Глава 2

2 марта 1887 года, поместье Барнард-Касл в графстве Дарем

– Тебе лучше нам поверить, – вещала подруга Катя, нависая над Ангелиной.

Геля, в общем-то, верила. И в то, что обе подруги удачно вышли замуж по любви, и в то, что оба супруга были хорошо обеспечены. А как еще объяснить, что ради нее девчонки уговорили мужей разыграть весь этот спектакль – снять замок-музей, пригласить актеров, устроить костюмированное шоу. Вон и Гелю вырядили в розовый наряд с оборками. И теперь она была похожа на куклу.

– Девочки, уже два часа вы меня обрабатываете и не выпускаете из замка, – вздохнула Ангелина, серьезно глядя на подруг. – Я лишь прошу – скажите мне правду.

Девушки переглянулись, кивнули друг другу.

– А что, прекрасная идея. Выпустим ее? – предложила Аня.

– Ага. Едем в Барни, – победоносно произнесла Катя.

Подруги подхватили Гелю под руки, накинули на плечи дурацкое бархатное манто и выдали ей смешную шляпу с выступающими вперед полями. Девушки сели в старинный экипаж, который поджидал у парадных дверей.

– Куда это вы? – полюбопытствовал сэр Томас.

Мужчина вышел на порог с газетой в руках и с интересом наблюдал, как герцогиня и графиня заталкивают в повозку ошарашенную гостью.

– Она не верит, милый, – пожаловалась Катя мужу. – Сейчас отвезем ее в Барни. В ателье, которое станет гостиницей.

– Отличное решение, – кивнул лорд и исчез в недрах темного холла.

Спустя два часа экипаж вновь подъехал к дому-музею. И Геля уже осознала, что это не музей, а самый настоящий особняк графа Стрэтмора. Как врач, она обладала живым умом, анализировала и сопоставляла малейшие детали. И брала в расчет факты. И эти самые факты говорили ей, что произошло какое-то непостижимое, нереальное и аномальное явление. И она действительно оказалась в конце девятнадцатого века. Ну не могли всего за несколько часов перестроить весь город и переодеть горожан.

За возвращением подруг из города наблюдали и слуги. Один из них поспешил в свою комнату и написал записку следующего содержания: «Четко следую указаниям, но в часовню пока проникнуть не удалось. Сегодня в поместье прибыла очередная русская шпионка. Это опаснее, чем я предполагал. Требую увеличения вознаграждения. С.» Мужчина вложил записку в книгу-тайник. Завтра он должен пойти в Барни. В оговоренное заранее время он войдет в книжный магазин и оставит книгу на нужной полке. Смиту было жаль графа и его семью – за эти несколько месяцев он привык к этим людям. Но он прежде всего профессионал, и безопасность страны, а также особняк в Лондоне, который он сможет купить, были важнее. Мужчина надежно спрятал книгу и поторопился покинуть комнату, чтобы никто не заметил его долгого отсутствия.

В это время хозяева поместья и их гости развлекали себя занимательной беседой за ужином. Катерина представила Гелю, как еще одну свою кузину, дворянку из России. Ангелина заставляла себя через силу улыбаться, делать вид, что поддерживает беседу и пробует блюда. Но от переживаний ей кусок в горло не лез. За столом подруги вели оживленную беседу с мужьями, а графиня-мать постоянно шутила и оказалась очень приятной дамой. Зеленоглазый молодой виконт Джеральд Энфилд, родственник графа Стрэтмора, сидел рядом с Ангелиной, развлекая ее незатейливым разговором. Геля рассматривала собравшихся за столом. И граф, и герцог были видными мужчинами – чуть за тридцать, темноволосые, широкоплечие, от них веяло уверенностью с примесью властности. Про таких говорят – породистые. Виконт был явно моложе, возможно, ее ровесник. Но тоже красавец-мужчина. А когда Ангелина мельком посмотрела на маркиза Вейна и столкнулась с изучающим взглядом холодных голубых глаз, ее словно затянуло в омут. Все звуки и голоса смолкли. Был только он – прекрасный принц из ее сна. В немом вопросе мужчина приподнял темную бровь – такой удивительный контраст со светлыми волосами. А еще Геля обратила внимание на прекрасный загар, словно маркиз вернулся из дальних жарких стран. Яркая, необычная внешность мужчины лишь подогревала ее интерес. А эти насмешливые губы. Она бы с удовольствием приникла к ним. Геля почувствовала, как кровь хлынула к щекам, стало трудно дышать. Что же с ней такое творится? Конечно, после расставания с Арсением прошло почти два года, но это не повод бросаться на первого встречного, пусть он и маркиз голубых кровей.

– О чем задумалась моя прелестная собеседница? – поинтересовался сосед, молодой виконт-повеса.

А в том, что он повеса, Ангелина не сомневалась. Судя по горящему взору, который постоянно блуждал по ее декольте, виконт был явно ценителем женской красоты. Но не брака, насколько она поняла из Катиного рассказа.

Девушки предупредили подругу, что в тайну их путешествия во времени посвящены лишь сами участники эксперимента – граф, герцог и маркиз. Остальные думают, что гостьи прибыли из далекой России девятнадцатого века. Геля томно вздохнула, сообразив, что правду виконту не расскажешь. Он явно не поймет, что девушка до сих пор пребывала в шоковом состоянии и до конца не верила в свое перемещение. Поэтому она лишь вежливо улыбнулась:

– Дорога была такой утомительной. Я устала.

– Ну, разумеется, милочка, – тут же поддержала гостью графиня-мать. – Ведь и кораблем плыли, и поездом до Дарема добирались. А потом и в экипаже тряслись. Вам нужен отдых. Маркиз Вейн, проводите-ка нашу гостью до ее комнаты.

Мужчина вскинул бровь. Его явно удивила просьба пожилой графини, но женщина лишь улыбнулась ему и понимающе переглянулась с Катей.

– Я мог бы проводить нашу гостью, – предложил виконт, но женщина махнула на него рукой.

– Да сиди уж, Джеральд. Маркизу я могу доверить этого ангела и без компаньонки, а вот ты у меня вызываешь сомнения. Слышала я о твоих подвигах, как чуть не опорочил дочь барона – твоего соседа по поместью. А после пошел в отказ с женитьбой. Поди, у нас здесь прячешься от брачных уз? – графиня прищурилась, а виконт как-то сразу сник и отвел взгляд.

Лорд Вейн уже подошел к Ангелине, помогая подняться и любезно придерживая стул. Аня прошептала одними губами, что зайдет к подруге чуть позже. Геля ей кивнула и взяла маркиза под руку, покидая столовую. Девушка боялась дышать рядом с красавцем, а надо еще и в длинной юбке не запутаться. И это дурацкое розовое платье с рюшами на груди и подушкой на попе, которую Катя гордо обозвала турнюром, было некстати. Вероятно, подруги хотели придать ее фигуре пышности, сделать Гелю более женственной. Но Ангелина не привыкла обманывать ни себя, ни окружающих. Да, она не такая высокая, как Аня. Но 165 – это нормальный рост для женщины. Вон графиня-мать и ее компаньонка еще ниже. Да, она худая. Точнее, хрупкая. Да, у нее маленькая грудь, зато красивой формы.

Остановившись в коридоре, мужчина приподнял бровь, задавая немой вопрос – где находится ее комната.

– Туда, – Геля махнула рукой и тут же добавила: – Вообще-то, я и сама смогу дойти.

– Как джентльмен, я обязан проводить даму, – безразличным голосом ответил сэр Генри.

Геля же про себя подумала, что предпочла бы неожиданный поцелуй равнодушному взгляду. Боже, она только что встретила этого мужчину и уже мечтает о поцелуях. К огромному сожалению девушки, мужчина подвел ее к комнате и быстро удалился. Даже не оглянулся, не одарил улыбкой. Войдя в спальню, обессиленная Ангелина упала на кровать, не в состоянии больше думать ни о событиях сегодняшнего дня, ни о высокомерном лорде.

По дороге в гостиную маркиз Вейн размышлял, что вновь прибывшая девушка из двадцать первого века была очень мила. В его вкусе. И это печалило. Она чем-то ему напоминала юную шестнадцатилетнюю Дженнифер – его первую любовь. А еще этот необычный светло-русый цвет волос с пепельным оттенком. Интересно, какие они на ощупь? Наверняка мягкие и шелковистые. А какая изящная фигурка у этой девушки. Одним словом – хрупкая английская роза. Точнее, русская роза. Именно такой тип женщин маркиз всегда заказывал в заведении мадам Фруже в Лондоне. Он видел, как девушка призывно смотрела на него. И непременно завел бы с ней интрижку, если бы она не была подругой графини и герцогини. Эти девицы уже заняли положение в обществе и быстро изучили все тонкости. Нет, интрижка здесь явно не пройдет. Его окрутят и окольцуют так, что он не успеет опомниться. А сэр Генри решил, что он никогда не женится. Раз четырнадцать лет назад родители не дали ему сделать выбор по своей воле, то теперь пусть получают то, что есть. Холостого носителя титула и отсутствие наследников.