Глава 27

Почему своих тараканов дрессировать настолько трудно? И вроде понимаешь, что они обнаглели, а разогнать этот цирк с комплексами не получается.

Демон, архисоветник, спортсмен, наконец, просто красавец мне собственноручно блинчики печёт, а я вместо того наслаждения этим, вкусом, свободой и тем что, как ни странно, жива, мучаюсь. Ну не дура ли?

В одних трусах и фартуке Лео выглядит просто изумительно: так по-домашнему, мило и в то же время мощно благодаря скульптурности тела.

А я обстоятельно так мучаюсь, до холода внутри, до потери вкусовых ощущений, до…

Мне так плохо, что голова болит.

А Лео… какой-то несчастный, когда садится напротив меня.

Неловко получилось с вопросом о «понравилось».

В целом полно неловкостей.

И я против воли жду, когда он скажет «нам надо поговорить» и чего-нибудь подобное, чтобы выставить меня из своей жизни.

И это после предложения руки и сердца!

Понимаю, ненормально так маниакально ожидать подвоха, но справиться с этим не получается.

Возможно, мне надо больше времени.

Больше доказательств моей значимости для Лео.

Убедиться, что… что я смогу нормально пережить завершение отношений, что этот разрыв меня не уничтожит.

Вот так я сижу за деревянным столом над тарелкой с блинами и сердечком из соуса. Напротив меня пусть очень рогатый, но самый красивый мужчина из всех виденных в жизни (и от взгляда которого сердце обмирает), а внутри полный раздрай и паника. Нужно от этого отвлечься, дать себе остыть.

А Вселенная будто слышит мой перепуганный запрос: врубается мерный звуковой сигнал, и Лео поднимается, избавляя меня от своего проникновенного взгляда.

– Пиум-пиум-пиум, – сигналит что-то в глубине квартиры. Я провожаю уходящего по коридору Лео взглядом. Он слишком хорош, чтобы быть настоящим, чтобы кому-то принадлежать.

Вздохнув, отправляюсь за ним.

Через коридоры – в светлый кабинет. Добротная деревянная мебель, современная техника – ни за что не скажешь, что мы в магическом мире. Больше похоже на хай-тек кабинет какого-нибудь земного миллиардера.

Усевшись в яйцеобразное кресло, Лео включает монитор. Выставляет ногу и, не глядя на меня, жестом предлагает сесть на колено. И я сажусь, попадая в ауру его тепла и уютных ароматов хвои и блинчиков. Сильная рука охватывает талию, и по коже расползаются горячие мурашки.

Несколько мгновений я не в состоянии думать ни о чём, кроме этой руки, её силе и нежности, вчерашних прикосновений.

Через пару кликов мышкой пищание сигнализации прекращается, Лео мельком оглядывает схему-план дома с мерцающими блоками. Переключается, и в рамке новой программы появляется Гатанас Аведдин.

– Доброе утро, – он вежливо улыбается. – Извините за беспокойство, но нам необходимо встретиться.

Лео хмуро смотрит на белорогого коллегу. Тот, надо сказать, выглядит невыспавшимся и старше своих и так немолодых лет. Похоже, ночь у него выдалась тяжёлая.

– Можно мне войти? – интересуется Гатанас всё с той же предельно вежливой улыбкой.

Лео вытаскивает из ящика стола беспроводные раздельные наушники. Себе надевает наушник с микрофоном, а мне протягивает простую капельку в ухо. Щёлкает у себя выключателем и холодно интересуется:

– Зачем?

– Пора выполнять обязанности архисоветника, дорогой Леонхашарт, – интонации у Гатанаса насмешливые, но взгляд холодно-серьёзный. – И обсудить кое-что личное. Наедине.

Он не угрожал, не предупредил, что поговорить с ним сейчас в наших интересах, но именно такое чувство остаётся после его слов: предчувствие беды и понимание, что в случае отказа условия разговора станут другими.

Кошусь на Лео. Он хмур, и рука на моей талии напряжена.

– Хорошо, – соглашается он сурово. – Но вам придётся подождать.

– Ничего страшного. – Гатанас приподнимает руку с перекинутым через неё чехлом для одежды. – Я тут принёс кое-что из вещей для Анастасии.

– В этом нет необходимости, – резко отзывается Лео и сворачивает программу, показывающую Гатанаса. Бросает на стол наушник с микрофоном и тянется к моему.

Тёплые пальцы нежно очерчивают ухо, прежде чем вытащить удобную каплю динамика. От этих лёгких касаний меня опять охватывают мурашки. Лео продолжает поглаживать моё ухо, смотрит на меня. Слишком интимно.

– Ты такая красивая…

– Ты тоже ничего, – брякаю я и вздыхаю, продолжаю нормально: – Ты очень красивый демон.

– А рога? Рога тебя не смущают?.. Нравятся?

Кажется, кто-то напрашивается на комплимент. Но я ему немного задолжала, поэтому признаюсь:

– Привыкла уже. Нахожу их очень удобными. В некоторых случаях.

Смеясь, Лео выворачивает голову и прижимается скулой к моему плечу, умудряясь при этом не боднуть. Быстро целует в щёку и подхватывает на руки.

Успеваю только ойкнуть и обхватить горячую шею Лео. Удивительно, но он совсем не напрягается, неся меня по коридорам.

– Свет, – приказывает, входя в одну из комнат, и под потолком вспыхивает россыпь мелких светильников.

Лео ставит меня перед зеркальными раздвижными дверями, расталкивает две створки в стороны, открывая висящие на вешалках платья, штаны и джинсы, рубашки, майки, блузки…

– Чьё это? – выдыхаю я. – Твоей мамы?

– Твоё. Для тебя заказал, – неожиданно смущённо признаётся Лео и отступает к другой створке. – А тут бельё. Всякое. Надеюсь, что-нибудь понравится.

Кажется, я не могу вдохнуть. Кажется, сердце раздулось в груди и сейчас взорвётся. Ряды одежды скрываются за пеленой резко навернувшихся слёз. Так обо мне ещё никто никогда не заботился.

Дышать тяжело от стиснувших грудь эмоций.

Обняв меня сбоку, Лео целует висок, поглаживает по спине, и я на мгновение жалею, что нашу кожу разделяет пушистый халат.

– Это всё твоё, – мягко поясняет Лео, щекоча мою скулу тёплым дыханием. – Пользуйся без стеснения. Если что-нибудь понадобится – только попроси.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

– А мне тоже надо переодеться, – шепчет Лео и чуть крепче обнимает меня, целует в щёку.

А затем всё же отпускает и выходит. Я продолжаю невидяще смотреть на вещи в шкафу.

Лео серьёзен в своих намерениях. Его предложение о браке – не порыв, а подготовленное решение.

Неужели?..

Одёргиваю себя: страшно верить. Рано верить.

***

Гатанаса Аведдина мы с Лео встречаем у входа, как супруги, организующие приём: Лео в строгом бронированном костюме, я хоть и в джинсах, но они очень стильные, бельё на мне умопомрачительно, блуза из шёлка достойна страниц модных журналов, и туфли на каблуке непривычно элегантны. Не хватает только бокалов в руках, музыки и смеха гостей на фоне.

И настроение совсем не радостное.

Короткого оценивающего взгляда Гатанаса на меня хватает, чтобы Лео нахмурился сильнее и прикрыл меня плечом.

– Леонхашарт, я слишком стар, можешь не беспокоиться, просто смотрю.

Удивлённо вскидываю брови: ничего себе признания.

– Что случилось? – Лео, похоже, заверение Гатанаса ничуть не успокаивает. Впрочем, он лучше своего коллегу знает. – Зачем такая срочность?

– Нас не было тринадцать дней, за это время накопилось много работы. Заместители не выполняли наши обязанности в полном объёме. – Гатанас вытаскивает из-под белой накидки прямоугольный прибор с тремя короткими антеннами.

– Дело только в работе? – Лео при виде аппарата чуть смягчается, но продолжает прикрывать меня от Гатанаса.

– Да, конечно. У нас полно работы, хватит прохлаждаться. Я пришёл передать недовольство Архисовета твоим отсутствием. – Гатанас переключает тумблер прибора.

Мгновение подождав, вздыхает и приваливается к стене, упираясь в неё кончиками развёрнутых назад белых рогов. Потирает лоб и искоса смотрит на нас, на Лео, прикрывающего меня. На мои туфли – яркое свидетельство того, что одежда подбиралась для меня, потому что они сели идеально, а ноги – не фигура, обувь труднее подобрать. И совпадение сразу в размере одежды и ноги менее вероятно.

– Что случилось? – строго спрашивает Лео у Гатанаса, явно облюбовавшего стену.

Тот, продолжая тереть лоб, взмахивает прибором (глушилкой, скорее всего):

– У нас проблемы. И большие.

Он опять умолкает, и Лео не выдерживает:

– Что за проблемы? Говорите, зачем оттягивать? – Лео оттесняет меня на пару шагов. – Чего вы хотите добиться?

– Пытаюсь подобрать такие слова, чтобы ты поверил.

– Не слова нужны, факты, – возражаю я. – Фактов нам будет достаточно.

Лео ощупью находит мою руку и сжимает. У него сильные и нежные пальцы.

Слишком, слишком хороший, чтобы быть настоящим. Может, я сплю?

Постучав себя над бровью, Гатанас признаётся:

– Подозреваю, что в Нараке действует организация, планирующая захват власти и наше с Леонхашартом убийство. Других архисоветников, возможно, тоже ликвидируют, но нас с Леонхашартом точно собираются убить в ближайшее время.

И опять моё сердце не желает биться. Кошусь на Лео – такого красивого, сильного, доброго. Не хочу верить, что кто-то желает ему смерти, но его пытались убить. А значит, Гатанас Аведдин, пусть и не нравится мне, но может говорить правду.

***

Пытаюсь сосредоточиться на урчании мотора простого непритязательного на вид автомобиля. На проносящихся мимо домах. Представить возвращение на благородный факультет, всю эту обычную возню.

И не могу.

Мысли возвращаются к Лео.

Он боится рисковать моей жизнью и его желание – спрятать меня у себя. Я после двенадцати дней в плену у агента Яд не могу представить себя снова взаперти даже в самых чудесных условиях. А Гатанас считает, что безопаснее всего мне на благородном факультете, если все будут считать, что Лео я не интересую: мол меня могут атаковать только чтобы вывести Лео из равновесия.

Вполне естественно, что при таком раскладе я выбираю формальное продолжение участия в отборе, а не затворничество. Это оптимальный вариант. Но у меня глубокое и острое чувство, что своим отказом и принятием предложения Гатанаса я сильно обидела Лео.

Разговор был тяжёлым. Настолько, что остался в памяти какими-то обрывками. Больше не сами слова (очередной разбор подстроенного выплеска Лео, скудные данные о нападении на нас, информация о странном бездействии архисоветников, не получавших толковой информации ни от одной из инстанций и даже сектора Возмездие), а эмоции: желание остаться, желание сбежать. И страх за Лео, потому что после последней поднятой им магической тревоги Архисовет выдал предписание (я прочитала его на планшете, заглядывая через плечо Лео) на немедленную его ликвидацию при подозрении на выплеск.

Фактически это значит: если рядом с Лео сработает накопитель магии – его могут убить. Для желающих от него избавиться это отличный карт-бланш.

– Не переживай, всё наладится, – вдруг произносит ведущий машину Гатанас и потирает лоб со «сложенными» до пятисантиметрового размера белыми рожками: ему пришлось их уменьшить, чтобы влезть под крышу обычного автомобиля. И для маскировки переодеться в тёмное, спрятать волосы под капюшон.

На себя он не похож. Я еду в парике блондинки, и в машину мы сели не в гараже Лео, а в другом доме, куда нас доставили в грузовике штурмовой группы (Гатанас нам не угрожал, но, не впусти его Лео, Архисовет церемонится бы не стал и уже подогнал войска).

То, что этот обличённый высокой властью архидемон заделался таксистом, чтобы подбросить меня до места, мне тоже не нравится.

Ситуация это, как раньше деликатно выражались, дурно пахнет.

Но некоторые его слова вызывают доверие.

Ещё в плену я отметила, что нападение на двух архисоветников и их исчезновение никак не осветили в прессе и не помогли Лео с Гатанасом. Точнее, слишком долго откладывали помощь.

Гатанас узнал от Юмаат (честное слово, я им так сочувствую: оказаться объектом её исследований врагу не пожелаю), что за спрятавшим их кристаллом приходила неизвестная вооружённая группа. Правда, к тому времени вместо Гатанаса с Лео и спасших их агентов Возмездия на месте остались только силовики Архисовета, но это не отменяет факта, что за двумя архисоветниками явились неизвестные вооружённые демоны. Мы просмотрели запись штурма, сделанную «тараканами» Юмаат, и у меня создалось впечатление, что нападавшие – профессиональные военные.

И само покушение на Гатанаса и Лео, из-за которого они оказались в плену.

И поломка в броне Лео.

Агент Яд – внезапно ожившая особа с непонятными целями и предположительной связью с Эёраном и драконами.

Всё это складывается в мрачную картину, и я верю Гатанасу в том, что касается существования неведомой враждебной ему и Лео силы. Готова поверить – он считает истинной парой Баашара и Найтеллит, поэтому не пытается вернуть её в шоу. И даже в то, что Гатанас планирует с помощью истинной пары усилить агентов в далёком Эёране верю и держать саму пару батарейками, из которых можно выкачать много отвлекающей магии, если Безымянный ужас опять попрёт на город.

Но не верю в абсолютную искренность Гатанаса.

Что-то он не договаривает. Как и всякий политик. Но одно дело, когда политики врут на экране телевизора о вещах, касающихся тебя опосредованно, и другое – когда они врут о том, что прямо сейчас несёт угрозу для твоей жизни.

А здания всё проносятся мимо, машина мчится по улицам кольцевого города.

Почему же я еду с Гатанасом вместо того, чтобы остаться с Лео?

Тогда, в квартире Лео, когда страхи душили меня, и нужно было срочно увеличить дистанцию, чтобы вдохнуть, чтобы думать здраво, мне казалось вполне естественным поехать с нашим новым союзником к павильону на съёмки очередного выпуска шоу «Найди себе пару».

Теперь это решение кажется опрометчивым. Одно утешает: выданный мне смартфон, через который Лео отслеживает моё положение и происходящее вокруг, потому что самому ему надо срочно явиться в Архисовет. И я не могла позволить ему отсрочить разговор с теми, в чьей власти подписать ему смертный приговор.

Он должен был отправиться туда, мы оба это понимали.

Я видела, как тяжело Лео давалось решение отпустить меня, и теперь сожалею, что согласилась на предложение Гатанаса увезти меня лично, хотя это отлично вписывается в легенду незаинтересованности Лео мной.

Но Гатанас не обманывает, он действительно сворачивает к комплексу телеканала и, миновав пару пропускных пунктов, съезжает в подземный гараж.

– Что сегодня за задания? – устало спрашиваю я. Спрятанный в декольте смартфон Лео меня буквально греет. Хочется позвонить. Очень.

– Не знаю, – Гатанас педантично паркуется в соответствии с разметкой. – Честно говоря, мне было слегка не до таких мелочей. К тому же, уверен: какими бы ни были задания, ты справишься.

Мне бы его уверенность сейчас. Меня ужасно раздражает моя нынешняя слабость, и я прилагаю неожиданно большое усилие, чтобы приоткрыть дверь машины.

– Подожди, позволь мне побыть джентльменом. – Гатанас поспешно выбирается наружу, обходит капот и шире распахивает передо мной дверь, протягивает руку.

– Ох, ну быстрее же! – встревоженный женский голос эхом расходится по подземной парковке.

Гатанас резко оглядывается, отращивая рога, приподнявшие капюшон.

Но это не злодеи, это лишь перепуганная короткорогая демонесса. Я её знаю – гримировала нас для шоу прежде – и стаскиваю неудобный парик.

– Нам ведь ещё грим наложить надо, волосы… с волосами что-то сделать и одежду, – лепечет она в ужасе, глядя на Гатанаса Аведдина.

Реакция такая, как если бы президент вдруг заглянул.

– Прошу, – Гатанас указывает мне в сторону лифтов. – Не будем заставлять милую леди ждать.

Мы отправляемся за ней. Она быстро семенит тонкими ножками, то и дело нервно оглядывается.

Почему она пользуется лестницей, а не лифтом?

Как узнала, что мы будем здесь сейчас?

В какую часть телестудии мы отправляемся?

Почему в коридорах никого нет?

Ожидание подвоха усиливается, с каждым шагом я подбираюсь, готовлюсь отразить удар, ударить в ответ и бежать.

Осознание, что я хочу этого, чтобы попасть обратно к Лео, заставляет меня совладать с нервами: не могу я постоянно на него полагаться. Я со всем должна справляться сама.

Я выбрала ехать с Гатанасом и использовать для защиты легенду о том, что Лео потерял ко мне интерес. Значит, я должна расплачиваться за последствия своих действий.

А мы всё идём, идём и идём. Гримёрша торопится, оглядывается, вся перепугана.

– Сюда-сюда, – лепечет она жалобно, распахивая дверь и указывая внутрь. – Пожалуйста, скорее!

Настороженная, я заглядываю туда.

Просторный немного неухоженный зал ярко освещён, с потолков свисают провода. Посередине в один ряд выставлены тринадцать трюмо с зеркалами. За ними сидят тринадцать девушек – все невесты-иномирянки. Живые, здоровые, что-то обсуждают с костюмерами и гримёрами, а рядом – передвижные вешалки с разноцветными нарядами.

– Проходите-проходите, мы опаздываем, – суетится за мной гримёрша, и её голос, наконец, привлекает всеобщее внимание.

Сначала девушки находят моё отражение в зеркалах, потом начинают поворачиваться. Принцесса аж зеленеет. Почти все оглядываются на неё, проверяют её реакцию. Захватила лидерство, пока меня не было. Подвинуть надо.

А мои девчонки… Манакиза, Лисса и Катари медленно встают, а потом как по команде бросаются ко мне обнимать, и меня, наконец, отпускает предчувствие беды, и в их объятиях становится так тепло-тепло, что наворачиваются, текут слёзы.

Не ожидала.

***

Печальная мелодия завывает, надрывая динамики. Ароматические лампы источают приторный дым. Он путается в полупрозрачных занавесках. В тусклом полумраке мерцает драгоценный шёлк бесчисленных разбросанных по полу подушек, а поверх них, окружённый блюдами со сладостями, лежит Шаакаран и дёргает хвостом.

Дверь в его покои открывается. Шаакаран, повесив хвост и не открывая глаз, пультом убавляет громкость траурных песнопений.

– Не трогайте меня! Меня не ценят, ну и пусть. У меня теперь депрессия! – в голосе такое искреннее страдание, что любой бы поверил, что у него такая клиническая беда и срочно надо бежать за доктором.

Любой, кто с ним не знаком.

– Лео вернулся, – предупреждает его третья бывшая жена отца. – Может твоё первое место в шоу занять.

– Что? – подскакивает Шаакаран, и все следы великой депрессии как ветром сдувает.