Николай Никольский

Она убежала. Действительно Золушка.

Я был уверен в том, что все предусмотрел: ну как она выйдет из отдела без магнитного пропуска, но так получилось, что кто-то ей открыл дверь.

“Ну хорошо”, – подумал я: “Охрана на входе точно задержит”.

Я отлично знаю, что Марию пустил в помещение Сергей. Сегодня я его за это, кстати, и уволил. Один из пунктов рабочего договора выглядит так: “Не ставить под угрозу данные компании, в том числе не обеспечивать проход посторонних лиц”. А то были прецеденты, после которых пункт и появился. В общем, не хотелось бы про это вспоминать.

Словом, я спокойно отряхивал свою рубашку от капель. Зинаида Ивановна улыбалась мне самой теплой улыбкой из возможных.

Удивительно, на эта женщина за сорок до сих пор видимо рассчитывает на что-то вроде отношений, хотя у самой семья. Некоторые люди судя по всему не могут отделаться от мечты о горячем шефе. Несмотря на то, что я по собственному мнению не очень-то и горяч. Многие мои девушки делали мне замечания о том, что мне гораздо важнее работа. Не знаю, обрадовал бы Зинаиду Ивановну мой не самый шикарный быт.

– Чем я могу вам помочь? – задав этот вопрос, начальница отдела не позволяет мне вставить и слова, тут же бросаясь смахивать с моей рубашки капли, которых вроде бы уже и нет. Все успешно впиталось.

– Мне нужна чистая рубашка, – произношу отстраненно.

Следом оглядываюсь по сторонам и тут же соображаю, что уже уволил Сергея. Дать поручение в данный момент особенно некому.

– Сейчас мы вам отыщем! – бросается спасать меня Зинаида Ивановна.

Я тут же представляю себе то, что мне может достаться одежда с плеча какого-нибудь стажера или очередного Зинаидиного подкаблучника – их в отделе полно и передергиваю плечами.

– Нет, спасибо. Я сам поищу.

В глазах главного бухгалтера читается разочарование. Я, в общем-то не имею привычки как-то влиять на стиль руководства сотрудников, если передо мной хороший специалист. Нравится ей собирать гарем из мужчин – пожалуйста. Только когда эта почетная роль не грозит достаться мне.

– Не останетесь на чай? – произносит Зинаида, как верная собака заглядывая мне в глаза.

Я кошусь на свою рубашку, следом ей и самой, видимо, становится очевидна неуместность такого разговора. Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу из бухгалтерии, заметив, что Золушка ушла.

– Вы сделали все, за чем приходили? – Зинаида так и не бросила попыток заманить меня на чай.

– Да, – оборачиваюсь к ней и поправляю манжеты по старой привычке – я делаю так всегда, когда меня что-то злит. – Шел справиться о стажерке, но она уже ушла.

Лицо Зинаиды становится испуганным. Кажется, она решила, что перестаралась с моим поручением.

Едва Мария зашла в отдел, как я набрал его начальнице и попросил провести девушке стресс-тест, а потом решил, что мой долг на сегодня выполнен. Пошлю дочь Салтыковой обратно и черт с ним, с контрактом. Не нужна мне эта змея, Лидия, хотя она умеет конечно предлагать такие сделки, от которых загораются глаза.

Время встречи неумолимо близилось, я даже дошел до лифта, но потом что-то потянуло меня назад. “Еще полчаса”, – подумал я: “Сварить кофе больше некому. Чего просто так в кабинете торчать?”

В другое время я бы обязательно зашел в отдел кадров и приказал бы разместить вакансию на должность помощника руководителя. Я с давних пор беру на это место только мужчин, потому что не нужны мне шашни на работе и отвлекающие обстоятельства. К тому же, по моему мнению, мужчины лучше и точнее справляются с задачами.

Но в этот раз я оказался у дверей бухгалтерии.

“Что там происходит?”, – набрал я начальнице отдела и тут же получил детальный отчет.

Ну история с подметанием пола это даже для меня слишком, хотя вполне во вкусе Зинаиды. Уверен, что в спальне со своим мужем она играет в госпожу и ее покорного раба… или рабов. В этот момент я вспомнил, как много юных экономистов крутятся вокруг начальницы.

В общем, женщина она своеобразная, но бухгалтер правда отличный. Поэтому я ее и не рассчитал. Пускай в нерабочее время веселится как ей бог положит на душу. Но то, что я вновь подставил Марию меня, признаться, задело. Как бы у девушки не возникло травмы после такого собеседования. А то ведь никогда так и не сбежит от своей матери.

Ведь будет кто-нибудь, кто захочет спасти златовласку. Я для таких вещей слишком порочен, практичен и староват.

Словом, я приоткрыл дверь, чтобы как выяснилось полюбоваться. С ума сойти как она вышагивает! Не удивлюсь, если Лидия заставляла дочурку ходить дома с книжкой на голове, чтобы развить идеальную осанку. Но как ей тогда удалось освоить такую шикарную походку от бедра?

В этот самый миг я пожалел, что ни разу не брал себе на работу секретарш. Смотреть на то, как красивая блондинка несет мне кофе, вышагивая будто модель на подиуме, ставя одну ногу перед другой – черт, это того стоит. Даже притом, что задачи эта голова будет обрабатывать медленнее и менее качественно. Могу же я доставить себе простое мужское удовольствие?

Кажется я залип. Да и не один я. Смотрю, Зинаидины прихвостни тоже пустили слюни. Ох, будет им от начальницы в свободное время! Впрочем, эта девчонка не для таких как они.

Я заметил, что мое присутствие не осталось для отдела тайной, поэтому отворил дверь и прошел внутрь. Чего, в самом деле, на пороге мяться как школьник или вуайерист? А я себе напоминал такого. Уж больно мне понравилось выступление Салтыковой-младшей. Я был заворожен как долбанная кобра фокусником. Сейчас я дал бы ей место секретарши. Тем более, на Сергея в кадрах уже пишут приказ.

Навстречу мне выскочила Зинаида, видно один из прихвостней дал ей нужный сигнал. Да, да эти немногие мужчины, задержавшиеся в этом отделе матриархата все как один подкаблучнике и верны главной до гроба.

Зинаида видимо хотела спросить, что еще выполнить для несравненного шефа компании – когда же она уже бросит попытки обаять меня и взобраться еще чуть выше в местной иерархии? Уверен, этой женщине нужно не мое тело и даже не еще одна галочка в списке любовных побед, а просто еще немного власти.

Зрительный контакт с Марией прервался и я как будто бы пришел в себя. Мне нужен личный помощник, а не секретарша!

И тут произошла неприятность. Кофе вылился на рубашку, а потом она убежала.

Я не думал, что далеко, но, как выяснилось, девица покинула здание. Она конечно ушлая и, похоже, удачливей меня.

Чертово совещание пришлось снова откладывать, потому что у меня в офисе не нашлось свежей рубашки. Не передать как меня это раздражает. “Вот если бы у меня была секретарша”, – мелькает непрошенная мысль: “Девушкам свойственно думать об одежде больше, чем мужчинам”.

Ладно. Я набираю главе отдела снабжения и поручаю ей отрядить кого-нибудь в магазин за вещами. Прикидываю, что новая рубашка будет только к двенадцати. Отлично, я потратил целое утро не пойми на что: сначала преследовал Салтыкову, а она вот так вот нанесла реванш. Прямо моему костюму. Усмехаюсь, думая о том, что девчонка-то не промах, я бы взял бы ее в стажёрки, если бы не мать.

Кстати, вот и Лидия. На мои умные часы поступает надо сказать, что непрошенный звонок.

Я развалившись в своем кресле читаю новости и последний человек, с которым я хотел бы разговаривать в этот момент это мать Марии, но ничего не поделаешь, мы вроде как заключили сделку по утру, она поманила меня крупным грантом. Приходится ответить.

– Ее все еще нету дома! – вот сейчас в голосе Лидии звучат истеричные нотки.

Усмехаюсь прежде чем дать ответ, потому что в голову приходят разом две мысли: кем это надо быть чтобы нанять людей, которые будут шпионить за твоей дочерью – а в том, что Мария мамочке не отчитывается я уверен полностью – и раз Лидию так прижало, знаю я эту змею, то девочка нужна ей не по большой родительской любви, скорее у этой “наседки” на дочку планы. Интересно какие?

– Я не нанимался быть нянькой твоей Маше, – отвечаю змее. – Не знаю, куда она могла деться. Девчонки устроили ей сегодня стресс-тест.

– То есть она не прошла? – чуть спокойнее говорит Лидия и я перестаю сомневаться в том, что она не волнуется за дочь, скорее просто проворачивает какое-то очередное комбо.

Иногда мне кажется, что бывшая жена партнера мнит себя искусным кукловодом и все вокруг должны плясать под ее дудку, я ловлю себя на том, что очень хочется в этот момент со всей силы ударить ей по рукам.

– Понятия не имею, – отвечаю скучающим тоном. – По-твоему мне больше нечем заняться кроме как курировать твою дочь?

– Ты обещал, Николай, – настаивает Лидия, ее голосок вдруг переходит от замогильного холода к сладким ноткам, – а я обещала награду.

– Я помню.

И тут у меня вдруг созревает план.

– Мы говорили только о том, чтобы я отбил ей желание пытаться стать самостоятельной. Если все сработало как надо, ты мне должна.

– Конечно, Николай, – сейчас Лидия по тону напоминает все ту же соблазнительную пантеру, которой пыталась выставить себя все время нашего сотрудничества с ее бывшим мужем, но я, к счастью, слишком хорошо ее знаю, чтобы купиться на это обаяние. – Я не останусь должна.

Ну и отлично. После этого я сбрасываю, чтобы только не слышать заверения Лидии в верности и любви. Тьфу ты! Это совсем другое.

Нервно смотрю на монитор. Одиннадцать утра. Интересно, выехал ли кто-нибудь за моей рубашкой? Ненавижу терять время попусту, от этого у меня голова начинает болеть. Поэтому я, рыча, начинаю массировать себе виски, надеясь на то, что неприятное ощущение от этого спадет.

Головные боли начали преследовать меня с тех пор как я разошелся с партнером. Проблема в том, что от них не помогают таблетки. Мой врач сказал, что я слишком много работаю и конечно же я его сменил. Только еще трое лучших по заверениям моего личного помощника специалистов подтвердили то же самое.

Займитесь йогой, блин, или медитациями – тоже мне совет!

Смотрю перед собой и понимаю, что меня наверное пугает то, что я становлюсь старше и кажется нащупал свой предел. И, кстати, где бы ни была Мария Салтыкова, пусть катится к своей матери.

В этот миг дверь отворяется и на пороге стоит она, моя Золушка-златовласка.

Мария Салтыкова

– Как жаль, что он не удалил меня из всех чатов, – сокрушается Сергей. – Ничего, я сейчас сам удалюсь.

После этого мой новый знакомый начинает яростно тыкать в экран, а я стою как громом пораженная: до меня наконец доходит, что уволили Сергея из-за меня. Это меня он пустил в здание и теперь вот выпустил. Не знаю, как можно настолько безразлично относиться к своим подчиненным. Мой папа никогда таким не был.

Кажется, что что-то меняется в моем отношении к Никольскому раз и навсегда.

– А что он написал? – безразличным голосом спрашиваю я.

– Да ищет теперь себе новую рубашку. И не знает, кого позвать, – в голосе Сергея слышится злорадство. – Мало дураков кроме меня по его заданиям бегать. Никольский же вечно найдет к чему придраться! То не та цена, то здесь шов не так лежит, то цвет, блин, не оттеняет его глаза! Ладно, про последнее я пошутил. Но он очень придирчивый. Прям совсем.

Сергей, кажется, выговорился. Сейчас он выглядит как человек, пробежавший стометровку.

– А если ты принесешь ему нужную? – спрашиваю я.

Сергей фыркает.

– Да ты что! Этому дураку не угодить!

Не стоит наверное так называть своего босса, но я решаю промолчать.

– А если получится? – вдруг решаюсь я.

– Что-о? – удивляется Сергей.

– Ну я, – робко начинаю. – Кое-что понимаю в костюмах.

– То есть? – пристально смотрит на меня мой новый знакомый.

– Я знаю, что считается модным, – произношу тихо и практически себе под нос и добавляю уже громче. – Хочешь, я попробую все исправить?

– Это как? – недоумевает Сергей.

– Никольский ведь любит, когда сотрудники его мысли читают? – об этом, по правде, я знаю от отца.

– Ну как тебе сказать… – Сергей крутит шеей так, словно галстук вдруг стал ему жать. Он явно считает мое предложение глупым и очень самонадеянным, но что-то не дает ему сказать твердое “нет”. Возможно, ипотека.

– Я ведь старался быть именно таким! – сокрушается мой собеседник. – Знал же, что это за человек. Предупредили…

Выговорившись, Сергей задумчиво смотрит на меня, как будто что-то прикидывает. После он вынимает телефон из кармана. Его палец зависает над экраном так, словно Сергей прямо в этот момент собирается удалиться из всех чатов.

Я вздыхаю, вспоминая о том, что мой телефон был напичкан следящими программами, поэтому мне пришлось его выкинуть и все, что я могла позволить себе купить на смену это аппарат для бабушек с маленьким дисплеем и огромными цифрами. Зато стоил он мне как небольшая продуктовая корзина.

– Ладно! – этим возгласом Сергей прерывает мои размышления. – Знаешь, где тут ближайший магазин?

Приходится пожать плечами, потому что для того чтобы обнаружить где продаются рубашки, мне, пожалуй, придется воспользоваться поиском в интернете и Сергей явно этого ожидает. Но не говорить же ему, что мой телефон лет на десять наверное устарел!

– Я думала, ты знаешь, – говорю собеседнику.

– В прошлый раз он мой вкус в пух и прах раскритиковал! – отвечает Сергей и я понимаю, что от его слов попахивает паникой.

Тогда я называю парню несколько брендов.

– Глянь, пожалуйста, что тут самое близкое к нам, – прошу его после.

Сергей на какое-то время зависает в браузере, а потом показывает мне экран телефона со словами:

– Я уже вызвал такси.

Пожимаю плечами. По-правде, я привыкла всюду разъезжать с личным водителем – мама редко давала мне проявлять самостоятельность с тех пор как они с отцом разъехались. У меня даже была мысль, будто она боится, что сбегу к нему. Может, я и подумала бы об этом, если бы она не забрала мой загранпаспорт.

В это время подъезжает машина и мы с Сергеем отправляемся в бутик. Парень с интересом смотрит на меня по дороге, как будто не может поверить в то, в какой ситуации оказался.

Ехать оказывается недалеко – буквально пару кварталов, ведь офис Никольского расположен в самом центре города.

Сергей с удивлением смотрит на то, как я обращаюсь с вещами. И, кажется, если мгновение назад он думал, что я просто странная, то теперь проникается моими знаниями и способностями. Еще бы! Мама убила столько времени и терпения на то, чтобы я научилась разбираться в мире моды. Теперь она могла бы заслуженно мной гордиться, если бы ей было это интересно.

Оглядываюсь через плечо, потому что с недавних пор меня преследует чувство, будто за мной везде следят. Почему я вообще захотела съехать от подруги? Потому что на нее вдруг посыпались обращения от соседей, приходил даже участковый, а еще я пару раз заставала странного типа у подъезда, как будто караулившего меня. Мне во всем теперь видятся длинные руки мамы, хотя пора бы ей конечно переключиться на собственную жизнь.

Сергей тяжело вздыхает, глядя на одежду, сложенную на прилавке и косится на меня.

– А одну рубашку нельзя?

– Ну если он их под цвет глаз подбирает… – фыркаю я и тогда Сергей протягивает свою карту.

Вид у него сейчас такой, словно это стоило ползарплаты и я начинаю чувствовать себя виноватой – ведь я же хотела как лучше.

– Эй, ты чего? – он замечает мой взгляд и улыбается. – Надеюсь, босс оценит эти рубашки.

Сергей ощупывает ткань.

– Выглядит офигенно.

Дорого. Он не прибавил последнего слова.

– В крайнем случае заберу себе, – с этими словами мы выходим из бутика и на сей раз тащимся по улице под последним снегом.

Мимо проезжают машины, щедро поливая грязью тротуар. Мои офисные лодочки утопают в слякоти и я начинаю мерзнуть.

В какой-то момент Сергей порывистым жестом отодвигает меня к стене ближайшего дома, закрывая таким образом от огромного грузовика, разбрызгивающего во все стороны серо-коричневые капли. Тут же его взгляд падает и на мою обувь.

– Ты откуда такая взялась? – с усмешкой спрашивает Сергей и я не успеваю ничего ответить, как он добавляет. – Разбираешься в одежде, но при этом сама одеваешься так, как будто тебя из дома выходить не учили. Или ты где-то забыла машину?

– Нет, – складываю руки перед собой, как будто хочу закрыться от лишнего любопытства. – У меня нет прав.

– Тем более, – Сергей смотрит вперед. – А почему наша компания?

– Папа посоветовал.

– Вот как?

– Он хочет, чтобы я стала чуть более самостоятельной, – вновь повторяю свою легенду.

– По-моему ты очень… – Сергей замолкает, потому что мы пришли. – Слушай, мне даже неудобно, что ты так замерзла.

Он стягивает с шеи шарф и собирается обернуть им мои плечи, но я соображаю, что мне все равно предстоит идти в здание.

– Давай поторопимся, ведь… твой шеф, – неудобно называть так Никольского. – Ждет наверное.

– Точнее, он в негодовании, – закатывает глаза Сергей и толкает дверь от себя.

Снова оказавшись в холле компании, в которой меня ждало такое позорное собеседование, я понимаю, что испытываю неудобство и волнение. Нет, если бы мне сейчас предложили работать на Николького, я бы точно отказалась. Он же самовлюбленный гад! Но вот исправить то, что случилось из-за меня, я обязана.

– Иди наверное, – я передаю Сергею пакеты с рубашками.

Тот мешкает и наконец выдает:

– Слушай, а не могла бы ты пойти со мной?

Я поднимаю взгляд.

– Ну по дороге расскажешь все то, о чем вы с продавцом общались.

– Ладно, – пожимаю плечами и мы направляемся к вертушке. Еще пару минут я могу позволить себе здесь провести.

Пропуск срабатывает не с первого раза. Сергей бьет по считывателю, негромко ругается, бьет еще раз и готово!

Мы входим внутрь, но тут начинается что-то странное:

– Эй! Вам сюда нельзя! – кричит охранник.

Сергей оборачивается и огрызается через плечо:

– Я иду в отдел кадров забрать свои бумаги.

– А она?!

– Устраиваться. Сейчас выпишем ей пропуск.

– Так вас же уволили за нарушение пропускного режима! – встревает другой охранник и разворачивает к нам монитор, на котором горит изображение Сергея.

У меня в голове неожиданно всплывают ассоциации с фотороботами, которые демонстрируют полицейские при поиске преступника. Нет, этот Никольский точно не в себе. Никогда еще не слышала про более дурацкую причину увольнения: что в здание проникло неизвестное лицо, а именно ее-то сейчас и называют Сергею. Мой папа, который был партнером Никольского, не поступил бы так никогда! Оставляя общее дело на этого Николая Андреевича он и понятия не имел о том, что тут начнется.

Ноги сами срываются с места. Благо, мы с Сергеем уже успели миновать вертушку.

– Эй! – несется мне в спину, но я ловко забегаю в открывшиеся двери лифта и с размаху бью по кнопке десятого, самого верхнего этажа. Ведь как-то так заведено, что начальники всегда живут на самой вершине башни.

Офис моего папы тоже был наверху. Будет обидно, конечно, если окажется, что Никольский предпочитает управлять компанией откуда-нибудь из зимнего сада рядом с кафе.

Двери захлопываются прежде чем до них успевает добежать охранник и лифт несет меня вверх, пока я перевожу дух. Молюсь о том, чтобы никто не остановил его на промежуточных этажах, потому что я могу и передумать.

Сейчас я планирую зайти к Николаю Андреевичу и сказать ему правду о том, кто я и напомнить, что мой отец никогда не позволил бы уволить сотрудника просто из-за собственного плохого настроения. Я знаю, что деньги портят людей, как они испортили мою мать, но все-таки важно хоть иногда оставаться человеком. У Сергея же ипотека.

Я конечно не знаю доподлинно, что это значит, точнее, мне не предоставлялся шанс такое прочувствовать, но мне почему-то кажется, что это сродни смертельно больному родственнику.

Наконец двери открываются в шикарном лофте. Девушка за стойкой неожиданно что-то роняет и ныряет вниз, поэтому я пользуюсь моментом и прохожу дальше. Конечно же коридор запирается на магнитный ключ, но мне везет и здесь. Кто-то выходит из офиса. Я ловлю дверь и оказываюсь в святая святых. Кажется, что здесь собрано все начальство.

Прохожу мимо одной, второй и третьей таблички – все не то, пока не натыкаюсь на пустую переговорную и стол, никем не занятый в комнате рядом с ней. Еще раз осматриваю все вокруг – туда ли я пришла?

И вот на мои глаза попадается табличка: имя Никольского выведено золотым. А я еще сомневалась. Тогда я подхожу ближе и толкаю дверь.

А далее у меня пропадают слова. Дело в том, что Никольский сидит без рубашки. Его пиджак висит на спинке кресла. Ноги небрежно закинуты на стол. Он смотрит в экран мобильного и отрывается от него в тот момент, когда я захожу в кабинет. Не успеваю даже окинуть взглядом обстановку, потому что первое, что привлекает мое внимание это накачанный рельефный торс.

Честно сказать, я впервые вижу мужчину полуголым. Во мне борются два чувства: стремление покраснеть и желание не отводить взгляд, потому что, признаться, подтянутое мужское тело выглядит привлекательно. Максимум, на что я могла бы рассчитывать еще недавно это друг моей мамы. Передергиваю плечами потому, что не хочу вспоминать о нем.

Дверь хлопает позади, легонько ударяя меня по ягодицам.

Никольский вальяжно переводит взгляд на дверь. Удивление на его лице читается только короткое мгновение, если не смотреть, то можно и не заметить. Следом Николай Андреевич неспешно кладет телефон на крышку стола. Я отмечаю то, что его движения плавные, размеренные, как будто полные собственного достоинства. Это меня, признаться, завораживает. Но тут же я вспоминаю о том, что творится в вотчине Никольского и буквально одергиваю себя: он же псих! И, видимо, психи бывают привлекательными.

– Решили, что еще не весь кофе еще израсходовали на мою одежду? – голос Никольского насмешливый и он вырывает меня из мыслей.

Делаю шаг назад и снова встречаюсь ягодицами с дверью: путь обратно закрыт.

Поэтому я все-таки поднимаю голову и бросаю еще один взгляд на бывшего партнера моего отца. До чего же он, оказывается, загадочный человек! Зачем-то водил меня по коридорам компании и даже не намекнул о своей роли в этом здании, потом совершенно спокойно отреагировал на кофе, пролитый на рубашку и вот теперь смотрит на меня так, что я готова на месте сгореть.

Впрочем, если вспомнить все, что творится в этой компании… Я набираюсь смелости для того чтобы заявить Никольскому прямо в лицо все, что думаю о нем, но в решающий момент он перебивает.

– Что это за пакет у вас в руках?

Собираюсь спрятать его за спину, но там уже некуда – позади дверь.

Никольский встает, открывая еще более потрясающий вид на свою голую грудь и вся моя решимость тает как последний апрельский снег на солнце. Неужели местному начальнику не понятно, что разговаривать в таком виде с девушкой недопустимо?! Так сказала бы моя мама, но, теперь я, кажется, понимаю, отчего она так говорила.

Поэтому даже последнее не могу произнести. Просто стою открывая и закрывая рот.

– Можно посмотреть? – Никольский ласково протягивает руку ко мне.

К счастью, он стоит достаточно далеко, так что достать ни до меня, ни до пакета никак не может. В глаза бросается то, что с моей грязной обуви в это время уже натекла мутно-серая вода прямо на паркетный пол. Но Никольского, кажется, вся эта ситуация только забавляет.

Прячу пакет за спину.

– Хм… – он с видимым неудовольствием опускается обратно в кресло и потирает подбородок. – А мне-то показалось, что вы принесли мне какой-то презент. Я увидел эмблему бутика.

– Простите, – глухо вырывается из горла. – Но, может, вы прикроетесь?

Мне кажется, что Никольский сейчас рассмеется, но тот, напротив, ведет себя очень сдержанно в этот раз. Он спокойно поворачивается к спинке собственного кресла и ловким движением снимает с нее пиджак и накидывает себе на плечи, а потом уточняет:

– Так лучше?

Киваю, потому что сказать особо нечего. Лучше не стало: я все еще вижу мускулистую грудь в прорезь, ну да ладно.

– Ну тогда перейдем к сути, – Никольский складывает пальцы домиком и заглядывает мне в глаза. – Я не буду спрашивать, как вы вообще попали в помещение. Я уже понял, что вы, Мария, в этом деле ловкач.

– Честно, я никого не просила о пропуске, – говорю едва слышно. – Просто так совпало…

Да что же я все перед ним оправдываюсь?

– Тогда это случайность, что вы заявляетесь с пакетом из моего любимого бутика как раз в тот момент, когда я не могу найти чистую рубашку?

Никольский откидывается на спинку кресла, переплетает пальцы и складывает их животе, а потом смотрит на меня с чувством собственного превосходства.

– Вам наверное кто-то докладывает, – Николай Андреевич покачивается в кресле, не отводя взгляда от моего лица.

– Нет! – начинаю злиться я.

– Но как вы вообще могли предположить, что мне нужно и куда за этим ехать, Мария?

Вот тут я начинаю злиться. Разом как-то вспоминается весь тот кавардак, что творится в офисе этого супер важного в собственных глазах начальника. Кидаю пакет к его ногам.

– Вот знаете, я была бы рада сказать, что пришла извиниться за пролитый кофе! – брови Никольского ползут вверх. – Но нет! Я пришла сказать, что мой отец…

– Переводит вам достаточно денег на карту еще до того как вы стали зарабатывать сами? – перебивает Никольский. – Это довольно недешевый бренд.

Он невыносим.

– Нет! – не знаю как мой голос не срывается.

Я давно не кричала. Точнее, с тех пор как мы остались с мамой одни, я обязана была ходить по струнке и ежедневно держать себя в руках. Быть ребенком, на которого родительнице не захочется злиться.

– Деньги дал Сергей, – объясняюсь я.

– Мой бывший личный помощник? – Никольский еще выше поднимает брови и я не могу понять: он хочет выглядеть удивленным или действительно удивляется?

– И как вы его уговорили? – продолжает Николай Андреевич. – Вот это талант!

Да что же он своими комментариями портит мне любую возможность объясниться?!

– Я не уговаривала! – выдыхаю. – Я хотела помочь ему остаться в компании, ведь его же кажется уволили из-за меня!

Никольский нависает над столом всем телом и приближает подбородок к сложенным пальцам. Затем он внимательно смотрит на меня поверх сложенных рук.

– Поэтому я и принесла эти рубашки. Его задержали внизу!

– Это я приказал, – говорит Никольский совершенно безразличным тоном.

Вот же негодяй!

– Да! Но у него ипотека!

Услышав это, Николай Андреевич часто-часто моргает и мне кажется на минуту, что сейчас он все поймет и исправит, но Никольский только смотрит на коммуникатор, нажимает на какую-то кнопку и заявляет.

– Отложите встречу еще на полчаса и ко мне никого не пускать. Пока.

Следом он снова поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Вот как. А я не знал, – тон Никольского по-прежнему спокойный. – Да и не хотел знать.

– Нельзя увольнять человека из-за такого пустяка! – начинаю распаляться я.

– Сергей вылетел за профнепригодность, – поясняет Никольский так, как будто и для меня это должна быть абсолютно очевидная вещь. – Каждый раз, когда я просил у него кофе вместо американо он приносил латте. И со многими вещами так. Удивительно рассеянный тип. По той же причине он пропустил в офис незнакомку. Должно быть ему понравились ваши глаза или короткая юбочка.

Когда Николай Андреевич произносит эти слова, его взгляд скользит по моим коленям и я тут же вспыхиваю. Становится понятно, что юбка действительно коротка и хочется тут же прикрыться руками, но сделать это не так-то просто.

– Это ведь такой пустяк, – вырывается у меня.

Я ловлю взгляд Никольского на своем лице.

– В правилах компании написано, что…

– Это глупости! – на сей раз перебиваю я и когда я уже собираюсь снова упомянуть про моего отца, Никольский обрывает. Он делает это не обидно и не грубо, но так властно, что приходится слушаться.

– Девочка моя, ты знаешь, что такое промышленный шпионаж?

Отрицательно мотаю головой.

– Из-за этого можно потерять огромные деньги, а то и компанию. Если моя практически правая рука такой идиот, то я очень сильно рискую. Поняла?

– Вы ведете себя как…

“Бездушный злой босс”, – хочу сказать я, но не решаюсь.

– Мой папа никогда таким не был, – вырывается у меня.

И тут в глазах Никольского проскакивает какая-то непонятная мне искра, но она быстро пропадает.

– Да, – наконец резюмирует Николай Андреевич, – поэтому я теперь управляю компанией. Давай, неси сюда что купила. Хочу посмотреть, насколько ты угадала.

Я даже не замечаю того, как местный начальник переходит на ты. Мой первый импульс – послушаться, потому что трудно сопротивляться человеку, обладающему таким же властным голосом и харизмой, но тут же себя одергиваю.

Никольский снова откидывается на спинку сиденья, полы его пиджака расходятся в стороны, обнажая шикарный торс. Нет, я к этому мужчине не приближусь, потому что… могу как-то не так посмотреть и выставить себя не в лучшем свете.

Никольский в раздражении щелкает пальцами. Я передергиваю плечами в ответ. Не сделаю ничего по его приказу, в особенности после этого!

– Ладно, давай так, – сейчас местный начальник выглядит заинтригованным, – если мне понравится то, что там, я подкину Сергею денег на ипотеку. В конце концов, могу же выплатить премию перед увольнением за то, что он так долго терпел?

Как будто бы Никольский даже пытается мне понравиться сейчас. Это немного настораживает. А если подумать, то не немного!

– Вы возьмете его обратно на работу! – присаживаюсь на колени и подтягиваю к себе пакет, стараясь сделать так, чтобы моя юбка не открыла ничего лишнего, ведь я уже поняла, что переборщила.

Никольский закатывает глаза и я с ужасом ловлю себя на том, что мне нравится как он это делает. Так Николай Андреевич выглядит не ужасным боссом, а пижоном и это… привлекательно.

– Да где мне может пригодиться такая находка для шпиона? – с этими словами босс бьет ладонями по крышке стола. – Нигде! Я выплачу ему нормальное выходное пособие.

– У него ипотека, – продолжаю я стоять на своем.

– Слушай, девочка-доброе сердце, – Никольский снова наклоняется вперед. – Хочешь сделку?

Я невольно расправляю плечи, чувствуя как будто проглотила палку. Из тех книжек, которые я читала подростком, я усвоила, что сделки с темными силами никогда хорошими не бывают. А Никольский сейчас выглядит прямо как соблазнительный, но все же демон.

– Если мне все понравится, давай ты займешь его место. И раз ты так настаиваешь, то я буду платить ему твою зарплату. Идет?

Не говоря ни да, ни нет, я шагаю вперед и выкладываю на стол перед боссом рубашки. Несколько мгновений он выглядит удивленным. Никольский молча щупает ткань. Кажется, ему подошло, но признаться Николай Андреевич не может. У него как будто ком стоит в горле.

– Вот эту можешь возвращать, – наконец говорит он, а потом встает и, едва не задев меня сбрасывает пиджак и начинает одеваться.

Меня обдает свежим мужским парфюмом, от которого кружится голова.

– Ты принята, – как бы между делом сообщает Никольский.

Но я ведь не сказала да!

– У меня даже нет высшего образования, – вырывается из горла вместо этого.

Никольский оборачивается ко мне.

– Зато ты знаешь три языка, – немного насмешливо отвечает он, – если не считать корейского.

Меня обдает горячей волной. Как он это выяснил?

– Это хорошие навыки для секретаря-референта, – продолжает босс, – ты конечно поосторожнее с такими вещами как верховая езда. В офисе негде ездить. В общем, мое первое задание: сдай вот эту рубашку.

– Н-но… – вырывается у меня.

– У меня совещание, – небрежно сообщает Никольский, двигаясь к двери. – Попытайся меня не разочаровать, ведь теперь ты выплачиваешь ипотеку.