Глава 16

Касьян Всегда терпеть не мог утренние пробки, потому и стремился обычно выезжать из дома пораньше, чтобы прибыть в офис ещё до того, как придётся где-нибудь встрять и ползти со скоростью, когда даже пешеходы обгоняют. Но этим утром пораньше не вышло. Хотя вряд ли это реально становилось очередным испытанием моего терпения, с учётом, как до сих пор мило краснела сидящая на пассажирском сидении девушка, стоило ей лишь заметить мой направленный на неё взгляд. К тому же опаздывали мы тоже исключительно по моей вине. Когда я проснулся в постели один и понял, что Белоснежка принимает душ, не смог отказаться себе в удовольствии присоединиться к ней. Как и не оставил ни одного сантиметра на её роскошном теле, до которого бы не дотянулся мой рот, пока она, цепляясь за мои плечи, снова и снова кусала свои губы в нелепой потребности продолжать сдерживать свои стоны даже не пике оргазма. А может, она краснела в том числе потому, что её трусики я ей так и не вернул. Недаром изредка до сих пор косилась на мой карман, в который я опять демонстративно засунул их, как только она попыталась заикнуться о своём белье. В своё оправдание могу сказать, что взамен я отдал ей одну из своих футболок. Блузка-то больше не застёгивалась… Пожалуй, стоило бы приобрести на такой случай немного женской одежды для неё. Или не стоило?.. Ну а вслух: – Во сколько заканчиваются твои пары? – В четыре. Кивнул, принимая информацию к сведению. Информацию, которую мне и так стабильно докладывали без неё, но которую почему-то захотелось узнать не от левых лиц, как обычно. – Значит, я заберу тебя в четыре, – обозначил то, что в принципе тоже было уже не обязательно, с учётом нашего вчерашнего обсуждения. Собственно, именно из-за него в данный момент мы тащились от светофора к светофору, подстраиваясь под время начала занятий Белоснежки, на пути не прямиком в её универ, а сперва в офис. Правда, как только мы, наконец, до него добрались, невольно посетила грешная мысль вообще больше никуда не возить девушку, просто оставить при себе. Ну а что? И мне приятно, и никаких лишних вынужденных телодвижений по городу. И нет, я вовсе не жалел, что вызвался сопровождать её самолично. Я нарочно отказался от охраны, потому что это был превосходный официальный повод быть вместе с ней. – Этот комплект документов передаёт право собственности всем унаследованным тобой имуществом на моё имя, – указал я на увесистую чёрную папку на краю моего рабочего стола, как только Эльнара расположилась в одном из гостевых кресел. – А этот, – указал на рядом лежащую с чёрной синюю папку, – вернёт тебе всё обратно. Сможешь воспользоваться, как только отпадёт необходимость быть владельцем именно мне. На ежемесячно поступающие на твой счёт выплаты никак не отразится ни то, ни другое, – предупредил следом. Девушка кивнула, а её губы тронула мягкая улыбка. – Предусмотрительны, как и всегда. – Дьявол кроется в деталях. Дальнейшее заняло тоже немало времени. Подписывать пришлось много. К тому же в трёх экземплярах. Так что на начало первой пары Белоснежка всё-таки опоздала. Но я, как бы велик ни был соблазн воспользоваться ещё и этим, всё равно отвёз её в универ. Правда, сам факт нашего прибытия едва ли способствовал тому, чтобы Эльнара, наконец, попала в нужную аудиторию. На парковке её дожидался… Дженгиз Караджа. Шумно выдохнув, Белоснежка крепче вцепившись в ручку перекинутой через плечо сумки. В карих глазах отразился страх, пока она рассматривала застывшего в десятке метрах от нас парня с букетом алых роз в руках. Тот же, будто издалека почуяв её реакцию, тут же повернул голову, уставившись в нашу сторону. – Слушай, может примешь уже эти его цветы, а то он который раз пытается тебе их вручить, – невольно усмехнулся, заканчивая парковаться. За что заработал полный возмущения взгляд. – Если только, чтобы после его ими отлупить, – не менее возмущённо заметила девушка вслух, помолчала и продолжила уже ворчливо: – Не желаю, чтобы мой первый букет цветов от парня был именно его. – Тогда что остановит его от того, чтобы упорно продолжать свои попытки? – по-своему не согласился с ней, покачав головой, прежде чем потянул за ручку. Из машины вылез первым. Даже уточнять не стал, и так наверняка знал, что теперь мою спутницу под дулом пистолета не заставить добровольно выбраться наружу. Заставлять и не стал. Но, обойдя «Дефендер» с капота, открыл дверцу с её стороны и вежливо предложил руку. Эльнара не сразу, но приняла её. Правда выбиралась наружу всё равно очень неохотно, словно я её не на занятия, а на плаху отправлял. – Приму его цветы, и он только активнее станет, – возразила она, как только выпрямилась. – Зато, глядишь, заодно и мягче станет. Расслабится. Перестанет смотреть на тебя, как на врага. А нам как раз нужна фора в неделю, чтобы полностью прошла регистрация права собственности по всем подписанным документам, – отозвался невозмутимо. – К чему нам новые сюрпризы? Изобретательности ему не занимать, насколько мы оба уже успели убедиться. Хорошенькое личико заметно скривилось, но в итоге девушка согласно кивнула. – Вы правы, – сдалась. – Сюрпризы нам точно не нужны, – вздохнула и, развернувшись, направилась навстречу Дженгизу. Чем немало удивила, признаться. Не думал, что сдастся так быстро и легко. Хотя, возможно, тут сыграл роль и тот факт, что я, пусть остался позади, но и из поля зрения Белоснежку не выпустил. Да и она сохранила приличную дистанцию, когда остановилась перед Караджа. Её лица я теперь не видел, но прекрасно уловил, как перекосило самого Дженгиза, едва тот осознал, что футболка на девушке не совсем ей по размеру, да и вообще не женская. Впрочем, справился он с собой быстро. Хотя на губах всё равно сохранился намёк на кривую ухмылку, когда он протянул девушке свой букет. – Я приезжал к тебе вчера вечером. Но тебя не было дома, – косой взгляд в мою сторону и заметно недовольное: – Так понимаю, ночевала ты где-то ещё. Розы Эльнара не сразу, но всё же приняла. – Просто поздно вернулась домой. Тренировка затянулась, – соврала, будто так и было на самом деле. – Спасибо, – поблагодарила запоздало за цветы. Судя по его прищуру, он не особо поверил. Но и оспаривать не стал. Отвлёкся на цветы, которые перекочевали из его рук в руки Белоснежки. Глазам своим тоже не сразу поверил. Как и последнему её слову. К вспыхшему на его роже удивлении прибавилась настороженность. Шестерёнки в его голове явно пытались со скрипом прокрутить случившееся в правильной интерпретации, и то ему не особо удавалось. – Я приезжал вчера, потому что погорячился и был не прав, – выдал в итоге. – Может, когда твои пары закончатся, встретимся где-нибудь и обсудим всё ещё раз? Девушка и здесь проявила несвойственную ей покладистость. – Да, стоит и правда всё обсудить. Нормально. Охреневать Караджа не перестал, но в итоге широко и довольно улыбнулся ей. – Как насчёт ужина в Бизоне, в восемь? – предложил. И тут совсем уж нечто нереальное произошло… – В восемь Эльнара будет готовиться к сдаче своей сессии. Так что все поздние ужины, если у вас двоих и случатся, то не на этой неделе. Может быть, на следующей, – вмешался я. Я! Я, который вообще-то и близко не собирался встревать. Если только проследить за тем, чтобы обошлось без особо тяжких происшествий и рукоприкладства. Но сказанного не вернёшь. А то совсем уж тупостью будет веять… Не зря Белоснежка тоже обернулась в мою сторону, одарив удивлённым взглядом. Ничего не осталось, как сделать вид, что ничего такого в этом нет. Разве что руки на груди сложил плотнее, дожидаясь, когда они наконец распрощаются, а я смогу уехать. Хорошо, вскоре и правда распрощались. И Дженгиз покинул парковку первым. Правда, я и тогда не уехал. Сперва подозвал девушку обратно к себе. А как только она послушно оказалась рядом, решил: – Надевай, – вернул ей её трусики. Вот уже во второй раз она посмотрела на меня с удивлением, но предложенное ухватила достаточно крепко, явно опасаясь, что я передумаю. – Не хватало ещё, чтоб простудила там себе всё, – оправдался, как смог, с трудом подавив застрявшее где-то глубоко внутри странное жгучее чувство, которое возникло, стоило подумать о Белоснежке, сидящей на парах без белья, да ещё и когда меня нет рядом. На девушку больше не взглянул, вернулся в машину. Она тоже задерживаться не стала, покинула парковку чуть ли не бегом, настолько торопливым вышел её шаг. А я, как назло, даже когда вернулся в свой офис, и тогда не перестал думать о том, что это на меня вдруг нашло. В конечном итоге не выдержал. «Надела?»– отправил Белоснежке сообщением. И похер, что в самый разгар очередного совещания я ей это написал. Я в принципе в него не особо вникал, там и без меня было кому открывать рот и умничать. «Да»,– пришёл ответ почти сразу, будто она и сама только и ждала от меня сообщение. Не стал разочаровывать ни её, ни себя. «Покажи»,– послал ей следом. И едва справился с растущим внутри предвкушением от одного осознания, как она читает это, потом краснеет и опять мило кусает губы в сомнениях складывая на незримую чашу весов в своей хорошенькой голове, что для неё страшнее – ослушаться или подчиниться моей воле. «У меня пара»,– прилетело итогом. «Никаких оправданий. Ты обещала быть послушной»,– не оставил ей выбора. А немного погодя добавил новым сообщением: «Сейчас же. Я жду». На этот раз ответ пришёл не сразу. «Я не могу». «Или ты делаешь, как я хочу, прямо сейчас, или я тебя всё-таки отшлёпаю»,– написал ей в ответ. «Да не могу я сейчас!»– пришло следом возмущённое. А через пару минут и желанная мной фотография. Вместе с не менее возмущённым: «Извращенец!» Вряд ли канцелярские крысы из бухгалтерского отдела поняли, с чего я так широко и счастливо улыбаюсь тому факту, что у нас некоторые несостыковки по цифрам в отчётах за прошлый квартал. И да, разумеется, да здравствует стояк в моих штанах! А ко всему прочему, ещё и одно вдруг вспыхнувшее воспоминание этого утра о том, как Белоснежка сказала, что не хотела бы, чтобы первый подаренный ей букет был от такого как Дженгиз Караджа. Заказал для неё четыре дюжины. С доставкой на дом этим вечером. И подписался ровно так, как назвала она. А ей самой написал: «Если бы ты ограничилась только фотографией, я бы зачёл твой смелый поступок. А так… я получил первое, возьму с тебя и второе». «Начинаю думать, что свидание с Дженгизом – не так уж и плохо»,– стало мне ответом. Невольно ухмыльнулся. И отвечать ей не стал. Хотя, признаться, порывался ещё не раз. Но всё же сдержался. Сдерживаться пришлось не только по части продолжения переписки с Эльнарой, но и в целом всю большую часть оставшегося дня, пока не стукнули заветные шестнадцать ноль-ноль. Тогда-то и случилось непредвиденное. – Только не говори, что ты забыл и опять не приедешь, потому что у тебя нет времени, Касьян! – с самым воинственным видом заявила мама, стоило мне ответить на её звонок. Я едва припарковался на том же месте, где оставил утром Эльнару, и, честно говоря, был занят куда больше тем, чтобы увидеть её возвращение, нежели тем, что прозвучало по телефону. Тем более, моя Белоснежка аккурат подошла, открывая дверцу с пассажирской стороны. – Касьян! – нетерпеливо воскликнула старшая Царская, когда я не отреагировал. И воскликнула так громко, что её даже Эльнара услышала. А я чуть не оглох. – Забыл о чём, мама? – вздохнул, отодвинув трубку подальше от уха, невольно поморщившись. – Как это о чём?! – больше прежнего взъярилась женщина. – Ты издеваешься? Я оставила твоей секретарше семь напоминаний о том, чтобы она внесла сегодняшний день в твоё расписание! Семь, сын! И это помимо того, сколько раз я лично говорила тебе! Говорила на протяжении целых двух месяцев! Телефон я отодвинул ещё дальше. Задумался о том, стоило ли включать громкую связь. Но и так голос Екатерины Царской звучал более чем достаточно громко и даже громогласно я бы сказал, так что не стал. – Я говорю о вечеринке, Касьян! Гендер-пати в честь первенца Матвея и Кристины! Бля, пристрелите меня кто-нибудь… – Судя по твоему молчанию, твою секретаршу давно пора уволить, – ехидно добавила мама, раз уж я промолчал. На самом деле это я сказал помощнице ни в коем случае не вносить в моё расписание ничего, что состоит из встреч с Царскими, тем более с братом и его женой, но сообщать о том вслух я, разумеется, не стал. Снова промолчал. Да и вообще, если честно, подумывал бросить трубку, но Екатерина Царская не была бы собой, если бы не знала своего самого младшего сына. И десяти секунд не прошло, как выставила ультиматумом: – Или ты сейчас же поднимаешь свой зад, где бы он ни был, и приезжаешь на дачу в ближайший час, или я соберу всех, и мы заявимся к вам домой, раз уж ты так занят, а мы по тебе все давно соскучились. Застрелиться захотелось с особым усердием! – У меня даже подарка нет, – вынужденно выдавил я сквозь зубы. – Так что через час точно не… Не договорил. Мама перебила меня: – Ничего, солнышко. Я купила его за тебя. Тебе остаётся только приехать. Ничего сложного. Просто вспомни о том, что ты дышишь на этом свете исключительно благодаря тому, что я тебя родила, и имей совесть! – закончила патетично. Не помогло даже моё угрюмое: – Я не один, мама. – Да? – заинтересовалась она. – А с кем? Покосился на Белоснежку, которая успела забраться в салон, но так и ни звука не выдавила, притихнув. – С Эльнарой, – сказал, как есть. – Вот и чудесно! Приезжайте вместе! И Лизавету вместе с младшей дочерью тоже берите, – ничуть не отступила от задуманного мама. – Если я их с собой заберу, то приеду примерно к утру. Или завтра к обеду, – съехидничал. – Эльвира учится в новой гимназии, её нет в городе. Вполне ожидаемо, мама не особо расстроилась. В том числе и потому, что они с Лизой друг друга на самом деле терпеть не могли. Да и притворялись, что это не так, ни к чёрту паршиво. – Только Эльнара, значит только Эльнара! – быстренько постановила старшая Царская. – Ждём. И вырубилась. Вероятно, пока я не нашёл ещё какой-нибудь повод, чтоб отказать ей. Что сказать… Ну её! Вздохнул. Отложил телефон. Несколько секунд просто сидел, глядя перед собой. А потом… – Я не поеду, – отказалась Белоснежка. Невольно ухмыльнулся. – Что-то не припомню, чтоб спрашивал у тебя, согласна ли ты меня туда сопровождать, – сказал, как есть. Да, вышло довольно грубо. О чём я даже почти пожалел. Но только почти. Вероятно, потому что невольно начинал злиться и ничего поделать с этим не мог. Не стоило брать трубку! Но иначе с мамы станется и впрямь всю эту их идиотскую вечеринку перенести на мою территорию. Вместе со всеми гостями, обслуживающим персоналом и декорациями. Чисто из вредности. Попробуй потом успокой Лизу, которая непременно устроит истерику, как уже бывало не раз. – К тому же, если ты реально бросишь меня им на растерзание, тогда спасать тебя от брака с Караджа будет уже некому, – добавил, немного погодя. – Да я даже не одета для такого вечера, – привела она новым аргументом. – Это не вечер, это что-то вроде барбекю с протыканием воздушных шаров, чтоб узнать, вывалятся из них розовые или же голубые блёстки, если я ничего не путаю, – скривился, разворачиваясь лицом к девушке. – Но если тебе будет спокойнее, заедем по дороге в какой-нибудь магазин, купишь себе что-нибудь более подходящее. Белоснежка, явно и тогда не согласная с моим мнением, менее напряжённой выглядеть не стала. Но и возражать – тоже. Через пятнадцать минут я привёз её в ближайший торговый центр. А перед тем, как она отправилась выбирать себе что-либо, внёс предложением: – Если купишь себе не только одно платье, тогда не придётся снова идти в универ в очередной моей футболке в какой-нибудь один из будущих дней. Ответом мне стал скупой кивок и чуть задравшаяся вверх юбка, когда она покидала салон. Девушка ушла, а у меня перед глазами не сразу померкла картинка с участием красного клочка кружев на аппетитных ягодицах. Что там моя мама говорила про то, что я обязан прибыть в течении часа? Прикинув время в пути до загородного жилища, решил, что… неправильно я решил. Потому что Эльнара потратила целых полчаса на свои покупки, и мы и так вовремя не приехали бы уже в любом случае, так что выделить время на что-то ещё уже тупо не представлялось возможным. Как итог, настроение становилось совсем скверным. А к тому моменту, как мы доехали до загородной резиденции отца, где сегодня собирались все Царские, я и вовсе начал тихо презирать их всех. Всё же трудно сохранять позитивный настрой, когда у тебя стояк ноет, а вместо того, чтобы облегчить себе жизнь, ты вынужден заявиться на вечеринку в честь ребёнка бывшей невесты, которая изменила тебе с твоим же братом, и всё у них теперь норм, никого совесть не мучает, и ничего не оставалось, как и самому молча глотать это дерьмо. Это, и не только это, кстати. Но и… – Вы опоздали! – первым делом упрекнула встретившая нас мама. Даже никак комментировать не стал. Она и не ждала оправданий. Зато обняла сперва меня, затем Эльнару. – Как хорошо, что мой сын наконец-то не один и у меня появился шанс вступить с кем-то в сговор против этой его отвратительной привычки забывать обо всех семейных мероприятиях, – пожаловалась она ей. Белоснежка смущённо улыбнулась на такое неожиданно тёплое приветствие. – Простите, это из-за меня мы опоздали. Мне после университета нужно было переодеться сперва, – оправдалась, протянув моей матери пакет с её и отцом любимыми напитками. Я бы и вовсе ничего не покупал, но девушка сочла неприличным идти в гости с пустыми руками. Помимо этого и того, что выбрала себе в качестве наряда миленькое светло-серебристое платьице с полупрозрачной спиной из кружева и огромным бантом на пояснице, ещё и подарок для ребёнка купила. Что именно было завёрнуто в жёлтую глянцевую бумагу, было не видно, а интересоваться подробностями я не стал. Хватило того, что на меня навесили обязанность нести это. – Ой, нашла из-за чего беспокоиться, сегодня тут все свои, никого лишнего, – закатила глаза мама, охотно принимая дар, утягивая девушку за собой вглубь дома. Или что вернее, через него на открытую террасу, где не только собрались все Царские, но и развернулась целая вакханалия радостных воплей. Мы попали аккурат на громкий хлопок лопнувшего шара, из которого повалил розовый серпантин, оседая на голову моему старшему брату и той, на ком он был уже года три, как женат. – Девочка! Будет девочка! А я говорила, что девочка, а вы не верили! – голосила жена среднего из нас. Полина всегда была самой громкой. – Просто Матвей так хотел, чтобы это был сын, что надеялся до последнего, – улыбнулась на её слова Кристина. – Ничего, во второй раз постараемся получше, – усмехнулся брат. Кто бы знал, чего мне стоило удержать лицо и не отпустить ни одного комментария. Впрочем, тут и без меня обсуждений хватало. – Ты вроде собирался стараться для этих целей и в первый раз, но видимо старалка никак не дорастёт, – меланхолично заметил Ростислав. – Ещё бы ей вырасти, ты ж его вечно объедаешь! – вторило ему встречное от Демьяна. – Ой, кто бы говорил! – не остался в долгу брат перед братом. Терассу наполнил дружный хохот. Правда, он стих, стоило всем заметить наше с Эльнарой появление. Как ни странно, первой отмерла Кристина. – О, вы приехали! – жизнерадостно улыбнулась обладательница довольно внушительного живота, благодаря которому напомнила мне пингвина, пока перетоптывалась с ноги на ногу, ковыляя к нам. Тут моё мнение за свою ношу с подарком радикально изменилось. Только благодаря внушительной по объёму коробке с белым бантом я избежал участи стать вешалкой для счастливой Кристины, которая, как и мама недавно, решила, что нас надо встречать именно тесными семейными объятиями. А вот Эльнаре повезло меньше. – Поздравляю с девочкой, – улыбнулась она растерянно, как только Кристина попыталась придушить её своими руками и задавить внушительным животом одновременно. – Ага, – согласился с ней и я, сунув в руки непонятный подарок подоспевшему на помощь Матвею. Не знаю, как остальные, но лично для меня оставшаяся программа этого дня заключалась в том, чтобы найти бутылку-другую ароматного арманьяка, который, как и я, предпочитал самый старший из Царских. На него и наткнулся, стоило отвернуться от остальных. И нет, я не про арманьяк. Про отца, к сожалению. – Рад, что ты приехал. Поговорим немного? – предложил он без лишних распинаний, явно имея в виду разговор без лишних ушей. Я же покосился на свою спутницу, всё ещё слегка расстерянную и дезориентированную, поскольку на смену обнимашкам от Кристины настал черёд Полины физически выражать всю свою радость. – Не-а. Позже, – решил я, сворачивая с намеченной дистанции и устраиваясь на ближайшем стуле. Пусть арманьяка не нашлось, зато обнаружилось ведёрко со льдом, полным бутылочного пива. За него я и взялся. Что, разумеется, совсем не устроило Бронислава Царского, судя по плотно поджатым губам. Терпением он тоже не отличился. – Я слышал, у тебя проблемы с Караджа, – выдал он с вполне прозрачным красноречивым намёком. – С каких пор заключение брака между двумя семьями – это проблема? – пожал я плечами. Нет, я не ханжа. Но всё то, что было бы, скажи я обратное, я мог предсказать с точностью. Собственно, примерно к тому отец и свернул в любом случае. – Упрямство ещё никого до добра не доводило. Если нужна помощь, просто скажи. Их много, а ты один, с математикой у тебя вроде ещё в школьные годы было неплохо, посчитать итог не сложно, – проворчал отец, устраивая свой зад на стул рядом. – Как ты и сам заметил, считаю я неплохо. И посчитал, – вернул ему в том же тоне. Свёрнутая мной крышка с ноль три в тёмном стекле, осталась на краю стола, а я с наслаждением сделал сразу несколько глотков живительной прохлады, а то что-то в горле давненько пересохло. – Херово ты видимо посчитал, если всё ещё упрямишься и не пришёл к своей семье за поддержкой, – прокомментировал Царский. – А зачем мне поддержка семьи, которую нужно об этом просить? – ухмыльнулся, сжимая бутылку в руке крепче. Та выдержала и не треснула. А вот отец такой непоколебимой твёрдостью не отличился. – Да ты… – гневно прищурился он. Всё, что он собирался сказать дальше непременно посвящалось моей неблагодарности и эгоизму, а также завышенной самооценке. Вот только на самом деле вовсе не потому я так себя вёл. Мне, как никому другому, прекрасно известно, что Царские никогда и никому не помогают просто так. И не помогут. Даже мне. У всего будет своя цена. Цена, которую я не собираюсь платить. Вот и… – Ага, я, – перебил старика. – Пойду я, – отставил бутылку и поднялся на ноги. – Дом Эльнаре, например, покажу. Ты же им так гордишься. Пусть знает, как велика твоя гордость. И правда пошёл. Поймав девушку за руку, не стал ещё хоть на одну лишнюю секунду задерживаться на террасе, утянув её за собой внутрь. – Что происходит? Мы уже уходим? Так рано? – закидала она меня вопросами, как только мы отдалились от моей семьи. – Нет, конечно. Если уйдём, моя мать потом нам это года три минимум припоминать будет. Тебе это надо? – свернул к лестнице, ведущей наверх. – Тогда куда мы? – На экскурсию. Эльнара одарила меня недоверчивым взглядом, собралась спросить что-то ещё, но в итоге промолчала. Недолго правда. Уже через несколько преодолённых ступеней тихонечко спросила: – У вас всё хорошо? – одарила меня новым и откровенно встревоженным взглядом. – Лучше не бывает, – согласился с ней, довёл её за собой до второго этажа, а затем добавил: – Хотя нет, сейчас будет однозначно намного лучше. Если она и собиралась ответить, я ей такой возможности не оставил. Вторая дверь слева по коридору едва уловимо скрипнула точно так же, как я помнил, пока жил здесь. И захлопнулась немного громче, чем стоило бы. Но да похер! Куда важнее завладеть губами девушки, прижатой спиной к деревянному полотну. Практически жизненно необходимо. Её дыхание, такое горячее и прерывистое, смешалось с моим, пока я снова и снова жадно вёл пальцами по каждому изгибу столь желанного тела, до которого только мог дотянуться в нашем положении. И это кайф… Чистый. Незамутнённый. Просто касаться её… И чувствовать на вкус. Такую маленькую и податливую в моих руках. Нуждающуюся во мне на данный момент ничуть не меньше, чем я в ней. Так, чтоб забыть абсолютно всё, где может быть хоть как-то иначе. Оторваться от её влажных распухших губ – всё равно что вынести себе смертный приговор. Невозможно. Я и не собирался. Потому и не разрывал наш тесный контакт даже на самый жалкий миг. Целовал её снова и снова. Как одержимый. Я и есть одержимый. Ею. В том числе и тогда, когда расстёгивал её платье в эгоистичном стремлении заполучить ещё больше доступа к роскошной девичьей фигурке. До тех пор, пока наградой мне не стал первый тихий стон. Белоснежка протяжно простонала мне в рот и едва уловимо, но вздрогнула, едва моя ладонь проникла под тонкую полоску трусов, отодвинув кружевную ткань в сторону, чтобы уместиться поверх жаждущей внимания влажной плоти. Вот когда замерли мы оба. И если я – потому что давно стоило сбавить напор, не то всё это закончится ещё быстрее, чем началось, то Эльнара – глядя на меня широко распахнутыми глазами, продолжая часто и прерывисто дышать, глядя на меня в напряжении, с тем самым огнём желания в глазах, что пульсировал сейчас и по моим венам. – Я так сильно хочу тебя, моя красивая девочка, – признался честно, продолжая неотрывно смотреть в её блестящие шальным блеском глаза. Моя правая рука медленно поднялась, чтобы коснуться её щеки, и она доверчиво прижалась в ответ к ладони, будто в поиске утешения, силясь сказать мне что-то в ответ. Так ничего и не сказала. Не смогла. Лишь закусила губу, в последний момент проглотив рвущийся наружу стон-вскрик, когда моя левая рука пришла в движение, раскрывая влажную плоть, проникая в её средоточие. Пока ещё одним средним пальцем. Поглаживая поверху большим. Прекрасно зная, что так и не снятые мной с неё трусики ощущением дополнительного трения усилят и обострят все её чувства. – Сними. Покажи мне, какая ты красивая, – прошептал ей на ушко, скользнув ладонью по щеке ниже, вдоль горла к ключицам, задевая ворот расстёгнутого, но до сих пор оставленного на ней платья. Нарочно и его не снял. Зато дождался, когда Белоснежка вновь послушно кивнёт, так и не в силах произнести ни слова. Они мне и не нужны. Куда лучшее и самое охренительное во всём мире зрелище – с силой толкнуться в неё сразу двумя пальцами, пока она, судорожно цепляясь за тонкую серебристую ткань, пытается выполнить то, над чем подписалась. На хорошеньком личике появляется так много эмоций, что я готов насытиться, с наслаждением выпив каждую. Ей нравится каждый мой немного грубый и бесцеремонный глубокий толчок, задевающий особую точку на её великолепном теле. Но она в безнадёжном отчаянии. Совладать с тесным платьем, когда насквозь пронзают острые ощущения удовольствия – тот ещё подвиг. – Касьян… – всё же слышится от Белоснежки в какой-то момент, платье брошено куда-то в сторону, а я наконец могу насладиться видом молочной кожи и дерзко стоящих сосков. Каждый из них так и манит втянуть его в рот. Мой давно стоящий колом член с этим тоже абсолютно согласен. На брюках появилось два крошечных пятна, так что без зазрения совести наконец их расстёгиваю. Но так и не перестаю доводить свою девочку до грани приближающегося оргазма. Она почти на пике, нужно ещё совсем чуть-чуть. Я ощущаю, как её внутренние мышцы начинают сжиматься. Тогда и прекращаю эту ласку, подхватываю за бёдра, разводя их пошире, приподнимаю и одним резким движением опускаю на себя. Вот где реальное блаженство! Тогда, когда сдерживаться больше не обязательно. Промедление и не нужно ни одному из нас. Бешено вколачиваться в жаркую глубину, сводящую с ума своей влажной теснотой – это всё, что сейчас реально требуется. Так и делаю… Отпускаю все тормоза… Комната наполнена липкими мокрыми шлепками и сладкими вскриками моей Белоснежки, когда мне удаётся проникнуть в неё максимально глубоко. И каждый раз я стремлюсь толкнуться ещё глубже. Словно от этого зависит моя жизнь. Так и есть в какой-то мере. Вся моя вселенная сужается до этого простейшего действа. Действа, с каждым толчком сталкивающим нас обоих в самую настоящую пропасть из самой умопомрачительной эйфории, которую только могло придумать человечество. – Касьян… Её ноготочки впиваются в мои плечи сильнее, наверняка оставляя белесые росчерки и царапины, когда Эльнара реально кончает, выгибаясь в моих руках. А мне требуется просто пиздец какое катастрофическое количество силы воли, чтобы толкнуться в неё ещё пару раз, совладать со всеми своими жгучими желаниями, и успеть вытащить член, пока по моим позвонкам следом за ней несётся обжигающая лава оргазма, а стояк выстреливает спермой на женские ягодицы. Как я и обещал моей Белоснежке несколько минут назад, вот теперь реально становится намного лучше…