Глава 24

«Свяжусь с тобой позже», — вот и весь ответ с анонимного почтового ящика.

Когда Леонхашарт отправляет следующее письмо с вопросом: «Как?» приходит извещение о том, что указанный почтовый адрес не существует.

И всё.

Но эта краткость Леонхашарта немного успокаивает: он написал, что хочет узнать настоящую причину поиска истинных пар. Если бы с ним говорил провокатор сектора Возмездие, тот бы постарался вытянуть больше информации и не оборвал общение так резко. Наверное.

Теперь в общении с неизвестным анонимом от Леонхашарта не зависит ничего, и он возвращается к документам. Резкое перекраивание бюджета из-за изменений в планах всё того же вездесущего сектора Возмездие добавило дел всем архисоветникам.

На рабочем сайте, куда Леонхашарт заглядывает проверить сообщения, всплывает баннер с приглашением на вечерний просмотр первого испытания иномирных невест. Леонхашарт хмурится. С ситуацией его примиряют только два момента: он велел Берронзию свести к минимуму своё эфирное время с Анастасией и позаботился, чтобы в сектор четвёртого факультета отправили мороженое — хоть как-то смягчить просмотр вечернего шоу.

Мысль о впечатлении, которое произведёт этот выпуск, тревожит Леонхашарта: он не хочет, чтобы Анастасия совсем плохо думала о Нараке, но полностью запретить шоу или сделать его менее скандальным не в его власти. Мог бы он свободно использовать магию — и на канале не посмели бы ему перечить, а так удалось вывести из-под удара лишь Анастасию и то не совсем, ведь заказ на шоу делал весь Архисовет, а не Леонхашарт, да и прибыль канала от рекламы и ставок весьма существенна.

Письмо неизвестного тоже смущает…

А когда Леонхашарт, отстранившись от этих мыслей, только-только сосредотачивается на работе, раздаётся звонок. В первый миг у Леонхашарта натягиваются нервы от предположения, что это таинственный посланник письма, но потом оказывается, что это звонит Баашар.

Его красноватое лицо заполняет монитор.

— Оплата, — лаконично напоминает Баашар, — за дежурство в больнице выплачена не до конца. Сегодня вечером проведёшь меня в сектор четвёртого факультета?

Сегодня вечером, наверное, не стоило, но… такой повод встретиться с Анастасией в непринуждённой обстановке… и выяснить, что же происходило под столом.

— В девять заеду, — обещает Леонхашарт.

И Баашар, кивнув, отключается, вновь порадовав простотой в общении.

***

В столовую посмотреть вечерний выпуск мы набиваемся почти всем факультетом. Ведёрки с мороженым… не зря нам выдали, не зря. Потому что спокойно смотреть это позорище в шоу невозможно, а если заедать сладеньким с шоколадной крошкой, то… всё равно позорище, но хотя бы наблюдать за всем этим можно без нецензурных выражений.

Для начала все эти испытания преподносятся в ключе, что бедные убогие иномирянки готовы на всё, чтобы заполучить в женихи демонов. О том, что мы не могли отказаться от первого этапа испытания — нас бы просто вытолкнуло с горки — и потом было глупо сидеть в бассейне и ждать, когда демонам надоест над нами глумиться, конечно, никому не сообщили. Зато под весёлую музыку пустили ролики падений в грязь и бассейны.

Не спорю, эти нарезки и комичные звуковые сопровождения могли бы быть забавными — если бы участники отправлялись на это добровольно, понимая, что их ждёт, а так нас фактически принудили пройти испытание и теперь выставляют всё в таком свете, словно мы сами рвались это всё делать.

— Посмотрите, как она хочет быстрее попасть к жениху, какой накал, какой напор! — вещает голос за кадром, пока одна из девушек отчаянно пытается выбраться из вязкой, засасывающей её грязи. — Они все хотят добраться до женихов. Бедные-бедные наши кандидаты, они явно в опасности.

В грязи не разглядеть лицо, но героиня ролика выдаёт себя судорожным всхлипом, и её тут же начинают утешать сидящие рядом девушки.

— Это невесты в опасности! — восклицает кто-то из парней.

Падали девушки знатно: кто проехался с горки на животе, были и падения в бассейн с плавающих матов, и обрушение со столбиков из матов, и падения с трубы, и с бортика вдоль стены с раздувающимися пузырями, и с вертикальных действительно надувных столбов, и с волнообразных качающихся выступов.

— После всех этих эпических падений, — говорит демон таким тоном, словно сами они акробаты от природы и эту полосу препятствий чистеньким может пройти и стар, и мал, — мы уже полагали, что несчастным женихам придётся фотографироваться и ужинать с такими вот грязными и мокрыми, но случилось чудо…

Манакризе уделили очень мало эфирного времени, но даже эти обрезки потрясли меня её невероятной, какой-то животной грацией. По бортику, по которому я едва ползла, она практически сбежала. По матам пронеслась легко и непринуждённо. И по трубе через бассейн. А на ту стену, по которой я ползла, упираясь ногами в зацепы, она практически запрыгнула и прошагала по верху. Вертикальные надувные цилиндры под ней почти не прогнулись, словно Манакриза была невесомой, и по волнообразным качающимся выступам она проскочила легко. И всё это в платье!

— У тебя в роду случайно не было эльфов? — спрашиваю я.

— Кого? — удивлённо переспрашивает Манакриза.

— Да не важно, — я искоса смотрю на неё: даже не верится, что она может такое! Какая-то ниндзя прямо.

— Но не все прошли испытания за счёт способностей, — произносит ведущий, и я понимаю, что теперь будет ролик обо мне.

На нём я не успеваю даже пары ложек съесть: всего несколько кадров, едкое замечание, что обходные пути бывают короче, и я, небрежно вышагивающая по периметру бассейнов. Ну да, я не считаю обязательным выполнять ненужные упражнения, бывает.

Катари и Найтеллит тоже уделили мало времени: они прошли полосу препятствий честно, но осторожно, поэтому и добрались чистыми. Похоже, телевизионщики сочли такое выступление недостаточно интересным.

— О том, как прошли свидания победительниц этого забега за завидными женихами вы узнаете через три дня в вечернем выпуске шоу. А также послушаете, что сказали об этом и своих впечатлениях проигравшие участницы.

— Гады! — выдают на задних рядах.

И я всецело солидарна с таким мнением: действительно гады.

Начавшийся рекламный ролик заглушает хор возмущённых студенческих голосов.

***

Тоннель перед самым въездом в основной ангар четвёртого факультета неожиданно оказывается перегорожен ярко-жёлтым автомобилем. Первым останавливается Леонхашарт, за ним — Баашар на своём почти броневике.

Въезд перед закрытым КПП закрыл Шаакаран, сам сидит на ярком багажнике нахохлившийся и злой.

— Если меня с собой не возьмёте — никого не пущу к кисе!

У Леонхашарта от напряжения сводит челюсть, голова сама наклоняется в боевую стойку.

— Шаакаран, тебе здесь делать нечего, — цедит Леонхашарт.

— А вот и есть! — Шаакаран, тоже держа голову наклонённой, вытаскивает с переднего сиденья длинную коробку. — Я на свидании подарок не подарил, дай мне разрешение на въезд, чтобы я мог соблюсти правила шоу.

— А при чём тут Анастасия? С какой это стати ты меня к ней не пускаешь?

Шаакаран обнажает белоснежные зубы:

— Это отбор, и победит сильней… — Он мрачнеет, явно вспомнив, как получил по рогам на дуэли, но тут же приободряется и вскидывает палец с острым когтем. — И победит самый эффектный.

Эффектный самый точно Шаакаран — это Леонхашарт сразу после коронного замечания оценивает: облегающая броня чёрная с золотыми вставками, на хвосте полосатая, рога опять же золочёные. И когти, кстати, тоже, хотя это ужасно непрактично — Леонхашарт это ещё со съёмок для модного журнала помнит, в тот единственный раз, когда позволил стилистам сделать всё на их вкус.

Его изучающий взгляд Шаакаран оценивает неправильно, задирает подбородок вверх:

— Или ты боишься такой блестящей конкуренции?

— Разумеется, — соглашается Леонхашарт с самым честным видом. — Думаю тоже рога и ногти позолотить.

Шире распахнувшиеся глаза Шаакарана, его отчаянное недоумение вызывает у Леонхашарта лишь злорадство: «Да-да, стразами ещё себя обклей, чтобы блестел». Леонхашарт надеется на это, потому что уверен: Насте такое не понравится. Впрочем, он и без этого Шаакарана конкурентом теперь не считает: слишком у того много женщин в окружении, слишком он непостоянен, чтобы она ему доверилась.

— Но подарок ты правда должен вручить, — кивает Леонхашарт и вытаскивает смартфон, чтобы связаться с закрывшимся КПП.

Через минуту все три машины въезжают в ангар.

— Киса, меня ждёт киса! — подпрыгивает Шаакаран и размахивает коробкой с подарком.

Он мчится впереди своих спутников, напевает свою хитовую песню, весь в предвкушении.

Четвёртый факультет подозрительно тих, никто не ходит по коридорам.

— Где киса? — Шаакаран оборачивается к Леонхашарту. — Ты знаешь, где её комната?

Леонхашарт знает — помнит по планам сектора, которые рассматривал при планировании ремонта. Приходится вести туда и это чудо.

Они идут и, наконец, доносится шум — безостановочный, сердитый гул, гуляющий по металлическим коридорам.

— Это в столовой, — поясняет Леонхашарт, хотя все трое знают, что там находится.

— Может, киса там? — Шаакаран воодушевлённо бросается вперёд.

И Леонхашарт тоже прибавляет шаг, едва сдерживаясь, чтобы не дёрнуть его за хвост и не отправить назад, потому что хочет первым увидеть Настю. Но сдерживается, сохраняет достоинство.

Двери столовой распахиваются перед Шаакараном, он вскидывает руки и возвещает:

— Киса, я пришёл к тебе!

Догнавшие его Леонхашарт и Баашар останавливаются за ним.

В столовой, кажется, собрался весь четвёртый факультет. Работают телевизоры, передают сводку новостей. Ко входу обращаются несчастные, недовольные и злые лица.

«Мороженое едят, это хорошо, это успокаивает», — думает про себя Леонхашарт.

Ведёрко прилетает прямо в лоб Шаакарану. В столовой поднимается невообразимый гвалт, ведёрки летят в демонов, разбрызгивают подтаявшее цветное мороженое. Леонхашарт и Баашар отскакивают в стороны, снаряды врезаются в замешкавшегося Шаакарана, пролетают в коридор, ударяются о стены.

— Киса! — взвывает пострадавший на передовой Шаакаран и, уронив коробку с подарком, обтирает с лица сладкие липкие потоки.

В него снова швыряют ведёрки, он отскакивает в сторону. Двери автоматически закрываются. По полу растекаются лужи мороженого, Шаакаран весь пёстрый: на нём и шоколадное, и зелёное, и красное, и белое.

— Моя причёска! — Он хватается за голову. — Мои уши!

— Надо уходить, — предлагает Леонхашарт, прекрасно понимая, что если об этом «нападении» узнают, если оно продолжится, студентам несдобровать, так что лучше сейчас уйти, вывести из-под удара Настю. А потом донести до них недопустимость подобного поведения иначе, чем это сделает попечительский совет, урезав пайки, введя вооружённую охрану или, того хуже, надев на всех ошейники с электрошокерами.

Баашар кивает, а Шаакаран возмущённо восклицает:

— Как так? Нас же обкидали, мне причёску испортили! Я требую сатисфакции!

Ухватив его за возмущённо дёргающийся хвост, Баашар направляется в обратную сторону, поясняет:

— Останемся — накажут невест.

— И кису?

— Всех, — подтверждает Леонхашарт.

Под возмущённые причитания Шаакарана они отступают к ангару.

— И нам с ними ещё встречаться, нам с ними ещё на групповое свидание идти! — никак не может угомониться смахивающий мороженое Шаакаран. — Да они… да как… да я сам их всех мороженым перемажу!

Этих угроз Леонхашарт совсем не слышит. Он так хотел пообщаться с Настей, так размечтался об этом, что безропотно отказаться от встречи не может. Но как пробраться на мятежный факультет так, чтобы никто не заметил и ничем сладким не зарядил?

— Вы меня не слушаете! — взвывает выскочивший в ангар Шаакаран. — Вы оба меня даже не слушаете.

Понимающе переглянувшись, Баашар и Леонхашарт направляются к своим автомобилям.

— В другой раз съездим, — обещает Леонхашарт расплатиться за помощь, но сам надеется поговорить с Настей уже сегодня.

Надо же узнать, кто так чувственно хватал его под столом.

***

Сегодня просто сумасшедший день: испытания шоу, брожения на факультете, обстрел демонов мороженым и обтекающий котик с золотыми рожками… не удивительно, что студенты долго это обсуждают, ходят друг к другу в комнаты, и даже начинаются разговоры о том, что корректировщикам нужен свой профсоюз (в этом мире такие организации тоже есть, просто иномирянам в праве на объединение и защиту интересов отказывали).

Угомоняются все примерно к трём часам ночи. Последние полчаса угасания всеобщего ажиотажа Манакриза сидит на кровати и разглядывает нож, вынутый из обронённой котиком коробки, — обещанный подарок.

— Баланс хороший, лезвие тоже, — так охарактеризовала нож Манакриза поначалу, а теперь, уединившись, изучает тончайшую резьбу на рукояти и лазерный узор на лезвии из какого-то незнакомого нам сплава. В их мире технологий для такого украшения оружия нет, и ей, хоть она и сказала, что всё это непрактично и бессмысленно, нравится всё это рассматривать.

Нож чудесный, конечно, и разрезал лист бумаги, поставленный на него вертикально, но по мне очень уж острый, опасный.

Впрочем, к трём часам ночи мне становится всё равно, я даже почти не беспокоюсь о куда-то уползшей Саламандре — слишком хочу спать.

Улёгшись, наконец, в постель, сую руку под подушку и натыкаюсь на кольцо… Долгожданный сон мгновенно улетучивается. Ощупывая подаренную драгоценность, вертя в пальцах, слушаю, как окончательно стихают звуки и выравнивается дыхание соседок. Меня укачивают обрывки каких-то мыслей, смутных воспоминаний, в которых всё чаще фигурирует Леонхашарт, хотя я прошу себя не думать о большом рогатом демоне, не верить ему.

В тишине и темноте я задрёмываю, теряю связь с телом, и оно лежит тяжёлое и неподъёмное с кольцом в руке. Я уже проваливаюсь в сон, в темноту, где нет ничего, даже Леонхашарта, когда в комнате появляется новый, незнакомый звук.

Кто-то скребётся в дверь.

Наверное, Саламандра вернулась и войти не может. Я всё глубже погружаюсь в сон, но это шуршание тянет назад, и сознание прошивает беспокойство: вдруг проснутся девчонки, вдруг кто-нибудь выйдет в коридор и заметит её.

Наконец ответственность берёт верх, и оцепенение проходит, я встаю, чтобы впустить Саламандру в комнату. Позёвывая, открываю дверь. Воздух передо мной идёт рябью, как при движении мимикрирующей Саламандры, и поднимается до самого лица, ещё выше…