Глава 14

Касьян Не стоило возвращаться в этот дом. Ни вчера, ни сегодня, ни вообще в ближайшие дни. И говорить Белоснежке всё то, что сказал, тоже не стоило. Нахера тогда сказал? Да чтоб больше не видеть этот её фирменный священный ужас в карих глазах, когда на меня смотрит, ведь ей видите ли слишком постыдно. Я в принципе терпеть не могу лицемерие, а от неё даже намёк на подобное выводит из себя настолько интенсивно, что я практически не в состоянии себя контролировать. Вот уж точно зараза… Но и я сам совру, если скажу, что не ждал её согласия, несмотря на весь цинизм собственных слов, приведший её в состояние того же праведного ужаса. И не просто ждал. В какой-то степени даже надеялся. Как и ждал до сих пор. Несмотря на то, что она свалила от меня, как ошпаренная. Иначе бы не стал так давить на неё, фактически не оставив ей выбора. Наверное, потому и стоял даже сейчас у окна в своём кабинете, бездумно пялясь в стекло. Едва ли реально наблюдал за тем, что там творилось. Пребывал куда больше в собственных мыслях. И воспоминаниях. Например о том, каким вкусным позавчера был приготовленный Белоснежкой ужин. Кто и когда в последний раз что-то готовил для меня? Не потому, что заплатил. Разве что мама. Да и то давно это было. К чему вообще вспомнил последнее? Чёрт его знает. Кажется, пора завязывать столько пить. Хотя конкретно сегодня я завязывать точно не собирался. Потому и развернулся от окна по направлению к оставленной неподалёку бутылке с высокоградусным, чтобы плеснуть в опустевший стакан с подтаявшим льдом себе ещё немного. Как развернулся, так и замер, когда дверь в кабинет широко распахнулась, а внутрь подобно взбудораженному вихрю влетела та, о ком только недавно думал. Эльнара пришла не одна. В сопровождении Демида. Привычно отстранённый облик приставленного к ней охранника выглядел более хмурым, чем обычно. Сама девушка тоже явно была чем-то взволнована. Ничего объяснять мне не стала. Не словесно. Вместо пояснений, остановилась в непосредственной близости передо мной, нервно кусая губы, и вручила свой телефон. Экран был включён. Оставалось лишь раз коснуться, чтобы запись на нём ожила, являя видеоряд со счастливой младшенькой Каминской в главной роли. Жанр пока выглядел посредственной документалкой, но, судя по последним секундам, сопровождаемым «Тик-так, Эльнара, тик-так», самопровозглашённый режиссёр явно был с претензией на запечатление намечающейся групповушки. Блядь! Только этого дерьма мне не хватало. Особенно, если учесть, что одним из выставленных когда-то условий при заключении моего брака с Лизой было то, что я не лезу к Каминским со своими взглядами на жизнь. Лично меня всё устраивало, ибо становиться опекуном двум фактически взрослым девушкам в мои планы на ближайшее будущее однозначно не входило. А уж если припомнить, что именно я испытывал всё чаще и чаще по отношению к старшенькой из сестёр, то и вовсе… – И? Что ты хочешь от меня? Чтоб я взялся за ремень? Или напомнил твоей матери о том, что она вообще-то мать и это слово – не просто строчка в вашем свидетельстве о рождении? – ухмыльнулся мрачно, глядя на Белоснежку. Вовсе не на неё, разумеется, злился. Но всё же злился. Почему вся благоразумность досталась конкретно той из сестёр, что стояла сейчас передо мной и выжигала во мне дыры своим полным негодования взглядом? Не могла Вселенная хотя бы пополам поделить? Тогда бы, глядишь, эта праведность Эльнары перестала быть такой тошнотворной, и нам обоим дышать стало легче. Хотя нет! Ещё через минуту я оказался готов взять все свои слова о её тошнотворной благоразумности, часто граничащей с наивностью, назад. Сразу, как только услышал: – Верните её, и я сделаю всё, что вы хотите. Почему я передумал? Просто потому, что воображение мигом в красках нарисовало, как совсем скоро она будет краснеть, опять заикаться и мямлить, жалея об этом своём опрометчивом высказывании в мой адрес. Уж я-то точно заставлю её пожалеть об этом. Пока же… – Поезжай, забери Эльвиру с яхты, – перевёл взгляд к стоящему за спиной девушки Демиду. Тот хмуриться так и не перестал. Также хмуро кивнул. – Яхту сами развернут? – уточнил. За что я всегда ценил парней из его охранного агентства, так это то, что они никогда не задают никаких лишних вопросов, и для них нет невыполнимых задач. Вот и сейчас Демид оставил по умолчанию всю ту часть, которая будет предшествовать тому, каким именно образом он заберёт малолетнюю безголовую выскочку, акцентировав внимание лишь на единственном из сопутствующих пунктов, которые остались у него под вопросом. – Да. Позвоню и сам это улажу. Уверен, не скажи я таким образом, он бы и тут справился. Но зачем усложнять всем жизнь? – И да, думаю, несколько сломанных конечностей помогут некоторым из них получше понять, в чём они были не правы, – добавил я, когда парень был уже в дверях. Он и тогда надолго не задержался. Охотно кивнул. Показалось, даже предвкушающе ухмыльнулся. И ушёл. Дверь за ним закрылась практически беззвучно. Вот тогда-то я вернул всё своё внимание девушке. В разуме билось лишь одно… Она согласилась. Согласилась… – Как ты там сказала? Всё, что я хочу, верно? – уточнил вкрадчиво, возвращая ей её телефон. Эльнара напряглась, но согласно кивнула, хотя я прекрасно прочувствовал, как дрогнула её рука, когда она забирала у меня мобильный и легонько соприкоснулась с моей ладонью. Сдержав усмешку, я взялся за свой гаджет. И так и не отвёл от неё взгляда, пока набирал чужой номер, а затем слушал несколько долгих длинных гудков, прежде чем вызов оказался принят. – Добрый день, Касьян, – раздалось на том конце связи от одного из старших братьев того недоразумения, к которому отправился Демид, чтобы забрать младшенькую Каминскую. – Как раз собирался тебе позвонить. У меня есть несколько вопросов по правкам в брачном контракте Эльнары и Дженгиза. Надо обсудить. – У меня другой вопрос. И пока он не будет решён, вряд ли мы перейдём к этим твоим вопросам, – отозвался, продолжая изучать опустившую взгляд Белоснежку, снова нервно кусающую нижнюю губу. Если продолжит в том же духе, до крови искусает. Потому и протянул руку, с лёгкостью поймав ладонью хорошенькое личико, накрывая всей пятёрней, мягко скользнув большим сперва к подбородку, затем выше. А может и не поэтому вовсе. Моё воображение слишком часто продолжало выдавать один образ за другим, чтобы игнорировать и её губы. В любом случае, жест принёс нужный результат. Белоснежка замерла, глядя на меня широко распахнутыми глазами, чуть приоткрыв рот. Не то что губы снова кусать, вообще больше не шевелилась. Дыхание, и то задержала. А я так залип на ней, что не сразу вспомнил о телефонном разговоре. Но собеседник напомнил. – Что такое? – уточнил Джан. – Твой младший брат забрал дочь моей жены на яхту. И забрал вовсе не ту, которую вы у нас просили, – сказал, как есть. – Догадайся, что случится дальше, если в течении ближайшего получаса они не причалят. Ответом мне стала тишина. Она длилась секунды три. А потом Караджа матерился. Долго. И со вкусом. – Я всё улажу, – пообещал в итоге. И это услышал не только я. Эльнара тоже услышала. Тогда-то я и вырубил связь, швырнув телефон на стол. Гаджет скользнул по деревянной поверхности и уткнулся в кипу бумаг, сложенную на правом дальнем углу, затормозив. А вот я сам тормозить вовсе не собирался. Ещё раз плавно скользнул большим пальцем по девичьему подбородку, обвёл контур губ и надавил на нижнюю, вынудив её шире приоткрыть для меня свой нежный ротик, чувствуя, как даже эти самые элементарные действия порождают соответствующий импульс в паху. Кажется, непроходимый стояк в присутствии этой девушки у меня теперь явление постоянное. Потому и сказал то, что сказал, шумно выдохнув сквозь зубы: – На колени, Белоснежка. В карих глазах отразилась растерянность. Она пару раз открыла и закрыла рот в попытке что-то сказать, но так ничего и не озвучила вслух. Вместо этого, прикрыв веки, и правда опустилась передо мной на колени. Медленно. Немного неловко. Так и не взглянув на меня больше ни разу. Должен ли я ощущать себя последним козлом? Да похер! Я бы в любом случае ни за что не отказался. К тому же, я должен был убедиться в том, что наша сделка реальна, и Белоснежка не даст заднюю, не станет снова глазеть на меня в немом ужасе на следующее утро. И уж точно не сможет больше отрицать то, что это не только мой, но и её собственный выбор. Выбор, от которого прямо сейчас у меня становилось пиздец как тесно в штанах. Выбор, от которого пересохло в горле. Собственный голос, и тот прозвучал, как скрипучий заржавелый скрежет металла, когда я снова сообщил ей: – Я собираюсь кончить прямо в твой рот, и ты проглотишь всё до последней капли. Упустишь хоть немного, заставлю слизать. Это понятно? Телефон, который она забыла оставить, вывалился из её ладошки, с глухим стуком шлёпнувшись на паркет, когда девушка наконец на меня посмотрела, пару раз хлопнув своими длинными изогнутыми ресницами. Едва ли сама Эльнара обратила на это падение какое-либо внимание. Румянец заливал не только её личико, плавно перетекая на шею, расползался и ниже, до самой груди, которую с высоты моего положения не очень-то и надёжно прикрывал глубокий вырез женской блузки. – Не слышу ответ, – напомнил о том, что сказал прежде, потянув за пряжку ремня на брюках. Если возможно залиться стыдливым румянцем ещё больше, именно это сейчас происходило с моей Белоснежкой. А ведь если так подумать, ей не впервой так близко знакомиться с самой нуждающейся в ней частью меня, которая в данный момент начинала болезненно ныть, потому что я всё ещё медлил выпускать член на волю. – Я поняла. С расползающейся по губам самодовольной ухмылкой бороться не было ни желания, ни сил. Я и не боролся. Как и не отказал себе в удовольствии снова прижать всю пятерню к её щеке, ласково проведя вверх-вниз большим пальцем, пока справлялся с ширинкой, вместе с тем наблюдая за реакцией девушки. – Дальше сама, – остановился. Или, что вернее, предоставил ей последний шанс вскочить и убежать от меня со всех ног, пока ещё оставалась такая возможность. Другого такого у неё точно уже не будет. Впрочем, не уверен, что и этот шанс действительно у неё имелся. Если только в моей голове. На ту самую жалкую долю мгновения, за которую Эльнара коротко выдохнула, продолжая смотреть на меня, такая вся раскрасневшаяся и ошеломлённая. Шанс, исчезнувший безвозвратно, как только я ощутил тепло дрогнувшей девичьей ладошки, коснувшейся резинки боксеров. Не прикосновение. Удар электрошока. Разряд, от которого вздрогнули оба. Быть может, я не настолько заметно, но это не значит, что оно не забралось мне под кожу, как какой-нибудь острый зуд. И нет от него нихера никакого спасения или лекарства. От неё нет. Моя личная зараза. Особая доза нейротоксина. Вздумай она меня сейчас прирезать, я бы и это ей позволил. Только бы не медлила больше. А она медлила. Конечно, блядь, она медлила. Пришлось помогать. Просто потому, что никакого терпения нахрен уже не осталось. Перехватив тёплую маленькую ладошку, первым делом высвободил стоящий колом член, затем её же обернул у самого основания, вынудив сжать покрепче, медленно двинув вверх-вниз. На головке выступило предсемя, член дёрнулся навстречу Эльнаре, а мне словно кипятка на позвоночник налили, такой горячей патокой прошлась по спине волна возбуждения. И да, это что-то нереальное… Крышесносное. Стоит лишь немного толкнуться во влажные приоткрытые губы с глухим и чуть хриплым: – Просто прими это, моя хорошая. Возможно, стоило дать ей больше времени привыкнуть. Возможно, я мог бы дать ей более точные инструкции к тому, что от неё требовалось сделать. Я не сделал ни то, ни другое. И даже не потому, что дверь в кабинет так и осталась не заперта на замок, в любой момент сюда мог кто-нибудь вломиться. Нет, вовсе не поэтому. Я просто не мог остановиться. Сперва я толкался в её жаркий влажный ротик предельно медленно. Каждый раз погружаясь всё глубже и глубже. И тупо улетал, как наркоман на повышенной дозе от каждого нового проникновения. Крепко сомкнув собранные на затылке в кулаке светлые волосы. До проступивших от перенапряжения вен на руках. Жадно ловя каждый звук, что ненароком издавала моя Белоснежка, едва головка скользила по нёбу. Обычно мне требовалось гораздо больше времени, да и усилий со стороны любой моей партнёрши, собирающейся доставить мне удовольствие подобным способом, но с ней всё иначе. С ней всегда всё иначе. И один только факт того, насколько послушно она опустилась передо мной на колени и позволила сделать с ней всё это, уже активирует выстрел спермы прямиком в её тонкое горло. Да, я тот ещё козлина. И мудак. Озабоченный. Но если это позволит мне ощущать всё то, что происходит сейчас, я готов быть ещё и не такой сволочью. И я буду… Член пульсирует и изливается, а у меня аж перед глазами меркнет. Выворачивает. Сокрушает. Ко всем херам разбирает на атомы. Даже если бы захотел, не сумел бы так сразу собраться обратно. Я едва способен оставаться на ногах. Приходится схватиться за край стола, чтобы сохранить равновесие. А Эльнара и правда проглатывает всё до последней капли. Не спешит отстраняться. Ждёт. Ебануться, какая вдруг послушная становится. Хотя все случившиеся в ней изменения ровно до момента, как я отпускаю её волосы. Тут же вскакивает на ноги. – Я разве сказал, что мы закончили? – поймал её за руку буквально в последний момент. Ещё немного, и наверняка сбежала бы. Тошнит? Противно? Так хочется избавиться от меня? Снова. Вслух не спрашиваю. Просто потому, что ни хера ей не верю. Соврёт же. Разворачиваю её к себе иначе. Нагибаю прямо над столом, запустив руку под коротенькую юбочку. Знаю, единственно верный ответ я найду именно там. И да, блядь. Нахожу. Насквозь мокрый клочок ткани, прикрывающий нежную истекающую влагой плоть, в которую грех не проникнуть пальцами. Отодвинув полоску трусов, так и поступаю. Проникаю. Чуть надавливаю. Раскрываю. С шумом тяну в себя воздух, уткнувшись носом в её висок сбоку. Там, совсем рядом бьётся пульсирующая жилка. Целую прямо в неё. И толкаюсь в нежную мокрую щель сразу двумя пальцами. Выбиваю первый сдержанный тихий стон из роскошной груди. Ей тоже уделяю внимание. Сжимаю правое полушарие вместе с шёлковой тканью, обхватываю сосок и зажимаю, перекатывая между указательным и большим. Продолжаю её в таком положении ласково трахать… Снова. И снова. Думая о том, что в следующий раз я непременно разложу Белоснежку на этом столе. И попробую на вкус её всю вплоть до кончиков её прелестных пальчиков на ногах. Знаю, у неё там есть особая эрогенная зона. Я намерен воспользоваться каждой из них. Но прямо сейчас Эльнаре и без того хватает. Едва ли минута проходит, как внутри неё становится ещё более тесно. Внутренние мышцы девушки сжимаются судорогами оргазма, а сама она кусает собственный кулак, опасаясь, что её кто-нибудь услышит. Наивность моя. Если услышат, тогда точно не зайдут, так что на её месте я бы опасался как раз обратного. Но вслух, разумеется, я ничего такого ей не сказал. Разве что тихое: – Умница. А теперь дай мне ещё немного поработать, пока мы ждём возвращения твоей блудной сестры. Если и услышала, едва ли правильно восприняла сказанное. Тяжело и шумно дыша, Эльнара до судорог в пальцах цеплялась за столешницу ещё примерно с минуту, возвращаясь в реальность. Только потом сумела сдвинуться с места. – Я за кофе схожу, – тихонько промямлила, торопливо поправляя на себе задранную и немного помятую мной одежду, прежде чем шагнуть в сторону от моего стола. – И мне принеси, – попросил. Эльнара кивнула и скрылась за дверью. Я же, усевшись в кресло, застегнул штаны, бездумно глядя на полотно, за которым исчезла девушка. И самому требовался небольшой перерыв, чтобы посткоитальная эйфория поутихла, а мозг начал функционировать в прежнем режиме. Тогда-то и понял, что… Блядь! Мало… В какой-то момент и вовсе поймал себя на желании не дожидаться её возвращения, пойти и поскорее найти Белоснежку самому, чтобы продолжить наше совместное времяпровождение и продолжить гораздо активнее. Хотя в конечном итоге всё равно сделал усилие над собой, открыл окно, впустив больше свежего воздуха, и заставил себя сосредоточиться на присланных недавно документах, выдворив из головы лишнее. Не хватало ещё бегать за юбкой, как какой-нибудь нуждающийся сопляк. Сколько часов так прошло? Один, два?.. Когда я погружаюсь в работу, я часто теряю времени счёт. Так и сейчас вышло. Вернувшаяся в какой-то момент Эльнара и правда принесла мне свежесваренный горячий американо, и затем сидела тихонько мышкой, устроившись в одном из гостевых кресел. По крайней мере, пока наше с ней относительное уединение не нарушили громкие женские вопли. Такие визгливые, полные возмущения, что даже закрытая дверь в кабинет не стала особой помехой. – Ты варвар! Ненавижу тебя! Пусти, кому сказала! Тебя уволят! Слышишь меня, уволят! – блажила младшая Каминская. Её голосу вторил и другой. Тоже женский. Референт что-то тихонько мямлила, пытаясь успокоить Эльвиру. Но куда ей? Третий участник представления, который там определённо имелся, в отличие от упомянутых первых двух, хранил полную тишину. Но тоже только до поры до времени. Стоило старшей Каминской услышать голос сестры, как тут же подорвалась с места. И была остановлена мной: – Сядь обратно. Белоснежка, явно не согласная с моим решением, коротко выдохнула и замерла, покосившись на дверь, голоса за которой становились лишь громче и ближе. Появление их обладателей не заставило себя ждать. И если секретарь виновато посмотрела на меня, придержав распахнутую настежь дверь, чтоб та не бахнула о стену, то младшая Каминская продолжила жаловаться: – Он засунул меня в багажник! – так и пылала праведным негодованием девушка. Возможно, если б при этом она не висела головой вниз на плече Демида, невозмутимо остановившегося прямо посреди кабинета вместе со своей ношей, то её слова возымели бы больший вес. Хотя бы в глазах сестры. А так… – Я переживал за безопасность вождения, потому что она обещала вывернуть руль и угробить нас обоих, – ответил охранник. – Конечно я обещала, я тебе ещё и не такое пообещаю, ты же руку Данилу сломал! Психопат несчастный! – возмутилась девушка. Следом тишину кабинета огласила звонкая пощёчина, которую она зарядила своему обидчику сразу, как только тот позволил ей стоять самостоятельно на своих двоих. Надо отдать должное Демиду, тот никак на это не отреагировал. Хотя, я точно знал, мог с лёгкостью пресечь её порыв ещё на стадии попытки. – Полегчало? – только и уточнил. – Нет! – отозвалась младшая из присутствующих, резким движением убирая с лица спутавшиеся пряди тёмных волос. Эльнара молчала, хмуро глядя на сестру, после чего и вовсе от неё отвернулась, покосившись на меня. Зато Эльвира молчать вовсе не собиралась и наверняка добавила бы всего и больше, но тут вмешался уже я. – Я так сказал. Демид выполнил моё поручение, – произнёс, мрачно глядя на юную бунтарку. Вот тут весь её запал заметно поугас. – Ваше? – переспросила. В качестве ответа обшарил взглядом окружающее пространство в поисках телефона второй сестры. Тот, как шлёпнулся на пол, когда Белоснежка стояла передо мной на коленях, так там и остался, до этого момента позабытый всеми. Поднял. Провёл пальцем по тёмному экрану. Идентификация по лицу, естественно, не сработала, поэтому пришлось вводить шестизначный цифровой код, чтобы разблокировать и включить видео, поставленное ранее на паузу. Пришлось запускать его с самого начала. Заметил ошеломлённый взгляд Эльнары, но вслух она и в этот раз ничего не сказала. Как и все, сосредоточилась на включённом видео. «Тик-так, Эльнара, тик-так»,– закончилась запись. Хотя я и тогда не спешил заговаривать вновь. Вместо слов вновь посмотрел на младшую Каминскую в ожидании оправданий за такое своё легкомысленное поведение. – Ну согласилась я прокатиться на яхте Дженгиза. И? Что такого-то? Я ничего плохого не совершала. – То есть это не ты у нас сегодня прошла кастинг на главную роль малолетней порноактрисы? – уточнил встречно. – Или скажешь, не имеешь ни малейшего понятия, чем обычно заканчиваются такие вечеринки? – Я просто пожаловалась Дженгизу на скуку, когда он мне сегодня написал, и он пригласил потусить с ними. Не понимаю, что не так, чего вы все так переполошились? У них там свои девушки были, ко мне никто не лез. Невольно усмехнулся. Если так подумать, в целом не так уж и неправа она была. За одним исключением. – С каких пор «тусить» с женихом своей старшей сестры за её спиной, без её ведома, стало нормой жизни, Эльвира? – озвучил это самое исключение. – Так он же ей всё равно не нужен. Тут я усмехнулся повторно. – А тебе, значит, стал нужен? И вот здесь случилось совсем интересное. Прежде чем дать ответ, девушка сперва вдруг покосилась на Демида, чуть покраснев, а затем уже бойко произнесла: – А что? Он красивый, богатый, вполне мне подходит. Реакция охранника осталась та же. Никакая. Если у него и имелось какое-либо мнение на сей счёт, Демид оставил его при себе, разумеется. Да и я сам, если честно, так сразу не определился. Всё основное я уже обозначил старшей сестре. А младшей о том знать вовсе не обязательно. Вот и… – Демид отвезёт вас домой, Эльвира. Будешь снова бунтовать, учти, что разрешение применять силу всё ещё действует, – сообщил сразу всем троим. – Я вернусь вечером. Тогда и закончим этот разговор, – вернул телефон Белоснежки его хозяйке. Почему сказал именно так? Требовалось время подумать. Нет, не о том, как я ко всему этому отношусь. О том, что теперь со всем этим делать. Уверен, хоть сколько нотаций читай младшенькой Каминской, хоть сколько уговаривай её и переубеждай, никакого толка не будет. Всё запретное неспроста всегда манит и соблазняет нас вопреки всем доводам рассудка. Это если рассудок вообще имеется в принципе. Впрочем, после того, как все ушли, оставив меня одного, размышлял я не так уж и долго. Следующее, что сделал, – написал Лизе, чтоб собрала всех за ужином дома. Та однозначно удивилась, с учётом, что обычно в нашем доме ничего такого не случается, но дополнительных вопросов задавать не стала. А как только этот вечер наступил и все действительно собрались… – С завтрашнего дня Эльвира будет учиться в специализированной гимназии для девочек. Документы из прежней школы уже переданы, – заявил без особых распинаний. – Гимназия находится на закрытой территории, в четырёхстах километрах отсюда, так что выехать придётся сразу после ужина, чтобы успеть заселиться и утром быть вовремя на занятиях. Самая старшая из Каминских, как услышала, так и застыла в полнейшем шоке с приоткрытым ртом, не донеся до губ бокал с красным полусладким. Да и сёстры недалеко ушли от неё в своей реакции. Младшая и вовсе вскочила на ноги. – Что? Какая ещё гимназия? Я никуда не поеду! – вполне ожидаемо возмутилась. – Поедешь, – противопоставил тихо, но весомо. – Не добровольно, так снова в багажнике. – Касьян, – выдохнула Лиза. – Сегодня твоя младшая дочь развлекалась на яхте в компании Черкасова, Шадрина, Озерского и Шахова. Потому что Дженгиз Караджа её туда притащил. Мне продолжать? – только и сказал. Вино женщина всё-таки отпила. Чуть не подавилась, но глотнула. Явно переваривая каждую из услышанных фамилий. Может, Эльвира ещё не была в курсе, каким именно образом развлекаются эти ребята, но Лиза не могла не знать. Хотя бы потому, что половине города давно известно, ничего хорошего от общения с ними ещё ни одной девушке не перепало. Особенно, если она настолько молодая и неискушённая, как Эльвира. Эльвира, которая продолжила возмущаться: – Вы не имеете права! Вы мне никто, чтобы приказывать что-то! Тут пришлось вдыхать и выдыхать. Заодно бороться с желанием напомнить, кто тот единственный в этом доме, кто в принципе зарабывает и обеспечивает всех. Благо, и не пришлось. – Заткнись и вернись на место, Эльвира, – одёрнула дочь Лиза, как никто другой понимающая все возможные последствия начинающегося бунта дочери. – Будет так, как сказал Касьян. Даже не обсуждается. – Что? Но… Эльнара, хоть ты им скажи! – обратилась девушка к молчаливой сестре, которая всё это время не отрывала взгляда от тарелки. Белоснежка так на неё и не посмотрела, даже когда произнесла тихое: – Я тебя предупреждала, Эльвира. И вчера, и сегодня. Ты сама отказалась меня слушать. Не найдя сестринской поддержки, младшая поджала губы, всем своим видом выражая своё презрительное отношение к происходящему. Но на этот раз ничего не сказала. Только воткнула вилку в ростбиф с особым остервенением. Тогда-то я и добавил: – Демид отвезёт тебя. – Демид? – удивилась Белоснежка, наконец, отвлекаясь от содержимого в своей тарелке, чтобы посмотреть на меня. – Этот придурок? – одновременно с ней воскликнула Эльвира. – Что, в этом есть какая-то проблема? – спросил встречно. Не у младшей, а у старшей из сестёр, разумеется. – Нет, никаких проблем, – тут же пошла на попятную та, прикусив губу. Младшая же вновь презрительно фыркнула. Именно поэтому я не удержался от дополнительного: – И останется там вместе с Эльвирой. Присмотрит. Я бы не удивился, если б в глазах девушки в этот момент настоящий огонь вспыхнул, с такой искренностью она загорелась праведным негодованием. – В качестве кого? – Няньки, – отрезал. На самом деле, на территорию закрытой гимназии для девочек его конечно не пустят. На то она и закрытая. Если только в качестве рабочего или преподавателя. Хм… А ведь вариант. Заодно так Демид сможет присматривать не только за тем, чтобы она не сбежала с территории гимназии, но и внутри самой территории тоже. Долго ли договориться о соответствующем месте, если знаешь, кому заплатить? Но то я оставил при себе. Сперва стоило обсудить этот момент с самим Демидом. Пока же сосредоточился на ужине. Все остальные предпочли сделать то же самое. Хотя едва ли то хоть на градус убавило витающее в воздухе напряжение. Быстрее всех адаптировалась старшая Каминская. Выпитая в течении получаса бутылка вина ей в том здорово помогла. Эльнара по-прежнему сидела, как мышка. Тихая и задумчивая. А вот Эльвира осталась неизменна себе. – Да что я вам всем сделала такого, что вы теперь избавляетесь от меня? – заявила с воинственным видом, прежде чем поднялась из-за стола. Хотя какой уж он воинственный, если, несмотря на грозные нотки в голосе, в глазах застыли слёзы?.. Почувствуй себя в очередной раз козлом, называется. Впрочем, мне не привыкать. Иногда всем нам приходится совершать поступки и намного хуже.