ГЛАВА 17

Несколько мгновений Властелин молчал, вглядываясь в меня и будто что-то для себя решая. После словно через силу произнес:

— Мой отец.

— Что-о?!

— Мой отец. Сетарх. Бог войны и разрушений. Занявший тело моего верного визиря, несколько лет назад оказавшегося при смерти. Отбор понадобился ему. Я просто вынужден был согласиться.

— М-да… — задумалась я, и тут же не удержалась: — А та женщина… про которую ты говорил…

— Не нужно, — отвернулся Таанар.

— Я уж подумала… это Дайла.

— Дайла? — изумился Властелин.

— Я видела ее свободно разгуливающей по крепости. Ее дротик нашла в беседке.

— Странно, — нахмурился Таанар. — Но это не она.

— А… кто? — с замиранием спросила я. Кто может отказать сыну бога?!

Таанар поднял руку, провел по моим волосам. Кивнул сам себе и ответил:

— Миловат. Богиня любви.

Да твою ж… куда я попала?!

— Жена твоего отца?

Ну не мать же Таанара?!

— Я видел ее лишь раз. Тогда она еще не была его женой. Когда отец взял с собой… не спрашивай, я не смогу объяснить. У богов иной мир, иные жилища, все… иное. Недоступное людям. Отец хотел представить меня… своим. Но я смотрел только на нее. Танцевал только с ней. Кажется, я начал бредить ею с того самого момента, когда впервые увидел.

Я разглядывала преобразившегося Таанара во все глаза. Ревности не было, наоборот, впервые я словно чувствовала его — тот огонь и ту жажду, которые его сжигали, всю силу его страсти и боли. Влюбиться в недоступную богиню!

— Сетарху это очень не понравилось. Не мне, получеловеку, состязаться с самым могущественным богом за женщину. Конечно, она предпочла его. А отец, в наказание за то, что претендовал на его женщину, запер в том мире, где я родился. Это все, что мне от нее осталось, — Таанар поднял руки, снимая «не заколку» — артефакт, как я понимала теперь.

— Собирался вернуть, — хмыкнул он. — А потом… просто скрыл от него его же магией.

— Но… это ведь ее мир? Разве она не бывала здесь?

— Давно уже. Он позаботился, устроил войну другим богам — я толком не знаю, что там происходило. Единственный источник информации, очень заинтересованный в ее качестве, доверия, сама понимаешь, не вызывает. Сказал, ограждает меня от разочарований. Насколько я знаю, они жили вместе… пока он не появился здесь в последний раз с ее мечом. Еще и отдал его мне. Я уже тогда заподозрил неладное — даже среди людей ползли слухи, будто богиня не то сбежала, не то… драссы знают. Но он мне так ничего и не рассказал. Обещал после отбора. Впрочем, по его поведению — думаю, да. Что-то у них пошло не так. Не хочу больше в этом разбираться.

Таанар прижал меня к себе, взял руками лицо, вглядываясь, как воспринимаю его слова. Но мне так нравилось ощущать, что он абсолютно искренен со мной!

— Продолжай, — попросила я.

— Когда ты сказала, что меч сам собой ожил, что видела женскую фигуру… В мече заключена часть ее божественной силы, ее руны. Я подумал, она появилась, снова пришла в наш мир, мечтал еще хотя бы раз… И уже там, у озера вдруг понял, что оставил тебя — возможно, нуждающуюся в помощи, — ради несбыточной мечты.

Он снова взял прядь моих волос, разглядывая таким влюбленным взглядом, что мне сделалось жарко.

— У нее тоже густые длинные волосы. Считается, в волосах часть ее силы. Только светлые. Точнее, боги могут принимать любой облик, какой захотят — но она предпочитала светлый.

— Поддерживала образ? — усмехнулась я.

Что-то снова заскребло, засосало под ложечкой, мозг опять атаковали сотни насекомых, будто желая выудить по-прежнему недоступные воспоминания.

Таанар продолжал пропускать между пальцев мои волосы, даже наклонился к ним, то ли приглядываясь, то ли принюхиваясь.

— Так я лишь жалкое подобие? — нахмурилась я.

Идея мне не понравилась. Как-то приятнее было бы стать первой и единственной. Я покосилась на Властелина — ну, первой мне уже не светит, с его темпераментом и «потребностями». Но…

— Ты не подобие, Эмили, — мягко провел он пальцами по моей голове. — Я никогда не знал ее. Просто сгорал от жажды, ревности, и… да много чего. Но у меня никогда не было и не будет шанса что-то изменить. А ты… тебя я узнал и полюбил. Такую, какая есть. И не отдам никому.

— Так ты отсюда, из этого мира? А мать?

— Мать, — криво усмехнулся он. — Мать любила меня. Хотя разве можно любить ребенка от того, кто взял тебя против воли? Ребенка, который выпотрошил все ресурсы твоего организма, не приспособленного вынашивать божественную силу?

Она дала мне слишком много… и ушла слишком рано. Но разве ему есть дело до смертных? У него ведь лучшая женщина, какую только можно представить.

— Что-то мне кажется, не все так гладко у божественной четы, — пробормотала я.

Если уж быть точной, часть легенд вообще отрицала их союз.

— Он больше ни разу не брал меня туда, — Таанар наскоро глянул вверх, будто указывая на небесные чертоги. — Не уверен, что она вообще помнит о моем существовании. Мало ли внебрачных детей у бессмертных выродков.

— Это он заставлял тебя завоевывать комтурии?

— Когда-то я был молодым и глупым.

Даже гордился, узнав, что сын бога. Считал, будто должен исполнять его волю. А сейчас и рад бы избавиться от такого «покровительства»… да не знаю, как.

Комтурии — его последняя блажь мне «во благо». Почему-то он решил, что если сделает меня Властелином Аншерии, это скрасит тоску по богине. Я пытался как мог направить его жажду разрушения в иное русло. Не просто разграбить, а… объединить.

— Превосходством тоже он тебя обозвал? — хмыкнула я.

— Сто раз говорил ему, что этот титул идиотский. Но разве ж переубедишь.

— Для чего вы устроили отбор? — задала я самый животрепещущий вопрос, пока Властелин был расположен отвечать.

— Мне он был абсолютно ни к чему, у меня Аншерия, заговоры, нервные соседи, которые в любой момент могут развязать войну. Не знаю, для чего он понадобился ему. Начинался якобы ради меня: не может видеть, как я извожусь из-за женщины, которая того не стоит. Понадеялся, что смогу отвлечься… и как ни странно оказался прав.

Таанар прижал меня к себе.

— Не стоит? — нахмурилась я.

Во-первых, богиня всегда была самой милостивой и почитаемой в нашем мире.

Да и где не почитают любовь? А во-вторых, о любимой женщине так отзываться неправильно.

— Надеялся меня отговорить, — хмыкнул Таанар.

— Замечательно. Ты отвлекся, выбрал жену. Что ж ему еще нужно?

— Вот это я и пытался выяснить. У него с самого начала было условие. Каждая из невест должна сначала стать его. Я легко согласился, потому что… не думал, что мне будет дело до невест.

— Ну и… — у меня не нашлось слов от возмущения!

— Он связал весь отбор каким-то заклятием.

— Так заклятие не на тебе?

— Нет, — отозвался Таанар с некоторым удивлением. — Я никогда не был под заклятием, но перечить отцу бессмысленно: накажет несогласных и сделает по- своему, — сжал зубы, явно что-то вспоминая. — Я только знаю, что оно есть, но его цели мне неизвестны. Пытался выяснить… да не успел.

— Каждая невеста?! — переспросила я, не в силах справиться с возмущением и отвращением. Не дождется!

— Поначалу уверял, что не каждая, — мрачно отозвался Таанар. — И как только получит то, что ему нужно, я сразу же смогу получить свою жену, если мне кто-нибудь приглянется. Только чем дальше, тем больше у него не складывалось, и тем чаще он раздражался и напоминал об условии. Говорил, даже если ему понадобятся все невесты — так тому и быть, ничего со мной не случится! Любая девушка будет счастлива отдать первую ночь богу. Но ты… ты не в его вкусе. Я надеялся, он не станет претендовать.

Возмущение вместе с пониманием буквально раздирали меня изнутри! И реакция девушек — сам бог снизошел до них! И реакция Таанара. И почти материальная ненависть к его отцу. Каков урод! Он первый всех нас поимеет, а жених потерпит! Удовлетворится объедками с барского стола.

— Зачем ему это?

— Не знаю, Мила, — устало вздохнул Таанар. — Впервые за долгое время я понял, что могу что-то испытывать к женщине. Другой женщине. Я… не хочу тебя терять.

Таанар еще сильнее прижал меня к себе, и я опустила голову на его грудь, радуясь, что он не уступил отцу, не отдал меня даже на одну ночь. Или он не все мне рассказал?

— Ты чего-то недоговариваешь? Почему не можешь закрыть отбор, и пусть дальше развлекается сам, не на твоей территории и не с твоими невестами?

— Ты не понимаешь. Все здесь — его территория. Ну, почти. И заклинание, которое он сплел, не выпустит никого из вас, пока он не добьется своего.

Я невольно схватилась за ошейник.

— Ты отдаешь перстни ему?

Таанар мрачно стиснул зубы.

— Я этого не хотел. Но не мог сопротивляться воле бога и отца.

— А Тили? Что с ней будет?

— Ничего не могу обещать. Не представляю.

— Погоди… в той книге, которую ты мне дал в библиотеке и которую он сжег…

— Это не я, — Властелин отвел глаза.

— ?! — я бросила на него бурный вопросительный взгляд, ничего не понимая.

— Иногда он… занимает и мое тело, — не глядя на меня, ответил Таанар. — Или вот на несколько часов одолжил тело Жануи.

— Но зачем?

— Бог, — пожал плечами Таанар.

— Ох! — смущенно покраснела я и в свою очередь опустила глаза.

— Нет! — резко отозвался он, безошибочно определив, о чем речь. — В спальне был я. А вот в библиотеке… в какой-то момент помню лишь смутные картины, а потом — … тебя уже нет.

— Та легенда… — задумалась я. — Она его очень разозлила! Что же там было… что-то про богиню.

— Не знаю, — пожал плечами Таанар. — Он не объяснил. Я подумал, само упоминание богини и разозлило. И как ты умудрилась среди десятка разных легенд попасть именно в нее?

Я лишь развела руками.

— А на озере? Что произошло на озере? Это был ты?

Таанар кивнул.

— Он пытался занять мое тело. И таким образом… был бы у тебя первым.

Кажется, я передернулась, даже отпрянула, с ужасом всматриваясь в его глаза.

— Я тебя отвоевал. У нас был уговор, что невесты достаются ему только после вылета. Тех, чьи перстни у меня — он не трогает. Видимо, как и я, он не ожидал, что найду достойную. Но я нашел. И ему придется смириться.

Вспомнились крики, льющийся из Таанара темный огонь. Ох ничего себе, разборки отца с сыном! Не хотела бы я своим детям такого.

— Смириться, — пробормотала я. — А если не смирится? Как мне быть уверенной, что он не появится в тебе?

— Здесь — точно нет.

— Здесь? — я огляделась. — Что это за беседка? Я несколько раз попадала сюда!

— Ты?! — пришла пора Таанара изумляться. — Я вложил в нее все, что помнил о Миловат. Забрал, что смог, из ее разрушенного святилища.

— Та башня… — пробормотала я, вспоминая странное теплое чувство, охватившее, пока гле Дуаз не пришел выяснять, что я там делаю. Таанар кивнул.

— Мне удалось скрыть ее даже от отца. Как сюда смогла попасть ты?!

— А ты? Со знаком Сетарха?

— Я давно уже не его адепт. После нашей встречи… я всегда оставался верен богине.

— Так ты адепт богини любви?! — представить Таанара в таком амплуа по-прежнему не получалось. — Но я же видела знак Сетарха.

Таанар закатил рукав, открывая чистую загорелую кожу. Через несколько мгновений черным сверкнула руна бога Разрушения, и почти сразу поверх побежали серебристые искорки совсем другой, более мягкой, близкой… родной.

— Ее узор сверху. Я скрывал… как мог.

— Тили нужно переправить сюда!

— Не представляю, сколько еще чары отвода глаз продержатся. Наверняка он нас там сейчас ищет.

— Так это ты написал записку? Просил о чем-то богиню?

— Просил… помощи защитить тебя. Ну… и по возможности других невест. В конце концов, если кому и виднее, чем Сетарху, с кем кого соединить, так только Миловат.

— Что с моим обручем? Почему… кольцо ведь у меня?

— Я думал, этого будет достаточно. Но… все-таки он бог и девушки чем-то очень важны для него.

Таанар прижал меня к себе, опалив ухо хриплым голосом:

— Не отдам. Никому. Моя.

Я подняла ладони по его плечам, заглядывая в глаза.

— Ему это не понравится, — прошептала.

— Он меня убьет, — согласился Таанар.

Не уверена, что такой вариант меня устраивал. Но что бы ни искал Сетарх, отдавать ему это я не собиралась. Свою девичью невинность — тем более! Хватит с него остальных невест!

— Эми. Ты… веришь мне?

Я кивнула. После всего, что узнала — пожалуй, да, я ему верила. При таком отце стать не законченным мерзавцем, а еще и испытывать эмоции, спасать детей, уважать честь, ошибки признавать, в конце концов!

— Сейчас попробую. Ничего не бойся.

Таанар вдруг напрягся. Исходящий от его рук жар опалил кожу. Он взялся за ошейник, рассыпая искры и, зарычав, рванул в разные стороны. Но лишь сам отлетел, сжимая обожженные ладони. Я бросилась к нему, схватила руки, однако следы моментально исчезали. Не знаю, привыкну ли когда-нибудь к тому, что он — полубог.

Таанар помрачнел, процедив сквозь зубы что-то невероятно неприличное, даже при всей невнятности. Видимо, означавшее, что ничего не получится.

Я поднесла пальцы к глазам, разглядывая кольцо.

— Но мне показалось, когда Идели пыталась меня отравить… ты разве не снимал ошейник?

— Нет. Хотел, но не вышло. Пытался влить силу богини. Хотя бы. Все же исцеление — ее парафия, не бога Разрушения.

— Это что же, нет способа избавиться, пока он не снимет?

— Есть. Не знаю, понравится ли тебе…

Да мне понравится любой способ, исключающий гле Дуаза в моей постели и моем теле! Ну, почти.

— Готова попробовать, — шепнула, боясь соглашаться, пока не узнаю точно, на что.

Таанар несколько мгновений вглядывался в мои глаза.

— Эмили, — вдруг опустился передо мной на колено. Сам Властелин Аншерии, бисс укуси! Ни за что не поверила бы’ — Ты выйдешь за меня замуж?

Заметив, что я замешкалась, он мрачно добавил:

— Не так я хотел бы сделать тебе предложение. Но… сейчас это единственный выход. Закончить отбор и связать кольцо с колье. Доверишься мне?

— И чем… это может грозить?

— Амулет перестанет тебя душить. А я… не сделаю ничего, что может тебе повредить. Если веришь — отдай мне кольцо.

Несколько мгновений я решалась. Вот так просто взять и поверить тому, кого не успела по большому счету узнать? Выйти замуж?!

Таанар ожидал, глядя на меня пристально, но не поднимаясь.

— Это ведь твой папаша нам жизни не даст, — пробормотала я. Не только отца своим детям, но и деда такого не пожелаю!

— Я сделаю все, чтобы защитить тебя от него. Все-таки я и сам… не лишен силы.

— Да, я тоже не так представляла себе собственную помолвку. Но… в противном случае я ведь достанусь визирю… да? Тогда лучше тебе.

Чтобы не передумать, я сорвала кольцо и протянула ему. Оно скользнуло на палец, Таанар резко поднялся и подхватил меня на руки, покрывая поцелуями. Потом вдруг опустил, снял и выложил на столике остальные кольца, что остались от других невест. Неуловимым жестом зажег свечку — вокруг моментально распространился до безумия приятный и какой-то знакомый, близкий, чарующий аромат.

— Эмили гле Бисс, ты согласна стать моей женой?

— Согласна, — пробормотала я, неожиданно проникаясь моментом.

— Я, Таанар фор Брезор, Властелин Аншерии, именем богини Миловат беру тебя в законные жены, обещаю быть твоей защитой и опорой, разделять с тобой горе и радость…

Кажется, я куда-то улетала. Он продолжал говорить, а я все не могла осознать происходящего. Это что, свадьба? Или такой розыгрыш? Или…

— А ты, Мила? — шепнул Таанар.

— Да… — еле выдавила я.

— Скажи.

— Я… Мила фор… гле… Эмили… — звуки путались, никак не складываясь в слова почему-то. — Именем богини Миловат… Беру тебя в мужья, — наконец, выдала я. Снаружи что-то грохнуло, и Таанар спешно прижал меня к себе.

Все вопросы утонули в захлестнувшем поцелуе. Приподняв, Властелин усадил меня на стол, сноровисто расшнуровывая корсет — кой драсс дернул с утра надеть такое платье?!

Отдавшись умелым рукам, я на время выбросила из головы прочие мысли. Я так давно этого хотела и это моя единственная защита от визиря! И Таанар… как он смотрел, как касался!

Наверное, никогда не чувствовала я себя настолько желанной.

Властелин Аншерии скинул платье с моих плеч, чуть приподнял меня, помогая избавиться от него и прочей одежды. Провел пальцами по ошейнику — я замиранием прислушалась, но дышалось легко… насколько это возможно, когда твои губы и грудь терзают поцелуями, освобождая от нижнего белья, расплетая волосы.

Руки Таанара скользнули вниз, огладили попку и подхватили меня, оставляя платье на столике. Тот оказался низковат, и Таанар пристроил меня на качели, приподнятые как раз на нужную высоту… Наверное, я заподозрила бы, что он рассчитывал ее специально, если бы могла трезво рассуждать, но так хотелось спихнуть все на волю богини… Может, она действительно услышала и помогает.

Блики свечи играли золотистыми искорками в моих волосах, поток которых рассыпался по груди, разметался по скамье. Наскоро избавившись от своей одежды, Таанар провел по ним руками сверху вниз, разглядывая с безумным вожделением. Властно раздвинул мои бедра, снова коснулся пальцами ошейника и приблизил подрагивающее орудие. Я подалась вперед, он внимательно всматривался в меня, наверное, боясь, что ошейник может снова сработать. Пальцы опустились вниз, провели по лону, проверяя готовность. Но я слишком давно уже была готова — тело откликалось моментально, внизу все пульсировало в предвкушении.

Я хотела принадлежать ему, кажется, еще больше, чем прежде, наконец-то ощутить во всей полноте наше единение. Он сдвинул меня удобнее и, шепча слова, от которых я плавилась, не до конца воспринимая и осознавая их, начал очень медленно, осторожно входить.

Кольцо на его пальце разгорелось золотом, по-моему, как и мой ошейник. И почему-то руна богини на его руке.

Обхватив его ногами, я закрыла глаза и отдалась ощущениям, сосредоточившимся внизу живота. Медленно, осторожно прокладывая путь, он погрузился в меня до самого конца, выбивая сладкий выдох. Я крепче вжимала его в себя, не желая отпускать, так хорошо мне было ощущать глубокую, какую-то правильную и бесконечно восхитительную наполненность им.

Так же медленно он вышел и снова двинулся вглубь. Его сердце громко стучало. Я открыла глаза и меня буквально смело исходящими из его глаз эмоциями. Страсть, нежность, желание покорить и страх причинить боль, и столько оттенков, в которых можно тонуть и которыми можно дышать… И шепот ласковых слов, на которые я никогда бы не думала, что он способен.

Обнаружив, что я не напрягаюсь, Танар начал двигаться быстрее. Не знаю, чего ему это стоило, но судя по глухим постанываниям и порыкиваниям, не сорваться и не вбиться в меня в полную силу требовало огромной выдержки.

Девушки часто в первый раз испытывают только дискомфорт, но то ли я слишком давно была готова, то ли еще по каким-то неведомым причинам — дискомфорт быстро прошел, крови тоже почему-то не появилось. Обхватив ногами Таанара, я подавалась ему навстречу, держась руками за спинку качели. Не отрывая губ от моих, он скользил ладонями по груди и той чувствительной точке, в которую сходятся нити удовольствия.

И когда я закричала, не в силах справиться с приливом наслаждения, накрывшего меня с головой, он с глухим стоном моментально разрядился.

— Эмили, — прошептал. — Мила.