Глава 28

– Ладно, пропажу я вернул, не буду мешать подготовке, – усталый голос Гатанаса нарушает поток моих судорожных мыслей. – Девушки, удачи на шоу!

Он уходит под нестройные благодарности.

Требуется много сил, чтобы не разрыдаться в объятиях Манакризы, Лиссы и Катари – не время для этого: я видела, как изменилась расстановка сил в группе, а впереди ждёт непонятно какое испытание на выбывание по голосованию зрителей.

Эта мысль пронзает меня, словно током. Я узнала о нововведении из новостей, об этом не упоминал ни Лео (он с освобождения был со мной, может просто не знать), ни Гатанас (чем он там занимался неизвестно, но сам же сказал, что шоу не интересовался), и я из-за волнений просто не вспомнила!

Гатанас уже ушёл, спросить подробности не у кого. Остановить меня некому. Приведшая нас гримёрша не торопит с завершением объятий, а мне всё больше нравится внезапно пришедшая на ум идея.

– Давайте провалимся, – шепчу я Манакризе и Лиссе в её рыжие кудряшки, меняю позу так, чтобы голова оказалась между Манакризой и Катари. – На четвёртом факультете безопаснее будет, чем здесь.

– А нам дадут? – шепчет Манакриза, крепче обхватывая меня за плечи. С забранными в высокий пучок тёмными волосами, накрашенная, в платье с кружевным лифом и рукавами она кажется слишком воздушно-легкомысленной.

– Мы можем попробовать. – Выпрямившись, заглядываю в лица подруг.

Растроганная конопатая Лисса кивает несколько раз – так ей хочется уйти с этого треклятого шоу. Манакриза о чём-то крепко задумывается. И только в глазах Катари я не нахожу поддержки, наоборот – бесконечное сожаление.

– Это наш шанс, – шепчет она.

Манакриза судорожно вдыхает, её лицо будто озаряется.

– У меня есть план, – произносит она тихо-тихо. – Но сначала давайте провалим это испытание.

– А стоит ли? – жалобно уточняет Катари, поворачиваясь к ней, и на тёмном каре вспыхивают закреплённые в волосах кристаллики.

Наконец я справляюсь с чувствами и замечаю всё: блеск слёз в глазах Катари, волнение, даже страх. Она так судорожно сжимает мою блузу. На мой взгляд это не похоже на переживания жаждущей наживы (то есть положения в обществе) авантюристки. Влюбилась в кого-то из женихов? Предположение тут же кажется мне нелепым: ну в кого можно успеть влюбиться за столь короткий срок, почти не видя, пересёкшись лишь пару раз?

Или можно?

– Мы тебя не заставляем, – не удержавшись, глажу Катари по усыпанному блёстками плечу. – Выбор за тобой.

Хочу добавить, что для отношений необязательно участвовать в шоу, но вспоминаю данный Гатанасом совет: у демонов действительно не принято жениться на иномирянках, и только в рамках одобренного высшим правительством шоу такое могут принять без противодействия общества.

Да и выбранный жених к концу шоу будет, скорее всего, занят.

И Лео тоже?

Меня передёргивает. А тут ещё и Катари сознаётся:

– Мне страшно оставаться одной.

Мы все переглядываемся.

– Ну что, наобнимались? – мрачно интересуется Принцесса. – Теперь займитесь подготовкой к конкурсу.

Понимаю, чего боится тихая Катари. И ещё сильнее хочу проиграть, чтобы оказаться подальше от этой вот… Принцессы.

– Хочу напомнить, дорогая, – я награждаю её улыбкой, – что здесь не твоё замшелое королевство и вокруг тебя не подданные, так что командный тон оставь при себе.

В глазах Принцессы полыхает ненависть, но она снисходительно улыбается и отвечает почти ласково:

– Благородство крови есть благородство крови хоть в родном королевстве, хоть в другом мире. Но тебе, грязной простолюдинке, этого, конечно, не понять, вот и тявкаешь.

Как тут местную богиню зовут… Великая Шааршем, дай мне терпения. И что-нибудь… тяжёлое, чтобы вправить мозги этой зазнайке.

Но пока из тяжёлого у меня только слова, и пусть они её не вразумят, но душу отведу:

– Меня всегда поражало, сколько странного мерещится всяким там правителям в их крови. И у вас, и у нас она одинаково красная и выполняет одинаковые функции. Слезай с галлюциногенов или пролечи голову, сразу это увидишь.

– Кажется, – раздаётся сбоку голос звёздного телеведущего Берронзия (не шучу, он себя так охарактеризовал на передаче о семейных разборках короткорогих демонов), – самые интересные сражения шоу остаются за кадром.

Весь нарочито прилизанный, слащавый до приторности Берронзий обводит нас холодным взглядом:

– Поберегите свой пыл для испытания, а сейчас скорее приводите себя в порядок, всё готово.

Гримёры и костюмеры с энтузиазмом набрасываются на жертв своей работы. От меня забирают растерянную, чуть не плачущую Катари, Лисса и Манакриза возвращаются к зеркалам сами. Мимо Берронзия проносят четырнадцатое трюмо – для меня. И Берронзий перед выходом медлит, оглядывается:

– С возвращением, Анастасия. Надеюсь, в этом испытании ты победишь честно, потому что в этот раз, увы, помочь я ничем не смогу.

Меня опаляет раздражением: получается, когда я решила не отвечать на вопросы викторины на интеллект, он ради моей победы изменил критерии оценки, а не с самого начала такой выверт логики был задуман?

– Я не просила о помощи, – я искренна, но это ничего не меняет: десять из тринадцати девушек смотрят на меня с осуждением, а некоторые даже с ненавистью.

Особенно Принцесса.

Её прямо перекашивает от гнева, а по лицу расползаются красные пятна.

Да и у Тирины с Вельей не лучше. Они между собой дрались, а теперь смотрят так, словно готовы вместе броситься на меня, плюнув на свои прекрасные причёски с локонами и светлые платья.

Не знаю, за что Берронзий так меня подставил, ведь я не просила помогать, но очень надеюсь, что у девушек, пока они не остынут, возможности мне навредить не появятся. А то съёмочная площадка место такое – можно «софит» на голову конкурентки случайно уронить, с подиумной лестницы столкнуть и ещё что-нибудь придумать.

***

Готовимся мы в гневном молчании. Я постоянно ощущаю на себе обжигающие взгляды девушек и принцессы в Частности. К сожалению, даже если скажу, что победой не интересуюсь, они не поверят, а меня ноющая головная боль сейчас больше тревожит, чем выступление.

Смотрю я только на своё отражение в трюмо. Времени мало, причёска у меня простая: конский хвост с серебряной заколкой. Её металлическая спица на конце украшена длинными, до плеча, висюльками и дюжиной миниатюрных колокольчиков. Волосы неприятно тянут лоб над бровями, но, чтобы не переделывать укладку, молча терплю.

Из нарядов, держа в уме намерение разочаровать зрителей, выбираю чёрную блузу и расшитую синим и голубым бисером тунику – к моим джинсам самое то, но в сравнении с изящными и женственными нарядами остальных смотрится слишком непритязательно. К счастью, демонессе-костюмеру некогда оспаривать мой выбор.

Появившаяся помощница Берронзия велит нам выстроиться по порядковым номерам и выводит за собой в коридор.

Первой оказывается позеленевшая от волнения Джель в самом длинном и закрытом платье. Седьмая Манакриза – в середине, Катари и Лисса – одиннадцатая и двенадцатая. И я замыкаю пятнадцатой. Четырнадцатая Велья одаривает меня таким взглядом, что я прямо рада оказаться последней и не бояться удара в спину.

Но на самом деле я вовсе не последняя: в нескольких шагах за мной будто из ниоткуда возникают вооружённые демоны с рогами сантиметров так по десять – а это уже прилично. Они двигаются бесшумно – просто жуть, мороз по коже.

И вот иду я, впереди меня – нарядные девушки в воздушных платьицах. Позади – демоны вооружённые.

Как на расстрел нас ведут.

Нервная я стала со всеми этими приключениями.

А уж когда нас выводят на тёмную лестницу вниз – всё становится ещё подозрительнее. И мыслишка такая: а внизу будет ловить сеть смартфон Лео, спрятанный в бюстгальтере прямо возле сердца?

С лестницы мы попадаем в тёмный зал. Пара диодов подсвечивает дорогу между декораций.

– Сюда, сюда, торопитесь, – зовёт помощница Берронзия.

Вооружённые демоны не отстают.

«Скоро всё это закончится, – уверяю я себя. – Провалю это состязание поэпичнее, так, чтобы никому в голову не пришло за меня голосовать, и отправлюсь учиться борьбе с Безымянным ужасом. У меня материальная компенсация за моральный вред от котика, собственные деньги – как-нибудь устроюсь в этом Нараке. И если Лео я действительно нужна – он меня из-за вылета с шоу не оставит».

Сквозь распахнутую помощницей Берронзия дверь бьёт яркий свет. После сумрака лестницы и подсобного помещения многочисленные софиты ослепляют, и выйдя в помещение с гулким эхом, я не сразу могу всё вокруг разглядеть.

– Давайте-давайте, – торопит помощница Берронзия. – Вставайте по своим местам.

Мы в огромном круглом зале. Действительно огромном. С потолка свисают многочисленные площадки с операторами и камерами, камеры свисают со встроенных в стены штативов.

Под ногами у нас – монолитный камень. А весь центр огромного зала затянут чёрной тканью с каким-то монохромным изображением. На одном из экранов на стене я нахожу не только общие и крупные планы с нами, но и вид сверху на изображение на полотне: это танцующая богиня Шааршем.

У нас состязание по танцам?

Вот что-то мне пятая точка подсказывает – нет, не всё так просто.

И что скрывается под полотном размером с футбольное поле?

Зачем с потолка по периметру каменного кольца на тросах подвешены одна большая с перилами и четырнадцать небольших круглых металлических площадок без перил и каких либо штук, чтобы за них держаться?

Четырнадцать – столько, сколько и нас сейчас без Найтеллит.

– Девушки, занимаем свои места, – бодро приглашает помощница Берронзия. – Встаём в красивые позы. Сейчас каждую будут снимать индивидуально, постарайтесь показать себя лучше, а потом будет общий план.

– Что там под тканью? – спрашиваю я, и впервые с моего возвращения взгляды десяти девушек не моей команды смягчаются.

Им тоже интересно, но страшно спросить. Даже Принцессе.

– О, это историческая достопримечательность! – восклицает Берронзий, и его слова отдаются эхом. Самовлюблённый ведущий направляется к самой большой подвесной платформе с перилами. – Скоро вы всё увидите собственными глазами, не надо портить сюрприз.

– Некоторые сюрпризы просто обязательно надо портить. – Происходящее нравится мне всё меньше и меньше. И настороженность распределяющейся по периметру охраны мне тоже не по душе.

– Это смотря с какой стороны посмотреть, дорогая. – Берронзий поправляет на груди микрофон.

Мы с девчонками переглядываемся. Даже Катари, похоже, задумывается о побеге с этого шоу.

Но все наши подозрения – просто эмоции, и нет доказательств, что нам хотят навредить, поэтому нет веских причин сопротивляться нагнавшим нас визажистам, а также операторам и осветителям. Они совершенно спокойно готовят нас к съёмкам, выбирают лучшие ракурсы.

Закреплённая четырьмя тонкими тросами платформа почти не качается, держится надёжно. Чтобы упасть с неё, надо иметь совсем плохую координацию или грохнуться в обморок.

Рассмотреть, что там на другом конце тросов, из-за слепящего сияния потолочных софитов не получается.

Хочу спросить о страховке, но понимаю: если цель нас сбросить – страховка не поможет.

– Будем спускаться вниз? – интересуюсь у оператора.

– Да, медленный красивый спуск, – уверяет он вроде бы искренне и беззаботно.

Чёрная ткань с узором непроницаема, в щели между краем полотна и камнем видна только темнота.

Минут десять платформы с операторами и отдельные камеры на сложных подвижных штативах так и крутятся вокруг нас, снимая. Операторы просят нас показать замечательные скулы, губки, глазки, плечики, ножки – расхваливают на все лады, и девушки потихоньку успокаиваются.

Нас снимают, когда платформы внезапно трогаются с места. Сердце ёкает. Кто-то взвизгивает. Нас почти моментально отодвигают на три метра от края, лишая возможности прыгнуть обратно на твёрдый камень периметра. Застыв от страха, я просто смотрю перед собой. Там Манакриза, и она тоже неподвижна, но не так скована, как я.

Теперь один путь – вниз, на натянутую ткань. Нас всех притягивает ближе к центру. Я и Манакриза единственные стоим спокойно. Остальные кто хватаются за тросы, кто панически смотрят на операторов и других демонов. Трое распластываются по платформам. Малышка Джель (в круге, как первая, она оказалась слева от меня – последней, нас разделяет только неподвижная платформа с Берронзием), поскуливает от страха.

– Камера, мотор! – командует оператор напротив Берронзия, и тот мгновенно расплывается в набившей оскомину улыбке:

– Итак, дорогие зрители, сегодня нас ждёт незабываемое шоу! Возможно, это самое красочное испытание невест, и у вас есть уникальная возможность выбросить с конкурса тех, кто вам не понравится. Свои голоса присылайте на номера внизу экрана, и не забывайте: голос на выбывание стоит вдвое дороже голоса за кандидатку, но он повышает шанс оставить милую вам героиню, понизив рейтинг остальных!

Джель продолжает скулить и что-то бормотать. Кажется, она молится.

– Что же за испытание ждёт невест – спросите вы, – заговорщически продолжает Берронзий. – Что ещё Нарак хочет узнать о них, прежде чем принять в свои объятия как полноправных жительниц, как равных?! Разрабатывая испытания, мы придумывали задания не просто так. Каждое из них несёт свой особый смысл. И вот мы спросили себя, а что важно должна сделать женщина, собирающаяся влиться в общество своего супруга? Что нужно, чтобы она, не рождённая здесь, стала одной из нас по духу? И мы поняли – она должна принять не только наше настоящее (хотя что его не принять – женихи-то хороши), но и наше прошлое!

Вещает Берронзий воодушевлённо, но во время заточения я так устала от его болтовни, что слушать тошно.

Хотят они принять иномирянок – ага, как же. Им нужна боевая мощь истинной пары, а не достойная супруга демону.

– И сегодня наше испытание посвящено древней традиции! – Берронзий вскидывает ухоженные руки.

А под нами – какая-то историческая штука, кстати. Я вовремя перевожу взгляд с Берронзия на натянутую ткань и вижу, как центр её начинает подниматься тросами. Несколько мгновений, и края полотна выскальзывают из пазов в камне, огромное изображение Шааршем провисает, складывается, открывая… арену со столбами, каменными блоками, окопами, решётками.

Это всё до неприличия сильно напоминает древнюю арену для боёв вроде гладиаторских. Эта арена усложнена строениями, но всё же… тут есть и балконы для зрителей, и забранные решётками входы на нижнюю площадку.

Под нашими платформами внизу что-то сложено. Что-то объёмное и накрытое тканью, так что сейчас не понять, что там.

– Сегодня наши невесты сразятся на арене славы! – Берронзий подтверждает мои худшие опасения. – А мы будем наблюдать за их жарким боем. Победитель останется только один!

Камеры снимают нас, лезут в лица, ловя малейшие проявления эмоций. Мы, четырнадцать девушек, между непроглядно далёким потолком и ужасно далёким полом висим на небольших платформочках, с которых никуда не деться. И у меня одна мысль: дайте мне таблетку от головной боли и отпустите уже… к Лео.

Смех Берронзия разносится над амфитеатром, эхом отдаётся под потолком, в переходах зрительских мест. Звучит зловеще, но понимаю – он издевается, запугивает: зрители платят деньги, чтобы голосовать за наше выбывание или участие в шоу. Очевидно же, что для заработка на этом мы нужны им живыми.

Другое дело, что нам, судя по антуражу, придётся сразиться друг с другом. И хорошо, если это будет что-нибудь вроде пейнтбола, а не настоящая драка.

И одежда у нас неудобная для физических состязаний.

Хуже всего, что с моими девчонками на этом огромном поле мы сильно разделены: ни договориться, ни прикрыть друг друга сразу, сначала надо встретиться.

Пока спускаемся, внимательно осматриваю арену: расположение окопов, решёток, каменных блоков, колонн. Где-то можно укрыться, где-то забраться наверх, а где-то прямо не пробежать, придётся двигаться в обход.

Манакриза тоже всё внимательно оглядывает. И Принцесса. Джель молится всё громче.

И опять большинство смотрят на Принцессу. Ждут её действий.

Плохо для меня. Очень.

До земли остаётся половина пути, когда Принцесса награждает меня хищным взглядом.

Игра с целью выбывания отменяется: даже если нам не дадут оружия, на этой арене достаточно опасного реквизита, чтобы убиться или покалечиться.

И даже если я не хочу побеждать в этом несчастном шоу, позволять Принцессе унижать и избивать меня перед всем Нараком точно не собираюсь.

– Каждой участнице выдаётся удобная одежда и оружие! – бодро сообщает Берронзий. – Переодеваться или нет, чем пользоваться – решать вам. Запрещено убивать, но выводить из состязания любым иным способом можно. Четыре раза на арене будет подниматься вершина, которую надо взять, потеснив других соперниц. Каждая взявшая вершину пойдёт на свидание с тем женихом, имя которого найдёт в капсуле на самом верху. Пойдёт на свидание, даже если результаты зрительского голосования удалят её с шоу. И помните, что тысячи демонов будут смотреть на ваше поведение и решать, достойны вы стать одной из нас или нет. Покажите себя, покажите себя так, чтобы вас оставили в нашем уникальном шоу «Найди себе пару»!

От патетизма его голос почти звенит.

До земли ещё далеко, а Манакриза вдруг спрыгивает с платформы, пружинисто приземляется через перекат и стаскивает ткань с лежащей возле неё кучи вещей.

– Самая воинственная невеста! – Берронзий хлопает в ладоши. – Браво! Я бы проголосовал за эту несправедливо обделяемую вниманием красотку!

Для меня высоко, я не решаюсь сигануть вниз. И остальные тоже медлят.

Принцесса неотрывно смотрит на меня. Кажется, это вызов.

Не стесняясь, Манакриза сдёргивает с себя платье и начинает переодеваться в штаны и водолазку.

Хорошо, что я в джинсах – можно сэкономить время и сразу бросаться к Манакризе. Или лучше к Лиссе или Катари? Они послабее, им понадобится помощь, и они ко мне ближе.

Из груды оружия Манакриза поднимает посох с очень толстыми концами.

Переведя взгляд на соседнюю со мной платформу, Принцесса резко дёргает головой в мою сторону, и это похоже на безмолвный приказ.

Чует сердце – будет на меня охота.

Наконец, платформа оказывается достаточно низко, и я спрыгиваю на песок. Сдёргиваю ткань с моего набора и понимаю, что за утолщения на посохе Манакризы: нам дают на выбор несколько видов оружия – мечи, дубинки, посохи, кистени – и все они обтянуты мягким материалом. То есть удар такой штукой хоть и будет болезненным, но если не увлекаться, ничего страшнее синяка не сделает.

А у меня чувство, что моим битьём кто-то хочет увлечься.

Сбросив туфли на каблуках, быстро напяливаю прорезиненные чешки, хватаю смягчённую дубинку и кистень и бросаюсь в сторону Лиссы – она ближе и на пути к ней меньше всего препятствий. Надо объединяться.

Наперерез мне, даже не переодевшись, бросается с занесённым посохом Далина – та самая, которой Принцесса недвусмысленно кивнула на меня. И Велья, приземлившаяся между мной и стягивающей платье Лиссой, не переодевается, а, подхватив биту, с бешеным видом несётся ко мне.

– Кажется, у пятнадцатой невесты проблемы! – ехидненько комментирует с высоты своей платформы Берронзий.

И я с ним полностью согласна.