Глава 22

Честно — мне немного страшно. Пока девчонки плещутся по двое-трое в каждой душевой кабинке (кроме Принцессы, она, естественно, к себе никого не пускает, и мне сейчас совсем не до споров с ней) и изводят мыльные принадлежности сбежавших демонов, я занимаюсь дыхательной гимнастикой. Сомневаюсь, что это поможет снизить концентрацию магии, но нервы успокаивает.

Получается, я или поколдовала, или переизбыток возмущения вызвал всплеск.

Или общение с Леонхашартом повлияло на мою магию, и тогда это вообще ужас что такое.

«Нет, вряд ли дело в нём, — кошусь на засунутый между грудями кристалл: всё такой же тёмный. Правда, он не чёрный, а тёмно-тёмно-бордовый. — Я ведь и раньше что-то такое творила, только тогда было с людьми, а теперь с демонами, возможно, на демонов воздействовать сложнее, поэтому магия автоматически подстроилась и ударила сильнее».

Лисса тревожно смотрит на меня. Она почти не пострадала во время испытаний, поэтому ограничилась тем, что прополоскала подол, обмыла ноги и туфли и сейчас сидит босиком на скамейке, суша низ платья феном из шкафа шутничка.

Дверь распахивается. Я уже собираюсь отослать недовольных нашим вторжением, но это Манакриза, Катари и Найтеллит несут полотенца и пёстрые платья. Платья, наверное, в костюмерной экспроприировали.

— По рогам бы этим гадам настучать, — бормочет Манакриза. — Даже помыться не дают.

— Тут всё неправильно, — величественно изрекает Найтеллит и складывает полотенца на скамейку, открывая сидящий на руке пушистый чёрный красноглазый комочек — кролика Баашара.

Точно ведь, Леонхашарт говорил, что все победительницы получат подарки от женихов.

— А тебе что подарили? — спрашиваю у Катари.

— Членство в партии. — Она складывает платья рядом с полотенцами и показывает золотую цепочку с кулоном: ювелирно оформленным значком члена партии «Равные возможности». Усмехается. — И свежие брошюры для только что переселившихся, а ещё пару книг с трудами партийцев.

Оглядываюсь на Манакризу, та отмахивается:

— Котя браслет тебе подготовил, но я отказалась, попросила мачете подарить хороший, но такое оружие нам нельзя, пришлось согласиться на хороший нож, котя побежал искать.

— И он не побоялся тебя оружием снабжать? — изумлённо приподнимаю брови.

— Может, побоялся и просто сбежал. Скоро узнаем, — философски отзывается Манакриза. — Не у всех мужчин есть яйца, и это можно только принять как факт, потому что сами по себе они не вырастают.

***

С приведением себя в порядок мы могли бы закончить быстрее, но как-то разом решаем не торопиться: все тщательно вымывают грязь, сушат волосы, подбирают платья. Только после этого, скучковавшись, мы выходим в коридор.

Ждущий у стены Леонхашарт выключает смартфон и убирает его за пояс, окидывает взглядом нашу настороженную толпу.

— От лица Архисовета прошу прощения за то, что о вас не позаботились должным образом, этого больше не повториться.

— Лучше бы не повторились унизительные испытания, — резко отзывается Найтеллит, и кролик в её руках раздувается в пять раз. — Это мужчины должны бороться за женщин, а не наоборот.

— Никто не заставляет вас бороться за мужчин, — замечает Леонхашарт. — Вы можете не обращать на нас внимания, единственное, что от вас требуется — участие в испытаниях шоу, и это не борьба за женихов, на самом деле это ваша возможность показать всему Нараку, что вы тоже живые, интересные, достойные и ничуть не хуже демонов. Это ваша возможность поучаствовать в расширении собственных прав.

Так воодушевлённо говорит… я почти проникаюсь, только помню, что мы все не просто иномирянки, а возможный результат эксперимента сектора Возмездие, и что ещё этот сектор хочет с нами сделать — непонятно.

— Я тебя услышала, — сообщает Найтеллит.

— Что ж, тогда позвольте проводить вас всех до автобуса. — Леонхашарт будто не замечает её надменного тона.

И хотя он обозначает, что провожает всех, руку подаёт только мне. Качнув головой, просто иду рядом с ним: прикосновения слишком волнуют, и на сегодня мне хватит.

На выходе нас поджидает Илантих с пятёркой сопартийцев. Каждой девушке они вручают брошюру с программой партии и информацией о вступлении и красный цветок. Найтеллит так смотрит на бедного юного демона, что у того начинают дрожать руки с дарами. Она просто проходит мимо, так ничего и не взяв. Катари Илантих протягивает коробочку пирожных, и она робко улыбается в ответ:

— Спасибо…

Мне, опасливо косясь на Леонхашарта, Илантих тоже выдаёт цветок.

Из всех девушек только Принцесса проявляет некоторый энтузиазм:

— Я обязательно всё изучу, вы занимаетесь действительно важным делом. Удачи на выборах, — она одаривает Илантиха многозначительной улыбкой, стреляет взглядом.

Ну что могу сказать: у иномирян ограниченные права и возможности, чтобы чего-то добиться, нужно очень много работать, а брак с любым из женихов даёт полные права за факт брака. Для привыкшего, что ему все должны по праву рождения, должно быть трудно выбрать первый вариант, и очень хочется пойти по второму пути, даже если для этого надо выйти замуж за того, кто не нравится. А принцесс, наверное, к бракам по расчёту готовят с детства…

Почти у самого автобуса перед нами приземляется Баашар и молча вручает Найтеллит пакет с большой коробкой внутри. Поглаживает подаренного ей красноглазого кролика по макушке, тот в ответ мурлычет. Баашар так же молча кивает и улетает прочь. Найтеллит с непроницаемым выражением лица забирается в автобус.

— Какое удивительное взаимопонимание, — шепчет кто-то в группе невест.

— Интересно, что он ей принёс?

Мне тоже весьма любопытно, но я встряхиваю головой и тоже собираюсь забраться внутрь. Леонхашарт удерживает меня за руку, и всё внутри, как тогда, в первое наше прикосновение, переворачивается. Я застываю на месте, не в силах просто уйти.

Мы молчим, пока девушки забираются в автобус.

Наконец-то появляется Шаанти: выходит из соседнего корпуса, хвост кокетливо покачивается, глаза блестят, губы опухли, в руках блестящий подарочный пакет и букет миниатюрных ромашек. Вся такая немного растрёпанная и… слишком довольная.

Похоже, свои кураторские обязанности она сегодня не исполняла и о наших бедах не знала.

Вздыхаю. Ну, не первый раз мне пришлось заменять приставленного к группе взрослого.

Леонхашарт смотрит на Шаанти мрачно, похоже, решает, отругать за то, что нас без присмотра оставила, или не портить её романтичное настроение.

— Садись в автобус, — просит Леонхашарт таким тоном, что понимаю: ей сейчас влетит.

Чисто по-человечески ей сочувствую, но она не должна была оставлять девушек без присмотра. В конце концов, не все пришли из технологически развитых миров и понимают опасность некоторых вещей на площадках, да и в неприятности могли попасть легче лёгкого, ведь здесь мы существа второго сорта, любую отставшую девчонку могли обидеть демоны.

— Спасибо за понимание, — кивнув, я забираюсь в автобус.

Девушки разглядывают цветы и читают брошюры, перешёптываются. Манакриза и Катари сидят вместе, Лисса машет мне рукой, и я устраиваюсь рядом с ней. На сидении впереди, поставив коробку на место рядом с собой, восседает Найтеллит и гладит громко мурлыкающего кролика. Мне тоже хочется его потискать, наверняка это успокаивает.

Бросаю хмурый взгляд на здание телецентра. Четыре демона наблюдают за нами из окна второго этажа. Кажется, те самые, из душа. Из-за моего воздействия проверяют, добрались ли мы до автобуса, или просто любопытствуют?

А сквозь лобовое стекло видно, как Леонхашарт отчитывает прижавшую уши покрасневшую Шаанти. Пожалуй, ей нужнее всех сейчас миленький мурлыкающий кролик для поглаживания.

На стопы забирается что-то горячее. Наклонившись, заглядываю вниз: мимикрирующая Саламандра смотрит на меня мерцающими глазами. Зажмуривает их и обвивает хвост вокруг моих ног. Явилась, развратница.

***

Домой Леонхашарт приезжает в смешанных чувствах. Он и недоволен испытанием для девушек, и горд тем, как Анастасия его прошла. Счастлив, что удалось провести с ней время, прикасаться, обнимать, смотреть в глаза, и огорчён её упрямым нежеланием принимать его ухаживания, ведь видит, что нравится ей.

«Или я выдаю желаемое за действительность? — задумывается Леонхашарт и выбирается из кабриолета, захлопывает дверцу. — Может, я ей вовсе не нравлюсь, поэтому она выпускает колючки?»

Весь в сомнениях, он взлетает по шахте до самого верха и шагает по холлу. Останавливается, удивлённо глядя на белый конверт возле двери.

Тут же через смартфон подключается к системе безопасности, просматривает записи камер, но конверт под дверью появляется будто из ниоткуда, а значит, подложивший его зациклил запись на время своего появления.

Система охраны в башне из числа лучших, но кто-то смог её обойти и подложить письмо.

Постояв немного, Леонхашарт приседает на корточки и берёт плотный конверт. Внутри — сложенный пополам лист. Печатными, нарочито небрежными буквами написано:

«Зачем ты интересуешься делами сектора Возмездие?

На ответ у тебя двадцать минут».

Вместо подписи — безликий адрес электронной почты из набора цифр с доменным именем сети для анонимного общения со службой доверия, психологами и различных групп взаимной поддержки при лечении тяжёлых болезней и зависимостей.

«На ответ двадцать минут… с момента получения? Значит, подложивший письмо следил, когда я вернусь», — Леонхашарт выпрямляется. Внимательно смотрит на бумажку.

Провокация Гатанаса Аведдина?

Или это пытается выйти на связь кого-то, тоже желающий покопаться в секретах сектора Возмездие?

Двадцать минут — срок слишком маленький, чтобы успеть связаться с техниками, отследить айпи-адрес того, кто проверит почтовый ящик, и поймать его физически. Леонхашарт это знает: краем уха слышал в ресторане Архисовета рассказ о том, как в этой сети ловили маньяка, знакомившегося с девушками под видом психолога, и о сложностях вычисления его реального адреса.

Двадцать минут достаточно, чтобы сформулировать обтекаемый, но понятный ответ.

Но достаточно ли двадцати минут, чтобы решить довериться кому-то неизвестному в столь опасном деле?