Глава 78

Саран предупреждает, что с нами хотят встретиться правители Эёрана, и даёт полчаса на подготовку.

«Настя, Настя, всё хорошо», – мысленно повторяет мне Лео почти беспрерывно. Ему тоже не нравится эта война, наше положение на ней. Он, кажется, в этом бою впервые по-настоящему осознаёт, насколько на самом деле опасны эёранцы с их магией.

Мы набираемся сил перед переговорами, а поднятые мёртвые продолжают долбить Безымянный ужас. Ему на это всё равно, но демоны такой толстой шкурой не обладают, и если начнётся война…

«Скоро Нарак станет таким же сильным», – я пытаюсь улыбнуться, получается плохо.

«Но сейчас нас могут раскатать за один раз», – вздыхает Лео и потирает поцарапанную руку.

Хорошо ещё, что мы можем общаться мысленно, иначе окружающие нас демоны от таких разговоров окончательно потеряли бы боевой дух. Поцарапанные и покусанные, они обрабатывают раны мазями, заклеивают порезы операционными пластырями, заливают каким-то материалом прорехи в броне. Молятся Шааршем.

Шаантарен, оказавшийся вполне миловидным пожилым мужчиной, пользуется передышкой, чтобы расспросить о делах семьи во время его отсутствия. С другими демонокотами он аж перемуркивается, и, кажется, там звучит имя Шаакарана. Но, может, мне так кажется: они хоть и родичами оказываются, но у этих котов «шаа» довольно часто в имени используется, перепутать легко.

Юмаат забила образцами свой контейнер, а её тараканы, маскирующиеся под комочки земли, бегают сейчас по всему полю, собирая информацию, но она не скачет от радости, что столько материалов для исследований раздобыла, тихо переговаривается с четырьмя выжившими подчинёнными и заносит информацию в планшет. Сосредоточенная и уставшая – похоже, сражение даже её немного проняло, хотя выглядит она лучше всех: ни царапины, все инструменты при ней, она даже умудрилась почти не испачкаться.

А вот Яд спокойна. Сидит на трупе серого монстра и задумчиво смотрит на тент в ставке золотых драконов, хотя происходящее там не разглядеть за кордоном многочисленной охраны. Там рядом торчит боевое эльфийское дерево, но оно меня больше не впечатляет. Ну живое дерево, ну подумаешь…

Почувствовав мой взгляд, Яд оборачивается и зачем-то поясняет:

– Я работала в империи золотых, у меня было задание – убить их императора и его наследника.

Тут даже Лео не удерживается от ругательства и качает головой.

Поднимает взгляд на бледную, будто нарисованную на небе акварелью луну в окружении чёрного неба. Плачущий кровью юноша всё играет на флейте, а ему поклоняются совершенно невообразимые когтистые, зубастые, а порой и крылатые твари.

Яд сказала, что этот юноша – бог вампиров.

– Наверняка какая-то иллюзия, – выдала на это Юмаат, а я уже готова поверить, что и бог может так просто заглянуть на огонёк.

Слишком всё вокруг невероятно, чтобы отрицать даже такую казалось бы немыслимую возможность.

– Время, – напоминает Яд и встаёт с трупа чудовища.

К ставке эёранцев пикирует Саран. Похоже, полчаса действительно истекли.

Лео втыкает свой меч в землю, мой, так ни разу не использованный, давно лежит там.

– Я с вами! – Юмаат подскакивает к нам, и вместе с ней к нам стекаются земляные комочки – её замаскированные тараканы.

– Держи их на коротком поводке, – строго предупреждаю я. – Нам не нужна война из-за того, что твои тараканы на кого-то залезли без спроса.

Насупившаяся Юмаат с надеждой смотрит на Лео, но тот суров:

– Если что – лишу финансирования и должности.

– Это нечестно!

А тем временем в эёранской ставке явно какое-то движение. Вскоре охрана расступается, и в проходе появляются четыре, подозреваю, супружеские пары, а с ними ещё двое мужчин: один высокий рыжий, другой – изящный, почти как девушка.

Лео быстро определяет среди своих военных двадцать самых потрёпанных демонов, чтобы оставались здесь, ещё десять берёт для нас почётным эскортом. Шаантарен присоединяется к нам с пятью демонокотами, причём сам он принимает боевую мохнатую форму. Юма встаёт с одной стороны, и неожиданно Яд – с другой.

– Тебе лучше остаться, – Лео не отрывает взгляд от приближающихся Эёранцев.

– Не переживай, здесь у меня была другая внешность, меня не узнают, а подсказать что-нибудь полезное могу.

Такой сборной командой мы отправляемся навстречу шагающим к нам эёранцам.

– Ты, главное, драконам не слишком верь, – ворчит за спиной Лео Шаантарен, – поверь, я этих чешуйчатых знаю, как облупленных. Так что ничего им не обещай. Вообще только из уважения к твоему императорству я разрешаю тебе говорить вместо меня, но так, поверь, мальчик, я бы на переговорах все соки из них выжал.

На ходу к эёранцам пикирует молодой темноволосый мужчина с чёрными крыльями, складывает их за спиной. Все Эёранцы выглядят молодо.

– Та белобрысая парочка – король Элемарр и его супруга Инрриза, совершенно отмороженные драконы, ледяные в общем, – бормочет позади нас Шаантарен. – Это родители Сарана, такого же отмороженного. Они с ним в ссоре, так что можете смело этим пользоваться. Ну, Виторию вы знаете: на редкость бессердечная, наглая и бесчувственная особа, ничего не понимающая в тонкой душевной организации демонокотов. Та блондинка и брюнет… правая блондинка и брюнет – это действующий император единственной империи, золотой дракон император Карит Третий. У него ну очень большие претензии к культу Бездны и суккубам. Другой брюнет и блондинка – это наследный принц империи и его денея. Один – хам, другая – неблагодарная нахалка, не смотрящая под ноги. Рыжий – старший принц империи, гад и клептоман, при нём секретарь не лучше его: жадный неуклюжий алкаш. А тот тёмненький в гогглах – это средний принц империи, он совсем без тормозов и без башни, берегитесь, он может захотеть вскрыть вас вживую.

Странные характеристики Шаантарен даёт столь проникновенно, что сразу ясно – это личное, очень личное. Даже интересно, что между ними случилось, и на какой из семи хвостов ему наступили. А если учесть «тонкую душевную организацию» демонокотов, не удивлюсь, что и эти эёранцы могут отвесить ему не менее «лестные» эпитеты.

– Нормальные они, – не соглашается Яд. – Не хуже и не лучше нас с вами.

– Гады чешуйчатые, – шипит Шаантарен.

Но более говорить не смеет, потому что мы оказываемся в зоне их слышимости. Останавливаемся, рассматривая друг друга. Эёранцы в своих доспехах, плащах, коронах на героев фэнтези походят больше, чем мы, рогатые.

Судя по тому, что Шаантарен не спешит выходить из-за наших спин, а лишь иногда поднимает голову, чтобы зыркнуть на делегацию и снова спрятаться за нами, его здесь всё же знают. Хорошо знают.

Сердце трепещет: это ведь первые за тысячелетия переговоры между мирами. Раньше, когда Саран передавал нам условия, это не так ощущалось, но сейчас я проникаюсь историческим моментом.

Исторический момент, сопровождающийся торжественно-напряжённой мелодией флейты, нарушается клёкотом и писком – между нами друг с другом сцепляются комочки земли, отчаянно сражаются.

Император и его сыновья хватаются не за оружие, а за руки. Лео грозно взглядывает на Юмаат.

Земляные комочки, смутно напоминающие пауков, отползают под ноги эёранцам. Замаскированные тараканы Юмаат, сверкая искрами повреждённых проводов, приползают к нам.

Я прямо ощущаю мысленный тяжкий вздох Лео.

«Прорвёмся», – обещаю ему.

Мысленно он улыбается мне, но внешне серьёзен, спокоен:

– Я представляю Нарак. Кто будет говорить от лица Эёрана?

И тут эёранцы начинают чуть ли не растерянно переглядываться. Это нарушает торжественность момента, показывает, что они… не небожители какие-то, а тоже живые, и, возможно, тоже растеряны, не знают, как себя вести в этой ситуации.

Флейта взвывает. С грохотом и визгом срабатывают вокруг громады Безымянного ужаса заклинания, а эта тварь и без того гигантская, начинает раздуваться ещё больше, пульсировать, расти. Огромные пушистые создания окутываются сиянием, драконы трансформируются в мощные звериные формы, и более крупными оказываются драконы с денеями, а остальные просто размером поменьше. Демоны тоже меняются, Лео закрывает меня собой.

Большой золотой дракон с шипастым гребнем что-то рычит. Земля вибрирует, когда армия начинает закрываться от чудовища наколдованными каменными стенами.

Волна землетрясения пробегает по полю боя, а Безымянный ужас всё пульсирует, разрастается, как и его уменьшенная версия.

Юмаат смотрит на Безымянный ужас во все глаза:

– Что-то новое. Раньше он так себя не вёл.

Лео медленно пятится, оттесняя меня назад. Я знаю, что он сейчас думает о переходе между мирами, но до него далеко. Громадный золотой дракон прячет за собой свою золотую драконессу.

Оба Безымянных ужаса синхронно дрожат, эта дрожь прокатывается по их набухшим дымчато-грозовым поверхностям, и с ней нарастает чудовищный гул. От него вибрируют кости, от него кипит мозг, от него больно-больно-больно. Этот гул невыносим! Он не даёт сосредоточиться, исказить реальность, защититься.

Перед золотыми драконами вспыхивает пламя, ледяные, обратившись в людей, закрываются толстым ледяным куполом.

Вжимаясь в спину Лео, я шепчу:

– Ты сильный, ты…

Резкая боль в груди сбивает мой шёпот, раскалывает искажение. Магию вырывает из меня.

«Нет!» – отчаяние Лео рвёт нервы.

Краем глаза я вижу, что золотые драконы насажены на гигантский дымчатый шип, поверхность которого так похожа на шкуру Безымянного ужаса.

Грохот, шум, крики, рык – всё начинает отступать, меркнуть, как и мир вокруг.

«Лео», – зову я мысленно, изнемогая от боли в груди.

«Я… здесь».

Слабость разливается по телу, охватывает. Я пытаюсь ухватиться за Лео, обнять, царапаю броню, и вдруг ощущаю что-то между нами, что-то твёрдое, выходящее из спины Лео и проникающее мне в грудь.

– Изумительно! – кажется, это Юмаат. – У Безымянного ужаса просто изумительный арсенал, как жаль, что его невозможно полноценно изучить!

Её голос утопает в оглушительном звоне.

«Настя», – зовёт Лео, но я проваливаюсь в безграничную темноту.

Тёплую темноту.

Я падаю… падаю… падаю…

Темнота головокружительна, мягка, словно бархат…

– А ты умеешь танцевать? – в темноте вспыхивает свет.

Не свет – это мерцающая всеми цветами радужка огромного глаза.

– Танцевать? – переспрашиваю я.

– Да. Тебя сравнивают со мной, но я танцующая богиня, мне интересно, ты умеешь танцевать?

А вот и боги ближе подъехали – я совсем не удивляюсь, хотя габариты божества впечатляют.

«Лео», – зову мысленно: должен же он меня проконсультировать, как разговаривать с их богиней.

Ответа нет, но я… чувствую, что он рядом.

– Умею, – выпаливаю я, хотя, кажется, богиня должна знать такие вещи.

– Надо же с чего-то начинать разговор. Кстати, раз уж на то пошло, то я ваша общая богиня, не только его. Ты демон, это особенность истинных пар: даже другой перестраивается под партнёра.

Подумав, спрашиваю:

– Скажите, пожалуйста, мы с Лео ранены?

– Да, существо, которое вы называете Безымянным ужасом, насадило вас на шип и теперь выкачивает магию и жизнь.

– Но раз я здесь, у вас к нам есть предложение? Мы должны что-нибудь сделать за то, что вы нас спасёте?

Правда, мне непонятно, почему она сама не уничтожит Безымянный ужас. Нет, я не против поработать для спасения жизни, но…

Шааршем, от которой я вижу один только глаз, смеётся, и этот смех пронизывает темноту, моё тело, он наполняет всё.

– Наше прямое воздействие может уничтожить мир, приходится действовать либо незначительно, либо опосредованно. Но какая деловая девушка! Того гляди попросишь моральную компенсацию за то, что тебя без спроса в демонессу превратили и рога вырастили.

«А можно?» – мысль промелькивает прежде, чем я успеваю её удержать.

Смех оглушает. Шааршем щурится и хохочет так, что в сияющем глазу тьмы скапливается слеза.

– Ну и люди нынче пошли, – она задыхается от смеха. – Моральную компенсацию можно ли… Ха-ха…

Отсмеявшись, она утирает слезу потоком тьмы.

Мне немного тревожно. То, что я её повеселила, это хорошо, но… А, с другой стороны, всё равно всё сложится так, как сложится, незачем раньше времени паниковать.

– Ладно, – в голосе Шааршем до сих пор звенит веселье. – Вы помогаете уничтожить Безымянный ужас, устраиваете мир между Нараком и Эёраном, строите мои храмы, возобновляете состязания по танцам в мою честь. В старом святилище вы были, как оно выглядит, примерно представляете, если что новое придумаете – на ваше усмотрение. В обмен на это я с моим дорогим супругом Золотым драконом даю вам на несколько минут почти божественную силу и спасаю вам жизни.

– Спасибо, сделаю всё возможное! – уверяю я, пока она не передумала.

Предложение-то выгодное!

– А что до моральной компенсации… – Задумчивое молчание Шааршем меня пугает. Сердце вдруг колет, и из меня, парящей в темноте, к глазу богини отплывает ледяная иголка. Мне как-то резко и сразу становится легче дышать. Голос Шааршем звучит тише. – Я забираю твою боль. У вас три минуты усиления. Удачи!

Прежде, чем я успеваю спросить, что за боль, исполинский глаз закрывается, погружая меня в абсолютную тьму, и я падаю вниз.