Глава 68

Ситуация получается почти забавная: военных, привычных к дракам, достаточно среди совета демонов, но в него входят обычные демоны, а они рогами не вышли дуэли архидемону устраивать, особенно сейчас, когда Безымянный ужас настолько занят межмировым переходом, что и на боевую трансформацию архидемона может внимания не обратить, и тогда этот архидемон раскатает обычного демона так, что мало не покажется.

Рогами вышли сами члены Архисовета, но… среди них полно мужчин в возрасте, и тех, кто боевые техники не изучал. Да и Безымянный ужас может не обратить внимания на одного трансформировавшегося в боевую форму, но если их будет двое? Вдруг ринется сюда? Это безумцу, заявляющему право на трон, может быть всё равно, а остальным – нет. Но без боевой ипостаси не победить…

Так и получается, что одни силами не вышли, другие боятся.

Поэтому на дуэль Леонхашарта не вызывают, но говорить-то не запрещено, говорить не страшно.

И на Леонхашарта обрушивается шквал возмущений-осуждений-увещеваний.

– Да как ты смеешь, мальчишка!

– Что ты о себе возомнил?!

– Это безответственно!

– Позор рода Мацабьеров!

– Кто-нибудь, вызовите кого-нибудь, пусть с ним что-нибудь сделают!

А так как Леонхашарт равнодушно слушает и никому не отвечает, взбудораженные архисоветники и советники начинают переговариваться и друг с другом тоже, перекрикивая соседей – всё громче и громче. В шумный сумбур вливаются комментарии журналистов и их переговоры с начальством – опять же громкие, чтобы перекричать гвалт. Ещё и земля время от времени вздрагивает, прибавляя паники и нервов.

«Сумасшедший дом», – констатирует Леонхашарт, скользя взглядом по раскрасневшимся лицам.

За тылы он относительно спокоен. Ему не интересно, кто и что говорит сейчас в порыве эмоций, он следит, чтобы на него не напали внезапно, магией отслеживает пространство вокруг. Взгляд Леонхашарта цепляется за казначея Юнидатуса Тарота. Тот смотрит на него холодно, мрачно, и приподнятая верхняя губа обнажает один клык в намёке на презрение или оскал. Юнидатус Тарот ни с кем не говорит, хотя его соседи по скамейке аж побагровели от возмущения и криков.

Очередной удар Безымянного ужаса сотрясает мир.

Мгновение, и казначей приопускает ресницы, смыкает губы – вроде как демонстрирует смирение, но… Может ли смириться тот, кто долгие годы был теневым правителем Нарака и Архисовета? Леонхашарт в этом сомневается. Но поводов подозревать себя в агрессии Юнидатус сейчас не даёт, он даже смартфон не вытащил, чтобы связаться с кем-нибудь или отдать распоряжения, как некоторые из его коллег.

Следующим, кто привлекает внимание Леонхашарта, становится Гатанас Аведдин: осунувшийся старик откровенно растерян, но во взгляде уже просвечивает, формируется что-то нехорошее.

Именно Гатанаса Леонхашарт считает главной опасностью сейчас, потому что точно знает: Гатанас умеет по-настоящему управлять своей магией, как и сам Леонхашарт.

Будто опомнившись, Гатанас встряхивает головой, стискивает зубы и подходит к основанию лестницы к трону. Его перемещение не остаётся без внимания, и постепенно гвалт стихает. Все ждут, что же скажет глава самого могущественного сектора из всех.

Дрожь землетрясения напоминает о взбесившемся чудовище.

– Ты должен спасти Нарак! – цедит Гатанас. От возмущения он кажется чуть выше и моложе, в глазах наконец формируются опасные искры. – Ты рождён, чтобы закончить мучения демонов, ты должен принять свою участь и отдать свою жизнь во благо народа, а не залезать на этот архаизм в жалкой попытке выжить!

Так-то от Гатанаса ждут не гневных речей, а вызова, но что есть, то есть.

Выслушавший его Леонхашарт делает небольшую паузу и, убедившись, что аргументы исчерпаны, отвечает:

– Этот архаизм даёт право управлять Нараком, если удержать, конечно. Очень надеюсь, что ты прав, и я действительно рождён закончить мучения демонов. Но не выбранным тобой способом.

– И каким же? – язвительно отзывается Гатанас. – Предлагаешь сразиться с Безымянным ужасом?

– Да.

Ропот пробегает по ступеням амфитеатра.

– Он непобедим! – Гатанас аж задыхается от возмущения.

– Доказательства? – в противовес ему Леонхашарт сосредоточенно-спокоен.

– Его никто никогда не побеждал!

– Великую Шааршем никто из живущих сейчас в Нараке не видел, хочешь сказать, она не существует?

Гатанас едва справляется с дрожью бешенства:

– При чём тут Шааршем?

– При том, что ты считаешь достойным доказательством аргумент «никто не видел – значит, это невозможно». Значит, так же утверждаешь, что и Шааршем не существует только потому, что никто из нас с ней лично не сталкивался.

Леонхашарт осознаёт, что это грязный приём: путь закон не наказывает за неверие, но подобное обвинение может сильно понизить рейтинг Гатанаса в глазах многочисленных верующих, в числе которых и многие семьи архидемонов.

– Это Безымянный ужас! – под перешёптывания присутствующих чеканит не поддавшийся на провокацию Гатанас. – Он весь наш мир перетряхивает! Он непобедим!

– Тогда почему он сейчас торчит в Нараке, в котором почти не осталось магии, почему не может сломать печать между мирами и уйти в Эёран, если такой непобедимый? – Леонхашарт разводит руками. – Это существо не может справиться с тем, что сделали драконы. Это существо не смогло уничтожить демонов. Это существо почти досуха выкачало Нарак и при этом не может уйти. Оно не настолько всесильно, как кажется.

Заявление столь дерзкое и немыслимое, что никто не может ответить, даже Гатанас.

– Сам план Возмездия, – продолжает Леонхашарт, поняв, что первый шок окружающих прошёл, – подразумевает победу над Безымянным ужасом, пусть и не такую масштабную: вы собираетесь его обмануть и запереть в другом мире – значит, вы уже воспринимаете его не всесильным, а тем, кого можно победить хитростью. Так сделайте ещё один шаг и поймите: нужна настоящая победа, иначе наши потомки будут отбиваться от этого же чудища, когда драконы вернут его обратно, и так до бесконечности, пока оба наших мира не погибнут из-за страхов и безволия их лидеров.

– Я не боюсь! – почти рычит Гатанас. – И мной руководит не страх, а здравый смысл! Мы слишком слабы, чтобы противостоять Безымянному ужасу, мы должны отправить его в Эёран и запечатать переход, только так мы спасём Нарак!

– Да, тысячелетия назад мы проиграли. Проиграли потому, что каждый был сам за себя. Но теперь у нас есть оружие, которого не было раньше. Есть опыт. Мы должны договориться с эёранцами и вместе объявить войну Безымянному ужасу.

– Ты сошёл с ума! – Гатанас аж отступает, смотрит на Леонхашарта во все глаза.

– Я просто вижу глубже и дальше, чем ты и любой другой демон. Это дар Шааршем единственной избранной паре мира. И если твои аргументы исчерпываются оскорблениями, и никто из присутствующих не собирается бросать мне вызов, самое время вам преклониться перед императором Нарака.

И опять его никто не вызывает на бой, нет. Протест выплёскивается в словах. Со своих мест поднимаются те, кто усидел во время прошлых потрясающих заявлений. Архисоветники и советники полным составом собираются покинуть зал заседания.

– Нет!

– Я не буду!

– Я ухожу!

– И сиди на своём троне!

– Это глупый закон, я не собираюсь…

В этот момент мир не вздрагивает, но по толпе пробегает волна судорожных движений, и все застывают, смолкают.

Ошарашенно молчат потому, что их броня словно окаменела, не позволяя шевелиться, идти к выходу, размахивать руками.

Растерянность проходит быстро, и все уже снова начинают кричать, как на птичьем базаре, но их доспехи, необходимые для защиты от выпускаемой магии, уже пропитаны магией Леонхашарта и начинают двигаться по его воле, выстраивая своих хозяев на ступенях.

Кричащие и пыхтящие, молча негодующие, перепуганные – советники и архисоветники на глазах у всего Нарака разом опускаются на одно колено и сгибают спины перед новым императором. Не минует эта участь и Гатанаса Аведдина с Юнидатусом Таротом, хотя этих двух Леонхашарт предпочёл бы не трогать, если бы не опасность явного проявления слабости в данный ключевой момент.

И хотя возмущённые возгласы слегка портят торжественность момента, всё равно общее коленопреклонение получается довольно эффектным.

***

Захват здания – это не страшно. Когда Лео заставляет всех его признать, это воодушевляет и обнадёживает, но…

Он меня предупреждал, да и я сама понимаю: это лишь первая победа в долгой войне. Лёгкая победа над растерянным противником.

Самое опасное – это когда все поймут, что борьба за трон реальна и его можно захватить, когда демоны соберутся с силами и попытаются Лео скрутить.

Именно поэтому Лео не намерен отпускать из зала заседаний как минимум архисоветников. Я бы на его месте заперла их и накачала снотворным, но Лео слишком любит свой мир, свой город, поэтому не может оставить его без управления в столь критичный период и разрешает своим условным пленникам пользоваться смартфонами для общения с подчинёнными.

Война войной, а постоянное сотрясание земли грозит обрушением зданий, мостов, столбов – жертвами. И жертв, конечно, допускать нельзя.

Пока советники и архисоветники пытаются уяснить для себя состояние дел, три отряда (два военных и один – из инкубов и суккубов) под предводительством Баашара оцепляют нижние этажи зиккурата Архисовета.

А я просто жду, сотрясаясь вместе со зданием от каждого удара Безымянного ужаса по магической печати.

Слежу за Лео, советниками и архисоветниками, захватом здания по камерам.

Баашара (или скорее Найтеллит) Лео уговорил помочь нам в обмен на помощь в получении власти над их родом и должность заместителя главнокомандующего армией Нарака (что для неархидемона вроде Баашара иным способом нереально) и легализацию самой Найтеллит и брака с ней.

Инкубам с суккубами пообещал всякие законодательные послабления, расширение гетто и улучшение качества жизни в нём.

Поддержку Юмаат (она отслеживает магию вокруг зиккурата и проверяет входящие и исходящие сообщения, чтобы пленники не сговорились о нападении) Лео купил за клятву устроить ей научную экспедицию в Эёран и допустить к бою с Безымянным ужасом. Другие за такие «награды» ещё и оплату попросили бы, а она… ну Юмаат одним словом.

Так что захват власти начинается бодренько и вроде как оптимистично.

Думала ли я когда-нибудь, что стану участницей государственного переворота? Никогда!

До сих пор в шоке.

И законность такого переворота (в конституции действительно написано, что захвативший трон получает титул императора и все его права и обязанности с перечислением оных) ничуть не сбавляет степень моего шока.

А Лео на троне… выглядит шикарно, как самый настоящий император. И титаническое спокойствие выгодно отличает его от нервных, злых, растерянных архидемонов и демонов – об этом даже журналисты в новостях говорят. Им тоже вид Лео на троне нравится, хотя они в не меньшем шоке от такого инфоповода.

***

Леонхашарт понимал, что легко не будет, даже с его развитой жёсткими тренировками магией, даже с поддержкой от умирающего мира, стон которого, так похожий на женский, он постоянно слышит.

Что безмерно печалит Леонхашарта – слышит только он. Если бы другие демоны могли понять, но они слишком слабы, слишком отторгают свою магию, слишком зашорены, чтобы мир или Шааршем могли до них докричаться.

Поэтому рассказывать об этом – только убеждать остальных в собственном безумии. Леонхашарт и сам иногда задаётся вопросом, а не безумен ли он, но инстинкты кричат – прав, поступает верно, это единственный способ спастись.

Поэтому Леонхашарт сидит на троне – самом быстром варианте придания легитимности его войне с Безымянным ужасом.

Поэтому он тратит прорву сил, чтобы держать под контролем архисоветников и советников.

Поэтому он спорит с Гатанасом и другими, чтобы вбить в их сознания новую мысль: Безымянный ужас не так страшен, как все привыкли считать.

Споры не отличаются разнообразием и аргументированностью:

– Когда последний раз нападали на Безымянный ужас?

После всяких словесных экивоков из Гатанаса удаётся выдавить ответ:

– Кажется, в великую войну и несколько раз после неё.

– Когда последний раз нападали на Безымянный ужас с целью его убить?

– Документально подтверждённой информации об этом нет, – и этот ответ приходится вытягивать.

– Хоть раз массированно использовали против него современное оружие?

– Это опасно, бессмысленно и по прогнозам специалистов бесперспективно.

– Кто-нибудь пытался спрогнозировать войну с ним? – Леонхашарт холодно-любезен. Ему порядком надоело их «мы точно знаем, что это невозможно, поэтому это невозможно!», но он продолжает диалог. – Есть расчёты битвы с ним? Не увиливания с отвлечением его на выплеск магии, а полноценной войны на уничтожение?

– Он непобедим, – мученически повторяет Гатанас Аведдин.

– Откуда вы знаете, если даже не пытаетесь?

Кажется, это надоедает и Гатанасу. Может быть даже пугает: в его лице Леонхашарт видит слишком много страха, растерянности.

Леонхашарт чуть ли не сочувствует ему, но бесконечное повторение одного и того же не подтверждённого недавними исследованиями постулата о непобедимости, помноженное на нервозность говорящего, придаёт аргументам Гатанаса не слишком благонадёжный вид, и Леонхашарт надеется, что ему удастся поселить в сердцах наракцев надежду на освобождение, потому что только надежда может сподвигнуть их на войну с тем, кого они считали непобедимым.

Сегодня споры с Леонхашартом прерываются лишь при появлении его группы поддержки, принёсшей условным пленникам воду, еду и кабинку биотуалета.

Это помогает архисоветникам и советникам понять, что выйдут они отсюда только с признанием Леонхашарта императором и согласием на войну с Безымянным ужасом.

А за час до рассвета, когда половина участников собрания уже мирно сопит на каменных ступенях, начинается первый из многих штурм зиккурата Архисовета.