нос сморщился.

Пахли туфли, побывавшие и в лесу, и на полях, и в канавах, точно не розами. Мартиник одним пальцем чуть отодвинул их в сторонку, чтоб не мешали посередине. Лучше не стало — за обувью остался грязный след.

Король неожиданно пролетарским жестом вытер палец о штаны и перевёл взгляд на меня.

— Приношу свои искренние извинения. Это недоработка службы безопасности, внутри дворца у похитителей был осведомитель. Его уже обезвредили.

— Может, там еще были? Откуда вам знать?

— Выше моей тещи в нашем дворце вряд ли кто-то осмелится предать корону. Тех, через кого она передавала сведения, уже тоже арестовали и сейчас допрашивают.

Я так и села.

— Какой тещи?

— Бывшей. — король вздохнул, потер переносицу двумя пальцами. — Мать моей покойной жены передала сведения неизвестному пока что похитителю. Она пока не говорит, с кем имела дело, но мы обязательно выясним.

— А ей я чем помешала? — пробормотала я неверяще. Могу понять, когда на меня покушаются соперницы, но бабушке-то жениха я чем успела насолить? Если только не…

— Она не считает вас достойной партией Реджинальду. — убил мою слабую надежду на корню король. А я-то уж размечталась, что мать его покойной жены пытается ликвидировать претендентку на новый брак с ее зятем, вроде как чтобы место ее кровиночки никто не занял, а я всего лишь не соответствую воображаемым стандартам для ее внучка? Обалдеть.

И обидно.

Запал мой, с которым я рвалась к королю в кабинет, поскандалить, как-то сразу иссяк.

— Я тоже не считать себя достойной партией Реджинальду. — пробурчала я, поднимаясь. — Извините, что побеспокоила.

— Ну что вы, мне было очень приятно узнать, что с вами все в порядке из первых, так сказать, рук. — король покосился на мою обувь. Я независимо вздернула подбородок и прошествовала к двери, оставляя влажно-песочный след.

— Позовите сюда гера Нормана! — распорядился монарх за моей спиной, и уже тише добавил. — И пришлите кого-нибудь прибраться.

Мои уши заполыхали всеми оттенками красного. Вот, что гормоны и молодая несдержанность творит! Поставить грязную обувь королю на стол… извиняет меня только то, что его люди действительно капитально недосмотрели.

Даже интересно, а что со мной собирались делать по наущению недовольной бабушки?

Через полчаса в кабинете короля состоялся следующий разговор.

Отчитывался Абелард Норман. Его люди и он сам все-таки не зря хлеб ели, да и отборы, на его счастье, случались далеко не каждое десятилетие, так что протоколов и инструкций к их проведению особых не составляли. Вот и повод заняться этим вплотную.

Если он сам до следующего отбора не доживет, что при его профессии весьма вероятно, хоть его преемник будет знать, что делать, и чего ожидать.

Ожидать, собственно, можно всего.

— Многоуважаемая вдовствующая княгиня продолжает молчать. Карету похитителей мы нашли, но ни одного из них рядом не оказалось. Неподалеку в лесу мы обнаружили следы крови, и множество отпечатков волчьих лап.

Мартиник сел в кресле поровнее. Становилось все более интересно.

— Я догадываюсь, у нас есть подозреваемый? — король знал Нормана много лет, и когда глава службы безопасности начинал перечислять сухие факты, значит, дело близилось к завершению.

— У меня есть одно предположение, исходя из собранных данных. — уклончиво ответил Норман. — В этом направлении расположена одна из резиденций Рухтов. И на территории имеется действующая часовня. На всякий случай я взял на себя смелость отправить людей на разведку. Они утверждают, что в часовне, по местным слухам, утром царило оживление, и видели старшего Рухта в парадном камзоле. Кроме того, с обеда усадьба буквально обложена волками. Никто не смеет подойти близко, тем более выйти с территории. Воют, дерут скотину из ближайших поселений, но людей не трогают. Даже охотников. Отбегают только, а потом обратно к усадьбе, будто тянет их что туда.

— Или гонит что. — задумчиво дополнил мысль Мартиник.

— Кроме того, ворота и стены, окружающие усадьбу, с невероятной скоростью зарастают зеленью. Боюсь, скоро им придется прорубаться наружу.

Очень похоже на месть нечисти, вынужден был признать монарх. А мстить леший мог только за одного человека.

Норман был прав. Королю это предположение не понравилось, но слишком уж много деталей совпало.

В совпадения монарх не верил.