Глава 23

Звездой после нашего возвращения с шоу становится Принцесса: она так проникновенно жалуется на бессердечие демонов, несколько раз пускает слезу… Возмущение недостойным поведением демонов мгновенно охватывает весь сектор четвёртого факультета. Конечно, действительно возмущаются только самые активисты, остальные больше бурчат и поддакивают, но в целом настроения бунтарские. В женском секторе все двери открыты, студентки ходят друг к другу. Надеюсь, они Саламандру не затопчут, когда она будет в комнату пробираться.

В коридоре гудят голоса.

— За кого они нас принимают? Похитили, работать заставляют, и такое ещё отношение.

— Помыться могли бы дать.

— Нельзя терпеть такое отношение.

— Но что мы можем сделать?

— Ну не терпеть же безропотно, что-то же нужно предпринять, хоть как-то себя защитить, а то завтра и нам воду отключат, еду урежут или ещё что-нибудь выдумают.

У Роны от этого всего глаза на лоб лезут, она испуганно ходит из комнаты в комнату.

Боевая часть меня требует присоединиться и довести недовольство до бунта и забастовки, благоразумная помнит разговор с Леонхашартом о неведомых планах сектора Возмездие и силе этой организации. Если невесты — не отвлекающий манёвр, а действительно нужны сектору Возмездие для выбора пары, беспорядки на факультете могут спровоцировать главу Возмездия вывезти всех кандидаток на свою закрытую территорию.

Но и спускать на тормоза такой боевой настрой жалко…

И ещё девчонки поглядывают на меня вопросительно, а я сижу на кровати, слушаю шум в коридоре и кручу на пальце кольцо Леонхашарта. Во многом знании много печали — правда.

Но и бездействовать я не могу.

Невыносимо сидеть и ничего не делать. Шило в одном месте покоя не даёт.

Стянув с пальца кольцо, убираю его под подушку и вытаскиваю оттуда ноутбук.

— Катари, дай брошюру по «Равным возможностям».

Я, конечно, понимаю, что открытые всему Нараку контакты Илантиха просматриваются не им лично, а помощником, но письмецо ему пишу с пояснением ситуации и предложением воспользоваться случаем для агитации студентов. Как ни крути, а партия «Равные возможности» какая никакая, но общность, входят в неё полноправные подданные, власти и возможностей у них больше, чем у нас, иномирян.

Вернувшаяся из ванной Лисса спрашивает:

— Как свидания, кстати, прошли? — окидывает нас вопросительным взглядом.

— Узнала много нового о партии «Равные возможности», — улыбается Катари.

— На Шаакаране покаталась, — Манакриза распускает волосы и берётся за расчёску. — Побрыкался немного, конечно, но мне понравилось. Уши у него мягкие и рога приятные на ощупь. Ради этого стоило прийти первой.

И все три смотрят на меня.

— Мы просто поговорили.

Краем глаза замечаю движение: мимикрирующая Саламандра проползает в комнату и сразу направляется к ванной.

— Мне надо принять душ, — заявляю поспешно.

Девчонки провожают меня удивлёнными взглядами. Наверное, решили, что я скрываю что-то особенное в отношениях с Леонхашартом. А я скрываю Саламандру. Держу для неё дверь ванной открытой, а едва она забирается внутрь, запираюсь и прячу тёмный кристалл под стаканом, накрываю полотенцами.

Включив воду, хватаю Саламандру и, тряхнув, приближаюсь лицом к её морде, смотрю в широко распахнувшиеся глаза:

— Ты что там у него трогала, а? — сердито шиплю я. — А если бы он под стол заглянул и тебя увидел? Ты хоть думаешь о последствиях? Не смей больше так делать, это опасно, не смей.

Ещё раз тряхнув её, понимаю, что это почти край — ящерице выговаривать. Совсем нервы сдают.

Саламандра открывает пасть:

— Хо-ло-со.

Взвизгнув, отбрасываю Саламандру в ванну, а сама вжимаюсь в стену.

Наверное, померещилось. Может же такое быть. Она пошипела немного, а уставший мозг дополнил звуковой ряд так, что он превратился в знакомое слово. Такое бывает. От перенапряжения. А перенапряжений сегодня хватило, одна необходимость бороться с очарованием Леонхашарта чего стоит.

— Ладно, извини, что бросила тебя. — Заткнув пробку, беру своё полотенце и, постелив его на пол, сажусь под дверь.

Комната наполняется звонким шлёпаньем — это Саламандра ловит водные потоки и скачет в набирающейся ванне. Я же, прижавшись спиной к двери, закрываю глаза.

И видится мне лицо Леонхашарта…

Открываю глаза — так безопаснее.

Невольно касаюсь пальца, на котором было его кольцо, и в сердце рождается тот самый опасный романтический трепет.

Там, на Земле, мне уже делали предложение руки и сердца, было у меня и кольцо — пусть простенькое, из серебра, но, по уверениям, залог самой искренней любви. Осталось это кольцо напоминанием после того, как я обнаружила его дарителя в постели с матерью.

«Так получилось, — объяснил это он. — Я же мужчина, мы полигамны».

«Должна я была проверить, кому отдаю дочь, — невозмутимо пояснила своё поведение мать и добавила: — Он так себе, найдёшь себе получше».

И вот теперь мне… лезут в голову мысли, которым я совершенно не давала ход, которые мне удавалось держать в узде, просто не позволять им вырваться на поверхность, встать вопросами, от которых мне просто больно, словно не прошло двух лет, словно я всё ещё стою на пороге комнаты и смотрю на два переплетённых обнажённых тела.

Леонхашарт сам забирал мои вещи?

Видел ли он мою мать?

Она с ним кокетничала? Нет, тут даже вопросов быть не может: перед таким мужчиной она бы легла костьми и бюстом и своим ухоженным, накачанным и подтянутым лицом. Если она его видела, то точно флиртовала.

Как он это воспринял?

Возникла у него хоть одна мысль о возможности ответить на это кокетство?

Понравилась она ему?

Возбудила?

Перед этими вопросами меркнет даже известие о его шашнях с вампиршей.

И если о той земной вампирше, если Леонхашарт продолжит ухаживания, я у него спрошу, то про мать… я просто не смогу задать эти вопросы, и они будут мучить и мучить меня, пока не отравят всё.

За край ванны цепляются чешуйчатые тёмные лапки, над ними высовывается мордочка Саламандры. Она смотрит на меня долго, внимательно, удивительно умно. А потом плюхается в воду и весело булькает.

Хоть кому-то из нас всё нипочём.

***

Задремав, я просыпаюсь от стука в дверь. Как оказалось, письмо возымело действие, и от партии «Равные возможности» явились агитаторы. Приняли их не очень ласково и поэтому демоны собирают всех послушать их выступление с пояснением о том, что у них за партия и чего хочет добиться.

Мы все собираемся в центральном зале и выслушиваем пламенные речи. Илантих агитирует с трибуны, то и дело напоминая, что сам учился на четвёртом факультете и знает, как несправедливо обращаются с иномирянами, и какие мы все замечательные.

Вызванная кем-то декан пытается разогнать собрание, но её, к её вящему ужасу, освистывают студенты. Попытки задействовать охрану у входов тоже не срабатывают: я иду за ней, чтобы предупредить остальных, если охрана двинется разгонять студентов, но те, похоже, ей не подчиняются. По крайней мере, даже когда она повышает голос и требует немедленно прекратить безобразие, никто из охранников не двигается с места.

Повозмущавшись ещё немного, декан Дахара Мараут садится в свой автомобиль и выезжает из ангара.

Возможно, у неё нет юридического права изгнать представителей партии из сектора четвёртого факультета, да и Илантих входит в попечительский совет, поэтому она предпочитает от признания собственного бессилия спастись бегством. Но на всякий случай я отправляюсь поискать в сети соответствующие законы.

Пока пробегаюсь по ссылкам и зубодробительно канцелярским формулировкам и пояснениям к ним, почти весь факультет вступает в партию «Равные возможности». Об этом я узнаю от вернувшейся в комнату Лиссы:

— Настя, а ты пойдёшь в партию вступать?

Нервно засмеявшись, качаю головой:

— Нет, не сегодня… впрочем, почему бы и нет?

В зале я присоединяюсь к солидной очереди, ведущей к столам, где демоны снимают на камеру новых членов, печатают удостоверения с фотографиями и ламинируют их. Всё очень ловко и быстро, словно им не впервой проворачивать массовый выездной приём в партию.

Продвигаясь в очереди, поглядываю на Илантиха: он так увлечён объяснением чего-то толпе невест, Катари и обычных студенток факультета, что меня не замечает. И я спокойно, без излишнего внимания и нервов, получаю свой партийный билет, после чего с чистой совестью отправляюсь погулять по ангару: если партию захотят разогнать силой, я смогу предупредить остальных ребят, чтобы они успели решить, как действовать в этой ситуации.

— Настя, ты в порядке? — совсем близко раздаётся голос Манакризы.

— Д-да, просто воду холодную включила резко, — бормочу я, во все глаза глядя на сидящую на дне ванны Саламандру.

Она говорила? Или мне показалось?

Что вероятнее, что ящерица из мира магии может говорить или галлюцинации от переутомления?

Отдышавшись, наклоняюсь над ванной и, глядя в мерцающие, жёлтые сейчас глаза Саламандры тихо спрашиваю:

— Ты умеешь говорить?

Она молча смотрит на меня.

— Ты что-то говорила?

Саламандра продолжает просто смотреть.

— Ты ведь мне ответила?

Пошлёпав лапами по воде, Саламандра явно намекает, что пора заткнуть пробку и набрать воду для её купания.

Но никто из силовиков не является. Приезжает аккуратный грузовичок с аппетитными изображениями разнообразных сортов мороженого.

Водитель остаётся за рулём, а его спутник выбирается из кабины и направляется ко мне.

— Анастасия, — улыбается мне этот пожилой демон в рабочем комбинезоне. — Приятно познакомиться с вами вживую.

Он протягивает руку, и когда я сжимаю её, притягивает и целует мою ладонь.

— Автограф оставите? — Он вытаскивает из нагрудного кармана карточку с моим фото (судя по одежде, оно сделано сразу после прибытия в Нарак) и подписью: «Пятнадцатая невеста Анастасия. Шоу «Найди себе пару»».

Я в таком шоке, что растерянно киваю. Демон тут же суёт мне фото и свою ручку. И лишь получив автограф, поясняет:

— Нам велели выдать всем студентам мороженое.

— Зачем? — удивляюсь я, ведь таких сладостей в нашем меню никогда не водилось. — Кто?

— Это от Архисовета. Для просмотра вечернего выпуска шоу «Найди себе пару», — улыбается демон во все зубы. — Как лучше организовать раздачу? Здесь или в столовую вам отгрузить?

— В столовую, наверное, — в полном шоке отвечаю я.

Это что, Архисовет решил подсластить нам пилюлю публичного купания невест в грязи? Или как-то узнал о нашем недовольстве и теперь надеется решить проблему сладостями? Серьёзно?

— Рекламные кадры шоу были горячими, ух! — доверительно сообщает мне пожилой демон. — Одним мороженым не остудишь.

Что же там на студии намонтировали, интересно мне знать.