23

Увидев меня, Мика схватилась за голову. Бедняжка все это время места себе не находила, и тут же известила меня, что в следующий раз на все отборы последует за мной, тенью.

Еле отговорила.

Разделась я прямо у порога, чтобы не тащить грязные тряпки в комнату. В ванной я отмокала часа два, Мика сначала вычесала из моих волос труху и какие-то веточки, привет от лешего, потом три раза промывала и споласкивала разными средствами. И все равно я себя потом периодически обнюхивала — все казалось, что я грязная. То ли после лап похитителей, то ли после той канавы, в которую я неосмотрительно свалилась.

Ужином, который мне принесла Мика, можно было накормить троих меня. Я заставила ее сесть рядом, и тоже поесть, тем более она созналась, что ей с утра кусок в горло не лез. Может, хоть чуть массу наберёт, а то ведь ветер носит!

Когда я проснулась, за окном по-прежнему полыхал закат. На улице было чуть светлее, чем когда я заснула.

Неужели я проспала почти сутки?

Мика, задремавшая в кресле рядом, подскочила, заметив, что я открыла глаза:

— Проснулись? А мы уже беспокоиться начали, спите и спите. Вечер уже следующего дня!

Ну, точно, на сутки отключилась. Стресс.

— Принеси с кухни копченой колбасы, варенья, булок свежих, все заверни с собой. — распорядилась я, подскакивая с кровати.

Обещания нужно выполнять!

Быстро умывшись, я спешно позавтракала. Поднос с едой и котомку Мика мне принесла, причитая, куда же я собралась на ночь глядя, неужели меня недостаточно похитили уже?

Не обращая внимания на стенания горничной, сама выбрала на сегодня амазонку попроще — рубашка наподобие мужской, бриджи и символическая юбка с рюшечками сзади почти до пола, зато впереди лишь до колен. Модели Кармиллы с каждым сезоном становились все смелее, зрелые дамы вроде моей мачехи дружно твердили про непотребство, но по мне, так мода наконец-то повернулась к женщинам лицом.

Сверху накинула меховой жилет, чтобы не замерзнуть. Я, конечно, быстро, туда и обратно, гостинцы оставлю и все, но простудиться вдобавок ко всем приключениям не хотелось.

Умница Мика, несмотря на причитания, успела распорядиться и на конюшне, так что когда я дошла до выхода, меня уже ждала смирная невысокая лошадка, готовая к прогулке по вечернему лесу.

— И куда это вы собрались на ночь глядя? — догнал меня уже в седле голос короля. Я обернулась. Его Величество не удосужился в этот раз ни свиту собрать, ни даже одеться нормально. Балахонистая, безразмерная рубаха, из тех, в которых местные спят, наспех натянутый поверх плащ, штаны и сапоги больше подошли бы самому захудалому стражнику в деревне.

Я давно заметила, что король избегает помпы и старается не выделяться так уж из толпы, в отличие от любящего шик, блеск и отпад сыночка.

Этой своей демократичностью он мне нравился еще больше.

Осторожнее, Марианна, так и влюбиться недалеко.

— В лес. — честно ответила я на вопрос. Глаза короля округлились. Он подумал, оценил мой решительно настроенный вид, садящееся солнце, и безапелляционно приказал:

— Ждите здесь. Я быстро.

Он собрался не просто быстро, а в рекордные сроки. Даже переодеваться не стал. Позвал троих стражников из личной охраны, усталый конюх метеором собрал для них лошадей, наверняка проклиная про себя девицу, которой неймется на ночь глядя, и неадекватного джентельмена-монарха.

Из дворца до леса было даже ближе, чем от столицы. Через полчаса мы были уже на опушке. Красные всполохи заходящего солнца окрашивали голые стволы деревьев багряным, придавая лесу мрачность и зловещесть. Я спешилась, стянула с седла мешок.

— Подождите, пожалуйста, здесь. Это личное. — попросила я короля. Он кивнул, и с сопровождением остался ждать на дороге.

Мешок оказался увесистым, кухня за мое спасение колбасы не пожалела. Я отволокла подношение к ближайшей елке, осторожно отодвинула мохнатые лапы и пролезла к стволу.

— Спасибо, милый леший. Как проснёшься, дай знать, я по весне еще заеду, благодарность выражу. Спас ты меня сегодня. Вот тебе, чтобы полакомился вкусненьким в зиму. Варенье, молодцы, малиновое положили. Будь здоров! Да, и еще одна маленькая просьбочка у меня будет…

Вернувшись из-под елки, я молча пнула лошадь каблуками, и кобыла нехотя потрусила в гущу леса.

Мои спутники так же молча последовали за мной. Приятно, конечно, что не бросают, да и неуютно мне было бы, одной в лесу ночью.

— И куда мы едем? — нарушил наконец молчание король. — Дары вроде оставили. Почему не возвращаемся?

Надо отдать ему должное. У мужика железная выдержка. Тащится со мной на ночь глядя по темному лесу, не приказывает немедля поворачивать в замок, только вежливо интересуется, а куда мы собственно премся.

— Дары — это благодарность за спасение. Я хочу посмотреть, что стало с теми, кто пытался нас похитить. Вдруг кто живой остался, вам на допрос.

— И как вы это узнаете?

— Лес выведет.

Король скептически хмыкнул.

Еще через минут двадцать смеяться ему расхотелось. Деревья расступились, демонстрируя поляну… да не поляну, а целое поле битвы. Почти все похитители на ней и остались, и я почему-то не сомневаюсь, что те, кто не здесь, лежат в таком же состоянии еще где-нибудь в лесу.

Волки постарались на славу. А вон там, кажется, медведь поработал, вон какие когтищи след оставили. Плотный кожаный нагрудник вспороли и не заметили.

Даже шатуна леший прислал, не мелочился. От души помог.

Жаль, живых не осталось.

На поляну мне что-то заезжать не захотелось. Я развернула лошадь.

— Если геру Норману понадобится тела обыскать, пусть попросит лес, думаю, ему не откажут.

— Ага. — заторможенно кивнул король, не в силах оторвать глаз от кровавого зрелища.

Солдат помоложе около меня судорожно сглотнул, борясь с тошнотой.

Бравые офицеры из личной охраны короля всю дорогу обратно посматривали на меня с уважением, граничащим с ужасом.

Да, я страшна своей дружбой с нечистью. На мой вкус, леший решил вопрос несколько излишне кроваво, но зато эффектно и эффективно. Жаль, что живых преступников не осталось. Допросить некого. Ну да в разведке королевской тоже не зря хлеб едят. Думаю, и без моей помощи разберутся.

Солнце совсем село, зато взошла необычно крупная и яркая луна, так что света было предостаточно. Кони сонно брели домой, практически не нуждаясь в управлении и понукании, и мы с Мартиником, отойдя от впечатлений, как-то незаметно разговорились. Выяснилось, что наши взгляды на многие недостатки системы совпадают, но поскольку король не всевластен, и для любого изменения законодательства нужно собирать документы, заседания министров, а самое главное — выискивать финансирование, на те же школы, например, его реформы пока продвигаются не так быстро, как хотелось бы.

Стражи королевских покоев сделали вид, что нас не заметили.

Лично мне на тот момент и в голову не пришло, что мы делаем что-то не то.

Мы оба так увлеклись беседой, что я пришла в себя только в кресле у камина, завернутая в уютный королевский плед в клеточку, с пузатым бокалом в руках. На дне плескалась обжигающе прекрасная янтарная жидкость, самое то после всего, сегодня мною пережитого. Настоящий коньяк! Я уж и не чаяла такого счастья.

Меховая жилетка осталась где-то у порога, плед грел куда лучше. Король сидел в кресле напротив и как-то очень пристально смотрел мне в глаза.

— Думаю, вам следует знать. — нарушил неловкую тишину Мартиник. — Вас пытался похитить гер Рухт.

— То есть мои героические попытки отыскать вам кого-то на допрос были лишними? Вы и сами все уже выяснили. — сделала вывод я. — Извините, что потревожила вас на ночь глядя.

— Ну что за женщина! — рявкнул Мартиник. — Я ей говорю, что ее пытались похитить и насильно взять замуж, а она еще извиняется! Это из моего дома вас похитили, мы не уследили, вы нас проклинать должны…

— Может, еще в истерике побиться? — фыркнула я. Алкоголь оказался забористым, я еще и давно ничего не ела, и градус лёг на благодатную почву, развязывая язык и руки. — Ничего у него бы не вышло, все равно.

— Как ты можешь так спокойно реагировать! Тебя похитили, в конце концов! — король вскочил и принялся нервно выхаживать вдоль каминного ковра. Не знаю даже, сказать ему, что он на «ты» перешёл, или сделать вид, что не заметила? — Я, похоже, переживал куда больше тебя!

— Вы за меня переживали? — выцепила я главное из его эмоциональной речи. Даже из кресла встала, чтобы получше расслышать ответ.

— Естественно, переживал. — с досадой отмахнулся король, а меня будто холодной водой окатило. Стало зябко, я поправила сползающий плед.

— Ну да, вдруг невесту у принца уведут. — грустно поддакнула я. И с чего я, дура, решила, что заинтересовала Его Величество? Где он, а где я. Тут, небось, легион фавориток уже побывал, и в кресле, и на ковре, про постель вообще молчу.

Мартиник неожиданно подскочил ко мне, схватил за предплечья и встряхнул. Плед неумолимо пополз вниз, лишившись моей поддержки.

— Да при чем здесь принц и невеста. Ты у меня из головы уже вторую неделю не выходишь, с того самого дурацкого бала. И все время попадаешь в какие-то дурацкие ситуации, из-за которых я должен за тебя переживать. А теперь еще и похищение это…

— Дурацкое. — подсказала я, едва дыша. Он был так близко, что видно было пробивающуюся темно-рыжую щетину на подбородке. Зелёные глаза шально блестели — не одной мне коньяк ударил в голову.

— Что дурацкое? — переспросил он. Похоже, как и я, потерял нить разговора. Его хватка на моих руках ослабла, будто Мартиник только что осознал, что практически сжимает меня в объятиях. Я воспользовалась случаем, и провела кончиками пальцев по линии челюсти, от уха до подбородка. Когда мне еще доведётся потрогать короля за щетину.

Кожа под моими пальцами дернулась, Мартиник судорожно сглотнул. Его рука, будто помимо воли, скользнула с моего локтя на талию. Предательский плед выбрал идеальный момент, чтобы соскользнуть окончательно, оставив меня практически без прикрытия. Мужского покроя рубашка и штаны от амазонки не скрывали, а скорее подчеркивали мою фигуру. Тем более, напротив камина тонкая батистовая ткань демонстрировала все достоинства кружевного белья под ней.

Кто из нас первым подался вперед, не знаю, но через секунду мы уже самозабвенно целовались. Вот уж где возраст точно не помеха, а даже наоборот. Умения у короля не отнять. У меня аж пальчики на ногах подогнулись, так и хотелось сделать ножкой «Оп», как в таких случаях положено, только вот незадача — ножки подгибались.

Им хотелось в кроватку.

Мне, в принципе, тоже.

Только вот король мне попался слишком уж принципиальный. Он даже нашёл в себе силы сделать паузу и отодвинуться.

— Это неправильно. Ты выйдешь замуж за моего сына. Мы не имеем права. — пробормотал Мартиник, жарко дыша мне в висок. Я не теряла времени даром, поспешно разделываясь с пуговицами на его рубашке.

— Не хочу замуж за твоего раздолбая. Хочу тебя. — лихорадочно прошептала я, сдергивая с широких плеч необъятный парашют. С глаз долой подобное непотребство.

Рубаха, развеваясь рукавами, улетела куда-то к камину.

Надеюсь, не в камин. Только пожар еще тушить не хватало.

Поцеловала, куда дотянулась — в шею, в ключицы, лизнула чуть солоноватую кожу груди, покрытую редкими жесткими волосками. Гормоны, все же, зло. Тело явно просит своего. Ну, почему бы и нет, отозвался разум. Переспим, там и отбор закончится, всем хорошо.

Мне так точно было очень хорошо. Мы опять целовались, только уже каким-то образом переместились на кровать, моя собственная рубашка уже почила смертью храбрых — устав бороться с бесчисленными пуговичками, король просто порвал ее к чертям. Та же участь грозила постичь мои брюки, как вдруг в кабинете послышался очень знакомый голос:

— Мне по важному делу! Поговорить надо с отцом, срочно. Пустите, кому говорю!

Мартиник едва успел вскочить с постели и накинуть на меня одеяло, как в спальню ворвался его сын. Реджинальд выглядел довольно помятым и взъерошенным после схватки с гвардейцами на дверях. Я повыше натянула одеяло, молясь про себя, чтобы в полумраке спальни он не разглядел характерный силуэт под покрывалом. Мало ли, складки…

Мысли лихорадочно метались. Если меня застигнут в постели короля, я не просто вылечу из отбора. Меня заклеймят падшей женщиной, сестрицам тоже, за компанию, никогда не выйти замуж — хоть они и стервы, а все равно дурёх жалко. Одно дело, тихо переспать, тогда он сам меня с отбора снимет — ну не будет же он порченый товар сыну подсовывать. И совсем другое — скандал.

— А кто это у тебя? Новая грелка?

Голос Реджинальда приблизился.

Ну и разговорчики у него с отцом. Лупить надо паразита ремнём, да поздновато, боюсь.

— Не твоё дело. — голос Мартиника был сух и холоден. — О чем ты хотел поговорить так срочно?

— Я только взгляну. Это кто-то из моих девиц? Надеюсь, не степнячка?

Как мило. Он уже ревнует. Только мне-то как выкручиваться?

Я стиснула зубы, лихорадочно ища выход из положения. Вот бы провалиться сквозь землю. Или хоть под кровать.

Воздух на мгновение загустел, я едва сдержала писк, не ощутив под собой опоры. Недолгое падение — и я беззвучно приземляюсь на деревянный пол, подняв небольшое облачко пыли. Перед моим носом — дно кровати. Как я сюда попала — загадка, но будем благодарны жизни за маленькие чудеса. Хотя, почему загадка. Замковой, наверное, опять отличился. Главное, теперь не чихнуть.

Судя по звуку, с кровати сдернули одеяло.

— Никого. — в голосе принца ясно слышно разочарование. — Так бы и сказал. А то развёл, понимаешь, секретность. Так я по поводу Марианны. Я слышал, ты прочишь мне ее в невесты?

— Гм. — король замялся. Сказать да — тогда что только что было? Сказать нет — соврать, потому что до недавнего времени он действительно собирался принудить девицу Кауфхоф к браку с его сыном всеми правдами и неправдами. Сам не понял, когда он начал думать о ней не как о возможной невестке, а как о… ком? Возлюбленной? Любовнице? Может, даже собственной невесте?

— А что? — по-еврейски, вопросом на вопрос, выкрутился Мартиник.

— Не надо. Пожалуйста. Я знаю, что завтра вечером уже объявление результатов, поэтому прошу, ради всех богов, не объявляй ее моей невестой. Я ее боюсь. — совсем тихо добавил Реджинальд, но я все же услышала.

Это хорошо.

Боится, значит уважает.

— Я подумаю. — все так же обтекаемо высказался Мартиник. Сын какое-то время посверлил его взглядом, потом кивнул и вышел из комнаты.

— Завёл бы ты себе, правда, любовницу. — донёсся до меня его ценный совет из гостиной. — А то, вон, на людей уже бросаешься.

— Вон! — рявкнул потерявший терпение Мартиник. Реджинальда как ветром сдуло.

— Марианна? — неуверенно позвал король, убедившись, что сын ушёл и как следует заперев дверь.

Я вылезла из-под кровати, чихая и отплевываясь от попавшей в носоглотку пыли. Романтический момент был бесповоротно испорчен, чтоб Реджи кошки драли.

— Прости, я…

— Если начнёшь извиняться, я врежу. — честно предупредила я. Мартиник ошарашено замолчал. Да, таким тоном с ним, поди, отродясь не разговаривали. — Мы оба взрослые люди, и лично я прекрасно понимала, что творю. Полбокала коньяка это не бутылка самогона, мозги не отключает. Просто позволяет делать то, что хочется. Если кому-то не хватает смелости это признать, так никто в том не виноват. Поздно уже, мне пора.

Не глядя на него, я завернулась в лежавший на полу плед по самые уши. От моей рубашки остались одни воспоминания, а скакать по замку полуобнаженной в мои планы не входило.

По дороге до моей спальни, что составило всего лишь полкоридора, мне никто не встретился. Отгадка такой безлюдности возлежала на моей постели, совершенно по-хозяйски помахивая пушистым хвостом. Я молча пристроилась рядом на подушки, нечисть тут же забралась ко мне на колени и растянулась шерстяной гармошкой.

— Почему ты мне помог? — шепнула я, почесывая за ухом замкового. Тот довольно щурил глазищи и урчал, как заправский кот. — Твой младший хозяин же хотел увидеть, кто там, под одеялом. Ты же ослушаться и мешать не можешь.

— Так старший Хозяин абы кого не целует. Раз поцеловал — значит ты теперь тоже Хозяйка. — простодушно объяснила нечисть.

На сердце потеплело. Не было, значит, вереницы фавориток.

Ну, или их хотя бы не целовали в процессе.