ГЛАВА 18

Одевались мы еще скорее, чем раздевались — если такое возможно. Таанар сгреб в карман остальные перстни — было на диво приятно, что не надевает их обратно. Вообще, осознавать его своим, прикасаться, видеть, как горят синие глаза и как он продолжает до меня дотрагиваться, будто боясь спугнуть этот волшебный миг — казалось невероятным, фантастическим сном!

Но снаружи стемнело — как-то нехорошо, неестественно стемнело. Слышались завывания не то ветра, не то каких зверюг. Беседка вдруг начала шататься, скрипнули качели.

— Драссы, — пробормотал Таанар, помогая справиться со шнуровкой платья, пока я наскоро сплетала косу.

— Что? — не поняла я.

— Настоящие драссы, слуги Сетарха. Это они так воют…

— Он пустил их по нашему следу?!

— Нужно поскорее добраться до меча, — Таанар снова сколол волосы своим артефактом, и руна богини на его руке вдруг погасла.

Одевшись, мы на несколько мгновений застыли у выхода. Разводы сизого не то дыма, не то тумана преграждали путь, и покидать уютную беседку сделалось страшно. И в то же время я понимала, что вряд ли она станет нам надежным

укрытием.

— A переместиться… как в мою ванную? — поинтересовалась я.

— Не пропустит, — кратко отозвался Таанар.

Взял мою руку и словно бросился в омут со скалы — рванул прямиком к зданию.

В парке что-то происходило. Некие полу-материальные твари, которых я всегда считала мифическими, издавая леденящие кровь звуки, кружили вокруг, то проявляясь, то становясь совсем прозрачными. Темные, страшные — помесь ящера с крокодилом, с огромными зубами, длинной изогнутой шеей и сильным хвостом. Глаза горели красным и желтым в темноте.

Таанар схватил «не-заколку» левой рукой, знак богини тут же откликнулся, и вокруг нас разлилось золотистое сияние.

Драссы кружили, подвывая, и я вдруг поняла, что они нас не видят. Чуют, но не видят.

Кажется, никогда в жизни я так быстро не бегала. Привычный к постоянным нагрузкам полубог взял на себя изрядную долю нашей скорости, прокладывая путь и удерживая меня за руку, но свечение начинало угасать. А призрачные химеры сужали круги.

— Он что, ненормальный? — пробормотала я, задыхаясь. — Другие люди могут пострадать!

— Другие их не видят. Они охотятся за нами.

Охотятся. Как мило.

— Ты сможешь с ними справиться?

Таанар не ответил, от страха я лишь сильнее сжала его ладонь. Как только меня угораздило вляпаться в божественные разборки?!

Властелин влетел в ближайшее здание — центральное, с главным залом и библиотекой. Промчал по холлу к неприметной дверце под лестницей, и тут же отпрянул от выскочившей навстречу фигуры с кинжалом.

— Дайла?! — изумилась я. To она гоняет с оружием, то валяется в камере, пялясь в пространство жутким взглядом… брр!

Загадочная девица замерла, рассматривая наше свечение. Таанар зачем-то попытался прикрыть рукавом сияющую руну богини, но бывшая невеста ее увидела.

И внезапно отошла от прохода:

— Я задержу их.

Таанар с сомнением оглянулся. Из ближайших дверей, со всех сторон холла, принюхиваясь, голодной волчьей стаей к нам подбирались разъяренные драссы.

— Нужен меч, — пробормотал Властелин, бросаясь вперед.

Я хотела спросить, чем этот меч такой особенный, но дыхания не хватило. Мы понеслись в полумраке потайного хода. Сзади раздался вой и странное шипение, отчаянно мне что-то напомнившее.

Становилось все темнее, не-заколка в руках Таанара потухла. Знак богини на руке, сверкнув последний раз, тоже исчез — хорошо хоть Сетархов не проявился. Впереди послышался вой, мелькнула зубастая морда. Одна, другая.

Таанар нехорошо ругнулся.

— Сюда! Скорее! — ближайшая дверь отворилась, на пороге стояла Керлис, махая нам рукой.

Таанар остановился, рассматривая невесть откуда взявшуюся служанку.

— Скорее! — подгоняла та. Таанар наскоро оглянулся — с обеих коридора сторон на нас надвигались полчища драссов.

Не имея времени на размышления, мы бросились за девчонкой. И тут же пожалели.

Дверь захлопнулась за спиной, являя нашим взорам зал. Судя по лицу Таанара — вовсе не то помещение, в котором он рассчитывал оказаться.

На губах Керлис сияла довольная улыбка, лишь усиливая ощущение ловушки, в которую нас загоняли и которую так бесславно захлопнули за нами.

Все было пропитано мраком, он скрывал стены, не давая сориентироваться. Ясно виднелось лишь кресло у входа, в котором лежал визирь… не визирь, скорее иссыхающее тело, отработавшая оболочка. Таанар дернулся к нему, когда перед нами возник сам бог Разрушения в своем истинном виде. Чем-то смутно похожий на гле Дуаза — видимо, временное тело отражало основные черты, но не горящие ярким красным светом глаза. Огромный, высокий — раза в полтора выше нас. Из тех, чей возраст невозможно определить — только лишь мощь. Все разрушающая, неуправляемая мощь.

— Куда же вы так спешите, дети мои? — он взмахнул рукой, и мы разлетелись в разные стороны, как мелкие котята рядом с огромным волкодавом.

Я огляделась. Драссы продолжали свой призрачный хоровод, откуда-то прибывала охрана. Я узнала тех четырех командиров, которым гле Дуаз скормил Сирену.

Мгла рассеивалась, проявляя детали. Высокие окна напротив. Стена слева, к которой наручниками прикована Тили. У стены справа дергался, пытаясь освободиться от железных цепей, Гастон!

А как же «завтра»? Или планы ускорились по нашей милости?

Таанар тут же вскочил, бросился ко мне, но гле Дуаз поднял вверх какую-то бумагу.

— Ваше письмо, ли, — произнес, эффектно развернувшись.

— Мое? — удивилась я, он протянул конверт и я опознала: — Да, я отправляла его домой.

— Вернулось. По причине отсутствия комтурии.

— Не понимаю.

— Я тоже. Объяснитесь, ли. У нас всего семнадцать комтурий. Комтурии Эладда не существует.

— Как?

— Вот и мне интересно, как вы умудрились запудрить всем мозги! Чары? Амулеты? Артефакты?

— Эмили… — Таанар так смотрел — захотелось провалиться сквозь землю. Будто я предала, будто… Хотела повернуться к нему, но почему-то не смогла пошевелиться:

— Я ничего не знаю!

— Ты обманула меня? — переспросил Властелин тоном, от которого стало совсем страшно.

— Нет!

— Специально подобралась, очаровала, — добавил Сетарх то, что не произнес его сын. Приблизился к нему, протягивая конверт.

Таанар несколько мгновений рассматривал бумагу таким взглядом, что мое сердце рассыпалось тысячами маленьких, горячих угольков.

— Это… козни! — попыталась я оправдаться. Как же мои воспоминания?

— Посмотрите на карту, — вскинул руку Сетарх, и перед нами прямо со стеной проявилась карта… та самая, из библиотеки!

— Эмили, к чему этот фарс, — со смесью горечи и гнева отозвался Таанар. — У меня будто пелена с глаз упала, я все не мог понять, что смущает, когда рассматриваю Аншерию. А теперь…

— Ты… мы… — женаты ли? Я не знала. Кричать, будто он что-то мне обещал или должен — было глупо. Лишь сердце заныло, угольки не разгорались в костер.

Подняла голову. Я выясню, что тут творится, кто меня подставил! Совершенно некстати вспомнилась Тили с ее картой. Которая сейчас глядела на нас во все свои огромные глаза.

— Отдай мне ее кольцо, — велел Сетарх, протянув руку к сыну.

— Нет. Мы с Эмили теперь женаты. И я сам решу…

— Что-о?! — взревел грозный бог, затмевая свет. — Ты посмел ослушаться меня, опередить, невзирая на мой приказ?!

— Поздно, отец. Теперь это мои…

Отец, размахнувшись, впечатал божественную пятерню прямо в скулу Таанара, который, похоже, как и я не мог шевелиться.

После двинул пальцем, и рука Властелина поднялась сама собой. Бывший визирь содрал кольцо — мое кольцо! Таанар напрягся, пытаясь освободиться от захвата — но, в отличие от Гаса, держали его не цепи, а более мощные силы.

— А теперь продолжим. Узрите, что бывает с теми, кто смеет перечить богу Разрушения.

Ну да, все будут разрушены. Вот гад, и ведь знает, как ударить в самое больное и уязвимое!

Он приблизился к Тили, и я обнаружила, что корсет ее платья разрезан сверху. А в его руках откуда-то появился небольшой изогнутый кинжал.

Забавляясь, Сетарх провел кончиком по шее девушки прямо возле ошейника, под ругательства выдирающегося Гаса. Затем рванул резко ткань, срывая платье, оголяя девичью грудь.

Тили дернулась, губы зашевелились словно в молитве. Визирь скользнул ладонями по ее груди, сдавил.

— Ты ведь понимаешь, что мне нужно? До появления гле Бисс и ее биссова письма я полагал, что наконец-то нашел ту, кого искал. Но теперь уже сомневаюсь. Непослушная глупышка, не то божество выбрала для поклонения. Поверь, лучше бы тебе не быть обычной адепткой своенравной богини.

Я нахмурилась, не понимая, о чем он. А главное — не представляя, что делать. Пошевелиться по-прежнему не могла, как и Таанар, усиленно пытавшийся освободиться от незримых пут.

Усмехнувшись, Сетарх вонзил свой страшный взгляд прямо в мои глаза и со всего маху всунул палец в кольцо.

Приступ удушья скрутил шею, захлестнуло желание рухнуть на колени и исполнять все его прихоти… унижение от него казалось самым желанным в мире — не знаю, как я удержалась на ногах с гордо поднятой головой.

— Так вот для чего ошейники, — прохрипела. — Подчиняешь тех, кто не может сопротивляться…

— Я не подчиняю их, ошейники просто вскрывают черную, развратную сторону.

— А ты не думал, что этим разрушаешь их личность?

Ну да, кому я это говорю.

— А если нет черной стороны?

— Таких не существует, — презрительно фыркнул грозный бог.

— Не потому ли не смог подчинить Люсьи?

— Просчитался, — пожал плечами Сетарх, продолжая смотреть на меня и… давить. — Сначала хотел выгнать восвояси, мы сотни раз видели ее в городе, она никак не могла быть… никем. А после подумал, вдруг ошибся? Это условие… Но было поздно.

— Ошейник нужно надевать добровольно? — догадалась я.

Сетарх все давил, внутри все росло сопротивление. Ему меня не покорить, не поставить на колени, ведь я…

Изнутри вырвалась волна, ослепив окружающих. Волосы рассыпались по плечам, животу, доставая почти до колен — и почему-то неожиданно светлея.

Тили вскрикнула, глядя на меня совершенно обезумевшим взглядом. Сетарх отступил. Стиснул губы, не то в улыбке, не то в гримасе. Ошейник, засветившись, взорвался, разлетелся на множество мелких осколков, наконец-то освобождая мою шею. Только сейчас, наверное, я поняла, насколько тяжело в нем дышалось!

Таанар вдруг тоже вспыхнул, взмахнул руками, будто освобождаясь от чего-то. Шагнул вперед — не отрывая от меня потрясенного взгляда.

— Ну здравствуй, Миловат, — криво усмехнулся Сетарх.

Вокруг засияла, засветилась моя руна, стягиваясь ко мне. Грозный бог Разрушения с перекошенным лицом пытался удержать неуловимо сочащуюся сквозь пальцы силу, но я ощущала, как она прибывает, наполняет меня.

— Так вот кого ты искал, — пробормотал Таанар. И вдруг опустился на колени, сверкая моим знаком на предплечье. В его глазах смешалось столько всего — даже мне сложно было охватить каждую эмоцию.

Как по команде, все остальные тоже преклонили колени, взирая на меня восторженными взглядами — кроме прикованных Тили с Гасом и самого Сетарха.

Мысли прибывали, наполняя ответами — о ложных воспоминаниях, которые появлялись по мере необходимости, о моей предыдущей жизни, о том, как в последний момент внесла условие в заклятие. О… Таанаре?

Я перевела взгляд на… мужа?!

А ведь Сетарх действительно представлял нам его, я сразу обратила внимание… Да и как можно было не обратить — молодой, красивый, горячий, весь в каких-то идеалах и ожиданиях… А потом рассказывал мне, что сын погиб! Устроил эту охоту в Аншерии на наших собратьев, якобы мстил за него. Не подпускал меня к этому миру. Пока, наконец, не загнал в ловушку…

Что-то вычитав в моих глазах, Сетарх взмахнул рукой, создавая вокруг нас темную завесу, отделяя от остальных.

— Отбор, значит, — хмыкнула я. — Лучший способ влюбить в себя женщину — надеть на нее ошейник и заставить повиноваться! А до этого еще и унижаться в борьбе с остальными невестами. Но раз за другого жениха, конечно, тебя это обеляет.

— Я должен был удостовериться, что не пропущу тебя! И ведь чуял же, чуял, как ты подглядывала, да все не мог поймать!

— Ты заполучил мою руну, но не мою силу! Не представляю, на что вообще рассчитывал с таким отношением!

— Ты сама виновата своим условием! Пришлось срочно вносить коррективы в заклятие, вот и вылилось в этот… отбор! Была бы единственной невестой, уж я бы окружил тебя заботой! А так — обязательная девственность — единственная зацепка, которая у меня осталась!

— Старый извращенец!

Я машинально сделала рукой свой собственный знак — тот, каким молились мне адепты в храмах. До того, как Сетарх перебил большинство из них, отрезав меня от этого мира.

Все странные случайности казались все более и более неслучайными. Мир почувствовал, что богиня вернулась. Молитвы были услышаны… И Тили, и близнецов, просивших моей помощи. И Властелина. Я провела рукой по волосам. Моя сила помогала мне.

Улыбнулась, рассматривая своего извечного противника. Но ответить не успела: разрывая завесу, к нам ворвался Таанар.

— Мила? — спросил, вкладывая в вопрос столько всего… — Помнишь меня?

Я усмехнулась. Понимай, как хочешь, называется.

— To, как отец приводил тебя в наш мир? Или то, что мы теперь женаты?

Глаза Таанара вспыхнули и, расценив мои слова как согласие, он сделал шаг,

властным жестом обнимая меня, словно показывая, что отпускать не собирается.

Сетарх глядел на нас сузив глаза. Бросил взгляд на светящуюся руну Таанара и вдруг взревел:

— У меня под носом! Чужая магия! Скрывал!

— Скрывал, — признал Таанар без доли раскаяния.

— Надо было с самого начала понять, что заклятие мешает оценивать трезво! Надо было присмотреться, кого выбрал ты, на тебя же оно не распространялось… разве что в той мере, чтобы не дать узнать мне.

— Трезво?! — не сдержалась я. — По-моему, оно показало истинную суть наших отношений, расставило все по местам. Зачем ты вообще Таанара приплел, что тебе взбрело устраивать заклятие в Аншерии?

Сетарх посмотрел на сына с такой ненавистью, что до меня как-то моментально дошло. Или, может, возвращалась способность читать людей. И не совсем людей.

— Понятно, — усмехнулась я. — Собирался ткнуть его носом, что богиня выбрала тебя. Только обхаживать каждую невесту не хотелось, и ты попытался ускорить процесс своим ошейником. А вышло все наоборот.

— Я убью его! — свирепо пообещал Сетарх.

— Однажды ты уже убил его. В своих мыслях. Обрек на страдания ради собственного тщеславия!

Обнаружив удивленный взгляд Таанара, повернулась к нему, объяснила:

— Он же… Сказал всем, что ты погиб! Как же я переживала! Еще и пыталась утешить горюющего отца!

— Переживала? — приподнял бровь Властелин, снова напомнив, что передо мной пусть и не всесильный бог, но хозяин Аншерии точно.

— О тебе! — кусочки мозаики продолжали становиться на места, озаряя очередными внезапными открытиями. — Та легенда… Это ты так и не узнал, что я никогда не любила Сетарха! Вот почему он взбесился — побоялся, что тебе откроется правда! Где же сам Вельзейл?

— Там же, где и все остальные, — пожал плечами Сетарх.

— Неужели ты мог думать, что Сирена — это я? Такой меня видишь? Или хотел бы видеть?!

— Она была хороша, — признал Сетарх. — Жаль, что оказалась не тобой.

— Вот и обратил бы внимание на ту, что тебе ближе!

— После того, как побывала в руках моих командиров? — презрительно скривился Сетарх.

— А кто ее им отдал? — возмутилась я.

— А чья магия сделала ее ненасытной?

— Твоя! — мои глаза наверняка запылали от возмущения: нацепил на девушек ошейники и смеет еще меня в чем-то упрекать! — Ты не понимаешь, что такое любовь. Ты не способен любить.

— Это ты не понимаешь, что такое сила. И сейчас я тебе покажу.

— Эми, — Таанар машинально попытался отодвинуть меня себе за спину.

— Убью, — снова пообещал бог. В его руке вспыхнул черный пламенный меч.

— Я не хочу сражаться с тобой, отец.

— Ты украл мою женщину.

— Она никогда не была твоей.

— Я прощаю тебя, Сетарх, — произнесла я. — Уходи с миром, оставь этот мир в покое.

— Это мужское дело, Эмили, — презрительно выделил он мое имя.

— Я не стану искать мести за все, что ты сделал, — произнес Таанар. — Если оставишь Миловат в покое.

— Ты всегда был трусом, неспособным на великие поступки!

— До чего же разные у каждого понятия о трусости, — хмыкнула я, но Сетарх не слушая продолжал громыхать: — Не умел наслаждаться ни властью, ни местью! И ты, Миловат, никогда не отличалась кротостью нрава, так к чему лукавить о прощении?

— Если боги не будут прощать, то как научатся прощать люди?

— Отойди! — рассвирепел бог, переводя взгляд на сына. — Это вы должны молить о прощении меня!

— Не отдам, — Таанар заступил впереди меня, закрывая и показывая, кого именно не отдаст.

Почти машинально, на каких-то инстинктах вспомнился меч, до которого мы так и не добежали, вспомнилось движение, призыв — и вот уже оружие медленно проявилось у меня в руке. Мой. Я ведь богиня и мне не впервой сражаться!

Таанар бросил взгляд… Мой мужчина. Которого я выбрала в свадебном ритуале и выбираю сейчас.

Молча протянула ему оружие, показывая, что верю в него.

— Сколько раз я говорил тебе, все они — шлюхи, и не о чем жалеть! Женщины нужны для удовлетворения наших потребностей. Хочешь какую-то — возьми.

— Я помню твою позицию.

— И все равно готов драться с отцом за одну из них!

— Тебе не кажется странным, что ты сам готов за нее драться?

— Я сильнейший бог во всех мирах! Я всегда беру, чего хочу!

— Ты Миловат несколько столетий взять не можешь, — как же мне нравилась легкость, с какой мой мужчина разобрался в ситуации. Как же мне нравилось, что больше он не сомневается ни во мне, ни в себе!

— Она будет моей, — лицо Сетарха закаменело, подернулось серой дымкой.

Больше он не порывался разговаривать — тенью рванул вперед, атакуя. Таанар вскинул меч — мой меч, выкованный с толикой моей силы, который полностью отвечал мне! Я слышала, чувствовала, как им распоряжается мой… муж. Удачный блок, неудачный выпад…

Руна пропечатывалась в сердце, передавая то, за чем не успевали уследить глаза. Не знаю, как бог Разрушения выкрал мой меч, но похоже, именно через него и получил доступ к руне.

А потом отдал клинок Таанару — в очередной раз разбередить, напомнить…

Сетарх ускорился, превращаясь в дымку, на полную мощь используя свою божественную природу. И я с гордостью наблюдала, что мой мужчина не уступает ему ни в силе, ни в ловкости.

Только когда они закрутились вихрем, в котором было уже не разобрать отдельных движений, вылетая за границы возведенной Сетархом мглы, вспомнила о людях — тех, кто оставались в зале и могли пострадать.

Вырвалась из завесы, бросилась к Тили, лучом силы перерезая ее кандалы. За эти дни неиспользованной, запертой силы скопилось столько, что она буквально вырывалась из меня. Лилась по всем еще оставшимся в этом мире рунам.

— Богиня… — прошептала Тили, готовая рухнуть — не то в обморок, не то на колени, я в последний миг подхватила ее, удерживая вертикально.

— Не нужно, Тили. Я была рада иметь такую подругу.

— Когда при посвящении мне сказали, что моя сила — говорить с богиней… я совсем не так себе это представляла, — слабо улыбнулась Тилисса.

Сила… Значит, сны Сирены, замешанные на моих артефактах, хоть частично долетали и до нее? Она из тех, кто может стать моим проводником в этом мире? Я присмотрелась, вполне вероятно.

Ураган разрастался, не оставляя времени на разговоры — я переместилась к Гастону, глаза которого выглядели натуральными квадратами. Его кандалы тоже легко поддались, опали, звеня, на мраморный пол.

Парень первым делом метнулся к Тилиссе, ухватил свою великую ценность, попытавшись завернуть в остатки платья, спрятать от посторонних глаз.

— Идемте, — позвала я, окинув взглядом остальных. Охрану в основном — драссы как-то незаметно исчезли, хотя внутри завесы, похоже, время от времени мелькали зубастые морды.

Впрочем, люди оказались достаточно шокированы, чтобы беспрекословно слушаться свою богиню, так что довольно быстро мне удалось организовать отступление в парк, расчистив поле боя для сражающихся.

Уводя их, я ни на секунду не ослабляла внимания к мечу, в любой момент готовая броситься на помощь к Таанару. Но он не сдавал позиции, будто некая сила вела его, окрыляя.

Снаружи уже просветлело, Сетархов туман больше не клубился, скрывая видимость. Над центральным зданием кружил темный вихрь сил, но крепость, пропитанная магией самого грозного бога, пока стояла. К нам присоединились оставшиеся невесты: Виттори, Пиония, Зайтель и Гертруда. Точнее, попытались присоединиться: выбежали со стороны невестиного флигеля, но заметив мои сверкающие волосы остановились, притихнув и недоумевая, что происходит.

Я огляделась. Со всех сторон стекались слуги, охрана — те, кто жили и работали в крепости. Указывали руками на ураган, и, по-моему, на меня тоже. Уже ничему не удивляясь, я обнаружила служанок «выбывших» невест — наверняка, и сами девушки по домам еще не разъехались. Таанар говорил, их церемонии состоятся после окончания отбора.

На одной из дорожек показалась Дайла. Я чуть нахмурилась, припомнив, как она вышла против драссов. И заодно поискала взглядом Керлис, что бессовестно привела нас в ловушку.

Керлис обнаружилась поблизости, пытаясь держаться в тени Дайлы, и я решила прояснить ситуацию. Среди своих редких оставшихся в Аншерии адептов я ее не ощущала.

— Почему ты назвала меня сестрой?

— Прости, госпожа, я обозналась! — еще одна красотка попыталась рухнуть на колени, но в последний миг засомневалась. — Она — моя сестра, — и девушка указала на Керлис. Я с недоумением перевела взгляд на ту. Кстати, кто такая и как попала ко мне в служанки?

Керлис попятилась:

— Я ничего не знаю, да, да, госпожа, хозяюшка, да как же так… да если бы только я…

— Что ты помнишь? — прервала опостылевший еще в бытие невестой поток.

— Все помню, как ехали с вами, как дома вы меня выбрали…

Я поморщилась, приподняла руку, и Керлис замолчала.

— Это были ложные воспоминания. А ты, — обратилась к Дайле. — Почему пыталась убить Таанара?

— Меня… наняли.

— Кто?

— Королевство Драстан, западные соседи Аншерии.

— Я чувствую в тебе магию.

Дайла отвела глаза, и я приподняла ладонь, пьггаясь разобраться.

— Ты… не человек? Как проникла в мою беседку? Как ходила по крепости, почему лежала в таком странном оцепенении там, в камере?

— Фальшивая оболочка и сейчас там лежит. Ваши божественные братья и сестры ищут вас, но сюда Великий Сетарх их не пускает. Через меня они хотели найти вас.

Я прикрыла глаза, сверяясь со временем. Всего несколько дней прошло… но похоже, само заклятие Сетарх выплетал гораздо дольше. Столько, что моим отсутствием успели озаботиться… даже здесь легенды всякие пошли. Хотя… вероятно, слухи о нескольких столетиях преувеличены или распространены самим Сетархом. Уж я-то точно тут бывала гораздо чаще — до того момента, как он перекрыл этот мир и принялся завоевывать Аншерию.

— Но зачем убивать Таанара?

— Все думали, что именно в него вселился Сетарх.

— И западным соседям выгода, — хмыкнула я. Дайла потупила глаза, пожала плечами:

— Я делала то, что мне велели.

— Так. Ясно. А ты… — я обернулась к Керлис, но в этот миг почувствовала взрыв такой силы, что едва устояла на ногах. Я одна и устояла — остальные покатились кто куда, кажется, сама гора, на которой высилась крепость, вздрогнула.

Таанар! Забыв обо всем на свете, потянулась к нему и в доли мгновения оказалась рядом.

Мой полубожественный супруг тяжело дышал, одной рукой опираясь на меч, а другой утирая пот со лба. Напротив него стоял Сетарх. Глаза бешено сверкали, грудь тяжело вздымалась. Смотрел на мою руну, засиявшую полной силой на руке Властелина.

— Что случилось? — я вглядывалась в мужчин, не понимая, что происходит.

— Мы поговорили, — мрачно отозвался Таанар.

Хм, похоже, кто-то высказал отцу все, что о нем думает.

— Почему, Миловат? — обернулся ко мне Сетарх. По его лицу и телу струились крошечные серебристо-золотистые трещинки. — Мне покорялись миры, мне покорялись другие боги! Почему ты предпочла это… — он бросил взгляд на Таанара.

— Разве можно не любить даже собственное дитя? Ты противоположность моей сущности, Сетарх. Зря ты не успокоился. Твоя тяга к разрушению может довести до… саморазрушения.

— Уже, — отозвался Таанар, бесстрастно глядя, как трещины на великом боге становятся все шире, раскрываются, поглощая его ярким светом, на который даже мне стало тяжело смотреть.

— Что взорвалось? Что ты сделал? — прошептала я, подходя.

— Я — ничего, — отозвался Таанар, крепко обнимая меня. — Это он сам.

Словно в подтверждение, с воем и треском пламя вырвалось наружу, ослепляя.

Еще несколько мгновений мой мужчина смотрел, как исчезают, сгорают в световых пятнах черты замершего грозного Сетарха. Как продолжают смотреть на нас полные ненависти глаза. Как он порывается сделать хоть одно движение, но не может, скованный собственной разрушительной силой. Таанар будто бы впитывал картину происходящего. Мне хотелось знать, что он чувствует сейчас, но я понимала, что никогда не спрошу об этом.

— Пошли, — наконец выдохнул муж, зарывшись носом в мои волосы. Движение — и вот мы уже снова во дворе, среди притихшей обескураженной толпы.

Из центрального здания били лучи, огонь. С резким треском и металлическим стуком ошейники на остальных невестах вдруг начали раскрываться, осыпаться на землю черепками и сгорать в том же световом пламени.

Миг — и перед нами заплясали две мелкие крылатые феи. Вдруг вспомнилась странная сверкающая «баночка», попавшаяся в магическом шкафу.

Я покосилась на Тили, та улыбалась в объятиях своего Гаса. Этим и церемония не нужна, давно уже в глубинах душ женаты. Проведу, конечно, девочке же захочется.

— Вспомнила! — пищало небольшое визгливое создание с длинным носом и тонкими крылышками, которыми махало почти перед моими глазами. — Я должна была вплести историю Эмили гле Бисс в ее память, все организовать, Сетарх подчинил мою силу и дал задание, а заклятие ударило по мне! Я и сама все позабыла, но моя сила работала, да, да, госпожа, вплетала ваше человеческое воплощение в этот мир!

— Потому визирь и интересовался тобой — чуял что-то, — согласилась я.

— Кобель! Разве можно верить мужикам! — ярилась фея.

— А я предупреждала, — не могла упустить возможность припомнить я.

Фея запыхтела, зафыркала, хлопая прозрачными крылышками. И тут же на нее набросилась вторая, с темными крыльями и небольшим жалом, подозрительно напоминающим тот самый дротик.

— Я хотела помочь госпоже, а ты завела ее в ловушку!

— Сетарх меня держал! — верещала бывшая Керлис, на всякий случай отлетев подальше.

— А тебя кто держит? — повернулась я к бывшей Дайле.

— Король Драстана, — мрачно отозвалась та, надув мелкие губки.

— Покажи-ка…

Рванула за энергетический хвост, и еще один сосуд оказался передо мной. Засиял и почти взорвался, озарив воздух радугами.

— Я свободна! — взвилась вверх Дайла, сделав несколько пируэтов.

— Похоже, всех фей в этом мире разобрали для, гм… личных нужд, — обернулась я к Таанару.

Тот, обнаружив, что ножен на боку нет, продолжал держать меч, похоже, не собираясь мне его возвращать. И в кои то веки моя сущность не протестовала.

— Нужно будет устроить освободительный рейд, — закончила свою мысль.

— Устроим, — согласился Таанар.

— И там Люсьи незаслуженно томится уже который день. И ее братьев тоже пора освободить.

Таанар снова кивнул.

— Господин! Все в порядке? — откуда ни возьмись высыпала такая толпа народу, какой я и не видела никогда в крепости. И среди них — несколько пижонов явно аристократических кровей. Думала, все давно уже в парке, ан нет, особо мужественные так спешили, что только-только подоспели.

— Что-нибудь случилось, ваше Превосходство? — выступил самый представительный из них.

Таанар нахмурился, словно припоминая. Хотя, по-моему, на балу все эти физиономии мелькали. Приценивались, надо полагать.

— Мы ждем окончания отбора, — напомнил мужчина.

Властелин кивнул:

— Отбор окончен, господа.

— Когда мы сможем… провести обряд с невестами?

— Обряд?

— Вин гле Дуаз обещал…

— Кхм, — вышел вперед еще один мужчина, помоложе и попронырливее. Стрельнул в мою сторону глазами, но богиню, похоже, не признал. — Простите моего друга, все мы давно замерли в ожидании, и тьма с грохотом напугали нас. Можем ли мы позволить себе спросить, кто счастливая избранница вашего Превосходства? Представите ли вы нам свою невесту?

— Нет. Но с радостью представлю мою жену, счастливым избранником коей я неожиданно сделался. Богиня любви Миловат, прошу любить… гм, и жаловать.

Мужчины зашептались, похоже, не представляя, то ли падать на колени и молиться, то ли их так изощренно разыгрывают.

— А наши… кхм… претендентки? — снова продолжил юлкий. — Я давно потерял покой, ожидая Эмили гле Бисс, а мой…

— Ожидая — кого?! — взревел Таанар так, что все незадачливые женихи подались назад. — Вы не собираетесь оказывать почтение моей жене?!

Мужчины, переглянувшись, неуверенно начали преклонять колени. С Превосходством спорить не привыкли.

Я ступила вперед, наскоро пробежавшись по головам: темные мыслишки, грязные делишки, совсем мир тут без меня запаршивел. Долго придется порядок наводить. А вот и Адриан фор Фис, противный старикашка, пропитанный поклонением Сетарху. Тот самый, которому обещали Люсьи — братья, похоже, не ошиблись.

— Пока вас не за что благословлять любовью, — с сожалением вздохнула я. — Для начала всем желающим придется отработать и отмолить грехи.

— Но как?! — не особо счастливым тоном вскричал претендент на Эмили гле Бисс.

— Приходите в храм, просите богиню, рано или поздно откроется, — отозвалась я, отворачиваясь. В ближайшее время отвечать на их молитвы я точно не собиралась. Меня там Люсьи с близнецами заждались. В сторону тюрьмы я и направилась.

— А дальше? — поинтересовался Таанар, нагоняя. Как обычно, вкладывая максимум смысла в минимум слов и пристально глядя в ожидании ответа.

— Где-то там еще томятся мои братья и сестры по разуму, божественному, то бишь. Нужно найти их и обрадовать. Как считаешь?

— Неплохой план на ближайшее столетие, — хмыкнул Таанар. — Хоть посмотрю, как вы там живете. Придется срочно обзаводиться наместниками, не бросать же Аншерию на произвол… всяких злобных соседей.

— Не бросим, — откликнулась я. — Тем более, парочка у меня на примете имеется. Пора обрадовать народ, что боги снова вернутся в мир.