Глава 44

– Я великолепен! – патетично заверяет Шаакаран, чем вызывает хихиканья в верхних рядах под тёмным потолком и вентиляционными шахтами.

– Значит, работа тебе обеспечена, мазьки с притираниями тоже, – Манакриза поднимает руку и хлопает его по плечу. – Удачи!

Развернувшись под взглядами многочисленных зрителей, направляется к выходу на шумный базар и ответвления улиц-тоннелей.

А работники борделя рассматривают потенциального коллегу и перешёптываются, переглядываются.

Поморгав и с ужасом осознав, что его действительно собираются оставить здесь, Шаакаран бросается за Манакризой.

Услышав это, она разворачивается под аркой и останавливает его вскинутой рукой:

– Э нет! За мной ходить не надо.

– Это же бордель! – растерянно повторяет Шаакаран.

– А что тебя смущает, красавчик? – интересуется напомаженная девушка со второго этажа.

– Ты имеешь что-то против нашей работы? – это уже красивый молодой человек на ступенях почти напротив входа во двор.

– Наверное, он не так уж великолепен, – хихикают на втором этаже.

– Тут и для таких работа найдётся, – снова снизу.

– Я здесь не останусь! – заявляет Шаакаран.

– Как хочешь, только за мной не ходи, – Манакриза снова поворачивается к выходу и одной ногой переступает границу двора.

– Стой! – Шаакаран хватает её за плечо. – Из-за тебя я здесь, ты должна обо мне позаботиться!

– Я. Должна? – Манакриза одаривает его скептическим взглядом. – Слушай, Котик, я сейчас полезу в страшные тёмные тоннели без всяких удобств, зато с монстрами, болезнями, бандитами и прочими гадостями. Я возьму с собой еду, оружие и воду, но не ноющую обузу.

– Я не обуза.

– Обуза! – рявкает Манакриза.

Шаакаран шире распахивает свои голубые глаза, приподнимает брови, но её терпение уже кончилось:

– Эти четыре дня ты только и делал что ныл, тормозил движение, жаловался! – Манакриза тыкает его пальцем в грудь. – Ты красивый, но бесполезный! И я сыта твоим обществом по горло! Оставайся здесь и жди, когда за тобой явится команда спасения!

Шаакаран снова моргает, спрятанный под хламидой хвост опускается на бетонный пол. А Манакриза окончательно перешагивает порог двора и направляется к шумным базарным рядам. Шаакаран смотрит ей в спину, обтянутую бронёй из костяных пластинок, с вертикальной линией тугой тёмной косы.

И только когда эту спину закрывают собой посетители рынка, Шаакаран срывается с места, совершенно не слыша призывных криков за спиной и смеха.

– Манакриза! – он врывается в шумную, суетливую, вонючую толпу. Его светлая лохматая голова возвышается над остальными.

– Эй, полегче!

– Куда прёшь?

На него огрызаются, а он знай расталкивает всех, стремясь за невысокой, крепкой фигуркой в костяной броне.

– Манакриза! – кричит он отчаянно, а она только прибавляет шаг.

Снова Шаакаран застывает. Люди обходят его, кто-то толкает, задевают покрытый бронёй хвост. В глазах Шаакарана – настоящая паника. Мертвенная бледность разливается по лицу, губы подрагивают. Но он сжимает челюсти и, чуть наклонившись, бросается вперёд. Даже не усиленный магией, он достаточно силён для довольно низкорослых местных жителей. Он расталкивает их грубо, безжалостно, прорывается вперёд, и перед ним расступаются.

– Псих! – это далеко не самое обидное из несущихся ему в спину обращений.

Шум он поднимает знатный. Манакриза останавливается. Разворачивается к нему и складывает руки на груди.

– Я с тобой! – тяжело дышащий Шаакаран кладёт когтистую руку ей на плечо, царапает костяные пластины. – Я иду с тобой.

– Ты кажется не понял, – Манакриза сурово хмурит брови. – Я пойду через очень опасную территорию. На опасное дело. На нас будут нападать. Ванны не будет. И маникюра, массажа, крема для рук-ног-пяток тоже. Ты не справишься.

– Справлюсь!

– Если бы ты мог превратиться или воспользоваться способностями, но ты…

– Я разбираюсь в котодемонических когтевых техниках!

– Это ты опять о маникюре?

– О боевом искусстве!

– И нянек твоих нет, чтобы наших возможных противников запугивать.

– Я сильный. Я сам могу справиться с врагами.

Вокруг них серо-чёрная в массе своей толпа, мимолётно заинтригованная спором, возвращается к обычному движению, продавцы снова зазывают клиентов на товар. А Манакриза всё так же скептически смотрит на Шаакарана, и его лицо заливает румянцем. Она неумолима:

– Тебе не на что купить снаряжение, оружие и запас еды, а у меня лишних денег нет.

Нервно подёргивая хвостом, Шаакаран напоминает:

– Мне не нужно оружие, у меня когти…

– У тебя нет денег на снаряжение и свой запас еды, а крыс и им подобных ты есть не хочешь.

Тяжело-тяжело вздохнув, Шаакаран приподнимает брови домиком:

– Давай с брони что-нибудь сколупнём и продадим. Теперь я согласен. У меня камни настоящие…

Проходящие мимо женщины поглядывают на Шаакарана с любопытством, а их мужчины – с явным неодобрением.

Не дождавшись ответа, Шаакаран тоже складывает руки на груди и вздёргивает подбородок:

– Даже если ты откажешься взять меня с собой, я буду идти за тобой, и ты не сможешь мне помешать.

– Не провоцируй меня на поиск нестандартных, болезненных для тебя решений типа неразрешимых задач.

– Я пойду за тобой.

– Там будет грязно.

Снова Шаакаран приподнимает брови и скептически оглядывается: закопчённый до черноты потолок, грязный бетон под ногами, щели которого забиты камнями, песком и костями. Прилавки из проржавелых деталей древних машин, обломков истёртых строительных материалов, клетушки домов из тонкого самодельного кирпича и всё тех же древних уже пластиковых, шиферных, железных листов.

– А здесь есть места, где не грязно? – уточняет Шаакаран.

– В борделе, – тут же выдаёт Манакриза и просительно смотрит на него. – Может, проверишь лично?

– Я иду с тобой! – отрезает Шаакаран. Манакриза под громкие призывы купить печёных ящериц раздвигает локтями мужчин и направляется прочь, а Шаакаран, покачивая кончиком хвоста из стороны в сторону (Леонхашарт, увидев это, решил бы, что Шаакаран что-то задумал), двигается за ней. – И это не обсуждается! Слышишь? Я иду с тобой!

– К сожалению, слышу, – ворчит Манакриза себе под нос.

***

Бывшие жёны отца Шаакарана собираются в комнате без окон. Приглушённые цветные светильники озаряют сосредоточенные лица, стол и разложенные на нём планшеты и смартфоны.

Все предельно серьёзны. Все объединены общей бедой.

– Пора признать, что наш хвостатик пропал.

– Не надо этого идиотского прозвища.

– Не имеет значения, как его называть. Он пропустил маникюр, педикюр, бесчисленное число сеансов массажа, репетицию, встречи с костюмером. Он за эти дни ни разу не сменил одежду. Не приходил есть. Не посещал рестораны. Это точно не показательный побег, чтобы его нашли и пожалели, Шаакаран точно пропал.

– Тело не находили.

– Давайте не будем о таких ужасах!

– Патрульные его тоже не встречали.

– Никаких свидетельств его деятельности последние четыре дня нет.

– Он даже деньги не тратил.

– Совершенно очевидно: он в беде!

– Но где? Вдруг его… убили?

– Скорее похитили для выкупа.

– Но тогда почему его не пытаются нам продать?

– А вдруг он где-нибудь лежит раненый, умирающий…

– С амнезией…

– В последний раз он был сильно расстроен, может, у него наконец хватает выдержки не показываться? Завёл себе любовницу и сидит у неё…

– Его украли для себя и не хотят отдавать.

Много чашек чая и кофе выпивается за этот вечер, много копий ломается, но к глубокой ночи остаются три рабочие гипотезы.

Первая: Шаакаран под шумок проблем с Безымянным ужасом умчался в другой мир либо сидеть в обиде, либо погулять, потому что посмотреть на другие миры он желание временами изъявлял.

Вторая: Шаакаран сам созрел так долго и хорошо прятаться ото всех.

Третья: или кто-то злостно украл его, чтобы наслаждаться единолично.

Этим же собранием после долгих дебатов решается… нанять инкуба, чтобы изображал Шаакарана, пока его ищут. Это дешевле, чем взятка в случае судебного разбирательства из-за самовольной телепортации из Нарака.

Если же Шаакаран просто прячется – он непременно прибежит изобличать двойника.

Ну а в третьем случае проверять прибежит злостная похитительница, захапавшая лапочку себе в индивидуальное пользование.

***

Странно смотреть на своё выступление по телевизору и… знать, что это не ты.

Я сижу на подушках на полу, а Лео в кресле за моей спиной и массирует мне голову с неприлично отросшими рогами. Уверенные движения его пальцев спасают от зуда и странного ощущения – рога на голове немного отвлекают и меняют центр тяжести, а перестройка костей черепа то и дело отзывается противным чувством, что по голове кто-то ползает.

И только массаж Лео спасает от этого кошмара.

«Мама делала мне такой, когда я был маленьким», – с теплотой в голосе поведал он ещё три дня назад, когда я в очередной раз доверила себя его рукам.

Закинув в рот солёный шарик попкорна, скептически оглядываю устроившихся на высоких креслах девушек: Манакризу, Лиссу, Катари и… себя.

Идёт шоу «Найди себе пару». Прямой эфир. Испытание талантов.

Манакризу и Лиссу сам Архисовет заменил суккубами, чтобы не устраивать лишнюю шумиху с побегом невест, а развлекать население красочным шоу. Вместо меня выступает нанятый Лео инкуб. Как и обещал Лео, в НИИ подтвердили, что «я» не обладаю магией подчинения, обвинения в околдовывании служащих сняли, и всё это тихо-мирно без шумихи в прессе.

Мы бы и Катари суккубом подменили, но её ещё раньше из тюрьмы вытащили адвокаты партии «Равные возможности» (как и «меня» чуть позже), а потом она сама отказалась меняться местами с суккубом, потому что хочет сама общаться с Илантихом.

В жюри – женихи. Илантих, Баашар, Котик и… Лео, которого сейчас изображает инкуб.

Инкуб опытный: оказывается, отснять свидание Принцессы с Лео не успели из-за ЧП, а на следующую съёмку он себя подменил. Инкуб в облике Лео с Принцессой откровенно флиртовал, а мы вместе смотрели этот эфир. И вроде жестоко смеяться над тем, что человека обманывают, но самодовольное лицо Принцессы вызывало у меня какое-то нездоровое веселье. Бедняжка теперь уверена, что Лео у неё в кармане, и сейчас откровенно строит глазки его дублёру. А мне опять от этого смешно, и я закидываю в рот ещё немного приготовленного Лео попкорна.

И вроде понимаю, что данный выпуск шоу – сплошной фарс (хотя бы потому, что три невесты из десяти поддельные, причём мою роль играет мужчина, и один из четырёх членов жюри тоже ненастоящий), но всё равно не могу не признать его красочность. Все невесты прекрасны в вечерних нарядах, в сверкающих украшениях, женихи солидны, Берронзий красноречив как никогда, расхваливает достоинства всех и вся, даже немного мои.

И даже нельзя назвать это совсем уж пиром во время чумы: Безымянный ужас вроде угомонился, хотя магический фон по-прежнему слегка повышен. Стабильно тяжёлое состояние Гатанаса Аведдина больше не пугает, потому что Возмездие без него функционирует, и Нарак пока на месте.

Так что я под умелыми пальцами Лео старательно расслабляюсь и наслаждаюсь шоу… Ну, ладно, не совсем: пламенная речь выступающей первой Катари не слишком впечатляет – я как-то равнодушна к партийным агиткам, предпочитаю действия, а не пустую болтовню. Впрочем, «Равные возможности» правда молодцы, и Катари аплодисменты честно зарабатывает, как и восхищённый взгляд Илантиха. Их свидание, кстати, было очень милым и романтичным.

Следом суккуб под видом Манакризы устраивает огненное шоу. И это действительно шикарно. В сумраке зала гибкое сильное тело извивается в танце с разноцветным пламенем. Барабанная музыка отзывается мурашками, перехватывает дыхание, заставляет сердце биться себе в такт. Четыре минуты ослепительной красоты и игры контрастов, после которого хочется разрыдаться от собственной бездарности.

И только Лео продолжает уверенно массировать мою голову, спасая от обычного для роста рогов зуда.

– Она прекрасна, – шепчу я, в тайне завидуя тому, что Манакризе досталась такая дублёрша. Но это объяснимо: отличная физподготовка Манакризы требовала какого-нибудь такого воплощения, лучше подошло бы только шоу с холодным оружием, но Архисовет сделал ставку на красочность.

– Ты лучше, – уверяет меня Лео и чмокает в затылок.

Не спорю: за этим восхитительным танцем стоит множество часов тренировок, и если бы я потратила столько же, наверняка смогла бы повторить.

Джель демонстрирует вышивку бисером: растительные узоры, стилизованные фигурки, замок на фоне – иллюстрация к одной из сказок её родного мира. Не эффектно как шоу, но впечатляет кропотливостью и, главное, скоростью работы! И это, пожалуй, мне не повторить: терпения не хватит. Так что восхищаюсь совершенно искренне и без оговорок, что я тоже так могу при желании.

Суккуб, подменяющая Лиссу, изумительно красиво играет на рояле. Играет одухотворённо, отдаваясь музыке. Мелодия трепетом проносится по нервам. Она настолько прекрасна, что трогает многих (кое-кто из зрителей пускает слезу, я почти тоже). И вопрос задаю только когда последний аккорд стихает, а из сердца уходит порождённая мелодией чувственная вибрация:

– И все эти талантливые девушки подменяют всяких там преступников в тюрьме?

– Бывает и так. Но тут талант был обязательным условием Архисовета. И это хорошо: вдруг они захотят вернуться. Манакриза хорошо влияет на Шаакарана, а с Лиссой тебе может быть интересно общаться.

Прикусываю губу. За побег со странного шоу Лео девчонок похвалил, но… Кажется, он огорчился их исчезновению больше меня, и его «Жаль, что ты остаёшься без подруг» кольнуло меня ревностью, взбудоражило страхами – теми самыми: женской дружбы не существует и всё такое.

Отбросив эти мысли, снова сосредотачиваюсь на шоу.

Следующая невеста, четвёртая, угощает жюри и Берронзия собственноручно приготовленными блюдами. Кажется, это первое «выступление», которое впечатляет Баашара, он добавки просит, а вот Берронзий хоть и говорит о важности кулинарных навыков для жены, но довольным казаться даже не пытается: строит кислую мину.

Велья тоже показывает танец – что-то вроде танца живота. Как объясняет, в их мире это танец, с которым юные девушки обращаются к богине, и она посвящает его богине Нарака Шааршем.

Под особо кучерявую хвалебную речь Берронзия выходит в белоснежном почти свадебном платье Принцесса с романсом о любви. Голос у неё высокий, чистый. И… способности у неё определённо есть. Может быть даже талант, как ни неприятно это признавать. Поёт она красиво, проникновенно, пускает слезу на историю о заточённой в башне принцессе, которую спасает прекрасный рыцарь. Образу только крылышек ангельских и нимба не хватает – настолько вся она трепетная и невинная. И инкуб в виде Лео ещё и подыгрывает ей, а Берронзий сразу начинает намекать на явное притяжение между ними.

– Посмотрите, какая прекрасная пара, благородный демон и благородная дева, которую нужно спасти из лап Возмездия…

Тьфу, так бы и выключила, но хочется же узнать, что там инкуб Лео приготовил на моё выступление. Это для нас обоих сюрприз.

– К сожалению, не все девушки могут похвастаться индивидуальными способностями, некоторым приходится повторять за другими, чтобы продемонстрировать хоть что-то, – по этой фразе сразу понимаю, что настало время заменяющего меня инкуба.

Бедняжка, хоть все шишки летят как бы на меня, а его тоже жаль. Надеюсь, нервы у него крепкие.

На сцене снова появляется рояль, остаётся прежний микрофон.

И под прицел камер выходит шикарнейшая брюнетка. У Лео аж пальцы на моей голове замирают, а у меня слегка приоткрывается рот.

Это… э… Кажется, за основу инкуб взял Джессику Рэббит из «Кто подставил кролика Роджера». Такие же гладкие волосы, закрывающие один глаз, только не рыжие, а чёрные. Алые губы. Огромная грудь, осиная талия. Перчатки. Мерцающее чёрное платье с обнажённой спиной и разрезом от лодыжек до… практически до талии. Высоченные каблуки.

– А… – выдавливаю я.

– Я такое не заказывал, – выдавливает уже Лео.

Платье в свете падающего с потолка света похоже на чёрную, текучую воду. Походка от бедра, демонстрирующая длиннющие ноги…

Сам Берронзий теряет дар речи, и оператор фиксирует его вытянувшееся лицо с выпученными глазами.

Это сексапильное чудо обхватывает микрофон, придвигает к нему чувственные безумно алые губы.

– Прежде всего я хочу сказать спасибо Нараку за шанс, который мне дали, – и голос чувственный. Ниже моего. С хрипотцой, как если бы я говорила при болезни. Даже у меня от этих интонаций по телу пробегают мурашки. – Эту песню я посвящаю всем зрителям, всем демонам. Спасибо, что вы есть…

И она, точнее, он, начинает петь. Тоже о любви, да, но если Принцесса изображала невинность и беззащитность, то тут и напор, и чувственность, и вообще…

– Массируй, – почему-то тоже сипло командую я.

– Ага. – Лео начинает водить пальцами вокруг моих рогов и довольно быстро возвращается к прежнему успокаивающему зуд ритму. – Он, кстати, изучал записи твоего голоса и обещал имитировать его в пределах реальных возможностей… ты так можешь?

– Не пробовала, – честно признаюсь я, ощущая потребность говорить, нарушать это чувственное, почти развратное песнопение с непримечательными словами о вечной любви. – Но теперь… Так, стоп. Если тебе нравятся такие девушки, то я…

– Ты у меня единственная и навсегда, – Лео обхватывает меня за плечи, целует за ушком. – Самая лучшая. Люблю тебя, даже если у тебя нет слуха, но просто интересно.

Он подхватывает мои руки и поднимает, целует кончики пальцев.

– Самая прекрасная. Я и засмотрелся-заслушался только потому, что на тебя похоже, но ты лучше, во много раз лучше, – уверяет он, между словами продолжая целовать мои пальцы.

Томная тягучая нота песни обрывается грохотом. Срывается в визг. Я резко вскидываю голову, боднув Лео по щеке, и застываю с широко распахнутыми глазами: инкуб с моим обликом лежит на сцене, придавленный металлической рамой со светильниками. Побледневший Берронзий ошалело смотрит на растекающуюся кровь. В зале кто-то снова взвизгивает.

В резко наступившей тишине слышно, как сглатывает Лео. Он сжимает мои плечи. А у меня… Мозг упорно не желает принять ситуацию, как-то отреагировать. Но я чувствую, как к сердцу подбирается ужас. И при этом удивительно спокойно говорю:

– Кажется, решение отложить мои занятия магией было не очень верным.

– Да, – роняет Лео совершенно мёртвым голосом и встаёт. Подняв меня на ноги, крепко обнимает, прижимает к себе и вдруг укутывает огромными тёплыми крыльями.