Глава 15

Эльнара Сестра уехала. Сразу после ужина. Как и сказал Касьян. Она уехала, а вместе с ней и дом резко опустел, поблек и растерял весь свой уют и шарм. А уж каким взглядом одарила она меня на прощание, лучше и вовсе не вспоминать. – Ненавижу тебя! Ещё больше, чем маму! – бросила напоследок, прежде чем скрыться внутри салона. Эти её слова даже к утру не растеряли своей громкости. Как на повторе бились в разуме колокольным перезвоном. Ожидаемая, в общем-то, реакция, но всё равно как тупым лезвием по сердцу резали раз за разом. Пришедшее сообщение от Дженгиза и то прошло мимо меня. «Ты об этом очень пожалеешь, дорогая моя невеста»,– значилось в нём. Как прочла, так и закрыла вкладку. Тоже вполне ожидаемая реакция. Ничего нового. Да и важнее являлось то, что, сколько бы мой навязанный жених теперь не злился, достать меня больше никак не мог. Единственный возможный рычаг давления находился теперь далеко от нас и под бдительным оком Демида, который пообещал присматривать за ней, как за собственной сестрой. И вот этому человеку я верила. Раз сказал, значит так и будет. Хотя я бы очень хотела, чтобы было иначе. Чтобы моя маленькая, глупая сестрёнка продолжала оставаться рядом, даже если бы это значило вытаскивать её задницу из различных передряг. Но что уж теперь. Надеюсь, когда-нибудь она меня всё же простит за моё предательство, из-за которого ей пришлось бросить дом, друзей и привычный образ жизни. Что сказать… Не думала я, что Дженгиз зайдёт настолько далеко в своём стремлении подчинить меня. А ведь подчиниться всё равно пришлось. Не ему, но всё же. Хорошо, с прошлого ужина Касьян так больше ничего от меня и не требовал, а утром, как обычно, ушёл на работу ещё до того, как я проснулась. Было время прийти в себя и смириться с тем, в какую ловушку я сама себя загнала. Тем более, ведь не просто помог, а защитил от всех бушующих последствий мою непутёвую сестрёнку. И за одно только это я была мужчине безумно благодарна и готова подчиняться и дальше, лишь бы с той всё было хорошо. – Эй, ты в порядке? – поинтересовалась Ульяна в перерыве между парами. – Да. Просто задумалась, – постаралась я улыбнуться ей как можно беспечней. Судя по сомнению в синих глазах, она мне ни капли не поверила, но расспрашивать, как и всегда, ни о чём не стала. – Идёшь на благотворительный вечер к Черкасовым в следующие выходные? – поинтересовалась вместо этого. При упоминании знакомой фамилии я невольно скривилась. – К сожалению. – Отец меня тоже туда тащит, – поддержала меня сочувствующим вздохом сокурсница. – Сказал, пора начинать вливаться в высшее общество, так как я скоро заканчиваю учёбу, и он начнёт передавать мне все дела компании, – закатила глаза, но прежде чем я успела что-то ответить вдруг добавила: – Кстати! Ты ведь у Павлова собираешься проходить практику, да? – Да, – кивнула согласно. Мужчина меня ещё на Новогоднем балу пригласил. У его строительной фирмы это обычное дело – набирать лучших на курсе для прохождения практики, чтобы потом, если студент устроит, пригласить на постоянную работу. И, конечно же, я согласилась. Даже если потом не пройду в команду, это всё равно отличный опыт, плюс рекомендации. – Хитрый лис, – проворчала сокурсница. – Но я не об этом. Мстислав же тоже там работает, и мне птичка одна донесла, что там какая-то обездоленная к нему клеится. Поможешь узнать, что это за жвачка такая, и насколько она заинтересована? Я как услышала такую просьбу, так и позабыла обо всех своих проблемах, уставившись на Ульяну во все глаза. – Что? – засмущалась та. – В прошлый раз одна из его поклонниц меня чуть на аудиенцию со Смертью не отправила, повторять не хочется. Хочу быть готовой к всевозможным последствиям и по возможности избавиться от них до того, как они наступят. Офигевать я не перестала. – А я думала, у меня одной в жизни веселье через край бьёт, – хмыкнула невольно. – То есть поможешь? – прищурилась девушка. – Помогу, – не стала отказываться. – Но сразу говорю, никаких ядов в напитки этой твоей Жвачке подливать не буду, – предупредила на всякий случай. Мало ли. Если, как она сказала, моя сестра похожа с ней по характеру, а с той вполне станется избавиться от соперницы, подсыпав пургена в питьё, то лучше будет перебдеть. – Пф! Яды. Скажешь тоже, – развеселилась Ульяна. – Попрошу Павлова её уволить по-тихой, и всё. Пусть переведёт её в другой филиал подальше от моего Демона. Что сказать… – Изящное решение, – одобрила я. – А то! – расправила девушка плечи. – Но вообще я просто обещала Мстиславу не влезать в неприятности и не травмировать свои красивые ручки, вот и приходится изворачиваться, – проворчала следом, выставив вперёд обозначенное, пошевелив пальчиками с миндалевидными ногтями, окрашенными в ярко-алый цвет. И я впервые за последние часы от души рассмеялась. Забавная парочка. – Кстати, куда пропал твой Демид? Уже второй день не видно. Вот тут мне весело быть снова перестало. – Сестра теперь будет учиться в женской гимназии закрытого типа. Демид повёз её туда. – За что вы так с бедной девочкой? – опешила Ульяна. – Дженгиз. Он её использовал, чтобы до меня добраться. Вчера затащил на яхту в компании Черкасова и его дружков, и мне видео прислал с их развлечениями. Я попросила Касьяна принять меры. Вот он и принял, – вздохнула, отвернувшись, чувствуя, как на глазах вновь собираются слёзы. – Оу, – протянула Ульяна, не найдясь так сразу со словами. – Угу, – согласилась я с ней по-своему. – Поверила, что Дженгиз её защитил бы. Типа он обещал. И в иное не верит ни во что. Решила, что мы просто избавляемся от неё, чтобы жить нам не мешала. – М-да, печально, – повторно протянула Ульяна, помолчала немного, после чего хитро улыбнулась: – Касьян? Я не сразу поняла, к чему она это сказала. Только после того, как прокрутила в памяти сказанное ей, где я опустила отчество Царского, назвав его чисто по имени. Щёки тут же затопило смущением. И конечно же, Ульяна считала мою реакцию. – Охренеть! – выдохнула, сделав верные выводы. Или не совсем верные… – Да ты влюбилась! – уставилась на меня во все глаза. Теперь охреневала уже я. – Что за бред ты несёшь? – возмутилась вслух громче положенного, чем привлекла внимание всех рядом сидящих. Чёрт! Этого только не хватало! Ещё и щёки никак не желали становиться бледнее, пылая всё ярче с каждым уходящим мгновением, что сокурсница смотрела на меня. И ведь не объяснить ей, что я краснею совсем не из-за каких-то там чувств к нему, а потому что вспомнилось, чем мы занимались с ним в его кабинете. А Ульяна, похоже, только ещё больше уверилась в своих выводах. – Влюбилась, – повторила, глядя на меня со странным восторгом. Что вообще её так порадовало? Если такое случится когда-нибудь, то впору будет начинать плакать как раз. – Он же… – чуть не ляпнула «муж моей матери», но вовремя остановила себя, вспомнив о лишних ушах. – Ничего подобного! – ограничилась коротким. Слава богу, именно в этот момент в аудиторию вошёл преподаватель, и все разговоры пришлось отложить, хотя заинтересованные взгляды Ульяна на меня бросать так и не перестала. А по окончанию урока я схватила вещи в руки и поспешила сбежать в коридор, пока она не вернулась к прежней теме. Как вообще эта глупость пришла ей в голову? Ну назвала я Царского по имени, подумаешь, тоже мне важное событие. Попробовала бы она сама каждый раз выговаривать его имя и отчество, сама бы тоже по итогу предпочла сокращать, как я. В общем, с Ульяной я не разговаривала до самого окончания учебного дня от греха подальше, уходя сразу с окончанием пары и приходя с её началом. Да и то потому, что улыбаться при виде меня она так и не перестала, хотя говорить больше ничего не говорила. Да ей и не нужно было. Улыбка была красноречивее всех слов. Да тьфу! Обещаю застрелиться сразу же, если вдруг такое когда-нибудь произойдёт. Отвлечься не получилось и на тренировке по теннису, хотя здесь меня никто не мучил своими красноречивыми взглядами и догадками. Зачем я вообще сама до сих пор об этом думала? Непонятно. Впрочем, я совсем в последние дни уже не понимала себя. И совершенно не узнавала. Будто не со мной всё происходило. А ведь ещё полторы недели назад моя жизнь была легка, проста и понятна. Никаких забот, кроме учёбы, да и та большой заботой не являлась. Знай, учи себе лекции, а в остальное время занимайся своими делами, и ничего больше. Но потом явились Караджа. И всё полетело в какой-то бездонный провал. Мечты, желания, стремления… Всё перепуталось. И теперь я вообще любовница женатого мужчины. И не просто мужчины, а мужа моей матери. Кто бы мне сказал раньше, что так будет… – Каминская, внимательнее! – вырвал из размышлений голос тренера. Опомнившись, я осознала, что упустила мяч. Плохо. Нужно срочно брать себя в руки, а не думать о всяких глупостях. Тряхнув головой, я заставила себя сосредоточиться на тренировке. Раз. Мяч взлетает вверх. В него врезается ракетка соперника, и он на быстрой скорости летит вперёд. Два. Мяч приземляется на середину поля, отскакивает и летит дальше. Три. Я отбиваю подачу, отправляя мяч в дальний угол. Четыре. Мяч снова отбит и летит в мою сторону. Пять. Я во второй раз отбиваю атаку. Шесть. Мяч упущен. Очко в мою пользу. Концентрация на таких простых действиях принесла нужный результат. Мысли в голове улеглись, затихли, испарились, подарив мне долгожданную тишину и покой. Моя подача. Мяч дважды отпрыгивает от грунтового покрытия, я ловлю его и направляю вверх, чтобы в следующий миг с силой отправить в полёт на другую сторону корта. Снова и снова наши с Наташей ракетки взмывали вверх, пока мы с ней скакали из угла в угол, оттачивая до идеальности полученные на ранних тренировках навыки. Жаль, конечно, что мне не светит выступать в большом теннисе, но я никогда особо к этому и не стремилась. Теннис являлся моей личной отдушиной. Я с детства делала, как говорили другие, и данное увлечение мне пришлось отстаивать почти со скандалом. Сошлись на том, что это будет не в ущерб другим занятиям, только так мне позволили записаться в этот спорт. Собственно, мне и высшее образование не светило. Отец считал, что девочкам оно не нужно, так что в некотором роде мне повезло, что он заболел, и просто-напросто некому было проследить, что я его ослушалась. А когда всё всплыло, ему уже было не до меня. Матери – тем более. Так и вышло, что я смогла учиться, как и хотела. И на той профессии, которую выбрала сама. В итоге со временем я забросила все выбранные для меня отцом кружки, оставив один только теннис. И я наслаждалась каждой секундой, что проводила на этом корте. С громким криком вложила в очередной удар все свои силы и шумно выдохнула, поняв, что победа всё же осталась за мной. – Стоп! – послышалось от тренера, и мы с моей напарницей застыли на местах. Мышцы ныли от перенапряжения, но это была приятная усталость, которая вызывала улыбку на лице. Вот и Виталий Александрович оценил наши усилия. – Отлично, девочки, – похвалил. – Свободны. И мы радостно побежали в сторону выхода с корта. Точнее, Наташа побежала, а я как начала, так и остановилась на середине пути, заметив на выходе знакомую массивную фигуру. Касьян. Стоял чуть в стороне от прохода и явно дожидался меня. Интересно, как давно… На нём был надет чёрный костюм с белой рубашкой и отсутствовал галстук. Расстёгнутый ворот открывал вид на выступающий кадык. Как всегда, чисто выбритый, с небрежно уложенными волосами и таким видом, будто он здесь Царь и Бог, и все ему должны. В какой-то мере так оно и было. Царские в нашей области являлись негласными лидерами среди остальных семей. Конкуренцию ему могли составить разве что Павловы, но их бизнес имел разную сферу влияния, потому они вполне успешно уживались друг с другом на одной территории. – Что вы здесь делаете? – поинтересовалась, как только приблизилась к нему, чувствуя, как под пристальным взглядом жгуче-чёрных глаз вновь принимаются алеть щёки, пока память старательно воспроизводит для меня сцены из произошедшего вчерашним днём в его кабинет. То, как я стояла перед ним на коленях, пока он… Боже, можно мне провалиться хоть разочек сквозь землю? Хотя бы единожды за жизнь. Вот прямо сейчас. Было бы очень кстати. А то от его присутствия аж душно становилось с каждым уходящим мгновением. Ещё немного, и в обморок грохнусь. – Приехал за тобой. Что же ещё? – отозвался с откровенной насмешкой мужчина, разглядывая меня с лёгким прищуром. Вернее, длину моей теннисной юбки. Аккурат на её окончании и остановился его медленно соскользнувший сверху-вниз взгляд. Едва удержалась от того, чтобы не ухватиться за подол, натянув его пониже. – Переоденешься? – предложил Касьян. Почему-то показалось, что он был бы совсем не против, если бы я осталась в таком виде. Но я всё равно согласно кивнула на его вопрос, уткнувшись взглядом в пол. – Только мне сперва надо душ принять, – сообщила следом зачем-то. И тут же отругала себя, заметив его изменившийся взгляд, ставший слишком жадным. – Я подожду, – хриплым голосом ответил Царский. На этот раз я ничего не сказала ему. Никак не показала, что услышала его. Просто бегом направилась в раздевалку, стараясь поскорее скрыться с его глаз. Зачем он приехал? Глупый вопрос. Явно снова запрашивать свою плату за помощь. Вместе с тем от мыслей о том, что произойдёт в скором времени, по телу толпа многочисленных мурашек пробежала. Оно слишком хорошо помнило, какими приятными могут быть мужские прикосновения. До новой дрожи во всём теле и тянущего ощущения внизу живота. И это какой-то кошмар! Ещё кошмарнее то, что, закончив со сборами, сменив тренировочную одежду обратно на молочного оттенка блузку и кофейного цвета плиссированную юбку, я действительно послушно направилась в лапы зверя, который собирался если не съесть меня, то точно поднакусывать. И возможно не один раз. Не менее послушно села в его машину. Правда, с места мы так и не сдвинулись. – Иди сюда, – велел Касьян, притянув к себе за руку. Вместе с тем его сидение отъехало назад, а я опомниться не успела, как оказалась сидящей на нём сверху лицом к лицу. Ещё через миг мои губы смял его жадный поцелуй. Это даже не поцелуй. Настоящий приговор всей моей выдержке. Смертельный выстрел прямо в висок. До сбитого дыхания. – Касьян, стой, мы же… не здесь… Мы ведь в машине, вокруг полно людей, пусть стёкла и затонированы наглухо. – Ты обещала подчиняться, – оборвал он меня, стаскивая блузку с плеч, забив на пуговицы. Те разлетелись во все стороны, но он не обратил на это никакого внимания. Зарывшись пальцами в мои распущенные волосы, сжал их в кулаки и потянул вниз, заставляя запрокинуть голову и выгнуться ему навстречу. Вновь вторгаясь языком в рот. Целуя меня снова и снова. Жадно. Хаотично. Требовательно. Утягивая за собой на дно этого безумия. Мир поплыл, в мозгах померкло. Всё, как тогда, когда в крови бурлила подлитая Дженгизом в шампанское гадость. И судя по всему, так и не вышла из меня. Потому что следом я уже сама вцепилась в его плечи, прижалась к нему ближе, затем упала, когда водительское кресло резко опустилось назад. Я оказалась лежащей на Касьяне, а по бокам от нас занавесью рассыпались мои волосы. Замерев, я подняла взгляд, встречаясь с его жгуче-чёрным взором, что не просто смотрел, а буквально вспарывал. Острым невидимым скальпелем прошёлся по каждому нерву, вскрыл наживую не только плоть, но и душу. Забрался под кожу, прямо в неё. Остался там, ничем не вытравить. В груди загрохотало сильнее, в висках бешено запульсировало, глуша не только окружающие звуки, но и мысли. Где-то на задворках сознания я ещё понимала, что не должна поддаваться этому безумию, что это всего лишь сделка, ничего кроме, но здесь и сейчас, когда он смотрел на меня с такими неприкрытым желанием и жаждой обладания, всё это переставало иметь значение. – Поцелуй меня, Белоснежка, – хрипло произнёс Касьян. – Сама. Ты ведь хочешь этого. Не вопрос, твёрдое убеждение. Правдивое. Я и правда хотела. Собственные губы горели огнём, пока я изучала чужие. Не тонкие, но и не пухлые, цвета спелой вишни, слегка влажные от нашего раннего поцелуя и, да, до одури манящие прикоснуться к ним вновь. В воспоминаниях пронеслась сотня кадров того, сколько удовольствия они мне уже приносили когда-то, и по коже вновь побежала тысяча-другая мурашек, а между ног приятно заныло, заставляя сжать колени крепче вокруг мужских бёдер. И конечно же, Касьян прекрасно уловил моё состояние. – Ну же, давай, моя красивая девочка, – притянул к себе ближе. – Я тебя не обижу. В жгуче-чёрных глазах светилась всё та же жажда, пальцы в волосах сжались почти до боли. Но и только. Сам он никак больше не шевелился. Замерев, с шумом выдыхал сквозь зубы в ожидании моих действий, сдерживая все свои порывы. И понимание этого отчего-то пьянило больше тех же поцелуев. – Не понимаю, как можно быть таким одновременно грубым и милым, – выдохнула, едва мазнув своими губами по его. – Всё просто, моя Белоснежка. Я, пиздец, как хочу тебя. И без того громко бьющееся сердце буквально разорвало изнутри от очередной грубости, которая сейчас ощущалась, как самая нежная ласка. Уже не в первый раз. И этот диссонанс каждый раз приводил в замешательство. И да, я всё-таки сдалась. Едва осязаемо коснулась его губ своими и тут же замерла, чувствуя, как они раскрылись мне навстречу. На языке остался чуть горьковатый привкус кофе. Вкусно. Облизнув их, попыталась повторить всё, что он сам чуть раньше делал. Неловко. Неуверенно. Неумело. Вышло наверняка так себе, но Касьян не останавливал. А меня уже почти трясло от происходящего. И хотела бы я сказать, что от страха, но того и в помине не было сейчас во мне. Только воспоминания о том, как хорошо мне было с ним все прошлые разы, даже вчера, в его кабинете. Вопреки всей логике. Вопреки всему здравому и всем запретам. До очередной дрожи в теле. Секс. Это просто секс, напоминала я себе то и дело. Тогда зачем я в это всё погружалась сейчас? Зачем целовала его? Зачем позволяла его рукам скользить по моему телу, разоблачая? И почему сердце никак не желало успокаиваться, стуча в унисон с его? Это какое-то безумие, но до того сладкое, что у меня сил не находилось его прекратить. Хуже, чем в ночь помолвки. И чем ниже спускались по моему телу его ладони, тем меньше во мне оставалось сопротивления. Лишь раз тормознула, когда почувствовала их под юбкой. Ощущения настолько яркие, что меня почти подбросило на нём. – Касьян, – воспротивилась происходящему и тут же громко застонала, когда его зубы прикусили сосок. Даже если бы захотела сдержаться, не смогла бы. Меня буквально выгнуло навстречу этой ласке. И ещё больше, когда его пальцы надавили мне между ног. Сумасшествие. Дикое. Необузданное. Ядовитое. Растекалось по венам, дурманя не только кровь, но и рассудок. Поселилось в нём, затмив всё разумное во мне. Как вчера. И даже хуже. Отравило собой. И это не я уже, его грех во мне говорил. Сама бы я никогда не сказала этих слов. Не попросила его продолжать. Ни за что. Но его зубы смыкались то на одном соске, то на другом, и каждый укус разрядами тока в паху отдавался. И я всё-таки сдалась. Послала в самые далёкие дали всю свою стеснительность и разумность. – Ещё, пожалуйста, ещё, – сорвалось с губ в качестве подтверждения моей капитуляции и мольбы. И Касьян послушно продолжал. Голова кругом шла от его грубых ласк. Между ног пульсировало, заставляя против воли подаваться вперёд, тереться о его твёрдую плоть, пока ещё скрытую брюками, которые уже откровенно мешали. Хотелось, как тогда. Чтоб кожа к коже. Чтоб по-полной чувствовать его ответную пульсацию. То, какой он горячий. Чтобы он уже заполнил растущую во мне пустоту. – Касьян, – имя сорвалось с губ, когда его губы сомкнулись на втором соске. – Боже! – выдохнула, когда мужчина снова прикусил чувствительный сосок. Это что-то невероятное. Невыносимое. До нового вскрика. Мои пальцы смяли рубашку на его плечах, я потянула за тонкую ткань и опять захныкала, но уже от того, что у меня никак не получалось избавиться от мешающего прикрытия. Кое-как вытащив из-за пояса низ, под наш общий вздох удовольствия я запустила пальцы под него, прикасаясь к горячей коже. Горячий, как огонь. Жар впитался в кровь, разнёсся по всему телу, выбивая из груди очередной стон. Мало. Как же этого мало. Нужно больше. Поцелуев, жара, касаний. Его самого. Ближе. Чтоб уже не просто чувствовать твёрдость под собой, а внутри себя. Словно считав мои желания, мужские ладони на ягодицах сдвинулись и, приподняв меня, подтолкнули вперёд, вынуждая приподняться выше. Пальцы ухватились за тонкую ткань моих трусиков, потянули вниз, избавляя меня от ненужной более вещицы. И я даже помогла. Следом послышался звук расстёгивающейся пряжки, и от осознания, как в скором времени он окажется во мне, всё тело мелко заколотило. – Касьян. Пожалуйста, Касьян. – Блядь, сейчас, Белоснежка, сейчас, – выдохнул он хрипло. Очередное промедление сопроводило шуршание его одежды и фольги, а затем во рту разлился металлический привкус крови из прокушенной губы, когда Касьян одним резким движением вошёл в меня сразу на всю длину. Шумно выдохнув, мы оба замерли, но всего на миг, после которого я окончательно растеряла всю сохранившуюся во мне адекватность. Сложно думать о чём-то, помнить и анализировать, когда всё тело горит в огне удовольствия, такого сильного, что весь мир перестаёт существовать, сгорает вместе с ним. И лишь жгуче-чёрный взгляд присутствует в нём, вгрызается в душу, приковывая её к своей. Вместе с тем в моё тело врезается его плоть. Сильно. Грубо. Глубоко. Задевая ту самую потаённую точку во мне, отчего я со стоном выгибаюсь навстречу новому проникновению. И это точно какое-то сумасшествие! Грудь рвёт от несдержанных вскриков. Касьян ловит каждый, вбирает в себя, впитывает, возвращает со следующим выдохом. Тоже ловлю, впитываю, запоминаю. И опять возвращаю. Снова и снова. Чувствуя, как с каждой минутой в лёгких остаётся всё меньше кислорода. У нас обоих. Ладони на моих бёдрах сжимаются уже до боли, мы сталкиваемся ими всё чаще. Салон оглашают шлепки кожи о кожу. Так бесстыдно-порочно. Но я едва фиксирую это сознанием. Весь мой мир сосредоточен на растущем внутри меня удовольствии. Я будто оно и есть. Вся из него состою. Всё ярче пылаю, растворяюсь в этом пламени. И, наконец, взрываюсь. Последний вскрик выходит особенно громким и долгим. Слышу, как подо мной хрипит Касьян, делая свои последние поступательные движения. Раз. Ещё один. Третий. Чтобы в итоге замереть. Он замирает, а я буквально падаю на него, сокрушённая обрушившимся на меня наслаждением. Нет меня больше. Не в этом мире – точно. Кажется, я немножечко умерла. Или не совсем немножечко. Мышцы желе напоминали. Сил, даже чтобы нормально дышать, не осталось. Уткнувшись лицом в мужское плечо, я тяжело и шумно втягивала в лёгкие кислород, но его по-прежнему отчаянно не хватало. Касьян ослабил свою хватку, провёл рукой по спине вверх, и я невольно вздрогнула от того, как остро отреагировал на эти действия расслабленный организм. Его ладонь замерла, а затем переместилась на голову, ласково проведя по волосам. Не единожды. Расслабляя до такой степени, что глаза закрылись сами собой. И я бы наверняка заснула, если бы не последующий вопрос. – Есть что-нибудь, что тебе необходимо забрать из дома, чтобы завтра пойти на пары? Дрёму как ветром выдуло из головы. Отняв голову от его плеча, я всё же посмотрела на Касьяна. И тут же зависла, почти позабыв о заданном мне вопросе, рассматривая его расслабленное лицо. Ни грамма привычной хмурости или мрачности, жгуче-чёрный взгляд и тот сейчас напоминал тихий омут, ни намёка на привычный бушующий шторм. И было в этом что-то такое, отчего биение моего собственного сердца резко утихло, став едва слышимым даже для меня самой. – Нет, – отозвалась, всё ещё поражённая такими переменами в мужчине, раздумывая стоит ли спрашивать о том, что он задумал, или лучше всё же не знать для собственного спокойствия. В итоге выбрала второе. Так проще. А на лекции мне ходить и вовсе не обязательно, кстати. Я ещё месяц назад написала заявление на досрочную сдачу сессии и успела уже проставить зачёты по всем предметам, осталось лишь сдать экзамены, а они как раз на следующей неделе начинались. – Хорошо, – улыбнулся Касьян, поднимаясь, а затем аккуратно пересаживая меня обратно на пассажирское сиденье. – Где хочешь поужинать? Едва я приземлилась на кожаное сидение, отсутствие нижней части белья ощутилось особенно остро. Но только я собралась заикнуться о возврате кружевного клочка ткани, как мужчина самым наглым образом запихнул мои трусики в карман своих брюк, избавился от использованного презерватива, после чего поправил и окончательно застегнул их. Отвернувшись, я сделала вид, что занята тем же самым, с той лишь разницей, что мою блузку теперь разве что выкинуть оставалось, на местах оторванных пуговиц виднелись дыры. Пришлось завязывать полы между собой, чтоб было хоть какое-то подобие прикрытия. И да, снова краснеть под насмешливым взглядом сидящего рядом Касьяна. Мне кажется, я за всю жизнь не краснела столько, сколько рядом с ним за последние дни. – Не знаю. Где-нибудь, где потише? – предложила. И желательно, чтоб там не было народа. Вообще никакого. Чтобы никто из знакомых не повстречался. – На кухне в моей городской квартире тише некуда, но вряд ли ты имела ввиду настолько тихое место, – усмехнулся мужчина, запуская двигатель автомобиля. А по-моему, идеальное место! Никого нет и там нас точно никто не увидит! К тому же… – Я могла бы что-то сама приготовить. Как сказала, так и покраснела опять под его внимательным взглядом. – Ты снова меня приятно удивляешь, Белоснежка, – добавил Касьян вслух. Хорошо, дальше он вывернул руль и больше ничего не говорил и на меня не смотрел, сосредоточившись на дороге. Хотя это не спасло от дальнейших обсуждений. – И что приготовишь? Там холодильник пустой, так что закажи доставку. Тут я тоже призадумалась. И полезла искать рецепт. К тому же так было проще не думать о произошедшем и о том, как низко я пала. Ещё вчера. – Свинина по-французски? – предложила, после непродолжительного листания сайта с рецептами. – Вам нравится? – посмотрела на него. – Или лучше что-то другое? Тот на секунду оторвал взгляд от ветрового стекла, чтобы смерить меня хоть и коротким, но красноречиво-насмешливым. – Вам? – переспросил вкрадчиво. И я, прикусив губу, вновь уставилась в телефон. – Так вы будете мясо по-французски или поискать что-то другое? – переспросила. Да, опять на «вы», специально. Потому что лучше, когда между нами есть хоть какая-то дистанция, пусть даже всего лишь словесная. – Буду. И мясо по-французски. И тебя тоже буду. А ты вместо другого блюда поищи лучше немного смелости, чтобы признать тот факт, что моя сперма в тебе – вполне достаточное основание для того, чтобы перестать мне вы-кать, – ухмыльнулся Касьян. Господи, ну почему он такой грубый и пошлый? Снова и снова в краску меня вгонял постоянно. И как ему объяснить, что я не хочу с ним сближаться? Вот и промолчала. А он взял и добавил: – Хотя в целом ты права, Белоснежка. Мне даже нравится. Продолжай, – прозвучало от него снисходительно. – Но, знай, что каждый раз, когда ты будешь снова так ко мне обращаться, я мысленно стану добавлять от тебя через запятую «Хозяин», – закончил совсем нагло. Я аж вздохом подавилась, который как раз сделала. Уставилась на него в немом ужасе. О том, что только недавно сошедший с лица румянец тут же вернулся на своё законное место, упоминать тоже не стоило, наверное. А ещё зачем-то вспомнился магазинчик, в котором мне совсем недавно пришлось побывать благодаря Ульяне, и определённого рода товар, подходящий выданному значению Царского. Как хорошо, что ему неизвестно о том, что я была в подобном месте! Страшно представить, что бы он сказал тогда. Или того хуже – сделал. В общем, промолчала я от греха подальше. И вообще… Пусть себе прибавляет. Главное, что не вслух! А про себя может думать, что угодно. Мне всё равно. Я тут вообще делом занята, продукты заказываю. За одним исключением. – Адрес ваш скажите, – пробурчала, так и не глядя на него. А в ответ получила: – Блядь, от одной только мысли встаёт. Да, боже, за что мне это! – А вы можете думать о чём-то ещё, кроме секса? – не сдержалась. – Не в твоём присутствии, – хмыкнул Касьян. – К тому же, ты прекрасно знала, какая мысль меня посетит, но всё равно выбрала именно эту форму обращения, разве нет? – Да вы… Знаете, что! – обернулась к нему. – Что, Белоснежка? – оказывается, смотрел как раз на меня, явно предвкушая именно такую реакцию с моей стороны. Решила, что грех разочаровывать. Да и хуже уже всё равно не будет. Так что… – Адрес назовите, – помолчала с мгновение и добавила ядовитое: – Хозяин! Царский шумно выдохнул. Гулко сглотнул. И… вернул внимание дороге. – Невского, двадцать три, квартира восемьдесят четыре, – замолчал, но ненадолго, с сарказмом дополнил: – Учти, малыш, в следующий раз отшлёпаю. Вместе со словами раздался скрип руля под крепко сжавшимися пальцами. На этот раз я ничего отвечать не стала, сделав вид, что занята заказом, который на сайте пообещали доставить в течение двадцати минут. В голове против воли рисовалась однозначная картина. В нашу прошлую ночь он ничего такого не совершал. И, пожалуй, лучше и правда не провоцировать ни на что подобное. Хватит с меня и того, что есть. Текущие бы страсти переварить сознанием. Как я докатилась до такого? Впрочем, об этом лучше тоже не думать. Как и о том, что в скором времени я окажусь опять в городской квартире Касьяна со всеми воспоминаниями о ней. Невольно порадовалась, что сестра уехала, и дома никто не узнает, что я ночевала в другом месте. Хотя я многое бы отдала, чтобы она была рядом. Без неё тот дом и домом назвать сложно. Но что уж теперь. Её безопасность важнее. Тем более, после сообщения Дженгиза. О котором я Касьяну так и не рассказала. Да и сейчас не спешила. Не хотелось, чтобы он подумал, что я теперь жду от него какой-то постоянной помощи. Тем более что я хоть и согласилась быть с ним, но на совсем других условиях, нежели прежде. С другой стороны, в прошлый же раз помог с этим. Может и в этот раз выделит кого взамен уехавшему Демиду? Правда наш разговор пришлось отложить. Мы приехали. И не мы одни. Одновременно вместе с нами к дому подъехал и курьер. Надо же, и правда в двадцать обещанных минут уложился… Оплачивала заказ я прямо в приложении, так что задерживаться не стали, забрали пакеты и отправились домой. То есть к Касьяну. А пока поднимались на лифте, я всё же призналась. – Мне Дженгиз опять писал. Сказал, что я ещё пожалею о своём выборе. Царский нахмурился. – Что-то ещё написал? – Нет, – качнула головой. – Я не стала ему ничего отвечать. Но можно мне нового охранника, раз Демид остался с сестрой? – попросила. – Боюсь, в этот раз я простыми синяками уже точно не отделаюсь, – озвучила заодно и свои страхи. Не просить же Ульяну и Мстислава меня встречать и провожать из университета каждый раз? – Я сам буду отвозить и привозить тебя, пока всё это не закончится, – отозвался Касьян. – Вы? – удивилась, посмотрев на него. – Что, Демид тебе нравился больше? – усмехнулся Царский. Я было открыла рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнула, поймав особо пристальный взгляд Касьяна. Почему-то показалось, что правду лучше в данном случае придержать. Любую. – С ним было комфортно, – пожала плечами. – Он умел не надоедать и становиться невидимым, когда это было нужно. А ещё был очень милым, участливым, заботливым и тактичным, не в пример некоторым из присутствующим. Не слишком профессионально с его стороны, на самом деле. Точнее совсем непрофессионально, но меня устраивало более чем. Хотя у Касьяна, конечно же, нашлось своё мнение на этот счёт. Лифт остановился на нужном нам этаже, створы открылись, но он не спешил выходить из кабины. Придвинулся ко мне ближе. – Не могу обещать тебе того же, но, уверяю, ты не разочаруешься, – произнёс мне на ухо. Вот тогда отпрянул. И даже вежливо пропустил меня на выход первой. А я не просто вышла, выскочила из кабины в коридор, как ошпаренная, чувствуя, как мои щёки вновь принимаются горячо пылать. И уже жалела. Обо всём и сразу. Заранее. Но не так сильно, как немного позже, когда мы, наконец, зашли в квартиру. Касьян направился прямиком на кухню, чтобы освободить руки от пакетов с продуктами, и я, разувшись, последовала за ним. – Твой брак с Дженгизом, сама знаешь, вопрос не столько взаимоотношений, сколько гарантия того, что не произойдет раскола сферы влияния совместного бизнеса, основанного твоим отцом и Караджа. Они скорее глотки себе перережут и нам всем заодно, чем отдадут портовую зону кому-то ещё, – произнёс он, когда пакеты были положены на стол, очевидно, в продолжение нашего разговора о необходимости моей защиты. Я как взялась за ближайший к себе пакет, чтобы разобрать продукты, так и замерла. Следом и вовсе вздрогнула, представив себе нечто подобное. – Не понимаю, если эта свадьба так важна его семье, то зачем Дженгиз так себя повёл со мной? – задала давно вертящийся в голове вопрос. Серьёзно, что за тупость? – Возможно, он и сам не в восторге от этой свадьбы, не думала? – предположил Касьян, выкладывая продукты на стол из ближайшего к нему пакета. Вздохнув, последовала его примеру. В моём пакете обнаружилась упаковки перцев, помидор, огурцов, зелени и прочих свежих овощей. – Тогда вдвойне странно, с учётом, что я как раз то же самое ему говорила в саду. Собиралась предложить ему фиктивные отношения, а он… Сами помните, – вздохнула, провожая взглядом небольшой кусок сыра, что мужчина положил поверх пакета с зеленью. – А может, ты просто свела парня с ума с первого взгляда. Я бы не удивился, – вопреки моим словам, донеслось от него новое предположение. Вот тут я рассмеялась. Немного нервно, но всё же больше недоверчиво. Если кто кого из нас с ним и сводил с ума, то точно не я Дженгиза. – Но я не к этому сказал про Караджа и сферу влияния в портовой зоне. К тому, что, даже если мы откажемся от брака, это не решит проблему. И не только потому, что испортим с ними отношения. Любой парень, на которого ты посмотришь, автоматически станет трупом, потому что никто не допустит, чтобы твоя часть наследства Каминского ушла на сторону. Ты понимаешь, о чём я? Я понимала. О том ему и сообщила простым кивком. Вслух же спросила только одно: – И как быть тогда? Овощи в пакете закончились, и я смяла его в своих руках, скрывая за этим действом накатившую нервозность. Не зря! – Перепиши всё на меня, – сказал Касьян. Уставилась на него в полнейшем шоке. – А как же труп и всё такое? – уточнила всё в том же ошеломлении. – Просто мишень, которую я и так ношу на себе каждый день, решая другие дела, станет немного больше, чем обычно, – пожал он плечами, отвлекаясь от выкладки продуктов, чтобы посмотреть на меня. – Когда мы сообщим Караджа, что ты не выйдешь за Дженгиза, они и так не будут от меня в восторге. Я им давно, как кость в горле, потому что управляю всем, что вам принадлежит. Ответ мне не понравился. Категорически. Я хотела избавиться от свадьбы, да, но не путём чьей-то жизни. В голове вообще плохо укладывалось нечто подобное, особенно, с участием стоящего передо мной. Царский и раньше предупреждал, что это риск, и я сама это прекрасно осознавала, но никогда прежде не задумывалась, насколько именно этот риск огромен. И никогда прежде не примеряла на кого-то роль жертвы, кроме себя. Вот правду говорят, желать надо осторожно. – Нет, – отказалась, крепче сжимая пакет в руках. – Вы меня, конечно, жутко бесите временами, но не настолько, чтобы я позволила вам так рисковать собой, тем более из-за меня. На его губах мелькнула тень улыбки. Но последующий вопрос прозвучал вполне серьезно: – Ты видишь другой выход из ситуации? Объединение с любым из семейств, способных помочь нам противостоять этим мафиози, будет означать ту же войну за территорию. И тот же брак по расчёту. Я предлагаю тебе наименее болезненный и самый оптимальный вариант. Я это понимала всё. Правда. Но, вот же парадокс, стоило только представить, что этот сильный и независимый мужчина, готовый рискнуть ради меня не просто всем, а собственной жизнью, пострадает из-за моего эгоистичного желания сохранить ту же независимость, внутри всё болезненно скручивать принималось. Свободы таким путём я себе не желала. Даже была готова предложить убить меня для всех. И меня, и Эльвиру. Пока не поняла, что в этом случае всё равно всё достанется Касьяну и мишень так и так перейдёт к нему. Вот же блин… – А может, можно ещё что-то придумать? – переспросила, глядя на него с надеждой. – Например, найдём другого смертника? Или просто отдадим Караджа всю нашу часть портовой зоны, а сверху бонусом подарим ещё и верфь? – усмехнулся Царский. А что, отличная идея! Та, где Караджа забирают весь порт и верфь. Как по мне, так идеальная. И никто не пострадает. За одним исключением… Власть. Караджа получат её так много, что попросту задавят всех остальных, заставят подчиняться им. В общем, какой-то прям выход без выхода. – А если я соглашусь, вы… Вы можете обещать, что с вами ничего не случится? Глупый вопрос. Но и не задать не могла. И да, как ни странно, я переживала за Касьяна. По-настоящему. Не могла не переживать. Вдруг с ним и правда случится что-то плохое? Из-за меня. И только потому, что я вся такая из себя гордячка, которую, видите ли, не устроил навязанный ей жених. А ответом стал шмат сырого мяса, оставленный на столешнице передо мной. Ещё мгновение, и мужская рука скользнула мне на спину, чуть надавив, придвинув меня плотнее к стоящему рядом Касьяну. – Утром перед твоим универом заедем сперва в офис, подпишешь документы на передачу права собственности, – проговорил вкрадчиво он. – А если и дальше будешь так переживать за меня, решу, что и я тебе тоже нравлюсь, – скатился на шёпот. Вот как у него так получается влиять на спектр моих эмоций? Только что я нервничала и переживала, а теперь снова стояла, краснела и смущённо отводила свой взгляд от его. Всё потому, что… Я тебе тоже нравлюсь, сказал он. Тоже нравлюсь. То есть я ему нравлюсь? В смысле не то, чтоб это было не очевидно, раз он меня хотел. Просто я слишком привыкла воспринимать все его слова с сексуальным подтекстом, а тут… Нравлюсь. Я. Ему. Подняв взгляд, я в растерянности посмотрела на Касьяна, не зная, что сказать в ответ. Да и надо ли? Может я просто опять себе надумала всё, а он ничего такого и не имел в виду? И всё равно… Нравлюсь. Не верилось. – Ну, что там с твоим мясом по-французски? – как ни в чём не бывало сменил тему Касьян. – Даже не представляешь, насколько я голодный сегодня. И я поспешила вернуться к продуктам. Даже в некотором роде признательна была, что мужчина перевёл разговор в иное русло, не став давить и настаивать на ответе. С него бы сталось. Но он промолчал. Удивительно. Ещё удивительнее стало то, что, переодевшись в спортивные штаны и футболку, Касьян включился в готовку. Первые минуты мне от этого было жутко неловко и неудобно, особенно от того, как часто мы задевали друг друга. Случайно, ненароком, но каждый раз по телу будто электрические импульсы разносились, и я всё путала, не зная, куда себя деть от волнения и всё того же дурацкого смущения. Но Касьян вёл себя предельно аккуратно и вежливо, ни словом ни делом не скатываясь в пошлость, и вскоре я смогла, наконец, расслабиться. Дело пошло бодрее. Вдвоём мы довольно быстро со всем разобрались, а ещё через час усаживались за накрытый стол. – Ну что? Кто первый пробует? – поинтересовалась я, беря приборы в руки. С виду наш нехитрый обед-ужин выглядел как на картинке с рецептом. Аромат от блюда тоже исходил запредельно аппетитный. Но кто знает, чего мы там намудрили в действительности? Хотя бы потому, что кое-кому захотелось добавить побольше перца, чем указано в рецепте. Единственное, за что точно можно было быть спокойными – салат с болгарским перцем и томатами. А вот мясо… Мясо всё же первым попробовал Касьян. – Вкусно, – оценил он с довольным видом. – Ты просто богиня, – добавил, одарив восхищённым взглядом, чем в очередной раз смутил. И этим, и тем, что следующий кусочек предложил мне. И это при том, что у меня на тарелке дожидался своего часа мой собственный. Но, чуть подумав, отказываться не стала. Да и Касьян смотрел с таким ожиданием, что у меня язык не повернулся дать ему отрицательный ответ. Что сказать, он оказался прав. Вышло и правда очень вкусно. Сочное, мягкое мясо буквально таяло во рту. Как и картошка. Разве что сыр мы передержали, корочка из него стала излишне твёрдой, но это ерунда. Я всё равно нами гордилась. Для тех, кто прежде никогда не готовил, вышло просто идеально. – В следующий раз готовим борщ, – постановила итогом своих мыслей. – Борщ? – удивился Царский, помолчал немного, а затем добавил с насмешкой: – Кажется, я дурно на тебя влияю. Тем самым искренне озадачил. – Чем именно? А он ещё раз усмехнулся. И пояснил: – Ты меняешься. От жениха отказалась. Начала готовить. Ещё немного, и университет закончишь, а потом захочешь жить самостоятельно. Может даже освоишь навык, как обеспечивать себя самой, – сыронизировал. – Что, боитесь, конкуренцию составлю? – ответила я ему в том же тоне. – Ты меня и так уже практически победила, – улыбнулся Касьян. – Но не до конца, – заметила важно, – а значит мне есть куда стремиться, – тоже улыбнулась я ему. И сама себе удивилась. Не тому, что я ему улыбнулась. А тому, как легко я подстроилась под ситуацию. Ещё несколько часов назад страдала над тем, как низко я пала, а сейчас сидела и общалась с ним, будто мы старые знакомые. И что ещё страннее, мне это нравилось. Царский нравился. Вот такой. Открытый, дружелюбный, невероятно улыбчивый, совершенно не похожий на себя обычного. Как в вечер, когда я готовила пирог. А ведь я собиралась выдерживать дистанцию, на деле же… где-то что-то пошло не так. Но что? И где…