Глава 63

Известие о появлении отчёта из Эёрана вызывает у Гатанаса смешанные чувства в диапазоне от радости до ужаса. Последнее время сводки с военного фронта просто кошмарные, и он ждёт, очень ждёт отчёта от племянника Фазариса Нордотта, чтобы хоть один родственник его порадовал. А то возвращение сына и наследника пока только огорчения и неприятности с архисоветниками принесло. Трудно сохранять репутацию чистой, когда твой сбежавший из мира ребёнок (что в данном случае сразу переводит его в статус преступника) ещё и архисоветника пытается убить.

С надеждой Гатанас Аведдин открывает отчёт, но документ не от племянника Фазариса, а от агента Очарование.

Грамотно составленное сухое сообщение о том, что в Эёране теперь две истинные пары, и одна действительно из золотых драконов. Извещение о том, что Эёранцы отбили Пат Турин и усилили охрану межмировой печати. Просьба выслать живых накопителей для захвата стратегического объекта. Для согласования план захвата города с раскладками по необходимым ресурсам и вариантам развития событий прилагается.

От таких известий Гатанас с радостью снова отправился бы на больничную койку, чтобы не думать об этом, но починенное сердце и сосуды работают исправно, и он перечитывает документ.

В отчёте всё очень чётко и по существу, но после предупреждения Фазариса в этой прежде радовавшей конкретности и холодности докладов Гатанасу чудится что-то… неправильное. Прежде он думал, что хладнокровие для агента – это хорошо: меньше вероятность, что она привяжется к врагам. Но теперь ему и это не нравится.

Ему всё сейчас не нравится, всё кажется странным, пугающим, неправильным.

А ещё у Гатанаса сердцебиение ускоряется, стоит подумать, что ему устроят архисоветники, если он попросит у них ещё ресурсов на свои «сомнительные и даже подозрительные операции».

Вместо написания запроса на выделение ресурсов для операции агента Очарование Гатанас пишет приказ отправить ещё агентов в Эёран: разведать обстановку и передать приказ Фазарису Нордотту срочно возвращаться в Нарак.

Прежде чем обращаться к Архисовету и доверяться агенту Очарование, Гатанасу хочется уточнить обстановку во вражеском мире.

***

От следующего этапа конкурса я не ожидаю ничего хорошего: какая радость танцевать с инкубом под видом Лео, если Лео рядом нет, и я даже не знаю, куда его спрятал Архисовет?

Утешает, конечно, твёрдая – магическая какая-то – уверенность в том, что он жив, но настоящего присутствия не хватает.

Скучаю…

Даже Саламандры не хватает. Но то, что о ней не трезвонят в новостях, тоже кажется мне хорошим знаком.

В остальном… Всё не так.

Лекции, лёгкие пикировки с Принцессой, обсуждение с Катари перспектив партии «Равные возможности» – всё это скучно без Лео. И удовлетворение от перехода Джель в наш лагерь не приносит мне особого морального удовлетворения.

Надо было Лео уговаривать вместе отсидеться в каком-нибудь тихом месте. Хотя… если мы истинная пара, никто нам отсидеться не даст.

Ещё и исчезновение Котика покоя мне не даёт.

В общем, на танцевальный конкурс я собираюсь в самом дурном расположении духа. Хуже настроение только у Джель.

Опять мы собираемся вечером после лекций, снова шоу пройдёт на факультете благородных демонов. Берронзия пока нет, но гримёрши и костюмер другой, а распоряжается сборами незнакомый демон с резким, немного капризным голосом.

– Так, девочки. Никаких капризов не потерплю, всё, что я говорю, – вы выполняете. Надеваете то, что я даю без вопросов и возражений. А теперь – за работу, – и он хлопает в ладоши, возвещая, что краткое обращение к нам, собравшимся в общей гостиной, завершено.

После чего костюмер и гримёрши втаскивают своё барахло.

Новый распорядитель не слишком приятен, брезгливо с нами разговаривает, но каждой разработал свой образ и, похоже, подошёл к этому с фантазией. В первую партию из трёх девушек (по числу гримёрш) я не попадаю, что даёт возможность спокойно почитать новости в сети (увы, не слишком информативные по всем интересующим меня вопросам).

Принцессу превращают в Принцессу в золотом платье и с маленькой короной на поднятых вверх и увеличенных шиньоном волосах. Джель снова достаётся светлый скромный образ, платье у неё глухое от подбородка до пола и рукава чуть не до кончиков пальцев – к её радости. Верхняя часть платья суккуба-Манакризы похожа на броню, а белый подол словно залит брызгами крови и кровью же пропитан по низу. Всего лишь искусно выполненный узор, но смотрится грозно и эффектно. Украшения тоже напоминают скорее защитные пластины брони, чем драгоценности.

Платье Катари расписано под партийные лозунги и баннеры. Я бы подумала, что такой подход – издёвка, но смотрится настолько стильно и эффектно, что язык слова против сказать не поворачивается. И украшения в виде гаджетов (браслет – свёрнутый вокруг запястья «сотовый телефон», ожерелье из разномастных электронных часов – это узоры на плоских пластинах) удивительно хорошо вписываются в безумную композицию. У Вельи платье с цветами. На самой ткани расписаны стебли цветов – все с шипами. Как и стилизованные украшения. Этакий колючий цветочек.

А мне достаётся образ Шааршем. Почётно, не спорю, но когда мне показывают новое чёрное платье (с сильно открытыми плечами, из странного, поразительно тёмного материала, просто притягивающего взгляд), я невольно уточняю:

– А ничего, что мы повторяемся?

– Ничего, – отзывается распорядитель нашего мероприятия и берёт с выставленного для костюмера столика коробку, открывает. – Только надо добавить это.

В коробке – рога. Наподобие тех, что я надевала на прогулку с Лео, но крупнее. Правда, поменьше моих настоящих будут.

Даже так повторный выход в одном и том же образе не вдохновляет. Или я просто в плохом настроении из-за того, что скучаю по Лео? Скорее всего. На злосчастном конкурсе меня лишь подразнят жалкой подменой, а я хочу настоящего Лео рядом. Просто хотя бы потрогать.

Но платье сидит на мне прекрасно, подчёркивает фигуру, и эффект светопоглощения у него в разы сильнее, чем у бархата. Украшения мне достаются тоже чёрные матовые: широкие браслеты с танцующими фигурами, высокое под подбородок ожерелье с такими же фигурами и даже подвески у него выполнены в виде застывших в разных па демонов.

Наряженные девушки сидят в гостиной под строгим присмотром распорядителя, поэтому, когда мне прилаживают рога и укладывают волосы, покрывая их каким-то составом, в зеркале я ловлю на себе злой взгляд Принцессы. Неужели завидует, что ей выдали лишь поддельную корону, а мне – рожки? Хотя в местном обществе у рогов статус выше, чем у корон, так что повод для зависти, наверное, есть.

Отвлёкшись на Принцессу, не сразу замечаю, что сделал с моими волосами странный состав. А он сделал их матовыми. Не в плохом смысле, а… словно поглощающими свет. И хотя рекламой в голову вбито, что красивые волосы должны сверкать, как маслом облитые, матовость у моих какая-то… волшебная.

– Не отвалятся? – уточняю я.

– Нет.

Смотрится настолько необычно, что примагничивает взгляд и не отпускает. И именно из-за того, что волосы, кожа и платье матовые, очень ярко смотрятся блестящие веки и алые губы – всего несколько штрихов, но они довершают, обостряют образ, и я, глядя в зеркало, себя просто не узнаю. Ещё бы рога мои настоящие выпустить… они даже зудеть начинают от этого желания.

– Вставайте! – командует распорядитель. Оглядывает нас всех очень придирчиво, лично одёргивает подолы Принцессе и Катари. – Ладно, для людей нормально. Можно вас выводить. Ведите себя прилично, при жеребьёвке соплей не разводите. Особенно это тебя касается, первая, – внушает он Джель. – Чтобы никаких скандалов и истерик, иначе выставлю.

Он выставит? Вопросительно кошусь на него. Мне казалось, на площадке распоряжаться всем будет Берронзий, хотя… Если подумать, последние два выпуска новостей вёл не он.

– Этот этап испытаний провожу я, – сообщает распорядитель. – Так что бардака не потерплю. Всё должно пройти идеально. Что-нибудь выкинете – и пожалеете, что на свет родились. Всё ясно?

Значит с Берронзием что-то не то. Неужели от себя любимого оторваться не может?

– Я спрашиваю: всё понятно? – с нажимом повторяет распорядитель, глядя прямо на меня.

Ах, да, остальные кивнули, а я, пока о Берронзии думала, нет.

– Предельно, – сообщила я.

Он смотрит мрачно, будто надеется прочитать в моих мыслях какие-нибудь коварные планы о срыве конкурса. Но нет, меня хоть и огорчает отсутствие Лео, ничего плохого делать не собираюсь. И вообще такое подозрительное отношение ко мне, словно этот распорядитель не знает, что на моём месте послушный суккуб должен быть.

А может и правда не знает, мало ли какой у него уровень допуска к тайнам.

В последний раз оглядев нас, он лично сопровождает нас из крыла общежития в бальный зал на втором этаже центрального корпуса.

Зал натурально бальный: блестящий паркет, зеркальные стены, лепнина с золочением, высокий свод с фресками… И табун операторов с камерами, живой только пробующий первые ноты оркестр.

Нас распорядитель выставляет вдоль стены на расстоянии в два метра друг от друга – видимо опасается, что мы друг другу внешний вид можем подпортить. Я без особого настроения наблюдаю за подготовкой к съёмкам передачи, установкой дополнительных шасси для камер, закрыванием зеркал, чтобы зрители не увидели в них оборудование. В общем, такая немного хаотичная на взгляд стороннего наблюдателя беготня…

У стены торчать утомительно, но понимаю распорядителя: если он метит на место Берронзия, всё действительно должно быть идеально. Катари незаметно вытаскивает из декольте смартфон и, кажется, залезает в сеть. Я добрым словом вспоминаю забытый в гостиной планшет, но в общем… ничего, можно и постоять. Как говорят, можно вечно смотреть на три вещи: огонь, воду и как кто-то работает. Съёмочная группа работает…

Наконец, со светом разбираются, всё нужное запускают и настраивают, налаживают связь с телецентром. Устанавливают и места для участников, и барабан, в который скинут бумажки с нашими именами, чтобы определить очерёдность, в которой женихи станцуют с каждой из нас.

Начинают и женихи подтягиваться. Первым является Илантих: подтянутый, в строгом костюме, с зализанными волосами. Он сразу подходит к Катари и начинает обсуждать с ней какой-то научный трактат по мотивации. Вторым является Баашар. Никем особо не интересуясь, отходит к окну и застывает, не обращая внимания на суету вокруг.

Пропавшего Котика ждать не приходится, так что остаётся только инкуб с обликом Лео. И этот инкуб задерживается, явно нервируя распорядителя. Он то и дело оглядывается на дверь, но время поджимает, и он приглашает явившихся женихов занять их места на специальном возвышении, а нам приказывает сесть по креслам в зоне напротив женихов (и без возвышения, так что мы оказываемся прилично ниже). А между этими зонами – площадка для танцев и на самом её краю – тот самый барабан для жеребьёвки.

Чем дальше, тем сильнее нервничает распорядитель, и мне тоже становится как-то нервно.

– Пятнадцать минут до эфира… – раздаётся неуверенное предупреждение.

Моё сердце стучит всё быстрее, но я не понимаю причину нарастающего волнения.

– Семь минут…

– Будем так начинать, если не придёт, – ворчит распорядитель. – Приказывать архисоветнику я не могу.

Меня же от нетерпения и предвкушения чуть не лихорадит…

– Три минуты…

Двери открываются, и в зал входит высокий, статный демон с большими рогами. Лео. Но как, почему? Это действительно он, я сразу узнаю его, чувствую каждой клеточкой, что это он, и меня тянет рвануть ему на встречу. А по его глазам вижу: его тоже тянет броситься ко мне, плюнув на всю эту конспирацию.