Глава 12.

Но он лишь провел губами по моим, трепещущим в ожидании, и тихо произнес:

- Твой дар – опасен. Для жизни. Ты понимаешь? – спросил он, глядя в мои, застывшие в замешательстве.

- Для чьей? – выдавила я из себя, стараясь скинуть странную негу, обвившую меня вместе с бархатным баритоном парня.

- Для твоей. И моей тоже. И еще для многих, - вкрадчиво шептал он так, словно произносит совсем иные признания. – Мне нельзя подходить к тебе, если мы оба хотим выжить. А тебе нельзя применять эту магию. Ты слышишь?

- Д-да, - облизнула я пересохшие губы. – Но ты скажешь, почему? Причем тут ты? И… я? – попробовала я уместить в эти коротенькие вопросы весь компот мыслей и предположений, что бурлили сейчас в моих мозгах.

- Т-ш-сс, - елейный шелест его давления. – Никаких больше вопросов. Просто запомни, что я сказал.

Еще один проникновенный взгляд глаза в глаза. Легкое касание к коже, когда Алтимуррс убрал с моего лица выбившуюся из прически прядь. Печальная улыбка… И он исчез так же неожиданно, как и появился. Оставив меня в тумане безответных загадок…

Вернувшись в свою спальню, я еще долго обдумывала слова принца, но из-за отсутствия знаний, конечно же, никак не могла разгадать причину его беспокойства. В конце концов, я пришла к решению, пока не рисковать и на время забыть о своей магии. Но обязательно выяснить, что же в ней особенного и такого зловещего? Ответы же для начала попробую поискать в Библиотеке. Увы, здесь даже среди друзей и опекающих меня магистров нет никого, в чью искренность и умение хранить секреты я могла бы верить. И кто бы мог ответить мне правдиво, да еще и не использовав мою тайну в своих собственных целях. Пусть даже оправдывая это моим благом, как например, это пытался сделать ректор, советуя мне приглядеться к женихам среди Бурых вервольфов…

***

- Сделайте глубокий вдо-о-ох… Не через рот, адепт Тирзант! – гаркнул магистр Ласон так, что мы все подскочили на своих местах.

Профессор являлся сильнейшим стихийником Почвы, и любое его искреннее волнение могло передаться недрам литосферы, вызвав ощутимые подземные толчки.

А принимая во внимание то, что мы сидели прямо на полу, скрестив ноги по-турецки на шкуре какого-то огромного длинношерстного животного, естественно, пружинистые тычки колеблющейся земли в попу заставили нас судорожно подпрыгнуть.

Мы – это небольшая группа особо расхлябанных студентов. Чья магия не поддавалась контролю, логике или добропорядочному извлечению во внешнюю среду, как моя.

И профессор Ласон, преподававший Управление Внутренними Стихиями, самоотверженно старался научить студентов «привинчивать свой дар к своим же желаниям».

Иными словами, он объяснял, как свою магическую способность можно приручить и вынудить слушаться.

- Контролируя собственные эмоции! – отвечал Ласон на это. – «В бесстрастном разуме – послушная Стихия». Запомните это. Если ваша магия убедится, что никакими способами ей не преодолеть ваше хладнокровие, энергия сама вам сдастся. Подчинится. Станет покорным орудием вашего сознания!

На последних словах я горестно вздохнула, прикрыв глаза и попробовав сконцентрироваться. Мой-то дар вообще не откликался. Пусть бы уже буйствовал и шалил, как, например, магия-проказница студентки Кэсслин. Её стихия Воды периодически брызгала в нас каплями дождя. Причем я заметила, что происходит это аккурат в тот момент, когда девушка смущенно прикусывает ноготок.

Однако сосредоточиться мне не удалось. Помимо унылых мыслей мне еще напористо мешало ощущение чьего-то обжигающего взгляда. И, в конце концов, я распахнула глаза, ожидая увидеть кого-то из своих заядлых недругов.

Но на меня испепеляющим холодом смотрели серые глаза Василиска. Я была настолько поражена таким непредусмотренным вниманием, что на секунду оцепенела под острыми иглами недовольства Алтимурсса.

Лишь оглянувшись по сторонам, поняла, с чего вдруг принц позволил себе заметить меня. Да еще и так явно. Оказалось, что не только я одна, а все учащиеся сидели закрыв глаза. И даже магистр Ласон уже глубоко ушел в себя…

«Что?! – мечтала я закричать. – Мне даже в подсознание к своей магии заглядывать нельзя?»

Однако это желание пришлось задавить, заменив его лишь недовольной гримасой.

- Вот, что от вас требовалось! – раздался вновь голос профессора, и мы все сосредоточились на нем одном. – Покой и самосозерцание. А вы, не успев принять позу гармонии, провалили первое же испытание, отреагировав на моё обращение к Тирзанту! – распекал он нас. – Стоило мне повысить голос, как вы, словно кучка перепуганных птенчиков, запрыгали в своем гнездышке. А что я вам говорил про этот кусок шерсти, на котором вы сидите?

- Что это наше гнездо безопасности, - повторил Лузаг чудаковатую аллегорию магистра.

- Именно! – поднял Ласон вверх указательный палец. – Я велел вам сесть в круг, лицом друг к другу, чтобы вы прочувствовали КРУ-ГО-ВУ-Ю поруку. Оставьте все тревоги за чертой этой окружности. Никакой шум или события не должны беспокоить вас. Потому что сюда, - обвел он тонким пальцем границы шерстяного коврика, - никому и ничему не пробраться.

«Ну да, круговая порука, как же!» – фыркнула я про себя, скользнув взглядом по осклабившимся адептам, посматривающим друг на друга волком. А еще демоном, Орком и кем-то еще, до выяснения расовой принадлежности которых я еще не добралась…

Здесь собрали прямо весь цвет самой «дружелюбной» молодежи Академии!

Один только молниеопасный Рэлих чего стоил! А бешенный Сибурт? Молчу уже про зыркающую злыдней Кэсслин из команды Алтимурсса...

Кстати, сам принц тоже оказался в группе штрафников, не умеющих держать магию в узде. Сейчас он свысока наблюдал за сокурсниками, всем своим видом показывая, что очутился здесь по ошибке.

А я для принца Василисков вновь превратилась в стандартное пустое место. Мимо меня его серебристый взор проплывал с двукратно подчеркнутым равнодушием.

- Тирзант! – повторно рявкнул Ласон, а мы усердно вцепились пятыми точками в пол, чтобы не дернуться от неожиданного окрика магистра. – Я же сказал, дышать через нос, Бова тебя за ноздри! Как, скажи на милость, этим несчастным, - ткнул он в нас, - сосредоточиться на глубинной стихии, когда перед ними зевает Древнее Пресмыкающееся, готовое их вот-вот проглотить?!

Мне о-очень захотелось немедленно расспросить Джилиззу, каких-таких ящеров подразумевает магистр. Но, во-первых, выдержанной подруги не было на этом занятии для неадекватов. А во-вторых, мгновенно вспыхнувший неподалеку пожар не дал бы мне возможности это сделать.

И, повернув голову в направлении непредвиденного возгорания, я вдруг с ужасом заметила, что горит не что-то, а сам Тирзант!!!

- ААААААА!!! – закричала я, вскочив с места и суетливо прикидывая, чем можно поскорее потушить беднягу.

К счастью, под руку удачно подвернулась... Кэсслин.... М-да-а... даже не знаю, рассказывать ли дальше...

Короче говоря… я вспомнила, как из девушки выбить воду!

Во-о-от... Если не вдаваться во все подробности происходившего на тот момент хаоса, то основными моими действиями было: схватить Кэсслин за руку, прокусить ей ноготок, имитируя то, как она его грызла от волнения, и таким незамысловатым способом спровоцировать выброс Водной стихии у адептки.

Кто ж виноват, что Кэсслин вздумалось брыкаться в то время, как несчастный Тирзант смертельно нуждался в ее магии??

- Он же умрет сейчас! – пыталась я достучаться до упиравшейся сокурсницы. – Он горит!!!

Конечно же, я не могла проиграть столь жизненно важный бой и, улучив секунду, со всем пылом впилась в спасительный ноготь. И не сопротивляйся мне эгоистичная Кэсслин, ни в какую не желавшая орошать Тирзанта своей Водицей, то мои зубы, действительно, безболезненно прокусили бы всего лишь кончик её длиннющего наманикюренного рогового покрытия. И пострадал бы именно ноготь, а не палец девушки, как в итоге получилось… Ну нечаянно же!

И чего она орет как резаная? Там человек чуть в шашлык не превратился! Подумаешь, подушечку ее драгоценного пальчика прокусили!

Зато какой феерический был фонтан! Загляденье!

Причем прыскающими во все стороны брызгами не только Тирзанта, но и всех собравшихся намочило. Вот эт-то-о да-а-ар у стервозины! Сам магистр Слейтон бы обзавидовался, увидев наши промокшие волосы и униформы для медитации.

К слову, о последней. Почему-то сам Тирзант продолжал сидеть в позе лотоса, уставившись на меня немигающим взглядом своих противоестественно вертикальных зрачков.