Глава 3

Шаанти, приземлившаяся на все конечности, встаёт и, выхватив дрожащей рукой ракетницу, выпускает алый сигнал. Разворачивается к зубастым шарам, тыкает кнопки на браслете.

— Не подведите!

Шары, стряхнув с себя зацепившихся, перескакивают через валяющихся на земле, и укатываются прочь по этой пепельной степи. Тут и небо такое же тускло-серое. Сумрачно.

— Поднимайтесь, поднимайтесь живо! — командует Шаанти.

Голова кружится, но я встаю, выискиваю среди стонущих и с трудом поднимающихся девушек свою команду, тяну их вверх, собираю вместе.

— Огни! — Шаанти указывает в сторону, противоположную той, куда укатились шары. — Огни горят, всем туда.

Но пока ничего страшного нет, и поэтому не все торопятся. Нахожу взглядом свет красного прожектора на серой линии горизонта.

— Нам туда, — указываю и быстро пересчитываю команду: все на месте. — Бежим.

Нас слегка пошатывает, кто-то жалуется на тошноту, и «бег» правильнее назвать попытками быстро идти, но это не повод тормозить.

— Дышите ртом, — советую я, — и бежим-бежим.

Может, и нет тут никакого чудовища, но проверять на собственном опыте не хочется.

— Назад! — вскрикивает Шаанти. — Назад, идиоты!

Трое парней убегают в сторону укатившихся шаров, но Шанти, хоть в её крике и чувствуется желание их остановить, за ними не бежит, она присоединяется к сборной группе бело-красных и подгоняет их в сторону белого света.

Обе команды парней мнутся в нерешительности, но жёлтые направляются к своему огню, и парни присоединяются к большинству.

Дурнота отступает, мы движемся всё быстрее. Я бегу позади, присматриваю за порядком. Откуда ни возьмись налетают квадрокоптеры, носятся над нами, как надоедливые насекомые, чуть не в нос лезут. Над другими группами, постепенно растягивающимися шеренгами из-за неравномерной скорости участников, тоже кружат такие машинки. Только одна группа парней тоже начинает собираться. И Шаанти бежит позади своей сборной команды, поднимает упавшую девчонку с белой лентой.

Бежим.

От моей десятки доносится всё больше хриплых вдохов, я вроде неплохо держусь. Тощенькая спотыкается о длинный подол из серого грубого волокна. Вздёргиваю эту дурёху.

— По-дол под-вяжи, — велю на выдохах.

— Ноги будет видно, позор, — ноет она, тогда я задираю её подол и быстро завязываю сзади на талии.

— Беги, дура!

Несколько девушек похилее пользуются случаем остановиться и передохнуть.

— Бежим дальше, — подталкиваю их.

А впереди… Быстрая бегунья в комбинезоне вырывается вперёд, а за ней начинают прибавлять ход девчонки побыстрее. Ещё немного, и стадный инстинкт сработает, все побегут вразнобой, и тогда кто-нибудь непременно останется в хвосте, а там и погибнуть может.

— Держитесь вместе, — я наклоняю корпус вперёд и срываюсь с места, как на пробежке стометровки.

Мокасины неудобные, но между мной и вырвавшимися вперёд расстояние небольшое, они движутся в ритме долгого бега. Я расталкиваю последовавших за первой, выпрастываю руку вперёд и хватаю девку в комбинезоне за распущенные русые пряди.

— Куда?! — Дёргаю её назад, сшибая в пыль. — Бежим вместе!

Лёгкие жжёт, но я так взбешена этой тупой выходкой, что готова навалять оторопевшей бегунье: а что, если бы кто-нибудь погиб из-за этого? Остальные уже добежали до нас, следовавшие за ней поднимаются с земли — не хило я их толкнула. Хватаю слишком резвую за руку и поднимаю рывком.

— Будешь бежать со мной в конце. Ты что, не понимаешь? Мы здесь чужие и должны держаться вместе!

Нервно жужжат квадрокоптеры, зависают над нами. А мы уже в конце колонны, и я отпускаю руку девушки в комбинезоне, первая пристраиваюсь в конце группы. Комбинезонная тоже бежит, но вырваться вперёд не пытается. Те, кого я уронила, скромно держатся в середине.

Лёгкие горят, воздух здесь слишком сухой, и рывок был совсем некстати, я давно не тренировалась, но выбора нет — бегу дальше.

Впереди распускает пыльный хвост мчащийся навстречу транспорт. Всё кажется не таким уж ужасным, может, чудовище выдумали…

Воздух начинает вибрировать, сбивая сердце с ритма. Все оглядываются, пытаясь найти источник нарастающего гула. Земля тоже вздрагивает. И там, в той стороне, куда укатились шары и убежали отчаянные парни, кто-то пронзительно, страшно взвизгивает. Воздух сотрясает грохот, похожий на рык, земля снова вздрагивает, и серый горизонт там приходит в движение, извивается, тянется к небу щупальцами.

Мне казалось, я устала? Мне это только казалось! Даже самые дохлые на вид припускают так, что только пятки мелькают. Земля вибрирует, и эта вибрация нарастает. А впереди всё чётче проступает направляющаяся к нам военная машина с кузовом. Квадрокоптеры носятся, как угорелые, несколько отлетают к нам за спины.

Не оглядываюсь. Некоторые оглядываются, и их лица искажаются ужасом. Я просто бегу вперёд.

— Быс-трей! — выдыхаю в спины.

Девушка в комбинезоне прибавляет скорость и обходит нашу толпу. Земля вздрагивает. Комбинезонная спотыкается, катится кубарем, подскакивает и несётся дальше, припадая на ногу.

Ба-бах! Над серой стеной впереди, где горит наш красный прожектор, поднимается дым, и что-то летит нам за спины.

Мчащаяся навстречу машина резко разворачивается, задняя часть кузова распахивается, превращаясь в трап. Девица в комбинезоне отстаёт, хромает сильнее.

— Стоять! — рявкаю я.

И девчонки притормаживают, некоторые останавливаются. Я отбегаю на несколько шагов назад, дёргаю девицу в комбинезоне за руку и помогаю опереться на меня, бегу дальше. Она тяжёлая, но машина близко, опомнившиеся девчонки уже начинают забираться в кузов, пухленькая в кровь разбивает коленку. А тощенькая в серой хламиде ждёт и, когда мы оказываемся возле пахнущей соляркой машины, помогает мне тянуть хромую вверх.

Стенка-трап начинает подниматься вместе с нами, втаскивая нас в кузов с двумя рядами зачехлённых лавок у стен. Некоторые пристёгиваются ремнями.

Съезжая вниз, оглядываюсь: примерно в том месте, куда мы переместились, колышется серая, похожая на грозовые облака масса, и дымчатый язык от неё тянется к отставшей от соседней группы фигурке с жёлтой лентой на руке. Но что с ней стало, увидеть не успеваю — скатываюсь на пол, и стенка захлопывается.

Взревев, машина срывается с места, подскакивает, когда под ней сотрясается земля. На стенке загорается блеклая лампа. Отдышавшись, я тоже перебираюсь на сидение и застёгиваю ремень безопасности. Лавка неприятно вибрирует, и мягкая обивка не спасает от ударов. Девушка в комбинезоне смотрит на меня исподлобья:

— Если бы не ты, я бы не упала!

— Не факт, — сипло отвечаю я. — Ты могла упасть и остаться там навсегда. Или кто-нибудь другой мог не успеть, а теперь мы все здесь живые, здоровые, если не считать пары травм. И я по-прежнему считаю, что в этом новом месте нам надо держаться вместе, вы же слышали — мы для них расходный материал, рабочие для удобства коренных жителей. Семей у нас тут нет, заступиться за нас некому, кроме нас самих, и в этом случае количество будет иметь значение.

— Не командуй, — сердито отзывается девушка в комбинезоне. — Я принцесса, и если кто-то будет управлять группой и что-то решать, то это буду я.

Остальные девушки внимательно за нами наблюдают, переводят взгляд с одной на другую.

— Хорошо, — медленно произношу я, и когда на губах принцессы начинает зарождаться улыбка, жёстко продолжаю: — Но если ты будешь думать только о своей королевской персоне, принцесса, если станешь притеснять слабых, ущемлять наши общие интересы — я тебя так отметелю, что даже маги не спасут твоё личико, и ты до конца жизни будешь писаться от кошмаров с моим участием.

Надеюсь, она проявит благоразумие и поостережётся меня провоцировать, потому что делать что-то подобное мне не хочется, но если распоряжаться будет эгоистичная высокомерная девчонка, не боящаяся возмездия за беспредел, плохо станет всем, так что осадить её надо сразу.

Ревёт, подскакивает на земле автомобиль, Принцесса ошеломлённо смотрит на меня, наконец до неё доходит смысл слов, и злость искажает симпатичные в общем черты:

— Ладно, когда нами командуют демоны, но ты — ты такая же пленница! Как ты смеешь мне угрожать? Я принцесса, восемьдесят семь поколений моей семьи…

— Да мне плевать, в моей стране императора, императрицу, их детей и всех аристократов перестреляли, как бешеных собак, в других странах королям простолюдины рубили головы и устраивали всякие непотребства, так что твои сколько-то там поколений не имеют для меня ровным счётом никакого значения.

— Дикари! — Принцесса ковыляет в противоположную сторону кузова, но держится подальше от меня. — Таким людям нельзя доверять управление даже стадом, не то что… людьми.

Она оглядывает остальных, но все отводят глаза и не спешат её поддерживать, даже те, которые бросились бежать за ней. Надеюсь, так и останется, но что-то мне подсказывает, что надо придумывать, как учить эту зазнайку уму-разуму. А я ведь не хочу, я бы с радостью положилась на уравновешенного сильного лидера. Но таких днём с огнём не сыщешь.

Снова, но уже с другой стороны, громыхает выстрел, едва слышный сквозь металл кузова. Машина въезжает куда-то вверх, сворачивает, быстро едет дальше. Сидения вибрируют намного меньше. Принцесса трёт колено и бросает на меня злобные взгляды. Пухленькая девушка в цветном, до крови расшибившая ногу, перевязала её носовым платком. Самостоятельная и не плакса — это хорошо.

Машина медленно сбавляет скорость. Останавливается. Стенка с грохотом откидывается на пол, и рядом так же громыхает ещё одна стенка-трап, урчит третья подъезжающая машина.

Мы в просторном ангаре, и нас встречает толпа улыбающихся парней и девушек с бутылками и плошками с едой. Бахает пара хлопушек, конфети чуть не попадают в один из квадрокоптеров.

— Добро пожаловать! — кричат ребята в чёрных комбинезонах. — С успешным приездом, мы наблюдали за вами, вы молодцы!

— Вы его видели!

— За нами тоже тогда погнался!

Те, кто без бутылок и мисок, бросаются нам на встречу, помогают расстегнуть ремни, выводят из автомобилей. Удивительно, но парни практически не пользуются случаем пощупать растерянных девчонок. Подъезжает и четвёртый автомобиль, тоже открывается. И кажется, вся толпа одновременно щебечет:

— Красавчики!

— Тех троих придурков сожрали!

— Добро пожаловать на четвёртый факультет.

Последним приехал автомобиль с жёлтоленточными.

Нас поздравляют, обнимают, всовывают бутылки со сладко-терпким вином, целуют и снова поздравляют с успешным переходом в Нарак, подсовывают малюсенькие бутерброды на канапе, крупно покрошенные овощи. Одна из девушек с белой лентой рыдает, и её утешают сразу двое местных. Нас тянут к выходу из ангара, продолжая говорить-говорить. Я так устала, что едва соображаю, что происходит, не успеваю пересчитать, сколько нас осталось.

— Не забудьте жёлтых и голубых отправить к шаманам! — окрикивает толпу Шаанти и подталкивает двух жмущихся к ней белоленточных к остальным, и толпа их принимает, тоже ведёт к выходу, обещая всё исполнить в лучшем виде.

— Невест особо не трогайте! — это говорит местный поджарый демон с фиолетовыми рогами. — А то кастрирую.

— Да, невесты-невесты, — проносится среди поздравительных восклицаний.

Нас втягивают в железный коридор, на ходу рассказывают, где мужской и женский сектора, туалеты, душ, столовая, переход к классам, но из-за того, что все говорят разом и машут в разные стороны, понять что-то затруднительно. К счастью, на стенах висят планы эвакуации. А под ними — знакомые знаки со стрелочками, и те не горят. В общем, всё выглядит обнадёживающе, хотя я остерегаюсь пить врученное мне вино, налегая на суховатое канапе с вяленым мясом.

Из железного коридора мы выходим в просторную безликую столовую. Только один уголок её оформлен прилично: красные стены вместо серых, мягкие чёрные диваны вокруг трёх стеклянных столов и метровый плазменный телевизор. Даже двери возле этого уголка резные с ярко блестящими ручками, а возле них — подставки с пышными растениями.

Женщины в белых униформах и поварских колпаках тоже нам машут, поздравляют, а на стойках ждут подносы, тарелки, мармиты. Кажется, нас нормально покормят. Вся группа встречающих и мы вливаемся в столовую. Квадрокоптеры тоже залетают.

— Невест нужно познакомить с женихами! — восклицает кто-то, и многоликая толпа дружно поддерживает:

— Да, ведите невест сюда.

Некоторых девушек начинают подталкивать ближе к уголку с красивыми дверями.

— Идите, идите…

— Женихи такие классные…

Ну пусть показывают, мне-то что — так думаю я, пока стоящая рядом девушка не проверяет ленту на моей правой руке.

— Ты же тоже невеста, — она хватает меня за плечо и тянет сквозь толпу к остальным выходящим из неё девушкам с алыми лентами.

Ну ладно меня в студентки без моего ведома записали, такое ещё можно как-то перенести, принимая во внимание потенциальное наличие у меня магии, управлению которой надо научиться, но в невесты?! Это уже слишком!

Но первую вспышку гнева я сдерживаю. Вдруг такого жениха предложат, что я безумно влюблюсь с первого взгляда? А я уже отказалась, будет неловко потом назад всё отыгрывать. Да и вставать в позу, не разобравшись в вопросе, тоже не слишком хорошо, для репутации в том числе.

Я снимаю руку девушки с плеча, сама выхожу из толпы и разворачиваюсь к местным:

— Объясните, что за женихи? И почему нас назначили невестами без нашего ведома?

Девушки смотрят на меня с таким… изумлением, недоверием… завистью. Одна, оглядевшись и поняв, что никто объяснять не хочет, дёргает себя за косичку и рассказывает:

— Обычно мы, иномиряне, получаем неполные права и всю жизнь служим в загоне мясом. Загон — это место, куда вы переместились. Привозим и увозим посетителей и товары, отвлекаем Безымянного, уводим его от колец, когда он подходит слишком близко, обслуживаем примыкающие к загону механизмы. Это очень опасная работа, но попасть на другую практически невозможно, это удаётся лишь единицам — если они достаточно умные, чтобы стать учёными, или сильно заинтересуют рекрутов. В этом году правительство Нарака решило дать четырём новеньким девушкам из мяса шанс получить полноценные права через брак с коренными жителями. Если, конечно, те заинтересуются кандидатками.

Потенциальные женихи резко теряют в моём мысленном рейтинге: если на замужество с ними согласны только такие обречённые, парни явно бракованные. А может и не парни, а какие-нибудь хрычи старые.

В столовой тихо, лишь квадрокоптеры гудят. У всех от напоминания о будущей опасной работе и безысходности явно испортилось настроение.

— Вы задержались, но мы вам записали интервью с женихами, — девушка наматывает хвостик косы на палец. — Посмотрите?

— Если только это не отсрочит обед: еда насущнее женихов будет, — игнорируя недовольную гримасу Принцессы, улыбаюсь я: проблема с женихами решается сама собой, ведь их всего четыре, а нас, красноленточных кандидаток, пятнадцать, не составит никакого труда сойти с дистанции, мне даже напрягаться не придётся.

***

Устроившийся в яйцевидном кресле Леонхашарт читает с планшета отчёт орков для Совета архидемонов. Влетевший в кабинет Шаакаран запрыгивает животом на покатую верхушку и свешивается внутрь кресла, белая грива свисает до самого экрана. Как у всех котов, у Шаакарана напрочь отсутствует чувство такта и уважения к личному пространству.

— Я застолбил себе киску! — радостно восклицает Шаакаран. — Ты видел трансляцию их прибытия? Видел? Я хочу, чтобы ты сразу знал: тёмненькая борзенькая моя.

— Нет, не видел, это не срочно. Срочно — вот этот отчёт, — Леонхашарт указывает на экран своего планшета, облепленный светлыми волосами. — А ты мне мешаешь.

— Она такая! Такая! — таращит голубые глаза Шаакаран и размахивает своим планшетом со скриншотами новостной программы о прибытия иномирян. — Ты бы видел! Всех построила, одна девица её не послушалась, а она её за волосы — хвать. А та вся из себя такая вопит: я принцесса! А моя киса ей такая: да у нас таким головы рубят и отстреливают. Ну прелесть же!

Леонхашарт награждает приятеля мрачным взглядом, но Шаакаран знай блаженно улыбается.

— Ты мог бы говорить помедленнее? — Леонхашарт высвобождает планшет из-под белых волос Шаакарана. — Я ничего из твоего рассказа не понял.

— Да не важно, в общем, я пришёл сказать, что застолбил черноволосую кису. Ты весь такой важный и советник, но я её выбрал первым. Вот эту! Запомни её — она моя! Никому не отдам! — Шаакаран постукивает когтем по экрану с изображением Анастасии, но Леонхашарт не успевает её разглядеть, потому что Шаакаран слишком возбуждён и начинает размахивать планшетом. — Какой отличный получился отбор! Просто прекрасная идея! Сегодня мы воссоединимся с моей кисой…

— Отбор только начался, сегодня встречи с кандидатками не запланированы.

— Да какая разница, — отмахивается Шаакаран. — Сегодня ночью я её украду и дело с концом. Ждать финала, когда я уже выбрал — пф!

Он спрыгивает на пол. Леонхашарт выглядывает из яйцевидного кресла, чтобы удивлённым взглядом проводить его до раздвигающихся дверей. Хвост у Шаакарана высоко задран, только кончик покачивается из стороны в сторону — знак сильнейшего любовного воодушевления… и надвигающихся неприятностей.