Глава 73

И эту ночь в странном отряде всё как всегда: треск костра, шелест деревьев, отдалённые выкрики животных и птиц, мерные землетрясения. И Мад, обнимающий Лиссу.

Вздохнув, она придвигается к его уху. Мад замирает от тревожного предчувствия. Он ждёт этого разговора, ведь завтра, предположительно, они доберутся до одного из хранилищ, где котодемон надеется отыскать достаточно кристаллов для телепортации на перевалочный пункт.

– Я боюсь возвращаться в Нарак, – шепчет Лисса. – Но если ты пообещаешь, что в случае проблем сможешь переправить меня в другое место, я согласна.

– Я всем скажу, что это я тебя украл.

– Для эксперимента, – в её голосе чувствуется улыбка.

– Миледи Юмаат поймёт и поддержит, а с ней, поверь, не каждый согласится спорить.

– Надеюсь, – снова вздыхает Лисса. – Надеюсь.

Мад успокаивающе поглаживает её по спине, а сам… Сам он улыбается широко-широко.

Эта улыбка держится и на следующий день. Котодемон не упускает возможности позубоскалить на эту тему, но даже подколки вредной зверюги не портят Маду настроения.

Но когда к обеду они действительно обнаруживают схрон – землянку три на пять метров, выдержавшую постоянную тряску – с кристаллами и небольшими чёрными комками органических накопителей-шпионов, Мада, наконец, догоняет страх.

Страх за Лиссу. Неуверенность в способности её защитить.

Он хочет домой, он уверен, что должен передать запись с голосом убийцы племянника Гатанаса Аведдина, передать о неведомом заговоре, но…

Лисса.

Его прекрасная Лисса.

Мад сжимает её руку, наблюдая, как в сумраке, разбавленном падающим сквозь дверь светом, демонокот приникает к чёрным кристаллам и, напитываясь магией, растёт.

Решение приходит внезапно, и более Мад в нём не сомневается, хотя понимает, что это тоже может быть большим риском. Отпустив руку Лиссы, он вытаскивает диктофон из-за пазухи и подходит к крылатому коту размером с пони.

– Уважаемый Монри Аршаан, позвольте обратиться к вам с жизненно-важной просьбой.

– И какой же? – демонокот, потянувшись, превращается в немолодого мужчину с пепельными длинными волосами и таким же пепельным хвостом, выглядывающим из-под шёлковой тоги. – Ну давай, малёк, говори, не томи, у меня этот Эёран и эти культисты в печёнках уже сидят, хочу свалить отсюда побыстрее.

– Я уверен, что вам, именно вам, не откажет в аудиенции Гатанас Аведдин…

Монри хмыкает, оценив столь деликатное обозначение того, что с мстительными демонокотами не хотят ссориться даже высокопоставленные чиновники.

– ...Передайте ему, что его племянник мёртв, и вот это, – Мад протягивает диктофон. – А мы с моей девушкой остаёмся здесь. Затеряемся где-нибудь. Нам нет дела до этой войны.

– Откуда ты знаешь о племяннике Аведдина? – Монри настороженно сощуривается.

– Мы видели его мёртвое тело. Передайте. Пожалуйста.

Но прежде, чем согласиться, Монри устраивает им настоящий допрос.

Спрашивает так и эдак, то по-дружески, то резко.

А когда включает запись, когда слышит голос… бледнеет так сильно, что это заметно даже в сумраке.

И Мад, и Лисса понимают: он узнал голос женщины на записи. Но они молчат и делают вид, что не сообразили.

Мир вздрагивает от очередного толчка.

– Странно. Но я передам, – обещает Монри сухо и серьёзно. И только в последнем пожелании проскальзывает прежний вредный котодемон. – А вам удачи. Отдаю вам это стадо идиотов, пусть на вас поработают. Скажете им, что прекрасная Бездна призвала меня, а им велела доказать свою верность службой вам. Вы им, главное, говорите, что в Бездне хорошо, все любят друг друга, и это самое лучшее место, где всё у всех есть, а вы жители Бездны, посланные проверить их готовность влиться в самый прекрасный из миров.

Отступив, Монри исчезает в вихре тьмы.

Мад и Лисса переглядываются.

– Это было опасно, – замечает она и улыбается. – Но спасибо, что не стал мной рисковать, возвращаясь в Нарак.

– Я не мог. – Мад обнимает её за плечи. – Как-нибудь справимся с ситуацией. Можно и в Танош заглянуть.

– Или в какой-нибудь другой признанный мир.

Вполне довольные таким поворотом дел, они выходят из землянки на солнечный свет.

Сидящие в отдалении люди поднимаются, выходят им навстречу. В их глазах столько надежды, что Маду с Лиссой даже немного неловко.

– Господин отправился в Бездну, да? – спрашивает мальчишка, отвечавший за костёр.

– Да, – подтверждает Мад. – И Бездна приготовила вам испытание.

Лисса указывает на единственного в их группе пусть слабенького, но мага и торжественно сообщает:

– Твоё испытание – обучать нас магии Эёрана.

Одного за другим они озадачивают спутников организацией быта, добычей ресурсов и знаний, так что по первым прикидкам жизнь в Эёране обещает стать комфортной. А там – как получится.

Сейчас Маду и Лиссе не слишком хочется загадывать.

***

Гатанас Аведдин не знает, что делать.

Сидит в своём кабинете, смотрит на белую стену, а его разум отказывается осознавать масштаб катастрофы. Вроде и отчёты прочитал, и своими глазами видел полуразрушенный землетрясениями кольцевой город, пустую платформу на поезде с артефактом, а разум…

Буксует.

Ещё и в Нараке раскол.

НИИ Нарака перешло на самоуправление, Юмаат объявила истинную пару научным достоянием и пообещала лично разобраться с теми, кто попытается им навредить. И для некоторых это действительно аргумент, потому что связываться с Безумной Юмой, действительно, согласится не каждый. Тем более её подчинённые, окружившие зиккурат всякими приборами и датчиками, не постеснялись применить магию против пытавшихся их приструнить служащих Возмездия.

Треть архисоветников, впечатлённые силой Леонхашарта, официально признали его императором и отказываются выделять свои силы на его захват да и в целом что либо делать, пока ситуация не разрешится.

Две трети, не отрицая права Леонхашарта на императорство, согласны принести истинную пару в жертву, но считают, что всё сделать должен сектор Возмездие, как служба, существующая ради этого.

«Мы не можем отнимать у вас работу, каждый должен заниматься своим делом», – вот и весь ответ на попытки их расшевелить.

Словно всем плевать, запечатают переход между мирами после ухода Безымянного ужаса или нет.

Военные и вовсе принялись выяснять, кто круче и могущественнее, и если раньше сдерживались, то после отступления от зиккурата они занимаются исключительно прояснением этого вопроса.

«Идиоты», – думает Гатанас, но у него нет моральных сил это произнести.

Он вымотан. Растерян. Обескуражен очередным предательством сына, ведь только Тайгерос знал о поезде, знал, что для ритуала нужно близкое расстояние и кровь мужчины рода. Ещё и артефакты Мацабьеров куда-то утащил.

Гатанас не сразу осознаёт, что у него давно надрывается коммуникатор.

Пересилив себя, включает его и вяло интересуется:

– Что ещё случилось?

– Посланец из Эёрана.

В душе Гатанаса шевелится маленькая надежда на то, что несут известие о скором прорыве печати, хотя… одним прорывом печати проблему не решить: переход надо запечатать, запереть за Безымянным ужасом, а истинная пара явно не намерена жертвовать собой.

Им-то что, они могут сбежать в другой мир, их магии хватит жить где угодно.

– Пусть заходит. – Гатанас переводит взгляд с белой стены на дверь.

Спустя несколько мгновений та открывается, пропуская пепельноволосого демонокота в человеческой ипостаси.

Монри кивает – от демонокота не добиться глубоких поклонов, Гатанас это понимал и раньше, а сейчас ему это вовсе безразлично.

Без лишних слов Монри кладёт диктофон на белый стол и сообщает:

– Демон Мадаарис Грохша, давший мне эту запись, сказал, что снял диктофон с мёртвого тела вашего племянника Фазариса Нордотта. Мадаарис, как мне кажется, не лгал. Подробный отчёт о службе в Эёране я сдал, буду у себя дома.

Без всяких кивков и иных прощаний Монри покидает уставившегося на диктофон Гатанаса Аведдина.

***

– Иди! – приказ агента Очарование.

Промежуток тишины.

– Почему? – вопрос Фазариса, хорошего, послушного и верного мальчика, которому было ещё жить да жить.

– Что? – в приблизившемся голосе Очарования такая знакомая Гатанасу чувственность.

– Почему ты не приказала Неспящим вернуться из Киндеона до вскрытия печати? – Фазарис честно пытается выполнить задание. – Чем больше эёранцы измотают Безымянный ужас, тем лучше для нас.

– Почему? – снова Очарование.

Перерыв.

И опять этот чувственный, ненавистный уже голос:

– Потому что Нергал и вампиры отнимают еду Хозяина.

Последний выдох Фазариса, падение его тела, тишина.

И слова агента Очарование, словно укор:

– Я же советовала не шпионить за мной. Иногда приказы лучше игнорировать.

Причин не верить Монри у Гатанаса нет: тот хорошо чувствовал ложь и если сказал, что верит невесть как оказавшемуся в Эёране сотруднику НИИ (впрочем, наверняка это Юмаат постаралась начать исследования), значит, те почти наверняка говорят правду.

И сама запись…

И подозрения Фазариса о делах Очарования.

Не один десяток раз прослушанная запись не отпускает Гатанаса Аведдина, крутится в его памяти снова и снова, давя, сводя с ума, порождая бесчисленные вопросы.

Что задумала агент Очарование, руководящая всей деятельностью Возмездия в Эёране?

Какому Хозяину она подчиняется?

– Что за Хозяин?! – выкрикивает Гатанас в пустоту белоснежного кабинета.

Ответа у него нет.

Намёк на еду, которую отнимают вампиры, ни о чём не говорит, точнее…

У вампиров два способа питания.

Они могут пить кровь и жизнь – где угодно и когда угодно.

Но в насыщенных магией мирах их едой, если они не предпочитают иное, является магия.

А Эёран это, будь он трижды проклят, магический мир, и именно в магический мир Очарование не хочет пустить вампиров. Правда, вампиров из культа, практикующего и поощряющего питание кровью и жизнью других существ.

Кому могла продаться эта мерзкая суккубья тварь Гатанас просто не представляет:

Неведомому пожирателю плоти?

Ещё одному пожирателю магии?

С Безымянным ужасом она договориться не могла, это сущность без сознания, как природное явление, только смертоносное для носителей магии. Или как животное. С ним не договоришься. Иначе сектор Возмездие уже попытался бы это сделать.

Но в диалоге речь идёт о запланированном Возмездием вторжении Безымянного ужаса в Эёран.

Или нет? Не понятно же, собирается Очарование уничтожить печать, или Безымянный ужас и для её Хозяина конкурент, которого она не пустит.

По всему выходит, надо отправлять в Эёран хороший такой отряд, чтобы притащить эту тварь и допросить, и исправить по возможности всё, что она натворила.

Может, не всё потеряно, и Леонхашарт с Анастасией примут свою судьбу, а может удастся захватить истинную пару из Эёрана и запечатать проход ими.

Но с организацией военной миссии в Эёран у Гатанаса Аведдина возникают неожиданные (ладно, условно неожиданные, он мог это предположить) трудности: отсутствие средств.

Военные друг с другом разбираются, НИИ на запросы не отвечает, в самом Возмездии очередной бардак из-за долгого физического отсутствия руководства, а некоторые просто боятся, что истинная пара их покрошит. Вот так лично возьмёт и покрошит за то, что они что-то организовывают! Оценили они трёпку, которую их отрядам устроил Леонхашарт.

Да и в целом в Возмездии не так много боевиков, годных для десанта в Эёран, потому что почти все специалисты этого профиля уже там, кроме зачем-то эвакуированных (опять же по приказу Очарования!) демонокотов-шпионов.

После долгих уговоров и воззваний к совести Гатанасу удаётся договориться с военными, но… они требуют плату! За живую силу, за арендованную технику.

Гатанас хочет схватиться за деньги сектора – бюджетный счёт на этот месяц исчерпан, даже на зарплаты не осталось.

Хочет расплатиться своими деньгами – они заблокированы по личному распоряжению императора Леонхашарта ещё в начале их вынужденного сидения в зиккурате. Банк отказывается разблокировать счета, но готов дать ссуду под бешеный процент.

Только и на эту ссуду отряд нужного размера не наймёшь!

А сотрудники не спешат вкладываться в проект. Гатанас честно пытается собрать пожертвования, но накапывает жалкая пара тысяч.

И Гатанасу начинает казаться, что это просто какой-то особенно изощрённый кошмарный сон, из которого он никак не может вырваться.

Просто кошмарный сон…

Посидев немного, Гатанас понимает, что не может сдаться. Это похоже на безумие, но внутри него всё горит от отчаяния, от нереализованной возможности спасти мир, что-то сделать. И эта непонятная ситуация в Эёране, возможность того, что с той стороны не сломают печать и не выпустят из Нарака сотрясающее весь мир чудовище, его просто убивает.

Он не может дышать, стоит только подумать, что тварь так и останется здесь, продолжит разрушать его Нарак.

Нет, Гатанасу нужна армия, он должен попасть в Эёран и позаботиться о том, чтобы тварь хотя бы ушла отсюда. Пусть пасётся в насыщенном магией мире драконов, пусть у Нарака будет только передышка, а не полное избавление от тысячелетнего гнёта, но Гатанас собирается сделать всё возможное, чтобы помочь своему миру.

Он связывается с Юнидатусом Таротом. Тот в дурном настроении, как и все попавшие в плен архисоветники. И он, конечно, отказывает Гатанасу в финансировании.

– Императора нашего проси, – мрачно предлагает Юнидатус Тарот, прежде чем без прощания прервать связь.

На последующие вызовы Гатанаса он просто не отвечает.

Разозлённый и испуганный вероятностью потерять всю военную сеть в Эёране из-за продавшейся каким-то врагам агентки, Гатанас не ленится лично навестить Тарота.

Кабинеты в зиккурате Архисовета им пока недоступны, так что Гатанас на белом кабриолете подъезжает к строгому каменному дому всего в четыре этажа. Никаких украшений, финтифлюшек, имитаций газона – всё строго и функционально. Экономно и надёжно, как и сам Юнидатус Тарот.

Сурово посмотрев в тёмные провалы окон, Гатанас вылезает из машины и выпускает крылья.

Если уж мир сошёл с ума и все ведут себя, как дикари, Гатанас тоже таким будет.

Он перелетает через ворота с острыми пиками и приземляется на крыльцо, колотит кулаком в дверь.

Никто не открывает, но Гатанас не отчаивается. Точнее, он в отчаянии, и хотя где-то в глубине души понимает глупость своего поведения, продолжает биться в дверь.

Ему не даёт покоя запись.

Голос племянника.

Такое обвиняющее: «Я же советовала не шпионить за мной. Иногда приказы лучше игнорировать». Такой невыносимый укор его последнего испуганного выдоха.

Дверь открывают минут через пятнадцать, и Гатанас врывается в серый холл, не обратив внимания на то, кто же его впустил. Разворачивается спросить и осекается: открыл сам хозяин дома, одетый в серую броню с массивными металлическими наручами и нагрудными пластинами, почти прикрытыми тонкой накидкой.

– Мне нужны деньги! – выпаливает Гатанас. – На операцию в Эёране. Это вопрос жизни и смерти, нашей безопасности, и я не могу ждать, когда наш император изволит вылезти из зиккурата!

– Всё так серьёзно? – вопрос Юнидатуса кажется Гатанасу простой вежливостью: тот выглядит устало, но не встревоженно и не удивлённо.

Простое такое любопытство совершенно далёкого от дел Возмездия архидемона.

– Очень! – Тяжесть свалившихся на Гатанаса дел настолько невыносима, что он не выдерживает. Что-то в нём ломается, требует допустить кого-нибудь ещё в святая святых его тайн, хотя бы приоткрыть их, обсудить их с кем-нибудь достаточно умным и рассудительным. А Юнидатус Тарот – верх рассудительности, особенно сейчас на фоне Гатанаса с дёргающимся глазом и паникой в голосе, от чего ему тошно слушать самого себя.

– Пройдём в мой кабинет, –  Юнидатус указывает на дверь напротив входной двери. – Выпьем, поговорим.

Понимая, что без объяснений денег не получить (впрочем, обычно так и бывает), сам желая объясниться, поговорить, Гатанас кивает.

Дом обставлен добротно, но без излишеств и роскоши, Юнидатус не просто пропагандирует умеренность, он живёт умеренно, хотя может на широкую ногу.

Выходящее на северную сторону окно кабинета пропускает мало света, тот рассеивается по столу, креслам, дивану и абстрактным картинам невыразительными голубоватыми бликами, а тёплых теней здесь много, намного больше света.

Едва оказавшись внутри, Гатанас начинает говорить, слова жгут его изнутри, требуют выхода:

– В Эёране что-то не так. Мой племянник это заметил, пытался разобраться. Племянник. Да. – Гатанас потирает лоб, встряхивается. – Агент Очарование, отвечающая за всё там, нас предала, завела себе какого-то Хозяина…

Слушая его, Юнидатус отходит к бару. Дверца очерчена на стене тонкой тёмной линией. Юнидатус вытаскивает бутылку и наливает янтарную жидкость в один стакан. Отхлёбывает, наблюдая за непривычно суетливым, сильно изменившимся после больницы Гатанасом. Тот судорожно бормочет:

– …Что за Хозяин? Никак не могу понять. Она не хочет появления большой группы вампиров в Эёране, потому что они отнимут у Хозяина еду, но плоть и жизнь или магию? Или и то, и другое? Я не понимаю, ничего не понимаю. Не с Безымянным же ужасом она договорилась, но кто ещё может быть Хозяином, кого мы пропустили?

– А почему не с Безымянным ужасом? – Держа початый стакан в руке, Юнидатус закрывает дверцу бара.

– Потому что нельзя договориться с тем, у кого нет сознания! – огрызается Гатанас.

– Почему ты думаешь, что у Безымянного ужаса нет сознания?

– О, не надо изображать из себя Леонхашарта! – Гатанас дёргано отмахивается. – Не надо этого аргумента, что всё возможно, пока не доказано обратное.

– Почему нет? Этому существу многие-многие тысячелетия, оно поглощало магию и жизни сотен других миров, почти поглотило наш мир, поставило нас на колени, чем не Хозяин? – Юнидатус приближается к нему. – Существо настолько непостижимое в его величии, что не каждый может его понять и договориться. В Нараке на это способны  немногие.

Юнидатус протягивает стакан, из которого пил. Обескураженный и его речью, и тем, что ему предлагают пить из использованного стакана, Гатанас на автомате берёт согретое чужой рукой стекло. И пока он растерянно смотрит на янтарную жидкость, из наруча Юнидатуса Тарота выскальзывает лезвие кинжала. Один рывок – и лезвие входит между рёбер под сердцем Гатанаса.