Мария Салтыкова

Тип, которого я встретила у отдела кадров показался мне странным. Для начала он был слишком хорошо одет для того, чтобы считаться рядовым сотрудником. Уж я-то разбираюсь в пиджаках. Главное на чем делала акцент моя мама, так это на том, чтобы я не могла посрамить ее в обществе ее же подружек. Поэтому я знаю марки и бренды как свои пять пальцев и не то чтобы мне это нравится.

Так вот, выглядел он дорого, а еще на этом мужчине прямо лежал лоск ухоженности, как на всех тех, кто может позволить себе шикарную жизнь.

Я подумала, что это заместитель директора или кто-то в этом роде, поэтому еще сильнее удивилась, когда он продолжил разговор. Мама много предупреждала меня о мужчинах: если дорого одетый господин проявляет интерес к молодой и бедной с виду девушке, он что-то от нее хочет. Вероятнее всего, в плане интима.

Когда он посмотрел на мои коленки, это очень меня смутило. А потом я вспомнила про дыру и мало что соображала после кроме того, что показаться в таком виде начальнице отдела будет слишком.

В итоге я оказалась в туалете и вот когда дверь неожиданно открылась, я почему-то подумала на него. Спасибо, мама, что так часто напоминала мне об опасностях взрослой жизни! Это оказалась всего лишь охрана, которая искала гигантского питона в туалете, как сказал мне он.

Черт, до сих пор смешно. Даже когда мы едем в лифте. Этот разодетый тип вызвался меня проводить и теперь я уже сомневаюсь, что ему и правда нужно трогать мои коленки. По крайней мере, если бы ему было интересно что-то такое, он бы своего шанса не упустил, как, прости господи, Савелий, мамин драгоценный друг, с которым она оставила меня наедине месяц назад – вот кто не стеснялся в проявлении своих чувств.

Тип же просто перевязал мне руку и даже глазами меня особенно не изучал. Его платок, кстати, пахнет очень приятно.

Но, думаю, что буду выглядеть дурой, если прямо сейчас поднесу ладонь к носу и стану втягивать запах.

Краем глаза кошусь на отражение мужчины в зеркальной створке. Такой строгий и собранный. Нет, ему точно нужно что-то другое. Впрочем, Мария, хватить быть такой подозрительной. Может, у него и в этом отделе какие-то дела, примерно как в кадрах?

Двери разъезжаются в стороны и я выдыхаю. Нужный этаж. Итак, надо настроиться на собеседование.

Мужчина не отстает. Напротив, он немножечко мне обгоняет и сам показывает дорогу.

“Будет забавно, если там тоже нет нужной женщины”, – приходит мне в голову.

Так. Отставить. Подумав об этом, я заставляю себя еще раз прокрутить в голове то, что мама говорила о богатых мужчинах и про мезальянс, в который, с ее слов, не раз сама попадала.

“Это ты должна быть богата, доченька, не он. Ты никогда и ни в чем не должна ни от кого зависеть”, – мамин голос как на записанной пленке звучит в голове.

“Конечно же”, – хочется ответить мне: “Именно поэтому ты так дорожишь Савелием ну и вообще не раз выходила за богатых. Чтобы оставить их потом ни с чем”.

Наверное, мама хорошо понимала, что я не такая как она и не стану раздевать своего супруга до нитки, поэтому и насоветовала.

Мужчина в дорогом костюме, с которым мы столкнулись в кадрах, открывает передо мной дверь. Бухгалтерия оказывается запирается на магнитный ключ, что, в общем-то логично, но все же кадровичка могла бы предупредить меня. От этого становится неприятно: создается впечатление, что остаток собеседования тоже будет выглядеть как издевательство.

– Пойдете внутрь? – робко спрашиваю у провожатого.

Тот отрицательно мотает головой.

– Но если хотите пожелаю вам удачи.

– Спасибо, – на этом мы прощаемся мне кажется, что навсегда.

Закрыв за собой дверь отдела бухгалтерии, я выдыхаю, стараясь настроиться на предстоящий разговор, но в голову почему-то лезут мысли о незнакомце. Он симпатичный, я бы даже сказала, красивый, но я уверена, что не в моем вкусе. Хотя, если честно, я даже толком не знаю пока, что именно такое тот самый вкус. Мама, ворковавшая надо мной с детства, не дала шанса над этим задуматься.

– А вы кто? – сбивает меня с мысли пробегающая мимо девушка.

Первым делом я смотрю на свои туфли, потом на коленку, на которой недавно зияла дыра – да, в марте выйти на улицу без колготок своего рода подвиг и он характеризует меня как особу неуравновешенную. Наверное. Почему я вообще об этом задумалась? Взгляд девушки не сулит мне ничего хорошего прямо сейчас.

– И как вы сюда попали? – прибавляет она.

– Дверь, – оборачиваюсь назад и почему-то вдруг четко понимаю, что не хочу говорить про незнакомца. Это точно какой-то высокопоставленный мужчина, следом я осознаю, что не хочу считать себя ему обязанной. – Была не заперта.

Девушка подходит к двери и дергает на себя, а потом вопросительно косится в мою сторону. Тогда я достаю из папки лист А4 с алыми пометками.

– Я на собеседование из отдела кадров.

– Лиза, это ко мне! – кричат из недров отдела. – Пропускай!

Девушка, которую зовут Лизой, снова меряет меня взглядом, затем возвращает бумагу и указывает себе за спину.

– Офис-менеджер у нас вон там, стол у окна.

Я следую в указанном направлении, задумываясь по дороге над тем, всегда ли собеседования проходят в такой обстановке в которой чувствуешь себя так, что чуть что и на тебя спустят всех собак. Или это просто мне не повезло, потому что я сама позвонила в компанию и вообще пытаюсь устроиться без какого-либо опыта.

Через несколько минут передо мной стоит женщина с большим животом и я сразу вспоминаю про декретную ставку. Создается впечатление, что сотруднице, чье место я собралась занять, стоять сейчас сложно. Она обмахивается белым листом.

– Что знаешь про работу? – приподнимает бровь блондинка-офис менеджер. – Кстати, я Светлана.

– Маша.

Повисает небольшая пауза. Наверное я должна сейчас сказать о том, что было написано в вакансии, но я не видела объявления о работе, а в кадрах, по-правде, мне устроили небольшую встряску.

– Думаю, я должна буду заниматься офисом, – с этими словами я оглядываюсь по сторонам.

– Так-то оно так, – соглашается Светлана. – Только не всем офисом, а обслуживать этот этаж. Составлять график встреч в переговорке, следить за тем, чтобы на кухне не заканчивались печеньки, а в кофемашине – молоко. Еще заказывать скрепки, бумагу и прочие радости, а также заниматься уборкой.

– Уборкой? – переспрашиваю я, потому что последнее кажется мне достаточно странным.

– А что в этом такого? – отвечает Светлана, положив руку на поясницу. – Ты метлу в руках не держала.

Выдыхаю. Очевидно слухи про мое “королевское” образование, которое так насмешило отдел кадров уже распространились и сюда. Мне кажется, или в этой компании меня по какой-то причине сразу же решили возненавидеть. Но ладно. Альтернативы у меня все равно никакой нет.

Засучиваю повыше рукава, потому что слышала поговорку о том, что работать надо с задранными рукавами, а метелку я действительно не держала в руках никогда и мне за это по-настоящему стыдно. Мама говорила и не раз, что руки женщины должны быть нежнее шелка и я бы еще поняла, если бы меня растили в позапрошлом веке среди дворян. Мать отнимала у меня буквально все, что по ее мнению могло испортить мой внешний вид. Например, ножницы. Да, она не разрешала мне делать аппликации – вдруг порежусь до крови.

– Я готова приступать, – говорю Светлане, чувствуя себя немного глупо.

– А, ну ладно, – та оглядывается по сторонам, явно разыскивая ту самую метелку и мне приходит в голову, что сама офис-менеджер еще ни разу тут не убиралась.

Потому что выглядит она неуверенно. Мы заглядываем аж в две подсобки прежде чем нашему взгляду представляется вожделенная метла. Хотя я не уверена, может, это швабра.

– Держи! – Света вручает мне орудие уборки аки факел, щеткой вверх.

Я еще раз с подозрением разглядываю девушку. Впрочем, возможно я просто к ней несправедлива – кто будет заставлять корячиться беременную?

– Где мне убрать? – спрашиваю я.

– Сейчас найдем тебе место, – Света скользит между столами и наконец переворачивает огромную корзину для бумаг, стоящую рядом с принтером.

На пол вываливается куча обрывков.

– Эй, ты чего творишь? – удивляется сидящий рядом немолодой мужчина.

– Т-с-с, Стас, это собеседование, – заговорческим тоном отвечает Света. – Давай сюда свое ведро.

– Н-но, – медлит Стас, – там недопитая газировка. Взял, знаешь ли, сегодня диетическую колу…

Света закатывает глаза и щелкает пальцами.

– Давай!

Вскоре куча мусора дополнятеся огрызком яблока и алой банкой из которой сочится темная жидкость, но это, кажется, не удовлетворяет девушку, дающую мне задание.

– Коллеги, есть у кого еще есть мусор?! – кричит Света. – Нужны все, кто сидит рядом!

В кучу мусора прилетает недопитый стаканчик кофе, кто-то подсыпает туда бумаг. Света победно отступает только когда куча увеличивается раза в два, а на полу появляются пятна от колы и кофе.

– Ну вот. Убирай, – говорит мне она.

Что-то мне подсказывает, что не проходят так собеседования. Но возможно мама просто меня прокляла и я пришла устраиваться в компанию с самым возможно неблагоприятным внутренним климатом.

Что ж, папа учил не отступать.

– А у вас есть передник? – спрашиваю я.

– Ты чего, белоручка? – удивляется Света.

– Нет, просто кола может оставить пятна.

Как уже, кстати, оставила на ковре, а костюм у меня заемный. Можно подумать, мама покупала мне что-то для работы в офисе. Как бы ни так!

Вскоре Света с надменным видом прогуливается в подсобку и приносит мне серый фартук, но в руки не дает, а бросает на пол с коротким.

– Пожалуйста.

Молча поднимаю его и повязываю на талии. Ни разу раньше не носила подобную одежду, но много раз видела, как делала так наша кухарка.

Бросаю еще один взгляд на Свету. Сколько презрения в ее взгляде! Раньше мне не казалось, что люди такие гады, но, если подумать, может сложиться так чтобы все самые неприятные представители человечества собрались в одной компании? Что же тогда это говорит про ее хозяина?

Получается у меня само собой медленно. Света то и дело закатывает глаза.

– С такими темпами за тобой прямо не угнаться, – шипит она.

Остальные сотрудники предпочитают меня не замечать. И от этого, честно говоря легче. Ведро для бумаг практически переполняется, когда я заканчиваю, четко ощущая, что у меня ломит спину.

– Ну вот! – воздевает руки к потолку Света. – Их же надо было рассортировать.

– Что? – я замираю. – Вы об этом не говорили.

– Как? – блондинка удивляется. – Не говорила, что мы экологичная компания и сортируем мусор? Надо было на сайте почитать, вы же на собеседование собирались, а не на весеннюю прогулку! Ладно, – меняет гнев на милость она. – На полу еще два пятна.

Я и сама смотрю на то, что осталось от кофе и колы.

– Я, по-правде, не знаю, чем это вывести.

Веник пятна не взял.

– Незачет, – вздыхает Света и не давая мне вставить ни слова, распоряжается. – Пошли дальше!

Девушка уходит вперед, переваливаясь с ноги на ногу, как все беременные. Я растерянно оглядываюсь по сторонам и наконец оставляю швабру рядом со столом одного из сотрудников. Могу поверить, что как уборщица я ужасна. Но может, мне повезет с новым заданием?

Светлана подводит меня к кофемашине и указывает на нее жестом.

– Знаешь, что это такое?

Вопрос кажется мне очевидным, но, взглянув на лицо Светланы, я вдруг понимаю, что она едва не произнесла что-то вроде: “А ты что, избалованная девчонка, думала, что кофе появляется прямо в чашке?”

Я вздыхаю.

– Кофемашина, – озвучиваю очевидное.

– Да нет, – Света облокачивается на аппарат для производства кофе и смотрит на меня с надменным видом, – это профессиональная модель. Умеешь с такими обращаться?

– Не думаю, – я, в общем-то, не привыкла врать.

– Тогда окей, показываю один раз.

После этого Света быстро дергает разные рычаги, из машины идет пар, а я, честно говоря, и так уже на нервах и ожидаю любого подвоха. Может быть, кофе сейчас окажется на полу и мне нужно будет быстро подставить ведро, потому что таков стандарт у этой компании.

Да, все это выглядит как безумие, но все равно по сравнению с жизнью под крышей родительского дома выигрывает в плане адекватности.

Поэтому я готова на любые подвиги лишь бы меня взяли.

– Вот! – Светлана делает движение, похожее на жест конферансье, когда тот представляет нового актера.

Только мне показывают чашку.

– Хорошо. Что я должна сделать? – пытаюсь выглядеть как можно более спокойной.

– Повтори! – требует офис-менеджер.

Вот этого я немного не ожидала, поэтому приближаюсь к машине и начинаю неуверенно касается то одного рычага, то другого. А в голову тем временем лезут мысли о том, что Света с минуты на минуту назовет меня человеком, у которого проблемы с памятью.

Наконец моя собеседница смягчается и начинает подсказывать, что и как сделать. И вот, мой первый кофе готов. Смотрю на него чуть ли не как на чудо природы – раньше мама мне не давала приблизиться к плите. Быть может потому, что сама выросла в крайней бедности и… я сомневаюсь, что мама умеет готовить в кофемашине кофе.

– Супер, – в словах Светы не слышится ни радости, ни сарказма. Последнее меня очень радует. – Теперь подай, пожалуйста, в переговорку.

– Хорошо. Это куда?

Света останавливает меня движением руки и округляет глаза.

– Так что ли понесешь?

– А как надо?

Девушка вздыхает, явно удерживая себя от того чтобы закатить глаза.

– А поднос? Салфетки? Сахар?

– Поняла.

Через какое-то время нахожу все нужное и краем глаза замечаю, что за моим собеседованием собрался понаблюдать весь офис. Не знаю, всегда ли так бывает, когда берут на работу кого-то, кто немногим отличается от уборщицы. Но неважно.

Поднос я кое-как умею сервировать. В конце концов, вот с этим в своей жизни я определенно встречалась.

– Так?

Кажется, на сей раз Света не находится, что сказать и просто кивает. Потом она щелкает пальцами и разворачивается на каблуках, очевидно, теперь мне нужно идти за ней следом.

Стараюсь держать спину прямо. Не зря же мама нанимала мне учителя, который ставил модельную походку. Ох, теперь я кажется понимаю, зачем она так старалась. Но это не важно. Сейчас очень важно понравится новой начальнице и я уверена, что все для этого сделаю. Буду выглядеть максимально хорошо и привлекательно.

Мне кажется, что весь офис замирает, пока я дефилирую к переговорной. Но я не отношу это на свой свет. Мама ведь всегда говорила, что мне еще учиться и учиться быть женщиной. Скорее, тут так редко берут стажеров, что каждое собеседование для местных сотрудников – праздник.

Света неожиданно останавливается и замирает как вкопанная, а потом я вижу, что прямо перед девушкой открывается дверь. Оттуда выходит невысокая женщина с пучком на голове. Наверное, это и есть начальница.

Я собираюсь юркнуть в переговорную и выполнить задание как можно быстрей, чтобы ни у кого не возникло желания назвать меня нерасторопной. Но стоит сделать пару шагов, поравняться со Светой, как я отчетливо ощущаю, что кто-то подставил мне подножку.

Нет времени думать, была ли это беременная офис менеджер или кто-то еще приревновал меня к открытой вакансии. Обида и ярость затапливают все мое существ: ну как так можно! И я еще могла бы понять, если я оказалась бы неспособной, но зачем вредить намеренно?!

Я не успеваю упасть на пол, потому что меня за локоть ловит сильная мужская рука. Первое, на что падает мой взгляд это дорогие часы, украшающие запястье. Кажется, я уже такие сегодня видела. А второе – облитая коричневым напитком рубашка.

– Что тут творится?! – меня почти оглушает крик дамы, вышедшей из переговорной.

Офис в это время начинает шуметь словно потревоженный улей. Тишины как не бывало.

– Николай Андреевич, – дама начинает суетиться вокруг мужчины, которого я уже узнала. Это с ним мы встретились у отдела кадров. Он перевязывал мне ладонь платком.

Только теперь я понимаю, кто это на самом деле. Ни разу не видела папиного партнера, он почему-то не любил делиться совместными фото с коллегами. Так это он. Тот, к кому я пришла для того чтобы найти защиту от матери.

Силюсь поднять голову, но это не получается. Надо же себя так зарекомендовать! А если Никольский еще и видел мое унизительное собеседование…

– Кофе у вас вышел горячий.

Все, на что я сейчас могу обратить внимание это его губы, сжатые в плотную линию и гладко выбритый подбородок. Должно быть, кофе был обжигающим. Я просто не могу найти в себе силы для того чтобы посмотреть Никольскому в глаза. Стыд затапливает с головой, поэтому я ставлю поднос на пол и бормочу так тихо, что едва получается расслышать собственные слова.

– Я, пожалуй, пойду.

Следом я срываюсь с места.

– Мы вам позвоним! – несется вслед голос Светы. Ее фраза больше похожа на издевательство.

К счастью, дверь офиса оказывается не закрыта, потому что внутрь как раз входит какой-то клерк. Я выскакиваю наружу и несусь к лифтам. Еще пару мгновений и обо всем, что случилось можно будет забыть. Хотя кого я обманываю? Я буду помнить это идиотское собеседование еще долго.

Надо же было так налажать!

Щеки горят огнем, пока я спускаюсь вниз на лифте. Выскакиваю наружу и несусь к турникетам. Мной сейчас владеет только одно желание: скрыться отсюда, да побыстрее. Я облила бывшего папиного партнера кофе, а до этого показала себя в его офисе как неумеха. Лучше пусть Никольский никогда не узнает о том, что я тут была. Хотя бы папе будет спокойней. А то не приведи бог, Никольский догадается позвонить в Испанию и рассказать какая я безрукая, тогда сердце у папы точно не выдержит. Он и так, насколько я знаю, очень тяжело переживает разлуку со мной и с мамой.

Лучше ему не догадываться о том, что у меня тут не все в порядке, особенно когда папа ни на что не может повлиять.

Бам!

Это я врезалась в стеклянные створки турникета.

– Пропуск, девушка, – говорит мне скучающим тоном охранник.

Я же отлипаю от дверей и начинаю обыскивать себя. Ну давай, Маша, куда ты могла его деть? Вещь не находится, а я, как назло, никак не могу вспомнить, как проходила в здание.

– Эй! – моего локтя касается чья-то рука и я вздрагиваю.

Обернувшись, я понимаю, что позади стоит Сергей. Вид у него какой-то взъерошенный и уже совсем не такой радостный, как сегодня с утра.

– Что ты делаешь? – спрашивает он, видимо заметив лихорадочный блеск моих глаз.

– Я потеряла пропуск, – выдаю на одном дыхании.

– А! – Сергей вынимает свою карточку из кармана. – Я же тебя сюда пропускал.

Договорив он улыбается, но глаза при этом остаются грустными. Мне так и хочется спросить, в чем беда, но я не решаюсь. Все-таки мы чужие люди.

– Из-за этого кстати… – продолжает Сергей.

– Что? – подаюсь вперед я.

– Неважно, – он снова улыбается. – Проводить тебя до дверей?

Мы вместе минуем турникет.

– Как, кстати, твое собеседование? – продолжает мой спутник.

– Меня не взяли, – пожимаю плечами, стараясь не выглядеть раздавленной.

– Ну а я лишился работы, – как-то очень просто говорит Сергей.

– Это как? – останавливаюсь я.

– Запустил неустановленное лицо на территорию предприятия. Теперь я, как видишь, его выпустил, – Сергей кивком головы указывает на турникет.

Никольский вообще в себе, раз придумывает такие жесткие правила? Мне сразу же вспоминается то, как устроена его бухгалтерия. Понабрал себе каких-то сумасшедших.

– А у вас так принято? – робко уточняю я.

Сергей чешет затылок.

– Николай Андреевич вообще очень жесткий шеф. Он не терпит нарушений регламента. Черт, как это не вовремя, – отводит взгляд Сергей. – Месяц назад только вписался в ипотеку, хотел в городе закрепиться.

Киваю, хотя слово “ипотека” мне доводилось только слышать. Я знаю, что это чуть ли не пожизненный кредит с огромными процентами. И это, честно сказать, одна из страшилок, которые рассказывала мне мама о той жизни, что ждет меня за воротами нашего семейного особняка: я буду жить на гроши, полностью зависеть от работодателя.

– Ничего не поделаешь, – подытоживает Сергей.