Глава 37

Невиданное дело: главу сектора Возмездие в Архисовете отчитывают, как мальчишку.

Гатанас Аведдин стоит на круглой площадке на дне амфитеатра для заседаний, весь озарённый светом. Его лицо так же бело, как накидка и рога.

Он стоит, гордо вскинув голову, отвечает на сыплющиеся на него упрёки и вопросы.

– Непредвиденная магическая реакция. Прежде мы не работали с таким объёмом магии, работа телепортов была нарушена, прорывы пространства закрепились, началось спонтанное открытие и переброс живых накопителей, ничего не получалось сделать…

Этот ответ повторяется много раз в разных вариациях.

Леонхашарт с каменной скамьи своего ряда наблюдает свержение великого архидемона, а сам… вспоминает пальцы Насти в своих ладонях, её локоны в его руках, поцелуи и нежности, и эту ночь вместе, и почти ссору утром, когда Настя потребовала вернуть её обратно из, как она сказала, солидарности с подругами. Но он уверен – в её желании уйти виноват страх. И даже то, что Настя попросила его позаботиться о её Саламандре нельзя, назвать добрым знаком.

Небывалое дело – Гатанас Аведдин отбивается от ополчившихся против него архисоветников, а Леонхашарт почти всё это пропускает мимо сознания, потому что мысли заняты Настей и тем, как он возвращал её на факультет, незаметно помогая себе магией: отворачивая и ломая объективы камер.

Упражнения давали результат. И пусть сейчас, пока магический фон пляшет, легче маскировать выбросы магии, есть надежда, что эта сила поможет незаметно встречаться с Настей. Леонхашарт и прежде этого хотел, а теперь… Держа любимую в объятиях, он не так остро ощущал тоску сердца мира, но сейчас это тревожное ощущение снова надвигается, маячит на периферии восприятия, пока ещё задавленное тёплыми воспоминаниями, и Леонхашарту всё острее не хватает Насти.

А Гатанаса гоняют и гоняют вопросами, что же происходит, почему магический фон не стабилен, насколько высока вероятность, что Безымянный ужас, непривычно активно ползающий по загону, пойдёт на город.

– Не знаю! – резкий возглас Гатанаса отвлекает Леонхашарта от мыслей о нежности Настиной кожи под его пальцами, и он фокусирует зрение на ещё сильнее побледневшем Гатанасе. Тот окидывает ряды переполошённых архисоветников диким взглядом. – Я не знаю! Мы никогда не сталкивались ни с чем подобным! Я не знаю, я не понимаю, почему магия ведёт себя так!

На него смотрят… с ужасом, недоумением, злобой. Но прежде, чем шквал новых обвинений в некомпетентности и требований всё вернуть в исходное состояние успевает посыпаться на белорогую голову, Леонхашарт спокойно произносит:

– Нараку нужна эёранская магия. – Его голос раскатывается по залу, и все архисоветники переводят на него взгляды. Пусть в центре стоит Гатанас, но именно Леонхашарт сейчас в центре всеобщего внимания. – Наша магия… сам мир скучает по магии драконов.

Буря возгласов в зале Архисовета – словно взрыв. Все что-то говорят-говорят, бормочут, пытаются докричаться. Гатанас Аведдин тяжело дышит, утирает влажные капли со лба, и по нему видно, как он рад, что не он теперь центр внимания.

– Вы сошли с ума, архисоветник Леонхашарт?!

– Это бред!

– Что вы несёте?

Леонхашарт задумчиво оглядывает перекошенные лица. Сейчас ему ещё спокойнее, чем в прежний шквал претензий и обвинений в несдержанности, потому что сейчас он чувствует в своей крови, в каждой своей клеточке настоящую магию, и он, пусть пока не очень умело, но знает, как с ней обращаться.

В отличие от большинства архисоветников.

Поэтому он спокойно дожидается, когда все наговорятся, когда всем надоест кричать о безумии и бредовых фантазиях.

Наконец шум стихает.

Леонхашарт оглядывает всех и начинает говорить, хотя не уверен, что ему удастся кого-то убедить мыслью, возникшей ночью, когда он слушал дыхание спящей у него под боком Насти.

– Все вы, посвящённые, знаете, что для того, чтобы отправить Безымянный ужас в Эёран, нам нужно уничтожить печать, закрывающую переход. Так ведь, уважаемый Гатанас?

– Да, так, – сипло отзывается Гатанас Аведдин, всё ещё потирая влажный лоб.

И Леонхашарт продолжает:

– Чтобы попасть в любой другой мир нам, надо пробивать межмировое пространство, насильно раскрывать его, прилагать усилия. А для того, чтобы связать Нарак и Эёран, нам надо просто убрать то, что закрывает межмировой канал между нашими мирами. Для связи с Эёраном нам не надо прилагать усилия. Усилия нужны, чтобы этой связи не было. Вы думаете, это случайность?

***

Мир рушится…

Именно такое ощущение у Гатанаса Аведдина. Он едет на пассажирском сидении бронированного автомобиля, и везёт его Леонхашарт.

Заседание Архисовета получилось шумным и бестолковым. Выволочка перешла в обсуждение основ мира, легенд, предположения, новые ссоры.

Мимо проносятся дома, утыканные мигающими сиренами, звуковые сигналы то надрываются, то молчат, и в удушающей тесноте салона, с убранными для поездки рогами, оглушённый мириадами мыслей, Гатанас нестерпимо хочет выключить все этим проклятые сигналки, чтобы все, наконец, умолкли и оставили его в покое.

«Я слишком стар», – понимает он, и ужас пронзает его при мысли о том, сколько ещё надо сделать такими вот ослабленными силами.

Совсем недавно он чувствовал себя победителем, сейчас же – бездарно проигравшим.

Мысли… мысли мечутся безумными зверями, ломают клетки его разума, и он хочет, но не может сосредоточиться.

Вопрос Леонхашарта – он ведь важный, значимый.

«Почему я себе его не задавал?» – Гатанас потирает ноющий лоб.

Мысли срываются с этого вопроса, скачут дальше, не давая сосредоточиться на чём-то одном.

Но если бы Гатанас стал отвечать, он бы сказал: потому что это аксиома. Переход между мирами есть. Просто особенность мира. Печать, его закрывающая, всегда была целью, она закрывала собой и вопрос о предназначении постоянно работающего пути между Нараком и Эёраном.

Мысли скачут дальше: сколько стоила им эта катастрофа, какие ещё есть предположения о её причинах, варианты решения, нужно ли скорректировать настройки системы оповещения или оставить так?

Десятки, сотни, а то и тысячи вопросов, заметок, отметок о том, что должно быть сделано.

Не до вопросов.

Не до рассуждений об азах устройства мира: слишком много текущих дел.

– Приехали, – сообщает Леонхашарт.

Гатанас и не заметил этого. Он слишком занят мыслями, но впервые за много лет просто не может с ними справиться.

– Вы в порядке? – спрашивает Леонхашарт, и Гатанас поднимает взгляд на него: молодой, сильный демон. Настоящий маг. Преемник своего отца.

Гатанасу как никогда не хватает своего преемника.

– Твой отец мог бы тобой гордиться, – произносит он тихо, прежде чем открыть дверь перед крыльцом центрального управления Возмездием.

***

Пир во время чумы – именно такая ассоциация приходит на ум, когда представительница телеканала, собрав нас в гостиной, сообщает, что впереди нас ждёт конкурс талантов.

Вы издеваетесь? – хочется спросить.

Или: вы сошли с ума?

Но я молча чешу голову. Я даже рада, что она снова чешется: помогает не думать о Лео.

– Это должно быть что-то яркое, феерическое, запоминающееся, – лепечет демонесса с посеребрёнными рожками. – Что-нибудь такое… такое…

– Что поможет не думать о сиренах, – помогаю я ей, потому что несчастная никак не может подобрать слова.

Принцесса одаривает меня гневным взглядом. Похоже, ей не даёт покоя та моя улыбка в момент её почти победы.

Вздохнув, демонесса кивает:

– Надеюсь, вы передадите это принимающим ванну девушкам, – мямлит она, дёргает прядь волос. – И, надеюсь, победительницы прошлого тура готовятся к свиданиям.

– Готовимся, – сообщает Принцесса, и у меня противно ёкает сердце. – Мы вас не подведём.

Увы, сдержать обещание у неё не получится: о побеге Манакризы и Лиссы пока никто не знает, а когда узнают… шоу подпортится. Ну или репутация женихов: девушки-то от них аж в другой мир сбегают.

Надеюсь, котик об этом не проболтается.

– Что ж, замечательно, – демонесса нервно одёргивает блузку. – Просто замечательно. Помните, что представление должно быть очень-очень красочным и впечатляющим. На вас будет смотреть весь Нарак.

Она несчастно выглядит, и я сдерживаю здравое замечание, что никто на нас смотреть не будет, если сирены продолжат верещать. А если учесть, что даже Лео не знает, как долго это продлится и что именно происходит, то я бы на месте Наракского правительства беспокоилась не о том, как отвлечь население, а об эвакуации…

Правда, когда мы лежали в постели и разговаривали, Лео признался, что плана эвакуации всего населения Нарака просто нет. Людям без магии не пройти через телепортационные каналы, но если бы они могли, ресурсов демонов недостаточно на перенос из Нарака даже всего магического населения: мир слишком истощён, у коренных жителей не хватит магии.

Возможно, пир во время чумы – это их единственный возможный вариант. Но я бы боролась, я бы искала способ спасти всех. Я бы уже начала эвакуацию просто на всякий случай.

– Если для демонстрации талантов что-нибудь требуется, – продолжает демонессочка с телевидения, – обращайтесь к преподавателям, ко мне. Есть приказ в срочном порядке выделять вам всё необходимое, так что можете просить что угодно.

– А если мне для конкурса талантов нужен боевой вертолёт с полным вооружением? – не удерживаюсь от шутки, но демонесса награждает таким тоскливым взглядом, что мне почти стыдно.

– Я бы тоже хотела вертолёт с полным боевым вооружением. – Её тёмные глаза влажно блестят. – Если на этом всё, то я… пойду.

Вопросов ни у кого не возникает, а мне… хочется сделать для наракцев что-нибудь радостное, нечто такое, что помогло бы им ненадолго забыть о смертельной опасности. Но, увы, ни одно из моих многочисленных умений, полученных в школьных кружках и секциях, не подходит для массового осчастливливания.

Глядя вслед демонессе, почёсываю голову. Под волосами какая-то припухлость, то ли прыщ подкожный, то ли вспухший укус…

Принцесса поднимается и через плечо бросает:

– Вроде приличный конкурс, а пускают всяких шелудивых. Помойся, пока остальных своей паршой не заразила, пятнадцатая, – мой последний номер среди участниц она называет так презрительно, словно это чуть ли не позор.

– Если по рейтингу смотреть, – звонко отзывается Катари, – Настя у нас первая.

Принцесса разворачивается. Одаряет её надменной улыбкой:

– Выбирать нас будут не по рейтингу. Демоны ищут жён и будущих матерей своим детям. А для этого важны многие факторы. Умение вести себя, например, соответственно высокому статусу спутника. Родословная. Потому что ни один благородный мужчина не станет заводить наследника непонятно с кем, когда рядом есть достойная…

– …животина с хорошей родословной, – заканчиваю за неё и подхватываю краснеющую Катари под локоть. – Мы уже поняли, что ты попутала демонов с племенными заводчиками, можешь не продолжать. Мы удаляемся вместе со своей жалкой породной метрикой. А ты ветпаспорт на конкурс не забудь, покажи всему Нараку, что у тебя прививки вовремя сделаны.

Не знаю, есть ли в мире Принцессы выставки породистых животных, может, она не поняла большую часть сказанного, вон стоит со слегка осоловелым видом и только губами шевелит. Спорить с ней не хочется, я завожу Катари в комнату и запираю за нами дверь.

Без Манакризы и Лиссы (и Мада под кроватью – я даже к этому начала привыкнуть) здесь как-то пусто. И тревожно: Принцесса теперь в абсолютном большинстве.

Оглядываюсь на Катари. Она странно смотрит перед собой, будто не видит ничего, а глаза при этом блестят.

– Что случилось? – Всерьёз забеспокоиться не успеваю: она переводит на меня свой лихорадочный взгляд:

– Конкурс талантов очень важный этап… я так хочу впечатлить Илантиха, но только чем? Он такой… такой… что ему могло бы понравиться?

– Мне кажется, с ним просто: толкни годную речь в поддержку его партии – и он растает. Ну и жена ему, наверное, нужна помощница в делах, так что умение зажигать политическими речами в её арсенале должно быть.

И так есть шанс, что когда любовный интерес пройдёт, у пары останутся скрепляющие её общие интересы и дела.

– Речь… – Катари моргает. Чуть не подпрыгивает. – Спасибо, Настя, ты гений!

Чмокнув меня, она бросается к лежащему на кровати планшету с записями стенограмм и прочей партийной… ну, может, не чепухи, но со всяким таким политическим.

Так, Катари решила, что делать, а я…

Уткнувшись зудящим лбом в фигурный дверной косяк, начинаю тереться о него головой. Когда по зудящим местам проходят выпуклости лепнины, удовольствие аж до позвоночника простреливает, и щекотные мурашки бегут по спине. Приятно, это просто безумно приятно.

– Настя, ты… в порядке? – осторожно уточняет Катари.

А я всё трусь о косяк в каком-то экстатическом полузабытьи. Здорово, это действительно здорово!

***

– Что будем делать?

Вопрос повисает в напряжённой тишине кабинета, остаётся только едва слышный шёпот кондиционера. Сирены в этом районе отключены вручную и не тревожат слух двоих собеседников.

– Магии нам не хватило, второй раз застать врасплох эёранцев вряд ли получится, а здесь… – говорящий потирает рог. – Возмездие вместе с Гатанасом теряет позиции, Архисовет может запретить работы по снятию печати. Что мы со всем этим будем делать?

И снова тишина.

Вопрос… важный. Слишком важный. И задавший его демон от нетерпения барабанит пальцами по бедру.

– Есть у меня пара задумок, – наконец раздаётся такой долгожданный ответ. – Я обдумаю, какую из них выгоднее реализовать.

– Нам надо спешить! Надо действовать сейчас!

– Не шуми.

– Мы близки к провалу! Мы не готовы к снятию межмировой печати, если сейчас подготовка Возмездия прекратится…

– Успокойся, – чуть громче требует хозяин кабинета. – Нервы – плохой советчик. Мне нужен час, чтобы всё продумать. И… отмени пока приказ об убийстве Леонхашарта. Возможно, мы сможем его использовать…

***

Вот смотрю я этим утром на своё отражение в роскошном с лепниной зеркале ванной комнаты и слов не нахожу.

Нормальные девушки после близости с мужчиной беременеют.

Или, на худой конец, подцепляют венерические заболевания.

А я – рога.

Может, я ещё сплю? Ну зачиталась перед сном о конкурсах талантов, теперь снится всякий бред…

Зажмуриваюсь, прикусываю губу и считают до десяти.

Открываю глаза.

Я всё ещё в ярко освещённой ванной комнате в дворцовом стиле. В той же фиолетовой сорочке. Такая же немного лохматая с утра, чёрные волосы блестят.

А на границе волос и бледного лба торчат две сантиметровые чёрно-лиловые шишечки. Выпуклости. Закручивающиеся спиралью конусы предположительно костяного происхождения.

В общем – рога.

Рога!