Глава 18

«Поиграем, моя Белоснежка?»– пришло мне на телефон в середине третьей пары на следующий день. От Касьяна. Улыбнувшись, я напечатала ему ответ: «Давайте. А во что?» «В тебя, красивая моя девочка, всегда только в тебя». «И как мы будем играть? В меня…»– уточнила, продолжая глупо улыбаться. У меня в принципе со вчерашнего вечера не получалось унять эту глупую улыбку, что норовила растянуть мои губы по любому поводу. Я пыталась поначалу, а затем плюнула на это дело. Зачем, если действительно хорошо? Но голову я всё равно на всякий случай склонила ниже, чтобы ни препод, ни сидящая рядом Ульяна не заметили изменений во мне. «Представь, что я рядом,– написал Касьян. – Ты сидишь на стуле. Я за твоей спиной». Ну, это легко. С учётом, что я и впрямь пребывала на стуле. Достаточно прикрыть глаза, и я как наяву вновь ощущала его присутствие рядом. Его образ и прикосновения настолько плотно въелись в моё нутро, что я даже аромат его парфюма могла с лёгкостью для себя воспроизвести. Свежий, ненавязчивый, но раз вдохнёшь и не забудешь. «Представила»,– сообщила я ему через паузу. «На тебе белое платье. То самое, в которое ты была одета в день нашей первой встречи. В волосах бутоны белых роз, а на глазах белая атласная лента»,– прилетело мне тут же. Сердце сбилось с ритма. На этот раз не столько от намёка на происходящее, сколько… Он запомнил такую мелочь? Во что я была одета два года назад. Когда мама привела его в наш дом для знакомства. За месяц до их свадьбы. Я в тот день я выступала на сцене университета ведущей и решила не переодеваться после, поехав в том, в чём была. И в волосах действительно были цветы. Живые, свежесрезанные. Ульяна придумала. Она же украсила тогда мою косу ими. Не было только ленты, но воображение легко дорисовало её к образу. «Мои ладони ложатся на твои плечи, а губы касаются виска»,– стало следующим сообщением. И я действительно как наяву ощутила прикосновение к виску. Касьян ведь постоянно так делал, если так подумать, когда обнимал меня. Так что с этим проблем тоже не возникло. «Ты тихо выдыхаешь, а пальцы сминают край платья». Сильнее сжав ручку в ладони, я покосилась на сидящую рядом Ульяну. Та на меня не смотрела, но я всё равно придвинула лежащий на столе телефон ближе к краю, к себе, прикрывая локтем, чтобы ненароком не прочла мужскую фантазию. И я даже знать не хочу, как он до такого додумался! У меня вот даже близко в голове до этого момента ничего подобного не копошилось. Хотя, после секса в его машине, да посреди бела дня, странно удивляться такому, наверное. Точно извращенец! «Мои губы медленно скользят от виска ниже по твоей щеке. Я неспешно расстёгиваю пуговички на платье». Вздрогнув, я повела плечами, как если бы он в самом деле сейчас разоблачал меня. В то время как губы уже достигли шеи, вынуждая отклонить голову вбок для большей полноты ощущений. «Платье съезжает с твоих плеч, оголяя грудь…»– новое сообщение, как продолжение моей собственной фантазии. Та самая, в которой к мужским губам присоединились ладони. Одна легла на более ничем не прикрытую грудь, властно сжимая, а вторая обхватила горло, вынуждая запрокинуть её назад. В мужском паху стало заметней твёрже. Большой палец мужской руки неспешно обвёл приоткрытые губы. Вторая рука расстегнула пуговички на груди и нырнула внутрь, властно обхватив правое полушарие. «Из твоей груди вырывается стон». Он и правда чуть не вырвался, я вовремя прикусила губу, крепче сжав в руках телефон. «Ты запрокидываешь голову выше и шире приоткрываешь свой манящий ротик. Мой палец тут же оказывается внутри. Ты обхватываешь его своими губками и принимаешься сосать». Перед глазами встала картина прошлого, когда я именно так и делала. «Ты бы знала, Белоснежка, как охренительно выглядишь в такие моменты. Я готов кончить только от одной мысли об этом». Боже-е… Что он творил? В смысле писал. Так стыдно и вместе с тем так будоражаще. Сидеть нормально больше не получалось. С каждым прочитанным словом между ног сладко пульсировало. Вот и ёрзала в надежде, что хоть так станет немного полегче. Не стало. Зато пришло новое сообщение. «Ты трёшься затылком о мой стояк, со стоном вбираешь глубже палец и широко разводишь свои восхитительные ножки». О. Мой. Бог! «Ты крепче сжимаешь подол, а затем твои пальчики разжимаются и скользят выше. До самых трусиков. А палец в твоём ротике заменяет член». Прикусив губу, я крепче сжала колени наяву. Потому что… Да, я бы хотела, чтобы эта фантазия стала реальностью. Чтобы я сейчас находилась не на паре, а рядом с ним. Можно даже в его офисе. Пофиг на эти камеры! Можно даже включить их, чтобы смотреть на себя со стороны. С губ и впрямь сорвался едва слышный стон, так ярко тело отреагировала на подобную идею. А следом меня и вовсе как кипятком ошпарило. Все нервы заработали на полную, посылая по ним заряд невероятного возбуждения. И ужаса. Потому что новым сообщением для меня стало: «Твой ход, моя красивая девочка». В смысле мой ход? Он, что, предлагает мне описать, как я ему?.. Да ни за что! Одно дело в мыслях представлять, другое – вслух. И пусть всего лишь сообщениями, я всё равно не могла. Просто не могла! Ведь, да? Или всё же нет? И если нет, то как мне это всё описать? С чего начать? Когда в голове сплошной туман из удовольствия и паники. Боже, этот мужчина точно когда-нибудь меня с ума сведёт! Невозможный! Палец завис над клавиатурой, я несколько раз поёрзала на стуле, заставляя себя ответить ему хоть что-то. Никак не получалось. Пальцы зудели, а мозги отказывались выдавать такую пошлость. Кошмар какой-то! – Выйди уже и ответь ему, – донеслось тихое, почти неслышное со стороны Ульяны. Вздрогнув, я накрыла ладонью дисплей и испуганно повернулась к ней. – Да не видела я ничего. Но ты вся так извертелась, что нетрудно догадаться, что к чему. Поэтому выйди и ответь, – предложила повторно она. Интересно, что бы она сказала, знай, на что именно я должна ответить! А я может не хочу! То есть хочу, но не так. Это же… это… Жуть неприличная! Хуже, чем секс под прицелом невидимых камер! И как я, по его мнению, должна на это реагировать? То есть понятно как, но блин! Дисплей вспыхнул новым сообщением от Касьяна, и я нервно сглотнула. А открыв и вовсе забыла, как дышать, глядя на застывший кадр присланного видео. Судя по антуражу, тот самый день в его кабинете. Из аудитории я всё-таки вышла. Или точнее сказать, вылетела. Собрала вещи в руки и пустилась наутёк под удивлённые взгляды преподавателя и сокурсников, чувствуя, как уже не только лицо горит от стыда и смущения, но и всё тело полыхать начинает, сотрясаемое дрожью. Боже! Я никогда-никогда-никогда ещё не испытывала столько эмоций сразу, как сейчас. Стыд, смущение, гнев, возбуждение и вместе с тем невыразимую какую-то радость. Весь этот коктейль долбил по моим вискам, не давая вздохнуть толком. Сумасшедший! И я такая же, раз вместо того, чтобы удалить присланное мне видео и забыть о нём, как о страшном сне, я, усевшись на лавочку в университетской аллее, принялась его смотреть. Без звука, правда, но мне и этого хватило. Память отлично воспроизводила каждый звук, сопровождающий мои действия. Это просто ужас какой-то! Хотя нет! Ужас настал, когда за спиной вдруг послышалось: – Так и знал, что найду тебя здесь. На плечи легли две горячие ладони, а из моих собственных выпал телефон. Откуда он здесь?! – Разве вы не должны быть на работе? – прошептала, так и не находя в себе смелости посмотреть на него. – А ты на лекциях? Пальцы на плечах сжались крепче. Сам тоже не забыл придвинуться ближе. Точь-в-точь как в своём раннем сообщении. Ой, мамочки, стыдно-то как… – К тому же мы вроде договаривались пообедать вместе. Да, кажется, было что-то такое… – Идём? – предложил Касьян следом. Согласно кивнув, я… осталась сидеть на месте, где была. Мужчина со вздохом отпустил мои плечи, а затем перешагнул лавочку и уселся рядом со мной. – И долго ты будешь теперь сидеть здесь? – Не знаю, – сказала честно. Касьян опять вздохнул. И обнял. На этот раз одной рукой, притянув к себе ближе. Я тоже вздохнула. И голову на его плече устроила удобнее. Он тут же повернулся и прижался губами к моей макушке. И один этот жест уничтожил все живущие во мне сомнения, заменив их на тотальное спокойствие и умиротворение. Хорошо, когда вот так. Рядом с ним. – Прости, – прошептала. – За что именно? – Я не ответила тебе. – Я и не ждал, если тебя утешит, – хмыкнул Касьян, проведя ладонью по моим заплетённым в косу волосам. – Правда? – я всё-таки посмотрела на него. – Правда, – улыбнулся он. А вот мне стало не до улыбок. – Почему? – А почему ты не ответила? Почему, почему… Потому что стыдливая трусиха! Но ему о том знать не надо. Хотя, уверена, он и сам прекрасно понял все мои сомнения, не зря же не стал настаивать. Наоборот даже. Снова вздохнула. – Обедать? – Да, идём, – согласился Касьян и первым поднялся с лавочки. Мне же пришлось сперва разбирать и складывать вещи в сумку, и только потом, ухватившись за его ладонь, я позволила увести себя в одну известную ему сторону. А пока шла за ним, поймала себя на том, что снова улыбаюсь, глядя на наши сцепленные ладони. И крепче обхватила пальцами его. Ответом мне стало такое же пожатие, и я улыбнулась шире. Не только собственным мыслям. Обернувшемуся в мою сторону Касьяну – тоже. Получила в ответ такую же эмоцию и прижалась к нему ближе, впервые не подумав смущаться чужих взглядов, что бросали на нас попадающиеся на пути студенты. Слишком хорошо и легко было на душе, чтобы обращать внимание на такую мелочь. Мы всё равно с ними не знакомы ни с кем. – Касьян? – позвала я своего спутника. – Что, Белоснежка? – А где мы будем обедать? Вместо ответа мужчина притянул меня ближе к себе. И только потом прошептал на ухо: – Там, где нам точно никто не помешает, красивая моя девочка. В общем, снова заставил полыхать мои щёки ярким румянцем. И как только ему удавалось так влиять на меня каждый раз? Одна брошенная фраза, и я опять не знала куда себя деть от смущения. Но я бы соврала, сказав, что мне не нравится такое его поведение. Нравилось. Ещё как. Это-то и пугало. И вместе с тем будоражило до дрожи во всём теле и подгибающихся колен. Хорошо, Касьян всегда крепко держал меня, не давая упасть. Вообще после его ответа, я решила, что мы опять поедем к нему, но не угадала. Стоило нам выехать со стоянки, мужчина развернул машину в совершенно противоположном направлении. А на мой вопросительный взгляд произнёс весело: – Доверься мне, Белоснежка, тебе понравится. Вот в этом я нисколько не сомневалась. По итогу мне точно понравится. А потому не стала ни о чём расспрашивать, с нетерпением ожидая окончания нашей поездки. Всё же интересно, что он задумал! Я ожидала всего, чего угодно, но точно не того, что мы покинем городскую черту, а затем и вовсе свернём на просёлочную дорогу. – Умеете вы заинтриговать, – хмыкнула растерянно, отвлекаясь от вида зеленеющей местности за окном и разворачиваясь к нему. Всё же какой он красивый. Я это и раньше замечала, но никогда не позволяла себе задумываться об этом по-настоящему. Он же муж моей матери, да и в принципе у нас слишком большая разница в возрасте, чтобы я смотрела на него, как на мужчину. А в итоге… – Мы снова на «вы»? Вот тут я отвлеклась от его разглядывания. И заново перекрутила наш разговор. Не только текущий, но и все остальные за сегодня, пока не поняла, что… он прав. Я и правда перешла с ним на «ты» на университетской лавочке. Забылась… И как оправдаться теперь не знала. – Да ладно, не вымучивай из себя оправдания, я и сам всё понимаю, – усмехнулся Касьян. – Что понимаете? – уточнила осторожно. – То, как тебе до сих пор сложно выражать свои настоящие эмоции, потому что слишком привыкла притворяться хорошей девочкой, – отозвался он. – Прозвучало так, будто быть хорошей – плохо, – нахмурилась. – Притворство – это плохо, – поправил он меня. Первым порывом было оскорбиться и обидеться, потребоваться остановить машину и уйти от него. Но потом я задумалась о другом. – И какая же я, по-вашему, без притворства? – посмотрела на него с интересом. – Не такая скованная и зажатая. Весёлая. Любопытная. И очень милая, – улыбнулся Касьян, а через короткую паузу добавил: – А ещё жуткая болтушка. И, охренеть, как сильно возбуждаешь меня. Вот же… А я только прониклась его словами! Теперь же… – Знаете, вы тоже очень милый. Когда не пошлите на постоянной основе, – отозвалась с ехидством. – Прозвучало так, будто недавно сказанное мной ты восприняла именно как пошлость, – хмыкнул он. – А, что, нет? – Что пошлого может быть в чистой правде о моём желании к тебе, Белоснежка? На это я не нашлась, что ответить. Отвернулась. И вовремя. Кусты и деревья по обеим сторонам дороги закончились, и мы через высокие деревянные ворота въехали во двор какого-то заведения под названием «Царская усадьба». Я здесь ни разу не была. Касьян припарковался возле деревянного трёхэтажного коттеджа, заглушил двигатель, выбрался наружу и помог выйти мне. По всему периметру стоянки, кроме нас, никого больше не наблюдалось. По обочинам росли аккуратно стриженные кусты, через которые проглядывала каменная дорожка, привёдшая нас к ещё одному зданию. Точнее длинной крытой террасе с красивейшим видом на реку, чья поверхность призывно бликовала в свете яркого солнца. Ветер колыхал ветви растущих у воды ив и листья высоких трав, донося до нас различные ароматы цветущих поблизости растений. Всё было чисто, опрятно и настраивало на приятное время провождения. Касьян мягко сжимал мою ладонь в своей, ведя дальше мимо пустующих диванчиков с прямоугольными столиками до самого конца, где находилось что-то вроде причала. Я сперва решила, что он решил взять катер напрокат, но на деле он свернул вправо к незамеченной мной ранее лестнице. Далее пришлось пройти по ещё одной дорожке через ещё одни заросли ивы. Совсем немного. Зато когда наш путь завершился, я только и смогла, что тихо выдохнуть, во все глаза разглядывая красиво украшенную цветами и лентами беседку на воде, к которой вёл деревянный мостик. Внутри обнаружился уже накрытый на две персоны небольшой круглый столик. По его центру стояла миниатюрная ваза с букетом садовых цветов, а напротив друг друга тарелки с другими столовыми приборами. Рядом на деревянной стойке я заметила ведёрко со льдом, в котором покоилось шампанское. Всё было так одновременно просто и торжественно, что я несколько потерялась. – А это не слишком? – не удержалась от вопроса. Сперва спросила, затем обругала себя. Вот чего мне не молчалось? Человек старался, а я… Но в том и дело! Зачем ему так стараться? Ради той, с кем у него, по сути, просто сделка… – В последний раз, когда я задавал тебе вопрос о том, где именно ты хочешь поесть в моей компании, ты предпочла уединённое место, так что я всего лишь позаботился о том, чтобы тебе было комфортно, – пожал плечами Касьян, отодвигая для меня стул. – Точно, – кивнула согласно, усаживаясь на предложенное место. – Спасибо, – улыбнулась, решив больше не зацикливаться ни на чём. Буду просто наслаждаться, раз уж так выпало. А то, кажется, я и впрямь слишком много значения стала придавать нашим встречам. Нужно меньше думать. – Я же эгоист, и мне нравится, когда ты улыбаешься мне одному, – отозвался Касьян. Голос прозвучал тихо и вместе с тем совсем близко с моим ухом, а следом его губы скользнули по моему виску, прежде чем мужчина резко выдохнул и отстранился, пока я честно старалась не вестись на эту провокацию. Но губы всё равно позорно разъезжались в ту самую улыбку, что предназначалась лишь для него одного. – Кажется, мне начинает нравиться ваш эгоизм, – призналась, когда он уселся напротив, принявшись распечатывать оставленную для нас бутылку. – Осторожно, Белоснежка, а то ещё немного, и я сам тоже начну тебе нравиться, – усмехнулся Касьян. Вот тут моя улыбка дрогнула. Именно поэтому я улыбнулась ему ещё шире. – Главное, чтоб не влюбилась, вот где будет страшно, – отшутилась. И очень постаралась не замечать того, как вдруг сердце пропустило удар. – Если только тебе самой, – поддержал видимость шутки мужчина. Золотистый игристый напиток наполнил бокалы, а подоспевшие официанты принесли сразу несколько блюд. Очень скоро на столе не осталось свободного места. Зато мы снова остались одни. – За тебя, моя красивая девочка, – отсалютовал мне в качестве тоста Касьян. Повторила его жест, сделала короткий глоток и отставила бокал в сторону, принявшись разглядывать наш обед из нескольких рыбных блюд. Хотя, признаться честно, мысли были заняты совсем другим. В общем, не выдержала я. – А если не я, а вы? Влюбитесь… – Тогда тебе будет не просто страшно, ты будешь в ужасе, – даже на секунду не задумался он. Не знаю, как насчёт ужаса, а вот растерянность я испытала. Отвлеклась от изучения стола и посмотрела на него. – Почему я должна быть в ужасе? То есть, вполне возможно, что так и будет, но почему он сказал именно так? – Помимо того, что я женат, да ещё и на твоей матери? – От этого я и сейчас в ужасе, – пожала плечами. Просто стараюсь не думать об этом лишний раз… – Сейчас у тебя ещё остаётся надежда, что это очередная моя блажь и, когда она пройдёт, ты от меня освободишься, – не согласился со мной Касьян. Что ж… факт. Как и то, что я и впрямь, похоже, становилась рядом с ним той ещё болтушкой. По крайней мере, раз уж завела такую неоднозначную тему, глупо останавливаться на полпути. Но сперва всё же положила себе на тарелку кусочки форели в сливочном соусе. – А если всё же я в вас влюблюсь? Что тогда? Касьян улыбнулся и глотнул ещё немного шампанского, прежде чем ответить: – От тебя зависит. Чего бы ты хотела от меня сама? Вот тут я призадумалась. – Не знаю. Наверное, как и все влюблённые девушки, быть с вами вместе всегда? – нахмурилась. – Никогда раньше не влюблялась, – сказала, как есть. – Любовь переоценивают, – прокомментировал он. – Тут вам виднее, – согласилась я с ним и тут же прикусила себе язык, одарив его виноватым взглядом. – Простите, я не хотела напоминать, – прошептала сконфуженно. Сморозила, так сморозила, блин! – Если бы не хотела, не сказала бы, – не купился на моё жалкое оправдание собеседник. – Хотя в целом тебе не за что просить прощения, Белоснежка. Выражение его лица стало привычно безразличным, а Касьян сосредоточился на еде. И я снова мысленно чертыхнулась. Ну, почему мне никогда не молчится в его обществе? Почему я вечно говорю что-нибудь не то? С самого начала. Ужас просто! Но раз уж всё равно ляпнула… – Она выбрала не того брата, – заметила уже серьёзнее. – Это что, очередной приступ утешения? – усмехнулся Касьян, так и не отрывая внимания от тарелки, но вопросительно выгнув бровь. – Нет, – качнула головой. – Это правда. Даже если бы мы с вами до сих пор так близко не общались, предложи мне выбор, я бы выбрала вас. Несмотря на все те эмоции, что вы во мне вызывали всегда. Собственно, потому бы и выбрала. Из-за эмоций. Назло им. И потому, что, несмотря ни на что, я ему всегда безоговорочно доверяла. Как человеку. А доверие – это ведь важно, да? Вот теперь он на меня посмотрел. Долго. Пристально. – И что же это за эмоции такие? – заинтересовался. Тут пришлось брать паузу, чтобы собрать всё, что я испытывала по его вине когда-то, в единое целое и вычленить те самые, настоящие. – Страх. И уязвимость. Вы так смотрели каждый раз, что мне не по себе становилось, поэтому я вас всячески избегала. По его губам скользнула улыбка. – Мои взгляды на тебя не изменились и сейчас, – так и не перестал неотрывно смотреть на меня. Да, наверное. Но и нет. Раньше он смотрел тяжело, мрачно, даже как-то зло, почти до истерики доводил меня своим вниманием. Сейчас от этого негатива и следа не осталось. Они стали намного мягче. Будто бы нежнее даже. А может и не в нём вовсе дело. Во мне. Я изменилась. Вот и смотрю теперь на него под другим углом. Но вслух сказала совсем иное. – Надеюсь, что так и останется. В том смысле, что мы же не хотим, чтобы я опять ужасалась и шарахалась от вас? – припомнила его заявление о том, что будет, если он в меня влюбится. – Тогда лучше нам обоим и впрямь не влюбляться, – как мысли мои прочитал. – Да, лучше и впрямь не стоит, – согласилась с ним тут же, улыбнувшись. – Выпьем же за это, – потянулась к своему бокалу. – Как скажешь, моя красивая девочка, – согласился со мной он, а как только задуманное оказалось исполнено, добавил: – Вечером у меня самолет. Мне нужно в Будапешт. Вернусь через пару дней. Я такого совсем не ожидала, уставилась на него в неприкрытой растерянности. – Уезжаете? А как же я? В смысле, Дженгиз! Да, он, конечно же. Я же совсем одна останусь с его настойчивостью. – Внеплановая командировка, – вздохнул он. – На это время, если хочешь, можешь пожить в моей городской квартире. Туда Дженгиз точно не заявится. Нового водителя тоже выделю, если нужен. – А… Да, хорошо. И кто мне скажет, почему я вдруг расстроилась? Опустив взгляд на тарелку с так до сих пор нетронутой едой, всё пыталась взять себя в руки, но выходило плохо. Оказывается, я настолько привыкла к его постоянному присутствию рядом, что даже и мысли не допускала, что могу остаться без него. И теперь никак не могла вернуться к прежнему равновесию. Так глупо! В итоге не придумала ничего лучше, чем приступить наконец к трапезе. Поем и станет легче – вот точно! – Я о чём-то забыл или что-то не учёл? – прищурился Касьян, заметив мою реакцию. – Нет, – качнула головой. – Просто… Завтра по плану должны прийти месячные. Боже, что я только что сказала?! Новость мне точно мозг разжижила! С другой стороны, а ведь хорошая отмаза! Мне просто страшно ждать одной итога нашей первой близости. Да, отличное оправдание собственной глупости. – И? Что-то болит? – нахмурился Касьян. – Нет, – повторно качнула головой. – Просто… Страшно. Вдруг я… ну вы поняли. И тоже в полной мере задумалась о том, что тогда буду делать. Чёрт! Лучше бы и дальше не вспоминала! – Тогда позвонишь мне, – только и сказал он. И я, шумно выдохнув, вновь согласно кивнула, теперь уже точно решив молчать и не заговаривать первой. Касьян тоже вернулся к содержимому своей тарелки. Остаток обеда прошёл в относительной тишине. Мысленно я уже приготовилась к тому, что на этом наше совместное времяпровождение на ближайшие двое суток заканчивается, но мужчина рассудил иначе. – Ты ведь поможешь мне хорошенько запомнить, насколько ты вкусная, чтобы я не забыл за эти два дня? – поинтересовался тихонько, склонившись к моему виску, прежде чем помочь мне подняться со стула. – П-прямо сейчас? – запнулась под его хищным, полным жажды взглядом. Потому что он не просто прямо сейчас, но и прямо здесь собрался запоминать, насколько я вкусная. Прямо на этом столе, куда усадил меня в тот же миг. Его действия сопроводил грохот битой посуды. Хотя едва ли я в полной мере обратила на это внимания. Собственное сердце стучало куда громче, затмевая собой все остальные звуки. А затем Касьян меня поцеловал, и всё вовсе перестало иметь значение. Только он, его губы и руки, что жадно истязали моё тело, лишая меня всей одежды. Пришедший на звон посуды официант и тот прошёл мимо сознания. Да и сбежал прежде, чем я успела среагировать и испугаться. – На меня смотри! – властно велел Касьян, сжав сильнее кулак в моих волосах, заставляя прогнуться в спине, навстречу его ласкам. И я смотрела. На него одного. Никого кроме него не видела. Только его жгуче-чёрный взор, в котором бушевало столько эмоций, что внутри всё натягивалось и вибрировало лишь от понимания того, что это я их пробудила в нём. Всё я. Для меня. Его несдержанность, жадность, желание. Сам он. Весь. Абсолютно весь мой. И пусть лишь в таком ключе. Пусть это всё временно. И вообще неправильно. Я бы всё равно не променяла дни с ним ни на какие другие. Как и его самого на кого-то другого. Тут я не врала ему. Верни меня кто в прошлое, и я бы не стала ничего менять. Никому, кроме него, не позволила к себе притронуться. Только ему одному. Лишь его руки и губы могли касаться моей кожи. И они касались… О, как они касались! Страстно и нежно. Аккуратно и грубо. Отмечали каждый сантиметр моих изгибов, заставляя задыхаться и вздрагивать от малейшего поцелуя и скольжения пальцев. Лёгкого и невесомого. До искусанных в кровь губ и несдержанных всхлипов. Я очень старалась быть тихой, но вновь и вновь проигрывала в этой неравной схватке. – Громче, моя красивая девочка, громче, – требовал Касьян. И разве я могла ему отказать? Ни за что! Он властвовал – я подчинялась. Он требовал – я угождала. Он брал – я отдавала. Всю себя. Без остатка, сожалений и всего им сопутствующего. Да и как иначе? Если в итоге я получала не меньше, чем он. А месячные всё же пришли. Этим же вечером.