Мария Салтыкова

Я смотрела на свое заявление и не знала, что сказать. Сердце выпрыгивало из груди. Я обернулась и поняла, что не могу ему врать как сделала бы мама. Я обязана сказать Николаю все как есть. Если он примет меня такой, то я обрадуюсь, а если нет, мне этого не надо.

– Я специально заманила тебя на остров, – это единственное признание, которое у меня получается сделать. Все остальные слова замирают на языке, потому что я вижу как Никольский сводит брови.

Он явно ненавидит меня и видит во мне вертихвостку. Я понимаю, что не сумею объяснить Николаю всего остального: зачем взяла его карту и тратила с нее деньги. Сейчас я противна самой себе, поэтому оборачиваюсь к Сергею и предлагаю уйти.

В ушах шумит и кажется я не соображаю совсем ничего. Меня как будто накрыло с головой потоком и теперь куда-то несет. Я захлебываюсь, но хочется нырнуть еще глубже чтобы забыть то как Никольский обнимал свою девушку и то, с каким презрением он смотрел сейчас на меня.

Кто я для него? Женщина, которая чуть было не расстроила его отношения, а потом украла карту и бессовестно тратила деньги с нее. После этого Никольский явился ко мне с предложением извиниться перед ним. Да он святой!

Сергей помогает мне натянуть легкое пальто, оплаченное деньгами Николая, приговаривая:

– Ну ты конечно утерла ему нос!

Перевожу взгляд на парня и чувствую практически рвотный позыв. Но мне все еще нужно как-то выжить, поэтому придется пользоваться его помощью.

– Не знаешь, где я могла бы подработать? – спрашиваю Сергея.

Тот пожимает плечами, а потом как будто спохватываясь добавляет:

– Могу предложить тебя своему новому боссу.

– Ты уже устроился? – удивляюсь я.

– Да, – улыбается Сергей. – Представляешь, в тот же день, когда мы с тобой гуляли, подвернулся шанс.

Я с трудом вспоминаю день, когда покупала Никольскому рубашку. Казалось, это было в другой жизни.

– А твоему шефу точно нужны молодые девушки без опыта? – уточняю я.

– Давай увидимся с ним и решим, – пожимает плечами парень.

Мне не останется ничего кроме как согласиться. Ехать оказывается недалеко. Мы заходим в офисное здание, где на первом этаже расположен ресторан. Я не обращаю внимания на то, куда ведет меня Сергей. Но стоит только войти в закрытую ложу, как я отпрыгиваю. Потому что там сидят Савелий и мама.

– Очень рад, Машенька, что вы решили все-таки выбрать меня, – с этими словами мерзкий приятель моей мамы приподнимается со всего места.

А у меня земля уходит из-под ног, причем не в буквальном смысле. Я падаю в обморок и меня на какое-то время поглощает темнота.

Звуки и запахи появляются постепенно. Вскоре я понимаю, что оказалась в своей старой комнате и какое-то время не могу понять, почему не сбежала. Мне все приснилось?

И только повязка на голове говорит об обратном. Вскоре выясняется, что я неудачно упала, но мама по-прежнему пытается ломать комедию, убеждая меня в том, что я никуда не убегала, но воспоминания потихоньку начинают выстраиваться в ряд.

Маме приходится признаться, что это именно она наняла Сергея и даже называет сумму. Что ж, моя жизнь приличных денег стоит. Хотя бы это радует, но думая об этом, я не могу не испытывать боль.

– Ты же мое сокровище, – Лидия крепко обнимает меня, присев на край постели, но я как обычно не чувствую в этом тепла. Похоже, мама искренна только в той части, где называет меня сокровищем. – Ты стоишь намного больше!

Я невольно вздрагиваю. Каждый раз когда мама говорит слова, которые любой нормальный человек расценил бы как проявление нежности, за этим не стоит ничего хорошего. Я, к сожалению, слишком поздно научилась это понимать. До подросткового возраста мне казалось это заботой.

Лидия расплетает руки и смотрит на меня так словно действительно любуется выкупленным за дорого бриллиантом.

– Ты бы знала сколько мне пришлось посудить Никольскому!

– Заткнись! – вырывается у меня.

Я почти никогда не грубила маме. Родительница быстро дала понять еще в детстве, что ее авторитет непререкаем. Но сейчас эта реплика вырывается сама по себе, а Лидия, что удивительно, не обращает на нее внимания. Она картинно складывает руки на коленях.

– Думаешь, он сам тебя нанял? Нет, девочка, я заключила с ним сделку!

Следом мама берет с тумбочки свой телефон и включает мне запись разговора. Где-то в середине у меня случается истерика. То, что я слышу так ужасно, что не хочется в это верить. Я зажимаю уши руками и начинаю кричать.

Моя реакция кажется становится сюрпризом для моей мамы. Улыбка оплывает на ее лице, словно некачественно нанесенный грим. Лидия отодвигается и встает. Я читаю в ее жестах омерзение. Громко хлопает дверь в мою комнату. Во всем этом я читаю именно то, что было камнем преткновения между мной и матерью с тех пор как я стала превращаться из беззаботной девочки и девушку: ты никогда не будешь похожей на меня.

Да, Лидия очевидно разочарована. Такая как она спокойно перенесла бы подобную демонстрац и наверняка сумела бы извлечь из всего происходящего пользу.

Я же просто падаю в кровать и начинаю рыдать, закрывая голову подушкой.

Не могу поверить в то, что и Никольский оказался продажным. Не хочу верить в это.

Выясняется, что Лидия знает, что делать с этим. Мама никогда не упускает собственную выгоду, никогда не складывает руки, поэтому я иногда начинаю думать о ней как о роботе.

Несколько дней мне колят успокоительное и оно достаточно хорошо работает если не считать того, что я отказываюсь верить в продажность Никольского. Это просто разрушит мой мир до основания.

– Хорошо, – соглашается мама. – Он сам тебе скажет об этом, идет? И тогда ты поедешь на отдых с Савелием. Моему другу и так уже два раза пришлось перенести отпуск.

Меня по-настоящему бесит, что сейчас мы думаем только о графике Савелия, но увидеть Никольского мне кажется важней. Я просто хочу знать, права ли моя мама. Точнее я хочу верить, что нет. Иначе я просто не вижу смысла в жизни.

И вот… Никольский не говорит «да», но по его глазам я считываю все верно. Такой разговор действительно был. Это не фейковая запись, не попытка меня обдурить. Это правда.

Я чувствую себя так словно мое сердце разбивается вдребезги и сотней осколков падает к ногам. В этот миг мне становится все равно. Уйти и больше никого не видеть. Теперь я, пожалуй, могу стать спутницей Савелия, когда знаю, что люди не стоят того чтобы о них переживать. Похоже на то, что все они предатели.

Савелий ждет у выхода из зала. Взяв меня за руку, он продолжает приговаривать: «Как хорошо, что ты выбрала меня», а я тем временем удивляюсь, чем могла так приглянуться этому старикану. Я же обычная. Неужели, молодость и невинность сыграли свою роль?

От этого становится так противно, что дыхание в груди спирает.

Савелий мешкает в фойе, смотрит в экран своего телефона, а потом смущенно улыбается мне.

– Водитель запаздывает, – в его глазах блестит нехороший огонек, когда Савелий говорит это.

Я пожимаю плечами.

– Маша, – его руки немного дрожат. – Я хочу подарить тебе подвеску.

Еще одно украшение? Мне с трудом кажется сдержать разочарованный вздох. Что мне делать со всеми этими драгоценностями?

– За то, что выбрала меня, – Савелий лезет трясущейся рукой в карман, его щеки краснеют.

Мне просто хочется скорее прервать эту сцену.

– Очень благодарна, – вырывается у меня.

Савелий воровато оглядывается назад и произносит:

– Пойдем к зеркалу. Хочу надеть его на твою шею сам.

Я не считаю нужным сопротивляться.

Мы возвращаемся в фойе и тут Савелий снова крутит головой по сторонам. Это кажется мне странным. Не жену же он ищет?

Стоит только вспомнить о семье Савелия, как тот внезапно толкает меня в грудь и следом затаскивает в дверь мужского туалета.

– Что вы де… – срывается с губ. – Нет!

Оказавшись за дверью, Савелий как будто забывает о том, что собирался подарить не украшение. Он тянет руки к моему лифу и жадно дергает вниз.

– Нет! – кричу я, оставшись в одном нижнем белье, но Савелий не отстает, он обхватывает меня руками и прижимает к стене.

– Я столько ждал! – его горячее дыхание пробегается по моей шее. – Хватит упрямиться! Я представлял тебя голой каждый день!

– Нет! – вырывается у меня.

Сейчас я совершенно четко понимаю, что на хочу с ним спать. Все, что угодно, только не это! Пытаюсь расцарапать лицо насильнику, но он перехватывает мои руки и заводит за спину.

– Так даже лучше, – скалится Савелий.

И тут происходит неожиданное.

Удар попадает Савелию прямо в висок, потом еще один и еще один. Мне с трудом удается разглядеть черную тень, навалившуюся на друга моей матери. Но вскоре мне все становится ясно: это Никольский. Он прекращает жить только когда Савелий замирает на полу, закрыв лицо руками.

– Только попробуй встать! – угрожает ему Николай, а потом оборачивается ко мне. – Ты в порядке?

Я несколько мгновений молча смотрю на своего спасителя и не могу понять, что он делает тут.

Тогда Никольский делает шаг ко мне и пробует обнять. Вот тут-то во мне просыпается былой запал. Толкаю его в грудь и выкрикиваю:

– Не приближайся ко мне! Ты меня предал!

Николай опускает взгляд.

– Послушай меня, Маш…

– Ты урод!

Николай перехватывает мою руку, которой я замахиваюсь для того чтобы отвесить ему пощечину.

– Все ошибаются, – в глазах Никольского я читаю то, что он говорит правду и тут же чувствую, что по щекам начинают течь слезы. – И ты тоже ошибаешься.

Николай легонько подтягивает меня к себе и я чувствую как его теплые руки обнимают меня за талию. Я чувствую тепло, защиту и спокойствие. Он все-таки пришел чтобы спасти меня. Сделал то, о чем я мечтала и даже не смела сказать.

– Ты украла мои деньги, но я простил тебя, – продолжает Николай. – Также и я дал необдуманное обещание твоей матери, о котором очень пожалел. Я не собирался тебя рассчитывать. Ты мне веришь?

Киваю, хотя и могу понять то, что Никольский не может этого увидеть.

– Пойдем со мной, – продолжает Николай. – Я люблю тебя. Ты нужна мне.

– И я… тоже, – произношу едва слышно, а потом вспоминаю о Лидии и отталкиваюсь от груди Никольского. – Но моя мама не отстанет от нас. Она сожрет тебя.

– Думаешь я боюсь этого? – улыбается Никольский. – Я уверен, что смогу защитить свою семью. Главное чтобы ты не боялась.

Заглядываю ему в глаза и понимаю, что Николай говорит правду: он действительно сможет. Он один из немногих, кто в состоянии противостоять моей матери. Кто не испугается и не отступит, сражаясь за свое счастье.

Я крепко сжимаю его руку в своей. Николай накидывает свой пиджак мне на плечи и мы выходим из туалета. Где-то вдалеке я замечаю взбешенное лицо моей матери. Лидия бледнее белого. Увидев меня и Николая она бросается в туалет, но сейчас мне все равно, что мама собирается предпринять.

Ей не победить нас, когда мы вместе.