50

– Тут надо сказать спасибо духу-хранителю Ильфира, – заметил Кахир, и прозрачный хумай, что сидел рядом с нами на перекладине, горделиво приосанился. – Без него мы бы не смогли так свободно выступать. Мы, конечно, сильные бойцы, но принц и сыновья амиров рода на сцене – слишком заметная мишень. А так – почти никто не знает наши настоящие имена.

– Почти? – зацепилась я.

– Родители в курсе, – спокойно сказал Наиль. – И некоторые особо пронырливые случайно узнают.

– Это он про твоего зятя, – пояснил Ильфир. – Мейсон когда-то случайно узнал, но он, к счастью, не выдаёт чужих секретов. Не в его принципах.

И тут вдруг до меня дошло! Вроде бы мы уже косвенно говорили об этом, но на меня как прозрение снизошло. Мейсон знал о том, что принц и Ифрит – это один человек. Знал, что я ему понравилась. И, наверное, даже про поцелуй знал, жук такой. Не зря же он мне книжечку с собой подсунул и сказал обязательно читать. Но мог бы, конечно, и прямым текстом – я бы не расстроилась. Видимо, помешала мужская солидарность.

– Ладно, оставим Мейсона, – решила я, понимая, что всё равно сейчас не смогу слетать в империю, устроить зятю взбучку и быстренько вернуться обратно. – Вы ни в одном интервью не говорили, как сложился ваш коллектив. Я жажду уникальных подробностей!

– Я писал песни, – чуть смущённо признался Орхан. – Но голос у меня слабый, да и играю я не так виртуозно как Ильфир. И просто на один из праздников я попросил Кахира спеть со мной.

– Я после этого специально на барабанах научился играть, – усмехнулся Наиль, и его медоед, подхватив нож и вилку, отстучал по посуде знакомый ритм.

– И я помог чем смог, – скромно улыбнулся Ильфир. – Мы, конечно, сейчас редко выступаем. Дела уже не позволяют. Да и азарт немного угас. Но я очень рад, что музыка свела нас с тобой.

Тем вечером мы говорили ещё о многом, и вернулась я уже глубокой ночью. Тогда мне оказалось не до раздумий, а вот с утра я смогла в полной мере всё осознать. Уверенность, что я беззаветно влюблена в Иля дрогнула. Отказаться от своего давнего увлечения, который оказался местным принцем, казалось мне очень сложным.

Тем более, я понимала, что, какой бы выбор ни сделала, я оставлю одного мужчину с разбитым сердцем. И свою половинку сердца оставлю с ним...

– Фреса, – внезапно ворвалась ко мне в спальню Роси. – Ты ещё с постели не встала, а уже сырость разводишь! Что происходит?

– Я же не сильную сырость развожу, – заметила я, хлюпая носом. – Так, накрапывает слегка.

– Но проблема-то не в дожде, – вздохнула сестра. – Сегодня-то ты почему плачешь?

– Эх, – только и вздохнула я. – Ситуация очень сложная. И мне надо её обдумать.

– И оплакать, судя по всему, – вздохнула сестра и, к счастью, оставила меня.

Последним туром объявили конкурс талантов, и я совершенно не знала, что представить. Попытаться ли пройти или проиграть в последнем туре. К счастью, на размышление нам дали целых две недели, а, когда мы пришли с завтрака, в комнате меня ждал Иль.

Вот только почему-то от радости я разрыдалась и бросилась к нему на шею.

– Свет моей души, – совершенно растерялся он, нежно поглаживая меня. – Тебя кто-то обидел?

– Нет, – сквозь слёзы ответила я. – Я просто соскучилась. И устала. Наверное. Знаешь, я бы сейчас не отказалась немного отдохнуть за пределами дворца, но, к сожалению, это невозможно.

Иль молчал пару минут, явно думая над моим словами, а затем решительно заявил:

– Мне нужно отлучиться на сезонную охоту. Я могу тайно взять тебя с собой, но не уверен, что тебе такое интересно.

От предложения у меня даже глаза загорелись. Конечно, я не стала отказываться – мне хотелось и выйти за пределы дворца, и поучаствовать в настоящей дженийской охоте тоже. Я предполагала, что Роси станет сопротивляться, но они лишь вздохнула тяжко, будто мне все грехи и глупости отпустила, и сказала:

– Езжай куда хочешь. Я прикрою. Скажу, что нездоровится.

По уму стоило уточнить, с чего такая щедрость, но я решила пользоваться, пока разрешают.