Глава 20

Мы идем недостаточно быстро. Даже я это понимаю, переглядываясь и ведя немой диалог с Тоби.

Из-за ранения ликтор не может так быстро передвигаться, поэтому все мы движемся на одном уровне.

Сейчас, когда мы стали подходить всё ближе к лесу, я оглянулась, чтобы понять не преследует ли нас кто-то.

Пока тихо.

Ликтор не объясняет наш дальнейший маршрут, но двигается так целенаправленно, будто знает каждое дерево наизусть.

Если с Маршаллом я не испытывала практически никакого дискомфорта, то здесь всё иначе. Каждый его шаг заставляет меня напрягаться, будто парень оглянется и всё-таки решит прирезать нас с братом в этом лесу.

С каждым пройденный шагом ему становится чуть лучше, это видно по меняющемуся выражению лица. Оно будто постепенно теряет все эмоции.

Я не могу не смотреть на него. Это странно, да? Наверное, я так пялюсь из-за того, что до этого лишь слышала о них и единожды видела, на что способны эти люди. Невольно морщусь, вспоминая, как тот ликтор забил до смерти человека, сломав ему череп. Этот тоже так может? Почему задаю именно этот вопрос? Потому что его внешность не вяжется с тем другим ликтором. Тот был… словно ему доставляло удовольствие чужая боль, эмоций, которые я успела заметить на том лице, мне хватило понять, что здоровый человек с нормальной психикой не сможет сотворить такое. Этот же ликтор всё больше напоминает обычного парня, который если бы переоделся в обычную одежду, то и никогда бы не поняла, кем он является на самом деле. Его лицо, да и он сам красивый, опять же отличается от того самого первого, поэтому в мыслях диссонанс. Стоило увидеть ликтора один раз, и сложилось неверное представление о всех остальных.

– Как твое имя? -спрашивает брат, и я заставляю себя наконец-то оторваться от рассматривания лица ликтора.

Этот вопрос застает не только парня врасплох, но и меня. Я вдруг понимаю, что вообще-то да, у него должно быть имя. Он такой же человек, как и мы.

– Зейн, – отвечает спустя время.

Зейн, мысленно повторяю про себя несколько раз. Его зовут Зейн, что подтверждает теорию, что он тоже человек, а не просто ликтор.

– А меня зовут Тобиас, Зейн, – представляется брат, – но можно просто Тоби, а то слишком долго произносить. А мою сестру – Эйвери или Эйви.

– Знаю. Я слышал, как вы друг друга называли по именам, – отзывается ликтор и смотрит поочередно на нас с братом.

Тоби намеревался у него спросить что-то ещё, но я качнула головой. Он нам не друг. И забывать об этом не стоит.

Через пару часов мы сделали остановку, и только сейчас до организма дошло осознание того, сколько мы уже не ели и даже не пили. Последние запасы воды я истратила на лечение ликтора. Отлично, теперь нам вновь нужно раздобыть где-нибудь воду.

Зейн сел на опрокинутый ствол дерева и расстегнул форму, чтобы проверить, как там рана.

Я лишь мельком посмотрела, но увидела, что крови не прибавилось, а значит, кровотечение полностью остановилось. Хороший знак, хоть я до конца и не понимаю, как такое возможно с его ранениями.

Тоби подошел ко мне и очень тихо спросил:

– Хочется пить, Эйви.

– Знаю, мы придумаем что-нибудь.

Брат кивает и облизывает губы, а сбоку раздается вопрос:

– У вас нет воды?

Я отрицательно качаю головой и умалчиваю о том, что она ушла на него.

– Еды тоже?

– Да.

Зейн кивает и встает, так мы понимаем, что наш короткий отдых закончен. Он ничего вновь больше не говорит, и мы молча следуем за ним.

Сегодня солнце скрывается за облаками, поэтому не приходится морщиться, лицо полностью расслаблено.

Я вообще без понятия, куда движется ликтор, потому что, вспоминая карту, могу сказать, что там находится только лес и ничего более. Ни общин, ни даже городов… Вернее, это наверняка есть, но в сотни милях отсюда.

Если он вдруг решит оставить нас здесь, то найти дорогу обратно будет проблематично.

Вновь не слышу и не вижу никаких признаков животных. Мысли о еде и воде одолевают меня, и мне уже хочется, чтобы нам попалась какая-нибудь дичь, которую можно было бы убить. Наверняка, ликтор умеет метать ножи и разделывать животных. Я умею. Не метать ножи, нет, а разделывать туши. Научилась этому ещё в детстве у отца, который редко выбирался за пределы квадранта несколько незаконным способом, чтобы раздобыть нечто мясное. Это такие далекие воспоминания, но ощущение, будто отец учил, как правильно срезать кожу ещё вчера.

Кажется, с каждым новым шагом лес становится только гуще. Мне уже хочется задать вопрос Зейну, туда ли вообще движемся, куда он и задумал, а вообще…

– Куда ты нас ведешь? – задаю первый вопрос за долгое время.

– В общину.

– Что?

Я тут же останавливаюсь, заставляя брата поступить также.

– Здесь она находится неподалеку. Можешь не волноваться, там живут… адекватные люди. Они помогут ликтору, дадут еды и кров на ночь, и его спутникам соответственно.

– Но мы не можем зайти в общину.

– Почему? – парень склоняет слегка голову, когда задает данный вопрос.

– Это опасно… Возможно, тебя они и правда не тронут, а нас… Мы не пойдем туда.

– До ближайшего города больше ста миль, мы не успеем дойти к ночи. А ночевать в лесу худший из всех возможных вариантов. Поверь мне.

Поверить? Ему? Ликтору?

– Мы ночевали до этого и всё было нормально, – не считая обращенных животных.

– Тогда вам просто везло. Я знаю людей из той общины, они не причинят вреда, Эйви.

Мне не нравится это. Даже если я откажусь сейчас, то он же может просто бросить нас здесь и уйти в ту общину, о которой говорил.

Куда я приведу брата, если откажусь? Обратно? Мы не только не успеем до темноты, но и можем наткнуться на тех людей.

– Хорошо, – поговариваю сквозь зубы, очень надеясь, что не пожалею о своём решении.

Так мы идем дальше.

Зейн за всё время не задает никаких вопросов, как и до этого, будто он каждый день играет роль попутчика. Я тоже ничего не спрашиваю, а Тоби хочется, вижу, как у него на языке вертятся слова, готовые вот-вот вырваться. Но брат сдерживается, а возможно просто пугается ликтора.

***

Спустя время я замечаю, что лес стал немного менее густым, а ещё позже я вижу забор, сделанный из стволов деревьев, который выше меня в два раза. Стволы в некоторых местах уже обросли мхом, что наталкивает на мысль о давности его постройки. Но почему тогда эта община не отмечена ни на одной из карт, что я видела?

Зейн останавливается и заставляет нас поступить также, а после присаживается и рукой показывает на маленький тросик перед нашими ногами.

– Осторожно. Смотрите под ноги, иначе попадете в ловушку.

Мы перешагиваем через то, чего сами бы не увидели, и двигаемся дальше, идя друг за другом по следу ликтора, всё ближе приближаясь к общине.

Я почему-то думала, что вход должен быть окружен людьми или хоть какой-то охраной, но никого нет. Скажу больше – я даже не слышу голоса людей за пределами забора.

Зейн останавливается напротив гигантской двери, сделанной из тех же стволов, и… свистит.

Я смотрю на него, стоя в двух шагах и не моргаю, когда он повторяет определенную короткую мелодию еще два раза, затем мы ждем ещё минуту и… дверь открывается.

Вижу седую невысокую женщину со смуглой кожей, которая при виде Зейна улыбается и что-то коротко показывает ему на пальцах, ничего не произнося.

Она немая, понимаю я, когда Зейн также что-то показывает руками.

Женщина лет пятидесяти переводит взгляд на меня и брата, чтобы после вновь что-то показать руками. Она явно спрашивает про нас, потому что Зейн начинает ей отвечать, не говоря ни слова.

Я замечаю у неё на лбу точку, которая выглядит, как родимое пятно, но кровавого оттенка.

– Идем, – говорит нам парень, когда женщина отходит в сторону и пропускает нас.

Не знаю, что я ожидала увидеть внутри, но там всё такие же деревья, как и за пределами забора, а чуть поодаль совсем небольшие домики, тоже из дерева. Их я насчитала двенадцать штук.

Посередине – горит большой костер, и я понимаю, что ночью может быть виден дым даже из-за такого высокого забора, как этот. Однако, видимо, этих людей не беспокоит данный факт.

Я вижу людей, выходящих из-за стволов деревьев и смотрящих на нас. Тут и мужчины, и женщина, и дети (в основном девочки, но пару мальчиков тоже успела заметить). Некоторые из них кивают Зейну, а на нас с Тоби смотрят предельно осторожно, и никто ничего не говорит.

Брат подходит ко мне почти в плотную, его также напрягает это место, как и меня.

Почему все молчат?

Я чувствую эту давящую атмосферу. Она окутывает меня, придавая каждому вдоху ощущение неизбежности.

Женщина останавливается недалеко от костра, и жестом руки приглашает нас сесть рядом с ним.

Когда Зейн садится, то мы тоже опускаемся рядом. Помимо нас здесь ещё трое мужчин, и у них те же точки на лбу.

Сама женщина куда-то уходит.

Я слышу лишь звук треска костра и свое собственное напряженное дыхание. Уже говорила, что мне не нравится здесь?

– Что это за община? – спрашиваю я, поборов свою нервозность и страх перед ликтором. Оказывается, эти люди пугают меня ещё больше.

– Безмолвные. Так они себя зовут.

– То есть все эти люди немые?

– Да. Но не глухие, поэтому тебя прекрасно слышат, – подтверждает он, и я более не задаю вопросов, хоть их у меня в голове сейчас множество.

Как такое количество людей может быть немыми? Я понимаю, один, два… ну максимум десять человек, но не столько. Здесь их минимум тридцать. Как их находят? Или как они находят это место? Не понимаю.

Пока я погружаюсь в размышления, то похоже не замечаю, как женщина возвращается с небольшим подносом с едой. Как только мой нос чует запах горячего… супа, то слюна застывает во рту.

Она отдает одну порцию Зейну, после Тоби и мне, на что все мы киваем. И даже достается по куску хлеба. После сама садится недалеко, и стоит ей это сделать, как к нам подтягивается остальной народ.

Я смотрю на суп, не решаясь начать его есть и не понимая… её доброту. Да, Зейна их что-то связывает, но мы с Тоби чужие люди. Признаться, я не до конца верила, что ликтор сказал про общину, что нам всё это предоставят. Но я ошиблась.

– Можете есть, – сказал Зейн, видя, что мы с братом пока так и не притронулись к еде.

Когда я съела первую ложку, то в моем рту произошел целый фейерверк. Так вкусно это оказалось! После съела следом ещё одну ложку и ещё… Я правда пыталась не торопиться, но чувство голода взяло вверх.

Мельком уловила движение рук женщины, а от Зейна тут же прозвучал вопрос:

– Ее зовут Мэйра.

– Я – Эйви, а это мой брат Тоби, – ответила я, посмотрев на женщину.

– Она спрашивает, как давно вы не ели, Эйви? – перевел её следующие жесты словами Зейн.

– Около трех дней, – ответила я, на что Мэйра кивнула и вновь начала что-то показывать руками.

– Порция небольшая. Она специально такую дала, потому что если после стольких дней вы набьете животы, то вас вырвет. Лучше перекусите спустя час.

– Спасибо, – поблагодарила её и даже чуть осмелела или просто доверилась из-за съеденной пищи, – могу задать вопрос? – кивок. – Вы нас даже не знаете, так почему делитесь едой и даже разрешили нам остаться? Одно дело… Зейн, – чуть не назвала его ликтором, хотя этим людям и так должно быть известно, кто он, – но не мы.

Её губы из-за моего вопроса сложились в тонкую линию улыбки.

– Мэйра говорит… что знакомые Зейна, которых он добровольно приводит сюда, нам не враги. Более – они те, кому мы должны помочь, как он когда-то помог нам, – повторил её слова парень, а после замолчал, за что получил хмурый взгляд женщины и активную жестикуляцию. – Тем более, что вы с братом первые, кого он привел за шесть лет, – будто нехотя произнес он, на что женщина выдала удовлетворенный кивок.

Первые?

Я метнула задумчивый взгляд на парня, почти доевшего свою порцию. Вероятно, ему до этого просто так не "везло".

– Откуда вы?

– Из Архейнхола, – ответила на следующий вопрос Мэйры.

– Далеко отсюда, – перевел следующее Зейн и начал что-то показывать на пальцах.

Он мог бы сказать вслух, женщина и так бы его поняла, но видимо ликтор решил, что эти слова не предназначены для лишних ушей.

– Я рассказал, как мы встретились и куда вы держите путь, – хоть я не спросила, но он всё же объяснил мне, за что мысленно благодарна.

Помимо женщины нас внимательно слушают и другие люди. Я вижу, как одна из девочек смотрит на моего брата, его ровесница и что-то жестикулирует, спрашивая у мамы. Тоби тоже это замечает и хмурится.

– Как так оказалось, что вы решили отправиться на другой конец мира вдвоем? Где ваши родители? – задал вопрос Зейн, но исходит он от женщины.

Я почти доела свою порцию, поэтому сглотнула прежде, чем ответить.

– Отец записался в самоубийцы, когда ещё Тоби не родился, а мама… – она бросила нас, забрав всё лекарство, – с ней мы договорились встретиться в Гристоуне, – когда я это сказала, то заметила, как между бровей Зейна появилась складка, – мы тоже записались в самоубийцы и вот… теперь мы здесь.

– Как так получилось, что вы разминулись с собственной матерью?

Не знаю, чей этот вопрос – Зейна или Мэйры.

– Так сложились обстоятельства. Могу теперь я спросить? – решила увести разговор в другое русло.

– Спрашивай.

– Почему вы живете здесь, а не перейдете в какой-нибудь квадрант? Там же легче… есть кафоликон, работа…

– Наш дом здесь, – начал переводить Зейн, – кафоликон есть и за пределами квадрантов, за него также нужно выполнять определенную работу, которая в основном связана с убийством пожирателей. С чем мы неплохо справляемся. Еда и кров у нас есть, как и безопасность, а более ничего не нужно. Когда ты лишаешься одного дара, – женщина показала рукой на рот, – то в тебе открывается другой. Мы можем постоять за себя и это самое главное.

Не могу в этом плане с ней не согласиться.

К Тоби подошла девочка и протянула ему руку, а брат тут же взглянул на меня.

– Она хочет тебе кое-что показать, – объяснил Зейн.

– Эйви?

– Иди, – разрешила я. Она не похожа на убийцу.

– Меня зовут Тоби.

– Её имя Нова, – ответил Зейн.

– Но как я пойму, если она что-то будет говорить?

– Иногда слова не нужны, – с промелькнувшей улыбкой ответил Зейн, и я так удивилась этому жесту, вновь забывая, что он просто человек. Ликторы тоже могут улыбаться, что в этом такого?

Я выпила стакан воды, женщина тоже его ранее принесла вместе с тарелкой супа.

– Идем. Она проводит нас туда, где мы сможем переночевать этой ночью.

– Хорошо.

Нова с Тоби отошли не так далеко, поэтому я увидела, как она пытается что-то показать брату, указывая на дупло в дереве.

Мы же к этому моменту, пока брат в потемках старается что-то рассмотреть, остановились напротив одного из двенадцать домиков, а, возможно, их даже всё-таки побольше. Плохо видно из-за сумерек, окутавших это место. Даже свет огня уже не особо помогает.

Женщина ещё раз пропустила нас и зажгла пару свечей внутри. В этом месте не знают про электричество или оно им просто не нужно.

– Спасибо, – сказал вслух Зейн, когда та что-то показала. – Твой брат придет в течение пятнадцати минут.

Она вышла, оставляя нас ликтором вдвоем.

Дом оказался, состоящий из одной небольшой комнаты, даже чуть меньше, чем наше жилье в квадранте. Одинокий двуспальный диван и несколько других предметов интерьера. Всё.

– Можете спать с братом на диване, я посплю на полу, – спорить с ним не стала, понимая, что втроем мы точно не поместимся, да и не стала бы я спать под одним одеялом с… ликтором. – На улице в двух домах к северу отсюда есть несколько душевых, поэтому можете ополоснуться, если хотите. Но чистой одежды нет.

– Ничего. Помыться было бы отлично, – я не делала этого с момента, как мы покинули квадрант, будто целая вечность прошла.

Через пять минут женщина вернулась с тазом и свежими бинтами, поставив их на единственную тумбу, и вновь что-то начала объяснять руками. Будто между ними завязался короткий спор, потому что она покачала головой и махнула рукой на него, после вышла.

– Мэйра выглядела так, будто чем-то недовольна, – задумчиво произнесла я.

– Да, тем, что я сам себе обработаю раны.

Ликтор начал расстегивать одежду, а после и вообще снял вверх, приступив к бинтам и морщась из-за того, что кровь застыла и бинт прилип к ране.

Я отвела взгляд и отошла к дивану.

Из-за тишины тут же услышала, как изменилось дыхание Зейна, оно стало более шумным и прерывистым.

Глаза всё равно стали возвращаться к его израненному боку живота, хоть сейчас и темно. Неизвестная боль сжала моё сердце в этот миг в тугие объятия, как холодные пальцы зимы обнимают застывшую землю.

– Как так получилось, что все живущие здесь люди, немые? – задала ему вопрос, чтобы и самой отвлечься, и его.

– Мэйра всегда была такой. Она родилась с дефектом, а другим… другие люди попали в свое время в одну общину, которые любили вырывать языки, – мои глаза округлились, хоть он этого и не видит. – Сейчас этой общины уже нет, безмолвные расправились с ними. Оставшиеся сами приняли решение избавиться от языка.

– Зачем?

– Известно, что пожиратели реагируют на звуки, поэтому если вокруг тишина, то они тебя, вероятно, не заметят. Поэтому, безмолвные и живут здесь, там, куда любые другие не сунулись бы. Вдалеке от городов и квадрантов, так они остаются незаметными. Почти, – я нахмурилась, видя, как он замолчал и начал мазать рану неким раствором из блюдца, которая тоже принесла Мэйра, – кажется, что в последнее время появляются такие пожиратели, которые реагируют не только на звуки, но и запахи.

– Что? Я не слышала о таком.

– Потому что об этом пока известно только ликторам. Вирус мутирует с годами, поэтому это неудивительно.

– То есть эти существа могут нас и учуять… – повторила для себя, чувствуя, как прежний страх начал возвращаться.

– Да.

Он начал накладывать и завязывать бинты, но самому себе это неудобно делать, поэтому я встала и подошла к нему, не понимая, что вдруг на меня нашло.

– Я помогу, – спорить ликтор не стал, а я сняла тот бинт и перевязала его для начала, чтобы уже после наложить на рану, думая о пожирателях. Дела тогда весьма плохи, если пройти бесшумно мы ещё можем, то вот скрыть запахи – никак.

Я увидела, что раны от пуль у Зейна, словно уже затянулись, но такое ведь невозможно. Думая, что в плохо освещенном месте просто не видно, наклонила немного голову, однако ничего не изменилось.

– Как такое возможно? Раны не могут затягиваться так быстро, – забыв, где и с кем нахожусь, подняла глаза и практически тут же столкнулась с ним взглядами.

Атмосфера и до этого была напряженной, а сейчас будто накалилась. Его лицо теперь полностью не выражает ни единой эмоции, он только внимательно смотрит, размышляя о чем-то. Взгляд ликтора, скользнувший по мне, заставил меня внутренне содрогнуться.

Я и правда забылась.

Посмотрела на ранение ещё раз и быстро перевязала его живот, чтобы через минуту увеличить расстояние и уйти в противоположную сторону комнаты.

– Чем ты занималась в квадранте? – задал он вопрос, чтобы после вновь начать одеваться.

– Животными. Я ухаживала и лечила их.

Именно в этот момент вернулся Тоби, и из груди вырвался облегчённый выдох.

– Эйви, Нова показала мне семейство белок, – поделился брат с улыбкой на лице, – первый раз я видел их, да ещё и семейство.

– Это же здорово, Тоби.

Брат продолжил делиться своими впечатлениями, а я разложила диван, после сказала ему, что мы идем ополаскиваться, чему он также обрадовался.

Мы ждали друг друга, пока один помоется и его место займет другой. Простая техника безопасности, которой мы иногда пользовались в Архейнхоле.

Я даже позволила себе минутную слабость и постояла под прохладными струями воды душа, ощущая, как каждая капля мягко скользит по моему телу, смывая все тревоги и заботы, оставшиеся за пределами этого места.

Мысли вновь вернулись к тому, что недавно мы пережили с братом и к маме, оставившей нас. Интересно, они ещё с Кларком живы? Если да, то насколько не повезло им? Где они сейчас? Уже в Гристоуне?