Глава 22

Эльнара Частная гимназия для девочек готического стиля из красного камня больше походила на какой-нибудь мини-монастырь, чем на реально учебное заведение. Здесь даже часовня своя имелась, к которой вела еловая аллея. Такая же аллея проходила от главного входа к воротам, за которыми я оставила дожидаться меня выделенного Касьяном водителя. Сам Царский пребывал на работе, а я, сдав свой первый экзамен на отлично, решила навестить сестру, которая по-прежнему не отвечала на мои звонки и сообщения. Зато, как оказалось, охотно общалась с моим бывшим женихом. Зараза мелкая! И главное, о чём общалась! О том, о чём пятнадцатилетним девушкам и знать ещё не стоило! Даже если им уже почти шестнадцать. Но тут уже и не к ней претензии. Зная Эльвиру, она отвечала чисто по приколу, без задней мысли, ради собственного веселья. Ну и немножечко назло мне. Собственно, потому я сегодня и приехала сюда, чтобы пообщаться с ней лично. Сколько можно дуться на меня, в конце концов? Тем более, я её реально предупреждала, говорила, что от Дженгиза лучше держаться как можно дальше, что он просто использует её, чтобы добраться до меня. Она сама не захотела меня услышать и принять мою точку зрения, решив, что её куда вернее. Потому же я не просила Касьяна вернуть её домой. Интересно, Дженгиз уже рассказал ей о том, что помолвка расторгнута? И что ещё наплёл на этой волне?.. Этими вопросами я задавалась всё то время, что ждала сестру в комнате для встреч. Это было небольшое помещение вроде гостиной, с высокими окнами, зелёными диванчиками для посиделок и низкими деревянными столиками рядом с каждым. В углу стоял кулер с водой и кофемашина. Можно было сделать себе желаемый напиток. Здесь даже вазочка с печеньем и конфетами присутствовала. Не было только Эльвиры. Я ждала её вот уже битых полчаса, но та совсем не спешила на встречу, хотя раньше она под любым предлогом сбегала с уроков. Теперь же тот уже пять минут как закончился, но сестра не спешила приходить ко мне. Упрямая гордячка! Но не упрямее моего. Так что, приготовив себе кофе, я уселась на диванчик у окна и принялась медленно цедить горячий напиток вприкуску с печеньем. – Может вам что-то посущественней попросить приготовить на кухне? – предложила заглянувшая в комнату молоденькая русоволосая девушка в скромном сером костюме с белой рубашкой – секретарь директора. – Нет, спасибо. Не могли бы вы поторопить мою сестру? – Да, конечно, – тут же закивала она и поспешила удалиться. Эльвира не пришла даже спустя ещё десять минут. Ладно, подождём ещё немного. Её я услышала ещё на подходах к комнате. – Да чтоб у тебя руки отсохли! – проклинала кого-то сестра, а её голос становился всё ближе к гостиной. А вскоре моему взору предстала и она сама. Вместе с Демидом. Он держал её за руку чуть выше локтя, пока та пыталась всячески извернуться из его крепкой хватки. – Эм… – протянула удивлённо. – А что происходит? – Ничего. Просто ваша сестра немного злится на меня за то, что я отобрал у неё телефон и не отдаю обратно, вот и психует. Хм… – Да засунь себе его в жопу, извращенец, только отпусти меня! А в интернете написано, что это приличная гимназия с аристократическим подходом в воспитании… Враньё! Вопреки всему, на моих губах расплывалась улыбка. Я была рада слышать эту хулиганку и видеть её эмоции. Жутко соскучилась по ней и им. Отставив чашку, я поднялась с места. Но только решила подойти, как сестра вдруг пнула Демида в ногу и попыталась улизнуть в открытую дверь. Правда как дёрнулась в её сторону, так и вернулась обратно, фактически впечатавшись лицом в мужскую грудь, ведь руку мужчина с её плеча так и не убрал. – Да чтоб тебя, железобетонный ты, что ли? – прогнусавила обиженно Эльвира, явно ушибив нос. Демид со вздохом отстранился, но на совсем немного. – Не три, – велел. – Дай посмотрю, – сам же убрал её ладошку, пристально рассматривая покрасневшую часть тела. И с такой заботой действовал, что я невольно зависла, глядя на них, не сразу отметив, с каким немым обожанием пусть и с капелькой обиды сейчас смотрела на него и сама Эльвира. Вот это да-а… А говорила, что не нравится! Ещё одна врушка. Непонятно только, зачем тогда она с Дженгизом общалась столь откровенно в их переписке. Тем более, Демид, как я поняла, это отслеживал. Или она знала? И намеренно провоцировала… Вполне в её духе. Особенно, если учесть, что я в данную минуту наблюдала. Демид осмотрел место повреждения со всех сторон, прежде чем отступил. – Жить будешь, – постановил отстранённо. – Да ты что? – скривилась сестра. – Открытие-то какое, – съязвила, всплеснув руками. На это Демид ничего не ответил, отвернулся. – Я подожду в коридоре, – произнёс, после чего покинул комнату для встреч, оставив нас с Эльвирой наедине. Воцарилось молчание. Почти уверена, не будь за дверью мужчины, она бы обязательно ушла, не став меня даже слушать. Она и сейчас молчала, делая вид, что занята кофемашиной. Вздохнула. Похоже, это будет сложнее, чем я думала. Поэтому решила начать не с извинений, а с иного. – Помолвка с Дженгизом расторгнута. Эльвира повела плечами. – Поздравляю. – Да. Но… там всплыли кое-какие факты. Заметила, как сестра напряглась. – И? – переспросила она с виду равнодушно. – Например, твоя переписка с Дженгизом. Не то, чтоб я собиралась читать ей нотации, но мне важно было понять, зачем она с ним общалась. Да ещё на такие темы. Всё же Эльвира, может быть, и оторва временами, но границы дозволенного всегда имела. А тут… Ну не назло же мне и Касьяну, в самом деле, она на такое пошла? – А что с ней не так? – повернулась, наконец, ко мне лицом сестра. – Она очень откровенная, – пояснила мягко, насколько могла. Совсем не хотелось, чтобы она психанула и ушла. И без того губы уже начали кривиться в усмешке. Да и последующий ответ вышел достаточно грубым. – Да говори прямо, я вела себя, как шлюха малолетняя, в переписке с твоим женихом. Я как вдохнула, так и не выдохнула. – Эльвира! – Что? – наигранно изумилась она. – Разве не так вы все обо мне теперь думаете? И ты, и наш недопапочка, который упрятал меня сюда в качестве наказания за как раз такое же поведение, и даже Демид. Он, кстати, единственный из всех, кто хотя бы не мямлит и не врёт. Так что давай и ты уж говори всё, как есть. – Что он сказал? – посмурнела я тут же. – Кто? – Демид. – Так и сказал. Что я веду себя, как шлюха. Эльвира сложила руки на груди, с виду совершенно беспечная, но упрямо вздёрнутый вверх подбородок так и кричал об обратном. – А ты? – А что я? Ничего, – пожала сестра плечами. – Подтвердила. Что ещё я могла ему сказать? Не оправдываться же теперь перед ним? Если он меня такой видит, какой смысл притворяться другой? Смысл был. Хотя бы в том, чтобы он увидел другую её сторону. Но в этом вся Эльвира. Ей проще закрыться, чем дать рассмотреть себя настоящую. Тем более тому, кто её оттолкнул. И то, что Демид следил за её перепиской, тоже знала, теперь я в этом уверилась. Я снова вздохнула. Мне совсем не нравилась вырисовывающая картина взаимоотношений Эльвиры и Демида. Это грозило перерасти в большие неприятности. – Это всё, я могу идти? – поинтересовалась сестра. – Ты так хочешь уйти? – закусила губу, расстроенная её ответом. – Я соскучилась, Эльчонок. Сестра скривилась. – Просила же не называть меня так. – Прости. Я просто правда соскучилась. Очень сильно. И мне жаль, что ты оказалась здесь, но Дженгиз… – Вот только не начинай! – перебила меня Эльвира. – Я прекрасно знаю, какой Дженгиз. Не настолько я и дура, как вы все с чего-то решили. – Тогда зачем ты с ним общалась, если знаешь? На яхту ту попёрлась. Переписывалась с ним. Раз понимала, что это всё неправильно. Теперь уже Эльвира вздыхала. – Какая разница? Захотела и сделала. Почему мы вообще это обсуждаем? Свадьба же расстроена? Расстроена. Ты свободна. Так радуйся этому. И хоть раз, наконец, подумай о себе, а не обо мне. Я уже большая девочка, сама способна о себе позаботиться. С этими словами сестра разомкнула руки и развернулась к выходу. А я… Меня как обухом приложило по голове вместе с осознанием ещё одной простой истины. – Ты специально! – Что специально? – вопросительно выгнула бровь Эльвира, полуобернувшись ко мне. И я бы поверила в её непонимание, если бы не эта её тотальная отрешённость. – Провоцировала Дженгиза. Ты намеренно подставляла его! Ради меня? В голове не укладывалось. – Не понимаю, о чём ты. Но я ей не поверила. В несколько быстрых шагов преодолела наше с ней расстояние и крепко обняла её. – Спасибо. Спасибо тебе, – прошептала сиплым голосом, который вдруг отказал. – Но больше никогда так не делай! – отругала следом, отстранившись. – А если бы он и правда тебе навредил? – Ну ты же не позволила, – вновь пожимает она плечами, задорно ухмыляясь. – Ты ненормальная! – возмущаюсь. – Да, я это по несколько раз на дню с первого класса слышу, ничего нового, – развеселилась сестра. – Боже, я тебя так люблю, ты даже не представляешь! – снова обняла я её. – Ну кого-то же ты должна любить, раз в свои годы до сих пор парня не имеешь, – фыркнула эта наглая засранка. Я едва сдержала улыбку на лице. И чуть не ляпнула про Касьяна, но вовремя сдержалась. – Что поделать, не встретила пока ещё того самого, – покаялась с самым виноватым видом. В коридоре раздался звонок. – Тебе, наверное, пора, – отстранилась я с грустным видом. – Да, – кивнула она, глядя на дверь. – Хочешь, я тебя заберу на этот день отсюда? Покатаемся немного по округе на машине, – предложила. – Да нет, не надо, – отказалась Эльвира через паузу. – Без Демида не получится, а с ним я не хочу. – Я попрошу вернуть тебе телефон, – пообещала. – Было бы хорошо. А то я здесь совсем свихнусь от скуки, так хоть с девчонками пообщаться можно. Я опять её обняла. – Ладно, иди на урок. Эльвира ушла, а я стояла и всё думала. Кажется, моя сестрёнка и впрямь выросла. А я даже не заметила когда. Но это же надо! Додумалась ведь! И впрямь сумасшедшая! Почти жаль её избранника. Она его в бараний рог свернёт своими выходками. Качнув головой, я, улыбнувшись, направилась на выход. Попутно написала Демиду, чтобы он вернул ей телефон, дабы я могла общаться с сестрой. Получив согласие, я уставшая, но довольная поехала домой. Чтобы, переступив порог, застыть в ужасе, глядя на то, как какой-то мужчина передаёт матери большой пухлый конверт. – Здесь всё? – Да. Фотографии встреч, адреса, даты и досье на каждую. Мне понадобилось всего мгновение на осознание того, что сейчас здесь происходило. А следом и сама мама меня заметила. – Можешь идти, – властным жестом отправила она гостя на выход. Тот задерживаться не стал. Прошёл мимо, одарив пристальным взглядом, а под конец и вовсе многозначительно ухмыльнулся, прежде чем выйти за дверь. Знал. Он всё знал обо мне и Касьяне. И скоро это будет знать и мама. Касьян не успел нас прикрыть?.. Он же обещал! – Хорошо, что пришла, идём за мной. И я на негнущихся ногах поплелась за ней следом. Наверное, я мазохистка, раз выбрала этот вариант вместо побега из дома. Я же как раз у выхода стояла. Всего шаг, и я бы оказалась за порогом. Но я пошла за ней. И с каждым шагом в груди стучало всё громче и тяжелее. Боже! Что будет… Впереди продолжал что-то вещать мамин голос, а у меня перед глазами всё больше картин безжалостной расправы с моим участием рисовалось. Как мама душит меня, потом пинает, затем… много чего ещё делает. Например, рубит на кусочки и скармливает их Касьяну на ужин, оправдывая моё отсутствие прогулкой с подружками. – Эльнара! Эльнара, да что с тобой? Ты вообще слушаешь меня? Нет. Не слушаю. Кажется, меня сейчас стошнит. По крайней мере, позывы к этому становятся отчётливей с каждым пройденным мгновением. Как же так? Что делать? Перед глазами потемнело от мыслей о скором будущем. Которое оборвётся этим днём. Меня всё-таки стошнило. Едва успела за стену ухватиться, чтобы не упасть. Господи, помоги мне! И видимо, он решил надо мной в кои-то веки смилостивиться, потому что сознание меня всё же тоже покинуло. Зато умерла быстро и совсем не больно… В себя пришла от резкого неприятного запаха на диване в мамином кабинете. Надо мной склонилась девушка в костюме врача скорой помощи. Заметив, что я очнулась, она убрала от моего носа дурно пахнущую вату и поинтересовалась: – Как самочувствие? Головокружение, тошнота имеются? – Нет, – прохрипела не своим голосом, пытаясь сообразить, что здесь такое происходит. – Хорошо. Полежи ещё немного, я давление измерю. Я промолчала. Больше занимало то, что я, кажется, упала в обморок. Впервые в жизни. А стоящая у стола чуть в стороне недовольно поджимающая губы мама напомнила и о том, что предшествовало ему. Рядом с ней лежал злополучный конверт. Вскрытый. Ох… Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, или прибор давления отреагировал на мой резко ускоренный пульс, но врач скорой нахмурилась. – Ещё раз. Постарайся ни о чём не думать. Расслабьтесь. Я честно пыталась, но конверт на столе заставлял моё сердце сходить с ума. Снова затошнило. – Давление низкое, а пульс ускоренный. Тошнит? – заметила врач изменения во мне. – Немного, – прошептала, прикрыв глаза. – Давай, наверное, в больничку её, – моментально отреагировала девушка, обратившись к стоящей в стороне напарнице. Я тут же открыла глаза обратно. – Не надо. Я отдохну и всё пройдёт, правда. Я сегодня экзамен сдавала. Наверное, из-за него переволновалось, вот и накрыло. – Возможно. Но я бы советовала всё же съездить, провериться полнее. Такие симптомы – это не шутки. – Всё в порядке, – спешно заверила я её. – Посплю и всё пройдёт. – То есть такое не впервые? – Впервые, но, уверена, что всё в порядке. Не надо меня в больницу. Врач не согласна, но не спорит. – Давай тогда заполним данные. Далее последовал стандартный перечень вопросов, на одном из которых я в итоге и споткнулась. – Половая жизнь со скольки лет? Закусив губу, я пыталась срочно придумать подходящий ответ. Хотя что тут думать, если маме и без того всё уже известно? В итоге говорю, как есть. – С двадцати двух. Врач помечает это в своем опросном листе. – Активная? Предохранение? Незащищенный секс был? – Был. Но я приняла таблетку. И месячные были после этого, неделю назад закончились, – призналась едва слышным шепотом. И очень постаралась не смотреть на маму в этот момент. Наверное, стоило сказать и про те разы во время месячных, но в эти дни беременность, вроде как, исключена, поэтому решила не вдаваться в такие подробности. И так у Каминской-старшей лицо такое страшное сделалось, того и гляди навсегда перекосит. Но, слава богу, молчала, пока врач понятливо кивала и всё записывала. – Хорошо, если в больницу не едем, то подпиши здесь и здесь, и мы поедем на другой вызов. Я исполнила её веление, и та спешно засобиралась. Спустя пару минут мы остались с мамой наедине. Через миг я тихо вскрикнула, когда моё лицо обожгло звонкой и болезненной пощёчиной. – Шлюха! Что ж, ожидаемо. А потому я проглотила все свои возражения. Да и смысл отрицать? Если так подумать, то я она и есть. Сплю с женатым мужчиной. С мужем собственной матери. Иного определения такому и не подобрать. Потому и промолчала. Что ещё больше не понравилось матери. – Молчишь, дрянь? Молчи! И радуйся, чтобы реально не понесла от этого своего любовничка! Даже не вздумай домой возвращаться больше, если вдруг такое случится! – одарила брезгливым взглядом сидящую на диване меня. – Будто мало мне Касьяна с его шлюхами, теперь и ты решила пойти по его стопам! А я… – Со… шлюхами? Мама повторно скривилась. – Ага, можешь сама полюбоваться, – схватила папку со стола и в меня швырнула. – Каждый день новая. Как вообще только сил на всех хватает? И мне бы притормозить. Вспомнить, что Касьян обещал разобраться с этим вопросом, но я всё равно зачем-то полезла смотреть. На колени выпал ворох нескольких десятков фотографий, некоторые соскользнули на пол. Но и тех, что остались на виду вполне себе хватило, чтобы понять, насколько мама права. На каждой карточке был Касьян. С новой девушкой. Брюнетка, блондинка, ещё одна брюнетка. У входа в офис, у его машины, у дверей отеля, внутри него у лифтов, у подъезда в жилой дом… Сердце сбилось с только что восстановленного ритма. И опять затошнило. – Знала бы, что он такой затейник, на других бы условиях замуж выходила, – ядовито прокомментировала мама всё это дело. Я… молчала. – Реально каждый день новая, представляешь? Представляю… Как мне опять становится плохо. Стоило лишь на краткий миг представить, что он и правда с ними… А он правда? Он ведь обещал решить проблему… Таким образом? Подсунув моей матери фотографии того, как он встречается с другими. Каждый день с новой… Не только со мной. – Хотя, думаю, всё равно рано расслабляться. Он же неспроста изменился. И так странно себя ведёт. Что это вот такое было с вашим наследством, а? Я так и не поняла, – качает она головой. Я её едва слышала. Всё смотрела и смотрела на эти фотографии, пока воображение рисовало всё то, что предшествовало и следовало изображённому на них. Кажется, меня сейчас всё-таки и впрямь опять стошнит… С каждым мгновением мне становилось всё хуже и хуже. Пропорционально тому, как хорошо было ожившим в моей голове девушкам рядом с Касьяном. Я снова задыхалась. Смотрела на разбросанные повсюду фотокарточки и захлёбывалась отчаянием. Если до этого меня пугала возможность попасться на этих запретных отношениях, то сейчас я сходила с ума от совсем иного чувства. Совершенно мне незнакомого, но жестоко жалящего своим ядом. Оно травило мой рассудок. Заставляло вскипать кровь. А ещё порождало страх. Дикий безотчётный страх того, что я у Касьяна не одна. Потому что я вдруг отчётливо поняла, что я не хочу так. Только не так. – Ты точно не беременна? – оглядела меня с головы до ног презрительным взглядом мама. – Выглядишь так, будто у тебя острая форма токсикоза. Скорее уж психоза… Но её вопрос заставил внутренне напрячься. А вдруг и правда? Да ну нет! Быть того не может! – Не волнуйся, даже если я и правда беременна, ты к этому ребенку никакого отношения иметь не будешь, – холодно отрезала я, поднимаясь с дивана. Фотокарточки веером разлетелись по полу, но я не обратила на это никакого внимания. Прошлась прямо по ним на выход из кабинета. В холле на столике с цветами заметила свою сумочку, убранную работницами дома. Прихватив с собой, неспешно поднялась на второй этаж. Хотела бы быстрее, но в желудке до сих пор волновалось море, отчего меня сильно мутило. А в голове, как на повторе, крутились слова мамы. Могла ли я действительно быть беременна? По всем прогнозам – нет. А если да? Что тогда делать? Касьян не раз и не два дал понять, что такой поворот его не устраивает. А меня? Меня он устраивает? Я не знала. Я даже не верила, что и впрямь могу быть в положении. Бред же! Я бы наверняка почувствовала! Да ведь? Но, оказавшись в комнате, всё равно решила удостовериться. Естественно, на руках теста на беременность у меня не было, да и ехать куда-то в моём состоянии – такое себе, но доставка всех спасёт. Заказала сразу пять упаковок. И чуть с ума не сошла за тот час, что пришлось ждать приезда курьера. Да и потом не сразу решилась на проверку. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы заставить себя сделать эти тесты. Последующие три минуты и вовсе вечностью показались. Боже, ну пусть я буду не беременна! Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста! Никогда ещё мне не было так страшно, как сейчас. Даже пару часов назад, когда я верила, что мама узнала про нас с Касьяном. А тут… Как мне поступить, если тест окажется положительным? И как о том сказать Касьяну… Ладно, рано паниковать. Вдруг мне повезло? На столе запиликал мобильный. Три минуты истекли. Пора. – Боже… Затаив дыхание, я шагнула в ванную. И тут же замерла. Отошла обратно подальше от двери. Села на кровать. Может не стоит проверять? С чего я вообще решила, что мои сегодняшние головокружение и тошнота обязательно связаны с беременностью? Потому что так мама сказала? Глупость! Таблетка же помогла, месячные были, Касьян больше в меня ни разу не кончал, а значит такое попросту невозможно. А раз так… В ванную я всё же вошла. И тут же накрыв ладонями рот, отшатнулась обратно. Все пять тестов показывали положительный результат. И на каждом светились цифры приблизительного срока. Одна-две недели. То есть я забеременела не в ночь помолвки, а в ночь, когда Касьян вернулся из командировки? Или в последующие, когда он кончал в меня во время месячных… О, боже! Накрыв рот ладонями, я медленно сползла по косяку на пол, в ужасе глядя на столешницу, на которой остались лежать пять тестов. А может мне привиделось? В глазах задвоилось, к примеру. Хотя на фоне потрясения у меня даже тошнота отступила, не говоря уже о головокружении. Это какой-то ужас! Я не готова. Не могу. Не хочу. Не сейчас. Это же… Бред! Невозможно! Но пять тестов у раковины доказывали обратное. Да как так-то? Поднявшись с пола, я ещё раз подошла к ним в надежде, что мне всё показалось на фоне стресса. Но нет. На них по-прежнему ярко выделялось слово «беременна», а под ним указание недель. – Чтоб меня, – выдохнула, чувствуя, как меня начинает накрывать паникой. Уставившись на себя в зеркало, столкнулась с испуганными карими глазами своего отражения. Оно тоже пребывало в шоке и совершенно не представляло, что теперь делать. Наверное, надо сказать Касьяну. Точно! Он всё решит. Но на деле я осталась стоять на месте, где была. Взгляд опять сместился на тесты. Одна-две недели… То есть во мне вот уже около четырнадцати дней, как развивалась другая жизнь. Новая. Частичка меня и Касьяна. Я скоро стану мамой. Если захочу. А я хочу? Касьян – точно нет. Да и какой может быть ребёнок от человека, который любовниц меняет как перчатки – каждый день новая, а ещё является мужем твоей матери? Кто сам готов отвезти тебя в клинику на аборт и не скрывает этого… Я, конечно, и сама не собиралась рожать раньше двадцати пяти, а то и двадцати семи лет. Так что в целом согласна с его точкой зрения. Если бы не одно «но». Я, мать вашу, беременна! Прямо сейчас! От Касьяна! Его сыном или дочкой… Надеюсь, всё же сыном. Не то, чтоб я не хотела дочку, но мальчикам в нашем мире жить куда проще. Так что пусть лучше будет он. И, боже ты мой, о чём я вообще! – Так, думай, Эльнара, думай, что будешь делать, – похлопала себя по щекам, приводя в чувство. Касьяну точно придётся правду сказать. Он всё равно вскоре заметит изменения во мне. Такое не утаить надолго. Но готова ли я поступить так, как скажет он? А он?.. Что будет делать он, если я сообщу ему, что хочу сохранить своё положение? А я хочу? Положив ладонь на живот, я попыталась почувствовать внутри себя что-то постороннее, поймать какое-то ощущение, но на деле ничего не ощутила. Всё, как всегда. Может всё-таки тесты бракованные? Или… – Белоснежка? Громкий взволнованный окрик Касьяна заставил вздрогнуть и резко обернуться. На пол полетели задетые тесты, и я, наконец, опомнилась. Выскочив из ванной, громко захлопнула дверь за собой туда. – Привет, – выдохнула с нервной улыбкой. – Ты сегодня рано. Что-то случилось? – Это я у тебя хотел спросить. Мне сказали, к тебе скорая приезжала. В карих глазах плескалось беспокойство, а я аж рот открыла. – Ты здесь, потому что тебе сказали, что мне стало плохо? – переспросила недоверчиво. Серьёзно? Касьян подошёл ближе и ухватил за подбородок, приподнимая моё лицо, внимательно всматриваясь в мои глаза. – Так что случилось? – уточнил вкрадчиво. С такой заботой действовал, что моя нервная улыбка тут же сменилась на искреннюю. – Ничего. Просто переволновалась лишнего, пока мама с детективом общалась. Касьян вздохнул. – Я же сказал, что всё решу, – упрекнул, качнув головой. – Знаю. Но он так посмотрел, когда мимо меня проходил. И мама сразу же после этого позвала меня к себе в кабинет. А у меня, оказывается, просто шикарное воображение, – призналась виновато. Он снова качнул головой и ухмыльнулся. – И о чём же таком ты подумала, что тебе стало настолько плохо? – выгнул бровь. Вот тут я смутилась. – Представила, как она меня убивает, потом рубит на кусочки, тушит и тебе скармливает, – промямлила, отведя взгляд. Комнату наполнил громкий хохот. Я и сама улыбнулась. – Говорю же, очень хорошее воображение, – оправдалась, краснея под его ироничным взглядом. – Я заметил, – произнёс он, отсмеявшись. И крепче прижал к себе, оставляя на моей макушке долгий поцелуй. После чего негромко добавил: – Не бойся. Даже если твоя мать узнает о нас, тебе она ничего не сделает. Не посмеет. Сказано это было тихим голосом, но полным несомненного обещания. Когда не надо никаких подтверждений словесных, ты нутром чувствуешь, что так оно и будет. Вот и прижалась к нему ближе, обнимая его обеими руками за талию. – А можно мы сегодня у тебя в городской квартире переночуем? – попросила. – Можно, Белоснежка. Только мне нужно кое с чем разобраться сперва. – А мне собраться, – поддержала я его по-своему. – Тогда спускайся через час в гараж. Кивнула согласно. Но отпустить его не отпустила. Почему-то показалось, что если сделаю это, то больше уже не получится обнять. И Касьян, как всегда, чутко уловил изменения в моём настроении. – Точно всё хорошо? – уточнил негромко. Нет. Я беременна от тебя. – Да, – ответила, вопреки истинным мыслям. – Просто я соскучилась по тебе. Касьян шумно выдохнул. – Вот мы приедем домой, и ты мне покажешь, да, как сильно ты по мне соскучилась? Вдоль позвоночника мурашки побежали, сосредотачиваясь внизу живота. До дрожи во всём теле. – Обязательно, – прошептала, плотнее прижимаясь к нему. Мы простояли в обнимку ещё полминуту, прежде чем Касьян первым отстранился. – Через час, – выдохнул хрипло, обжигая меня своим жадным взглядом. – Через час, – эхом повторила я за ним. А как только дверь за ним захлопнулась, я всё-таки расплакалась. Пыталась заставить себя перестать это делать, но никак не получалось. Внутри какая-то пустота образовалась и ширилась, ширилась, ширилась… Не исчезла она, и когда мы покинули мой родной дом, в мусорке ванной которого остались валяться пять положительных тестов. Понятия не имела, как о таком сообщить, вот и решила отложить этот разговор на неопределённый срок. – Что хочешь на ужин? – поинтересовался Касьян, когда огромный трёхэтажный особняк скрылся за поворотом. – М-мм… – призадумалась ненадолго. – Стейк, – выдала по итогу. – Большой кусок мяса средней прожарки, мороженое с солёной карамелью и колу. Да, хочу колу, – кивнула на собственные мысли. И правда, хочу. Очень. Касьян одарил меня недоверчивым взглядом. – Колу? – переспросил. – Что не так? – Ожидал, что ты скорее затребуешь какие-нибудь брокколи на пару и чай из облепихи, – хмыкнул он. – Брокколи тоже можно. А чай из облепихи я никогда не пробовала, – призналась. – Его тоже тогда давай! – А колу? – посмотрел Касьян на меня насмешливо, отвлёкшись на миг от вождения. – И колу. Вдруг мне твой чай не понравится? Мужчина улыбнулся, погладил меня по щеке и вернул внимание дороге. Ласковый жест настолько привычный, что казался естественным, по-моему, даже для него самого. И я в очередной раз задумалась об увиденных фотографиях. Совсем не хотелось верить в наличие всех этих девиц. Но откуда-то же они взялись. В любом случае, не это моя главная проблема теперь. А та, о которой я никак не решалась сказать. Ни пока ехали к нему, ни потом, когда, поужинав и приняв душ, мы легли спать. Касьян, как всегда, удобно устроился за моей спиной, обняв за талию и уткнувшись носом в мои подсушенные феном волосы. Нет, ничего не делал, но именно в такие моменты я млела от нашей близости больше, чем от всего остального. Будто между нами далеко не просто секс. Нечто большее. Вот и сейчас я, прикрыв глаза, наслаждалась тем, как кончики мужских пальцев едва осязаемо рисовали невидимые узоры на коже вокруг пупка. Интересно, он бы вёл себя так же, знай, что внутри меня прямо в эту минуту развивается его ребёнок? Вопрос настолько поглотил сознание, что сама не заметила, как задала его вслух. И тут же замерла, с ужасом ожидая реакции Касьяна. Он… молчал. Даже не пошевелился. Разве что покоящаяся на моём животе рука, которой он меня обнимал, прижалась к нему плотнее. – Вряд ли стоит рожать от того, кто женат на другой. Тем более от меня, – отозвался через умопомрачительно долгую паузу. – Почему? – закусив губу, я всё же обернулась лицом к нему. – Уверена, ты был бы хорошим отцом. Касьян криво усмехнулся. – И как ты себе это представляешь? – поинтересовался следом. – Или у нас будет чудная семья на четверых? Ты, ребёнок, я и твоя мать, перед которой у меня тоже есть обязательства. Если бы только можно было убить словами… – Нет. Так бы я точно не хотела, – улыбнулась я ему натянуто и прижалась ближе, пряча лицо у него на груди. Чтобы не заметил, как меня задело сказанное им. И выступивших на глазах слёз. Он ведь даже на минуту не допустил мысли об ином развитии событий. Его устраивало так, как есть. И все его видимые чувства – пыль. Ничего не значили. Вполне возможно, что я сама их придумала, оправдав тем самым собственное аморальное поведение. Причём, я же знала, что он будет против. Знала, но всё равно позволила себе взрастить эту тупую веру на благополучный исход. И как теперь быть, не представляла. Хотя нет, кое-что я знала. Это наша последняя ночь вместе. Больше она не повторится. Никогда. Я не позволю. Белоснежке больше не нужна забота охотника. Как и он сам.