Глава 40

— Дракон… — чувственно вздыхает Юмаат и облокачивается на стол, её глаза подёргиваются мечтательной дымкой, не видя больше графиков на планшете, ничего, кроме прекрасного образа…

Вдохновенный обман Леонхашарта, сказавшего, будто в секторе Возмездие появился дракон, играет с ней и его планом злую шутку: с тех пор Юмаат то и дело отвлекается от работы помечтать о будущих исследованиях этого чуда чудного дива дивного.

В этом томном настроении её и застаёт ввалившийся в лабораторию Мадаарис. В первые мгновения, правда, она его не узнаёт: изодранный серый костюм, лохматые слипшиеся от слизи волосы, покрасневшее от неё же лицо ничем не напоминают обычно аккуратного лорда.

— Миледи, — взвывает Мадаарис. — Я служил вам верой и правдой, выполнял самые жуткие и немыслимые поручения, лично чистил пробирки и центрифугу, писал за вас отчёты в Архисовет и кормил вас, когда вы были слишком заняты, чтобы позаботиться о нуждах собственного тела. В память о моей верной и самоотверженной службе освободите меня от задания снимать показания датчиков с пятнадцатой невесты.

Очнувшаяся от грёз Юмаат недоумевает:

— Это же лёгкое задание, чем оно тебе не нравится?

— Мне стоило огромных усилий ни разу не попасться на глаза архисоветнику Леонхашарту, меня чуть не побили студенты четвёртого факультета, а потом и студентки, я почти попал там под обвал и едва не задохнулся от дыма. Той же ночью мне пришлось лезть в кампус благородного факультета, рискуя если не жизнью, то здоровьем. А когда я почти добрался до цели, меня… меня зажевала саламандра! И… и… и выплюнула за территорию кампуса, на которую я с таким трудом влез!

— Так саламандра пятнадцатой невесты выросла до ездовой! — Тут же соображает Юмаат и хлопает в ладоши. — Как здорово, я и не рассчитывала на такую удачу!

— Вы меня слышали? — трагично вопрошает Мадаарис.

— Да, конечно! — Юмаат поднимается из-за стола. — Конечно, слышала. Ты должен не только показатели пятнадцатой невесты измерить, но и саламандры! Большая саламандра, выросшая в естественных условиях, да ещё связанная с магом — такого я ещё ни в чьих исследованиях не встречала.

— Может, вы сами ими займётесь? — робко предлагает Мадаарис и просительно смотрит на Юмаат огромными зелёными глазами. — Это же такая редкость, я не могу отнять у вас право исследования.

Юмаат уже почти отвечает, что займётся этим сама, но вспоминает о несуществующем драконе в секторе Возмездие и вздыхает, после чего подходит к Мадаарису, хлопает его по липкому от слюны плечу и сообщает «радостную» новость:

— Я решила, что пора дать тебе дорогу в великие учёные. Это будет твоё исследование. Но все отчёты будешь доставлять мне. Регулярно… кстати, сдай слюну объекта саламандра на анализ.

«Лучше бы меня эта саламандра сожрала», — слабохарактерно мечтает Мадаарис.

***

К утру известий о пропавшей невесте не поступает, и Леонхашарт, остаток ночи спавший дома, решает лично заглянуть к Баашару и прояснить ситуацию.

Семейный дом Баашара совмещён с полигоном, и ранним утром там уже кипит жизнь, даже у ворот слышны команды, щелчки кнута, топот ног, отдалённые выстрелы.

Леонхашарта пускают на территорию без проблем. И без сопровождающих позволяют войти в дом: только сумасшедший может попытаться причинить военному клану зло на его же территории, а Леонхашарта никто не считает сумасшедшим, хотя и не понимают, зачем вдруг аж целому архисоветнику участвовать в таком странном шоу «Найди себе пару».

Внутри дома — суровый минимализм, но богатство семьи хорошо видно по деревянному паркету, массивной мебели из дерева, шкурам на полах. Стены расписаны изображениями боевых стоек, правильными позами при выполнении тех или иных упражнений.

Лифта принципиально нет.

Поднявшись на второй этаж, Леонхашарт находит дверь в комнату Баашара, та приоткрыта.

«Наверное, его предупредили, что я иду», — Леонхашарт шагает внутрь.

В просторной комнате прохладно из-за работы кондиционера, большой телевизор, обычно работавший, на этот раз висит безмолвным чёрным прямоугольником. С последнего визита появился второй журнальный столик, шторы на окнах, вместо кожаных диванов стоят обтянутые тканью. А ещё на одном из трёх диванов у стены полулежит пропавшая восьмая невеста. Собственной персоной. Живая, здоровая, в шёлковом расшитом цветами халате, охватывающем её пышное тело.

Она отрывает взгляд от планшета и… Леонхашарта потрясает то, что она его ни капли не боится, словно абсолютно уверена в том, что он её властям не сдаст.

На ней ни оков, ни следов повреждений.

— Уважаемая Найте… — вошедший в комнату Баашар застывает у порога, но сразу же отмирает и протягивает поднос с чашкой и пирожным восьмой невесте, договаривая: — Найтеллит, шоколадного не было, только фруктовое.

Выдохнув, Леонхашарт представляет, какой переполох успел подняться из-за пропавшей невесты, и какой ещё будет, поэтому голос его не совсем ровен:

— Как она здесь оказалась?

— Уважаемая Найтеллит попросила меня забрать её с четвёртого факультета, — выдаёт неожиданно длинное предложение Баашар.

«Так просто попросила, и ты просто взял и забрал?» — хочет спросить Леонхашарт, но его останавливает понимание, что ответом будет простое и незамысловатое «Да».

— Это запрещено, — напоминает Леонхашарт.

— Никто не знает — нет проблем, — возвращается к лаконичности Баашар, и оба, он и восьмая невеста, смотрят на Леонхашарта так, что у него мелькает мысль «А выпустят ли меня отсюда?»

— Зачем? — Леонхашарт проводит пятернёй по волосам. — Зачем, скажи на милость? Ты мог выбрать её в рамках шоу и забрать себе, а не устраивать этот побег.

— Для уважаемой Найтеллит шоу оскорбительно.

Глядя на Баашара, Леонхашарт его не узнаёт. Вроде то же спокойствие, тот же ход мысли, но что-то с ним не то, какой-то не такой стал Баашар, словно зачарованный.

«Или влюблённый? — предполагает мимоходом Леонхашарт. — Я сам, наверное, со стороны выгляжу не лучше».

— Её уже ищут и продолжат искать, — напоминает он.

— Всех забодаю, — Баашар спокоен.

— А тех, кого не забодаешь, из базуки добьёшь? — уточняет Леонхашарт, прекрасно понимая, что одним боданием дело не решить.

— У меня ещё танк есть.

Баашар крупнее Леонхашарта, тот задумчиво смотрит на него снизу, вздыхает, понимая, что сам немногим лучше, и если бы Настя сказала «Хочу уехать из общежития», он тут же увёз бы её и плюнул на все препятствия.

— Я буду молчать о том, что видел, — сообщает Леонхашарт. — Но это дело надо решить в правовом ключе, чтобы восьмая невеста могла жить по закону.

— Не называй её так, — опять в голосе Баашара Леонхашарту чудится что-то незнакомое. — Это оскорбительно.

— Хорошего вам дня. — Леонхашарт решает больше не задерживаться… так, на всякий случай.

Но спускаясь вниз и под отдалённый топот рекрутов пересекая двор, он не может не думать о том, как изменился Баашар… и о том, какие проблемы у того могут возникнуть. Конечно, его военный клан могуществен, но Баашар в семье отнюдь не любимчик, спасение иномирянки может выйти ему боком.

«Но у него есть танк», — утешает себя Леонхашарт и садится в свой прекрасный кабриолет.

Едва колёса направляют его в сторону благородного факультета, все прочие мысли вылетают из головы, оставив лишь Настю…

В красках представляя, что она сегодня наденет под платье, на светофоре Леонхашарт чуть не остаётся без автомобиля. В этот раз ему несказанно везёт.

***

Этим утром Леонхашарт снова заходит за нами, чтобы проводить на завтрак. Стоит в коридоре, объятый светом, весь такой величественно-строгий, с начищенными до блеска рогами. На броне воротник, вставки на груди и руках, пояс и сапоги отделаны чем-то вроде кожи ската: чёрной, но с явным лиловым отливом, словно в комплект к нашим платьям. И взгляд у Леонхашарта странный. Какой-то плывущий и слишком мечтательный. Он смотрит на меня. Моё сердце пускается в бешеный галоп, и я почти безумно рада такой глупости, как эффектное платье и туфли, красивые заколки с драгоценными камнями, серьги, ожерелье и браслеты, делающие меня похожей на одну из разряженных демониц. Меня, вот ужас-то, радует его оценивающий взгляд и поволока в нём. Мои бастионы падают и падают.

В этот раз Леонхашарт предельно лаконичен, разливая бархат своего голоса:

— За мной.

И все, как зачарованные, следуют за ним, не сводя взгляда с его спины, длинных чёрных волос, рогов… Я с трудом отворачиваюсь, чтобы хотя бы не пялиться, хотя это вроде как нормально смотреть на того, за кем идёшь. Даже Манакриза, Лисса и Катари смотрят вперёд.

Именно потому, что усиленно смотрю по сторонам, замечаю странности: ещё вчера здесь не было изъянов, а сегодня на паркете царапины. На посеребрённом постаменте одной из статуй спортивного демона появилась вмятина. В другом месте лепнина чуть сколота на уровне моей груди. Такое чувство, что ночью здесь была драка. Но мы ничего не слышали.

А между пилястрами лестницы видны капли застывшего почти прозрачного геля. И одна пилястра с трещиной…

Чем демоны по ночам занимаются?

Я задаюсь этим вопросом, когда мы выходим в просторный холл общежития, скольжу взглядом по фонтану, и возле него мне чудится какое-то движение воздуха, его искажение, словно в жарком мареве… совсем как от замаскированной Саламандры! Меня бросает в холодный пот: это она бардак устроила? Тут же не студенты-иномиряне, которые знать не знают, что норма, а что нет, боящиеся слово лишнее сказать, и на которых любой беспорядок списать можно, тут высокородные демоны, прекрасно знающие о саламандрах и их особенностях, и которые точно не позволят разносить своё общежитие.

Леонхашарт оглядывается. Он высок, и его взгляд через головы идущих впереди невест находит меня. Я невольно улыбаюсь. Ну всё, попала, поплыла. Кажется, мне нужен ледяной душ.

Для возвращения душевного спокойствия и унятия нездорово повышенного сердцебиения разглядываю лепнину и статуи демонов. В основной части здания статуи обоих полов, а в мужском общежитии только мужские с развитой мускулатурой. Видимо, чтобы юношей лишний раз не соблазнять, но стимулировать к посещению спортзалов.

Возле дверей в ресторан Леонхашарт останавливается и оглядывается, пересчитывая нас. Его взор останавливается на мне и опять становится каким-то странно мечтательным.

Пользуясь паузой, девушки рефлекторно одёргивают подолы, проверяют причёски. Принцесса такими глупостями не занимается, она одета и причёсана идеально, но тёмно-лиловый ей действительно не идёт, обесцвечивая внешность и перетягивая внимание к платью, да и сверкающие золотые украшения тоже отнимают внимание от её бледноватого лица.

Наконец Леонхашарт ещё раз проходится по мне своим мечтательным взглядом и распахивает створки.

В ресторане мгновенно воцаряется тишина.

У демониц от удивления нашим преображением сначала дружно распахиваются глаза, после чего почти все высокородные леди вздёргивают подбородки и делают вид, что нас нет. Жаль, я не настолько оптимистична, чтобы верить, будто они так и будут до конца нашего присутствия на благородном факультете нас игнорировать.

Зато парни… ну, они парни, даже если демоны с рогами двадцать сантиметров и больше, с рогами оно даже как-то более отражает их суть: оценивающе нас разглядывают, одобрительно хмыкают, кто-то тихонько присвистывает. На лицах так и читается: «А они ничего так, можно и поразвлечься», но потом они замечают Леонхашарта, дружно мрачнеют, вдруг начинают интересоваться содержимым своих тарелок, планшетов, смартфонов, просто отворачиваются.

Леонхашарт вроде он ничего не делал, даже головой почти не двигает. И всё же порядок в рядах рогатых парней наступает.

Под потолком тихо жужжат квадрокоптеры, снимают нас, но ни одна камера не развёрнута к студентам. Наверное, их от съёмок защищает статус.

Жестом предложив девушкам садиться, Леонхашарт невольно вводит половину из них в ступор: им хочется устроиться за одним столом с ним, только не понять, какой именно он выберет. Катари, Лисса и Манакриза взглядами советуют мне брать демона за рога и самой занять для нас местечко. А если я сяду, то рядом устроятся только две из них, чтобы и ему место осталось.

Никогда ещё меня подружки так откровенно не сватали, новый жизненный опыт, новые впечатления…

И вот я стою, Леонхашарт стоит, Лисса, Манакриза и Катари стоят, чтобы устроить нам отсутствие конкуренток за столиком. Принцесса стоит, потому что хочет сесть с Леонхашартом, другие невесты мнутся по той же причине. И мне вдруг становится так смешно от этой ситуации, что приходится закусить губу. Помогает мало: все эти романтичные ухаживания и брачные игры на самом деле такие забавные, по сути своей глупые, но столько эмоций вызывают — удивительно просто.

Сажусь за ближайший столик. Со мной сразу устраиваются Катари и Манакриза. Четвёртый стул предусмотрительно пуст. Леонхашарт одаривает меня проникновенным взглядом, но садится за соседний столик. Спиной ко мне. Видимо, для конспирации перед камерами, потому что его взгляды совсем уж откровенные и обмануть могут только того, кто очень не хочет замечать его интерес ко мне. Приходится ему отказаться от наблюдения за мной хотя бы на время завтрака.

В следующую секунду мне становится стыдно за то, что я принадлежу к этой группе: подручные Принцессы оперативно отстраняют несколько девушек, что позволяет ей занять вожделенное место рядом с самым завидным женихом. Одна из них успевает сесть, а вот другую оттесняют бывшие обитательницы второй комнаты Велья и Тирина, обе вцепляются в последний свободный стул. В секторе четвёртого факультета они уже устраивали драку, и сейчас атмосфера мгновенно накаляется, девушки так смотрят друг на друга, что сразу видно — сейчас сцепятся. На глазах у этих высокородных демонов и демониц, при камерах, что значит — при всём Нараке. После такого нас окончательно запишут в дикое зверьё.

Резко встаю:

— Велья, Тирина, вы немедленно успокаиваетесь и начинаете вести себя достойно. — Во мне опять возникает ощущение магии, но я сдерживаю её, и амулет спрятан в декольте вместе с брошью Юнидатуса Тарота, даже если использование волшебства отражается на внешнем виде кристалла, этого никто не увидит. — Архисоветник сам выберет, кто займёт последнее свободное место.

Тирина и Велья хмурятся, смотрят на меня сначала недобро, а потом с недоумением — и переходят за свободный столик. А вот подручная Принцессы, пытавшаяся напасть на меня в коридоре четвёртого факультета, разглядывает меня… с ужасом. Похоже, вспомнила, как я её осадила и заставила отступить. И может быть даже догадывается, что дело в магии.

Остальные вроде ничего не замечают, Леонхашарт и головы не поворачивает, но мне следует вести себя осторожнее. Особенно когда над головой кружат квадрокоптеры с камерами.

После милостивого кивка Леонхашарта третьей девушкой за стол садится соседка Принцессы, а к нам за стол усаживается Лисса. Подруги смотрят на меня с явным неодобрением.

Понимаю, как странно должно казаться со стороны наше с Леонхашартом поведение. Особенно моё, ведь я, в отличие от него, не обязана уделить внимание всем претендентам. Возможно, пора поделиться тем, что рассказал Леонхашарт? Может даже стоит использовать свою магию, чтобы всех невест отвадить от демонов, а то пропадут, как Найтеллит, и всё…

Эти мысли грызут меня весь завтрак и весь путь до нашей аудитории. Я настолько рассеянна, что подножки Принцессы избегаю лишь благодаря тому, что меня придерживает Манакриза.

Мы заходим в аудиторию, и я вновь ловлю на себе странный мечтательный взгляд Леонхашарта, причём если обычно он смотрит мне в глаза, то сегодня его взгляд подозрительно часто соскальзывает на грудь, тело, и опускается к бёдрам. При этом каждый раз у Леонхашарта очень предвкушающее, томное лицо…

Он знает, какое нижнее бельё нам выдали?

Эта мысль пронзает внезапно, и меня окатывает жаром, я возмущена и смущена и… вся ситуация вдруг становится удивительно интимной. И да, перегородок на передней стороне парт нет, с кафедры прекрасно видно наши ноги. Как и все, я сажусь на своё вчерашнее место. Леонхашарт останавливается возле доски, смотрит на меня… опять не в лицо, и молчит, не начиная лекцию. Как бы предположение Манакризы о нём не оказалось верным.

С трудом Леонхашарт отводит от меня взгляд, поворачивается к квадрокоптерам и выдыхает сердитое:

— Вон! 1439f7c

В его глазах вспыхивают ало-лиловые отсветы. Квадрокоптеры дружной стайкой бросаются к дверям.

— Первая невеста, откройте им дверь.

Вздрогнув, сидящая ближе всех к двери Джель резко краснеет, подскакивает, роняет стул, бросается к двери. Едва квадрокоптеры улетают, Джель поднимает стул, садится и ссутуливается, пряча побагровевшее лицо.

Скользнув по мне многообещающим ну очень томным взглядом, Леонхашарт вздыхает и берёт указку:

— Итак, все в сборе, можно начинать лек…

Дверь распахивается. Спиной вперёд входит высокая женщина, тянущая за собой парту. Ту с другой стороны поддерживает ещё одна женщина, третья несёт стул, четвёртая — планшет, тетрадь и ручки с карандашами, а последним заходит блистательный в прямом и переносном смысле котик. Улыбается мне с порога и взмахивает рукой с золотыми ногтями:

— Здравствуй, киса! Я тоже пришёл учиться.

Мгновение звенящей тишины, и указка в руке Леонхашарта ломается с оглушительным треском.