Глава 45

После такого шоу оставаться в квартирке вместе с Саламандрой не могу – просто сойду с ума в четырёх стенах. Поэтому еду с Лео, благо тайные тоннели почти к самой телестанции подведены.

Ему приходится торопиться: надо подменить его дублёра, пока не натворил дел. Надо помочь подменявшему меня инкубу. Надо просто всё это разрулить.

А я до сих пор в ступоре. Одно дело, когда тебе рассказывают, что кого-то с твоим обликом пытались убить, другое – увидеть это собственными глазами, увидеть кровь, которая могла быть твоей.

И наблюдая, как свет фар разрывает темноту тоннеля, я не могу избавиться от жуткого образа.

– Не надо себя винить, – внезапно советует Лео.

– Я не виню себя, – облокотившись на прохладную дверцу, запускаю пальцы в волосы и натыкаюсь на рога. – В том, что случилось, виноват тот, кто устроил покушение, я не собираюсь убиваться из-за чьих-то дурных поступков. Я пытаюсь понять, что со всем этим делать.

– Ты права, тебе надо заняться магией, даже если не удастся спрятать рога, – Лео вздыхает.

– И что это даст? Предлагаешь научиться магии и прятаться по тайным квартиркам в надежде, что меня не достанут?

Снова Лео вздыхает:

– К сожалению, этот вариант нам не подходит.

– Да, представь себе, я не хочу всю жизнь сидеть взаперти! – резко отзываюсь я и ловлю себя на том, что несправедлива к Лео, что меня распирает желание сорвать на нём злость, оттолкнуть… прежде, чем он сам оттолкнёт меня.

И я одёргиваю себя. Заставляю подавить это злое, колючее желание, этот страх, давящий на меня, кажется, сильнее, чем существование неизвестных убийц.

– Я знаю. – Лео сворачивает на выезд на верхний ярус. – Я хочу жить с тобой открыто. Путешествовать. Радовать тебя всякими приятными вещами. А это затруднительно в замкнутом пространстве. Особенно путешествия.

Прикусив губу, запрокидываю голову, чуть процарапав обивку крыши, и тоже вздыхаю:

– Извини. Это всё так давит.

Машина останавливается, Лео разворачивается ко мне. И… видеть его с короткими рогами непривычно. Не знаю, может, наличие собственных рогов на меня так влияет, но мне его рожищ не хватает, так и хочется, чтобы они вылезли из его головы на всю длину и блистали… Надеюсь, копыта не начнут казаться столь же привлекательными, а то у Лео в боевой форме они есть…

– Прости, что не могу защитить от этого всего. – Лео протягивает руку, касается моей щеки.

– Я бы так не сказала, ведь я же до сих пор жива. – Не могу удержаться от улыбки, а затем строго напоминаю. – Нам пора ехать.

– Да, – Лео с явным сожалением отрывает взгляд от моего лица.

С этого переезда до ближайшего к телестанции выхода совсем недалеко. На прощанье Лео целует меня в губы и выходит, оставив ключи в машине. С пассажирского места я наблюдаю, как он поднимается по железным скобам на стене к люку в потолке, исчезает в нём, а затем пересаживаюсь на сидение водителя и разворачиваю машину.

Поездка по тёмному тоннелю помогает собраться с мыслями и осознать, что мы непростительно расслабились. Слишком понадеялись на безопасность скрытого убежища, а ведь меня могут найти и там, особенно когда поймут, что металлическая конструкция упала вовсе не на меня.

Единственное, чего я не понимаю: зачем меня убивать?

Никаких важных тайн я не знаю.

Принцесса могла бы как-то устроить падение конструкции на сцене, но не убийцу в КПЗ.

Ценность я имела разве что как рычаг воздействия на Лео, но если меня убьют, рычага воздействия не будет.

Так почему меня хотят убить?

За что?

Чем я кому-то настолько досадила?

Несясь сквозь тьму тоннеля обратно к тайной квартире, я думаю…

Может, дело правда в Лео, но я нужна не как рычаг давления, а как катализатор, чтобы у него всё же случился выплеск магии, и его согласно предписанию убили? Ведь меня однажды уже пытались использовать именно для этого, может, и теперь это так, и нашего неведомого врага не убедило кокетство лже-Лео с Принцессой? Как ни крути, а расследовать убийство иномирной невесты будут не так рьяно, как убийство архисоветника.

И если не сработает вариант со мной, то как противник поступит: попытается убить Принцессу как следующий объект внимания Лео или поищет иной способ вывести его из равновесия? Или просто попробует его ликвидировать, невзирая на возможность серьёзного расследования?

Я еду в темноте, фары высвечивают всего пару десятков метров впереди, а вокруг – бесконечная тьма. Так же и мои домыслы – лишь слабая искра в непроглядной тьме скрытых фактов и чужих мотивов.

Я не понимаю, что происходит, и это бесит!

Единственное, что заставляет вернуться в замкнутый мирок квартирки даже не застрявшая там Саламандра, а телевизор. Хочу узнать новости, но вместо новостей – программа о дикой природе какого-то из миров.

В этот момент я почти жалею, что не сбежала из этого проклятого сумасшедшего мира вместе с девчонками…

Интересно, как они там? Как Маду в чужом мире, не жалеет, что спрятался от Юмаат?

***

– Ну как тебе? – Лисса подходит к облокотившемуся на перила Маду.

Закатный свет золотит его светлые волосы и красиво очерчивает профиль. Мад разглядывает долину, расстилающуюся у подножия гор. Сами они находятся в опоясывающей гору гостинице со стеклянными стенами и полным техническим оснащением.

Там, внизу, нет техники, машин, электростанций. Девственный уголок чистой природы мира Танош, медленно покрывающийся муаром сумрака.

По зелёному дну долины и склонам гор рассыпаны чёрные пятнышки с рыжеватыми вкраплениями. Длинноногие и длинношеие актаны то стоят на месте, щипая травку, то всем стадом срываются на бег и перекатываются по зелени склонов и дна долины, словно живые бусины. Зрелище завораживающее, как пляска огня.

Вот и сейчас большое стадо вдруг приходит в движение, и десятки тёмных бусин перекатываются по почти отвесному склону.

– У нас в мире нет диких животных, – задумчиво произносит Мад.

– Они не совсем дикие, это фермерский выпас.

– Но они ходят так свободно… – он снова оглядывает медленно утопающую в темноте долину.

– Значит, тебе здесь интересно, и ты не скучаешь по дому? – развернувшись спиной к перилам, Лисса облокачивается на них и искоса поглядывает на Мада.

Подумав, он признаётся:

– Мне не хватает исследовательской деятельности. Твои родители правда не могут пустить меня к изысканиям? Хотя бы доступ к библиотеке открыть…

– Они и мне не давали. – Вздохнув, Лисса всё же разворачивается к долине. – Мад, я надеялась, поездка в горы развеет тебя, но мне кажется, что… это не подействовало.

– Ну почему, я развеялся и довольно неплохо. Здесь красиво. Я никогда не видел гор вживую. И такого яркого неба.

– Но этого мало. Я тебя понимаю. – Она покачивается, стискивает перила. – Я так рвалась сюда. А теперь мне скучно и жизнь кажется бессмысленной, как было до мира демонов.

– Может, расскажем о нашей магии?

– У нас здесь свои миледи Юмаат. – Лисса крепче стискивает перила, оглядывает засыпающую долину. – Так обидно: у меня, наконец, появилась магия, а я не могу этим похвастаться, не могу занять причитающееся мне по праву рождения место среди учёных. Если бы демоны не были такими тупыми рогатыми гадами…

– Ну, не все демоны…

– Я так надеялась чего-нибудь добиться в Нараке. Не браком, а сама, но… И дома второй сорт, и там второй сорт. Мне нигде места нет, – уныло заканчивает Лисса.

– Ты не второй сорт, ты отличная…

Ледяной ветер со снежных шапок гор налетает на Лиссу и Мада, треплет их одежду, волосы, и они невольно жмутся друг к другу, спасаясь от холода. Переглядываются…

Позади них раскрывается стеклянная дверь. Седовласая тётушка Лиссы – такая же, как она, конопатая и светленькая – выходит к ним с покрывалом из акатанов. Чёрный на концах и рыжеватый внутри густой мех трепещет на ветру.

– Укройтесь, – тётушка улыбается. На ней жилетка из такого же меха.

– Не стоит, – пытается отказаться Лисса, тревожно косясь на Мада, но тётушка вступается за честь изделия из мастерской своей семьи и выдаёт рекомендацию почти как в рекламном проспекте:

– Это покрывало в холод согреет, в жару остудит. Мех пропитан умиротворяющей и восстанавливающей магией, принесёт покой душе и сердцу, ценится во всех признанных мирах и даже в центральном Эёране. Мы поставляем покрывала в их императорский дворец!

Она улыбается. Проблема в том, что Маду этим же самым успел похвастаться дядюшка Лиссы. В этот раз Маду удаётся не перекоситься при упоминании драконьего мира, но улыбка с лица заподозрившей неладное тётушки начинает сползать.

– Спасибо за заботу, – Лисса подхватывает покрывало и укрывает им свои плечи. – Мы скоро придём.

Недовольно посмотрев на Мада, не оценившего всей ценности знаменитых зачарованных меховых изделий, тётушка удаляется. А Лисса тянет покрывало с плеч, но Мад удерживает её руки:

– Не снимай.

– Тебе оно не нравится.

– Не думаю, что им успели попользоваться драконы, а тебе холодно. – Он подтягивает края покрывала повыше, оглядывает обрамлённое тёмным мехом лицо Лиссы с россыпью весёлых конопушек. – И тебе идёт этот цвет.

Щёки Лиссы опаляет румянцем.

Но тут дверь снова открывается, и на террасу выглядывает её светленькая конопатая племяшка:

– Ужин готов! Идите есть!

И они отправляются есть, прихватив с собой и покрывало.

***

Это какой-то кошмар, натурально! В вечер покушения толковых новостей больше не показывают, я так и засыпаю под рассказы о жизни животных в других мирах.

На следующий день в новостях снова ни слова о ситуации с отбором и покушением. Ни единого слова! Только подтверждают, что магический фон по-прежнему нестабильный и колеблется, а Гатанас Аведдин остаётся в реанимации.

И Лео не появляется.

Снова я, четыре стены, Саламандра и одуряющее чувство собственного бессилия.

Просыпаюсь из-за этого в решительном и дурном расположении духа.

Если сегодня Лео не появится – плевать на конспирацию, я вылезу и узнаю, что происходит.

Вдруг его арестовали за подмену меня на инкуба? Или, того хуже, на него напали? Может, Лео в больнице, а я здесь томлюсь в неведении.

И что там с заменявшим меня инкубом?

От раздражения и страха не спасает разминка, упражнения. Не спасает бег в подвале вокруг машины с включёнными фарами. И занятия йогой (спасибо телевизионщикам, заботятся о душевно-физическом благополучии демонов) тоже не помогают.

После йоги вытаскиваю из морозилки ведёрко с мороженым и устраиваюсь на диване.

Моё насыщение мороженым – это таймер. Если к тому моменту, как наемся, Лео не появится – пойду на разведку.

Саламандра, с любопытством созерцавшая мои терзания и даже пытавшаяся изобразить йогу, укладывается передо мной и смотрит на мороженое голодными глазами.

Недобро взглядываю на её пёструю чешуйчатую морду, яркие глаза…

– Не дам.

Плюм! – выскакивает длинный язык, обхватывает ведёрко в моих руках и рывком втягивает в пасть Саламандры. Чпок – закрывается эта пасть. У Саламандры выпучиваются глаза. У меня, наверное, тоже.

– Это было моё мороженое, – с расстановкой произношу я и стискивая ложку. – Оно одно, как ты… ты…

Лучше бы попробовать ей дала, честное слово.

Вытаращенные глаза Саламандры наполняются слезами, нижняя челюсть начинает дрожать.

– Холодное, да? – вдруг соображаю я, в чём проблема.

– У-у-у, – трясётся Саламандра.

– А нечего жадничать! – Взмахнув ложкой, направляюсь к кухонному уголку. – Иди сюда, залью в рот тёпленького, полегчает.

Подвывая, Саламандра бросается следом. Лапы её разъезжаются, она грохается на пол, и ведро с треском ломается в её рту.

– Аы-ы-ы, – взывает она.

Я врубаю тёплую воду, подставляю пиалу, а сама с салатницей бросаюсь к Саламандре, сую её под наглую загребущую морду.

– Выплёвывай сюда.

– Ы-ы-ы, – мотает головой Саламандра.

– Лучше станет, – обещаю уверенно.

Она снова мотает головой и… громко сглатывает. Смотрит на меня печально-печально. А я пытаюсь представить, как оно там ей внутрь всё пролетело. Она, конечно, крупная, но и ведёрко немаленькое такое.

– Ну, сама виновата если что, – заключаю глубокомысленно и поднимаюсь с колен.

Стоящий возле люка Лео внимательно за нами наблюдает.

Салатница грохается на пол, чудом не бьётся, просто отскакивает.

– Ты плохо выглядишь, – шепчу я, разглядывая его бледное лицо, залёгшие под глазами тени, плотно сжатые губы.

– Я только что с заседания Архисовета.

– Как там инкуб?

– Жить будет.

– А петь?

– И петь тоже. Он в реанимации, но прогнозы хорошие. Правда, придётся немного посидеть за подлог, но этот вариант мы обговаривали как идущий с дополнительной оплатой.

– И его пояснение того, как он оказался на моём месте, всех удовлетворило?

Придуманная Лео легенда такова: инкуб видел, как я сбегала, и решил занять моё место, чтобы привлечь внимание общественности, обзавестись хорошими связями, показать талант. Типа все хотят на телевидение, но ему ничего не светило, он решил рискнуть.

– Вроде да. Теперь по приказу Архисовета тебя будет подменять суккуб. Шоу должно продолжаться, – хмыкает Лео. – Кажется, эта песня с Земли.

– Да, есть у нас такая.

– Шоу продолжается, – он потягивается. – Я жутко устал и хочу немного вздремнуть. А у вас приключения какие-то.

– У нас смертная скука. – Я медленно подхожу к Лео, а следом за мной крадётся Саламандра. – Что там с покушением? Нашли, кто его организовал?

– Нет. Зато нашли, кто подсыпал инкубу слабительное, стекло в туфли, стеклянный порошок в косметику.

– Бедный инкуб… – Правда жалко его: сначала поиздевались, потом чуть не убили.

– Он всего этого благополучно избежал. Сказал, после его театра это просто цветочки. Но… – Лео качает головой. – Я очень рад, что догадался тебя подменить.

А уж я как рада. Наивностью во многих вещах не страдаю, но… так осторожничать не додумалась бы, какой-нибудь из этих ударов точно достиг цели.

– И кто меня так пламенно любит?

– Третья невеста – ей можно сказать спасибо за стекло в туфлях.

О, Принцесса отметилась.

– Неужели сама подсыпала?

– Велью подговорила.

– О, понятно.

– За стекло в косметике – Дахару Мараут.

Нервно фыркаю: я, конечно, была немного головной болью, но не ожидала такой подставы от декана четвёртого факультета:

– Она настолько не любит неудобные вопросы?

– Нет, сделала крупную ставку в тотализаторе против тебя. И на третью невесту. И даже с ней сговорились, третья невеста уверяет, что подсыпала стекло в туфли по её указке.

– А слабительным кто меня попотчевать хотел? – знаю, надо серьёзно к этому относиться, но на фоне попыток убийства эти «покушения» просто невинные шалости.

– Это привет от Линдетти Хаоры. Ты её очень впечатлила вытрясанием денег на четвёртый факультет. Её вывел из себя твой высокий рейтинг, решила отомстить.

Линдетти Хаора – лютая человеконенавистница, не дававшая финансировать ремонт четвёртого факультета, из-за чего тот в итоге развалился.

– Наказание хоть какое-то будет? – без особого энтузиазма интересуюсь я, помня, что у них тут демоны могут творить с людьми очень многое и совершенно безнаказанно.

– Они все попали под горячую руку, так что – да, – с удовольствием сообщает Лео. – Линдетти – огромный штраф и удаление из попечительского совета института. Поверь, для её положения это очень сильное взыскание. Она имела глупость спорить с Архисоветом, но, увы, слишком рано остановилась, чтобы получить наказание серьёзнее. Дахару Мараут сняли с должности декана за махинации. Третья невеста… в шоу она вряд ли выиграет. Как и Велья. На конкурсы их пустят для вида, а потом – в корректировщики на сложные участки и без поблажек. Так-то все остальные должны поблажки получить за участие в конкурсе, работу попроще, а они теперь – нет.

Что ж, следовало ожидать, что их не убьют за попытку мне навредить. И то, что их наказали – уже неплохо. Может, Принцесса, наконец, прекратит командовать остальными девушками, и они задумаются не только о пакостях и шоу, но и о перспективах жизни здесь.

Обдумываю это всё… удивительно, ради каких нелепых глупостей люди готовы подпортить себе репутацию, а то и жизнь. Но… Усмехаюсь:

– Теперь я абсолютно уверена, что я самая популярная невеста на вашем отборе.

– Конечно, – Лео подходит вплотную, обнимает за плечи и прижимает меня к обтянутой броне широкой груди. – Самая лучшая. Я это понял, как только тебя увидел. Даже как будто раньше…