Глава 21

Касьян Косые капли дождя хлестали в окно, а у меня перед глазами лилась совсем другая вода. Та, что стекала по обнажённым девичьим плечам прошедшей ночью, когда я прижался к их прекрасной обладательнице вплотную и вместо награды за подарённое тепло услышал тихое: – Я хочу закончить это всё между нами. С тех пор прошло четырнадцать часов, но я всё равно снова и снова слышал в своей голове эту нелепость. Посчитала, что может тупо кинуть меня, когда ей заблагорассудится? Или реально решила, что не такой уж и паршивый мудак в качестве будущего мужа ей достался? Не только эти. Ещё тысяча и не один вопрос мигом вспыхнули в разуме. Но в итоге ни один из них я ей не озвучил. Как и разбираться в том, что же именно послужило истинной причиной такой её реакции, тоже не стал. Тогда, когда ещё совсем недавно она стояла на коленях передо мной с моим членом во рту, глотая и кончая, глядя на меня с чистейшей жаждой и страстью. Это уже потом, намного позже, где-то под утро, Белоснежка поведала мне о том, что её мать вдруг нехило озадачилась поиском и устранением моей новой любовницы, и именно поэтому нам стоит всё прекратить, пока она не узнала. В тот момент я ей лишь напомнил: – Если вдруг забыла, у нас с тобой сделка. Я выполняю твою просьбу, а взамен ты делаешь всё, что я захочу. И я свою часть договора выполнил. А вот ты со мной ещё не расплатилась. Всё закончится тогда, когда я так решу и скажу. И никак иначе. Стоило ли мне быть менее грубым и циничным? Учитывая то, насколько она у меня нежная… Возможно. Возможно и то, что мне не стоило столь резко выдёргивать из неё вибрирующую игрушку, отчего у Белоснежки аж подкосились колени. Но вот то, что я поглотил все её последующие невнятные возражения, жадно накрывая влажный приоткрытый ротик своим ртом, вместе с тем одним крепким глубоким толчком глубоко проникая в гостеприимно принявшее мой член тело… Это всего стоит. Всегда. С ней не бывает иначе. Каждый раз, как первый. И не получается насытиться. Я ведь пробовал. Неоднократно. Выдолбить из неё всю эту чушь – легче лёгкого. Парочка другая оргазмов, и моя красивая девочка не то что о расставании думать, думать в принципе не в состоянии. И пусть в какой-то мере, если уж быть честным с самим собой, и я тоже где-то глубоко в душе разделял эту её идиотскую точку зрения. Рано или поздно всё закончится и прекратится. Это ведь даже отношениями как таковыми не назвать. Нет у этой нашей связи никакого будущего. Но, как я и сказал, всё закончится на моих условиях. И только так. Ну а пока… Пока я стоял и бездумно пялился в окно, раз за разом прокручивая в голове события прошедшей ночи. Нет, вовсе не потому, что мне нечем было заняться. Я ждал. И ждать оставалось недолго. – Касьян Брониславович, ваши гости прибыли, – постучав в дверь, сообщила одна из служащих. – Проводи, – кивнул согласно. – Лиза и Эльнара тоже пусть присоединятся. Теперь кивнула уже она. А ещё спустя четыре минуты моего ожидания кабинет пополнился присутствием моих домочадцев и четырьмя представителями семейства Караджа. И если остановившаяся по левую сторону от меня жена, для которой всё происходящее здесь и сейчас становилось тем ещё сюрпризом, косилась на меня время от времени с полным непониманием и настороженностью, впрочем, как и другие два гостя, то самый старший и самый младший из сыновей Йылмаза быстренько прикинули что к чему, учитывая разложенные на столе фотографии с кадрами, снятыми одним солнечным днём на прогулочной яхте с участием Дженгиза и Эльвиры. Помимо них тут лежали и другие документы. Но вряд ли они особо обратили на них внимание, поскольку сверху лежало подаренное в честь помолвки кольцо стоимостью в четверть дома, в котором мы находились. – Разве мы не закрыли этот вопрос? – после небольших приветственных пустых распинаний, сосредоточился на фотографиях Джан Караджа. Его отец, развалившийся в кресле напротив меня, лишь впился в сына цепким взглядом коршуна, явно будучи не в курсах о задетой истории. А вот его жена совершенно точно всё знала, судя по тому, как напряглась, бегло поглядывая то на мужа, то на сыновей, и явно начиная переживать за судьбу своего младшенького, который тоже в один момент в лице изменился. Лучше всех тут удавалось держать лицо только Белоснежке. Но для неё начатое мной представление и никакой не сюрприз, так что не считается. – Я тоже так поначалу подумал, – позволив в полной мере всем собравшимся проникнуться началом спектакля, отозвался я на замечание Джана. – Но… – выдержал новую паузу, за которую неспешно потянулся к женскому кольцу, отодвинув то в сторону и придвинув поближе распечатки звонков и сообщений, присланных Демидом с телефона Эльвиры. – Оказывается, кое-кто тему всё же не закрыл. Дальше ничего словесно добавлять на этот счёт было уже не обязательно. Содержание присланных Дженгизом сообщений на телефон младшенькой Каминской были и без того более чем красноречивыми, а также и мало приличными. Особенно для переписки с несовершеннолетней сестрой невесты. Впрочем, сама девчонка от него тоже не отставала. Любой кокетке и провокаторше дала бы фору. И если изгнаннице в закрытой пансион, творящей всю эту дичь уже тупо назло своей семье, особых претензий не предъявишь, то… Дженгиз поджал губы и всё заметнее бледнел, по мере того, как физиономию его отца всё сильнее и сильнее перекашивало по ходу прочтения распечаток. Когда взгляд Йылмаза сосредоточился уже на сыне, ни один из них ни слова не сказал, но вспыхнувшая в Караджа ярость была настолько осязаемой, что нетрудно догадаться, кто и о чём в это момент думал, и что будет после. Впрочем, я ещё не закончил… – К тому же на момент моего первого и последнего предупреждения в моём ведении ещё не было этого, – добавил, швырнув Джану выписка из травмпункта. Датированную тем самым днём, когда Белоснежке диагностировали сильный ушиб, потому что Дженгиз не рассчитал свою силу, навредив ей, а она не особо талантливо наврала мне об этом, зато попросила защиту. Вот тут и непроницаемая маска Эльнары дала трещину. Хотя надо отдать должное, девушка быстро взяла себя в руки и вернулась к своему основному занятию по изображению беззвучной статуи по правую сторону от моего плеча. Невольно улыбнулся на такую видимую покорность и смирение. Про себя, конечно. Вслух: – Думаю, дальнейшие обсуждения ни к чему. Свадьбы не будет. Два шумных выдоха от Лизы и Елены Караджа, а повисшую за моим словами тишину хоть ножом режь. – Да, в прошлом у моего сына случались ошибки, но ведь теперь Эльнара и Дженгиз… – попыталась заступиться за Дженгиза его мать. И быстренько заткнулась, стоило её мужу поднять ладонь, призывая замолчать. – Может, у Дженгиза и правда случаются ошибки, но это вовсе не повод отменять свадьбу. Все мы понимаем, что ключевое в этом союзе вовсе не личностные взаимоотношения, – произнёс самый старший Караджа. – Тридцать лет назад, когда Ильнур Каминский предложил идти одной дорогой с Караджа со всем уважением к нашим традициям, он дал мне слово. Его тяжёлый взгляд поочерёдно просканировал сперва Лизу, затем Эльнару, а после остановился на мне. Может быть, будь кто-либо другой на моё месте, весь этот его грозный вид и сработал бы, но лично мне начхать. Я с детства поганым характером собственного отца натренированный, потому и с иммунитетом. К тому же… – Я не Каминский. Я Царский. И лично я никакого слова ни одному из вас не давал. Лицо Йылмаза перекосило повторно. – Это мой порт. И я не потерплю посторонних. – Половина порта, ты хотел сказать, – поправил я его. Сомкнутый на рукоять украшенной камнями трости кулак сомкнулся до хруста суставов ещё крепче, а мне достался полный ярости прищур Караджа. – Это не значит, что я пущу на вторую половину кого-то ещё, – сквозь зубы выдавил он. – В таком случае очень вовремя Эльнара передала мне всё своё наследство. Даже если вдруг надумает выйти замуж за кого-нибудь ещё в будущем, к портовой зоне ни она, ни её муж отношения иметь уже не будут. И только Джан открыл рот… – То же самое с Эльвирой. Её доля тоже больше ей не принадлежит, всё моим стало, – посчитал нужным уточнить я. Послышался ещё один шумный выдох от Лизы. Её чуть не разорвало от услышанного даже похлеще, чем всё семейство Караджа. Благо, у неё всегда хватало мозгов «не выносить сор из избы». Только это и помогло ей повременить с предъявой, с которой она не замедлила, как только взбешённые моими новостями партнёры по бизнесу покинули наш дом, явно уже начиная лелеять либо способ того, как повлиять на меня, либо план моего убийства. – Ты правда сделал это? – выпучила на меня глаза Лиза, сложив руки на груди, очень паршиво скрывая всё своё возмущение по данному поводу. Возмущение, к слову, предназначалось не мне одному. На свою дочь она и вовсе поглядывала время от времени, как на врага. А я, глядя на неё в ответ, подумал вовсе не о том, что она сказала. Вернее, о том, что говорила, но не сегодня, и не мне, а Белоснежке. С чего бы ей вдруг так сильно заинтересоваться той, кого я трахаю в этом месяце? Никогда до моих сексуальных партнёрш никакого дела ведь не было… Что изменилось теперь?.. Даже ищейку наняла, судя по сегодняшним расчётным операциям на её имя. Нет, надо признать, тут она как раз не протупила. Сняла наличку. Наличкой и расплатилась. Не учла Лиза только, что её дочь вовремя меня предупредит, и не одна Каминская имеет плохую привычку присматривать со стороны за теми, с кем приходится делить над головой одну крышу. – Что именно? – отозвался лениво, откидывая голову на спинку кресла. Благо, она достаточно высокая. А уровень моей головной боли, настигшей меня ещё с утра, пока ещё достаточно терпимый, чтобы было возможно допустить ещё одну сцену в моём присутствии. – Я про долю девочек, – уподобилась Караджа, процедив сквозь зубы, глядя на меня по-прежнему с возмущением. Ну да. В условия нашего брака не входил такой поворот. Что ж, я тоже ко многому не был готов, но терплю. – Я похож на лжеца? – озвучил уже вслух. Лиза нахмурилась и закусила губу, глядя на меня исподлобья. Недобро покосилась на Эльнару. Решил, что она предъявит что-то уже ей, но вместо этого женщина решила вспомнить о младшей дочери. – Но Эльвиры даже нет здесь. Усмехнулся. – Она несовершеннолетняя. И мне не требуется её разрешение. Ни её. Ни уж тем более твоё. Ты когда в последний раз читала, что подписываешь? Ответом мне стала громко хлопнувшая дверь. Звук долбанул по ушам с такой интенсивностью, что я не сдержал ругательство. А когда звон в моей голове стал тише, позволил себе не только откинуть голову на спинку кресла, но и прикрыть глаза. Впрочем, очень скоро желание поймать тишину сменилось на желание хлебнуть глоток другой арманьяка. Сразу, как только услышал тихое: – Всё же будет хорошо, да? В отличие от своей матери, Белоснежка предпочла остаться. Хотя не уверен, что в данный момент рад этому. Особенно, если надумает опять начать ту же пластинку, что накануне, учитывая, что моя благосклонность ей в общем-то больше и не требовалась. Всё, что по-настоящему полезного она ещё могла увидеть и получить от меня, получила десять минут назад. И если так… Тогда уж точно Лизе не обязательно будет пользоваться услугами той ищейки, которую она наняла шестерить за мной и ей докладывать. И сама всё наглядно увидит, услышит. Хотя, если и правда налить себе выпить, глядишь реально стану добрее и сговорчивее. Ну а для неё: – Угу. Вот помассируешь мне шею, и точно будет. Белоснежка сдвинулась с места, а через миг я и впрямь почувствовал её пальчики там, где просил. Она встала сбоку от кресла, положив одну руку мне на плечо, пока вторая ладошка аккуратно разминала затёкшие мышцы. И какое же это чистое блаженство, оказывается. – Может стоит попросить крем какой принести? Он куда лучше поможет, – спустя минуты две поинтересовалась Эльнара. – Уже и так почти не болит, – соврал. – Лучше посиди со мной ещё немного, – поймал тонкое запястье и притянул к себе ближе, усаживая девушку на колени. Конечно, она тут же напряглась, покосившись на дверь. – Нас могут увидеть, – шепнула испуганно. – Твоя мать точно теперь не вернётся, пока не приговорит минимум одну бутылку белого полусухого, – усмехнулся в ответ. – Остальные слишком дорожат своей работой, чтобы сплетничать. Может, твоя мать и хозяйка в доме, но плачу им всем я. Не сразу, но Белоснежка кивнула и, наконец, расслабилась в моих руках, принявшись елозить по мне, устраиваясь удобнее. Неудивительно, что теперь напрягался уже я сам. Вернее, та часть меня, что моментально откликнулась на её ёрзания и превратилась в стояк. Девушка тоже это заметила. Замерла, покосившись на меня. Но так по итогу ничего и не сказала. По крайней мере, не по этому поводу. – Эльвира не знает, да? – спросила. – Что именно? Про наследство? – уточнил. – Или о том, что её телохранитель настолько дотошен в вопросах присмотра за ней? – Про наследство, – отозвалась Белоснежка. Хотя, судя по мелькнувшей на хорошеньком личике тени, она уже не была так уверена в том, что её только эта часть интересует. – Нет, не знает, – подтвердил. – Ни к чему ей это. – То есть ты потом вернёшь ей всё, как и мне? – Зависит от её поведения, – сказал, как есть. Ещё бы добавил «И от твоего тоже», но в последний момент сдержался. Ограничился лишь тем, что втиснул ладонь между её колен, затем намеренно плавно и неспешно двинувшись вверх, позволяя ей прочувствовать каждое мгновение зарождающегося предвкушения до того момента, как мои пальцы окажутся намного выше, а её выгнет в спине от пронизывающих приятных ощущений. Тихо выдохнув, Эльнара обхватила меня за запястье, но так ничего и не сделала, чтобы остановить намечающееся. – Самое время возмутиться на такое моё самоуправство и уйти, хлопнув дверью, как твоя мать, пока ещё можешь, – прокомментировал такую покорность, тихонько шепнув ей на ушко. – Не люблю, когда хлопают дверью, – выдохнула она, наклонив голову вбок, откидываясь затылком на моё плечо. – К тому же, если бы тебе так сильно нужно было наше наследство, давно бы уже забрал. Не дожидаясь удобного случая. Ты ведь всегда берёшь, что хочешь, не спрашивая разрешения. Что сказать… – Умная девочка, – похвалил. Ещё секунды две, и моя ладонь забралась под её юбку, а Белоснежку и в самом деле прогнуло в спине, едва мои пальцы достигли желанной плоти, чуть надавив. – Блядь… – шумно и тяжело выдохнул уже я, осознавая, что на одной хулиганке нет белья. Член в штанах дёрнулся. В паху болезненно потянуло. А ей и того мало. – Что-то не так?.. – выдохнула со стоном. Всё как раз так, как мне надо! И даже лучше. Ну а вслух: – Как думаешь, тебе понравится, если я сейчас разложу тебя на этом столе и трахну сразу в две дырочки? Задавая этот вопрос, я вовсе не жду от неё ответа. По крайней мере, того, что передаётся словами. Я помню, что она способна вспыхнуть не только с одной моей пошлой фразочки, но и даже с единственного прикосновения. И всё равно то нисколько не мешает насладиться мне тем, как стремительно алеют её нежные щёчки, как густой румянец ползёт по изогнутому для меня тонкому горлу, а после разливается по всему декольте, прежде чем я жадно целую Эльнару. На столе по-прежнему разложены фотографии, чужая виртуальная переписка и медицинские выписки. Часть из них летит на пол. Часть остаётся. Особо не различаю. Без разницы. Укладываю девушку грудью на стол, задирая короткую юбку до поясницы. Её волосы рассыпаются веером по деревянной поверхности, пока сама она судорожно хватается ладошками за края и отрывисто ловит ртом воздух. Выбиваю его из Белоснежки одним толчком указательного и среднего в тугое лоно. – Ох… – шумно выдыхает Эльнара. В таком положении и замирает. А я впитываю в себя ощущение её бархатистого пульсирующего тепла вокруг моих пальцев ещё пару секунд, прежде чем толкнуться по новой. Собственный стояк болезненно тянет сильнее при виде этой картины, потому спешу справиться и с этой частью своей задачи, свободной рукой расстёгивая штаны, высвобождая член, не забывая всё это время ласково толкаться пальцами в свою красивую девочку и дальше. Всё быстрее и быстрее. Глубже и глубже. До тех пор, пока она не начинает задыхаться и требовательно всхлипывать. А ещё пытаться мне что-то сказать, пока её тонкие пальчики до побеления хватаются за край столешницы. Так и не говорит ничего внятного. Единственное, что в итоге я ещё слышу от неё, так это заветное и умоляющее: – Касьян… Её красивые глаза становятся шире, когда я вытаскиваю из неё пальцы, и только для того, чтобы заново собрать влагу между её красивых стройных ног, а затем размазать намного обширнее, в том числе между упругих ягодиц, которые тут же сжимаются вместе с напряжением, пронзающим Эльнару. – Дыши, – советую мягко. – Глубже. Расслабься. И просто прими это. Тебе понравится. Она не уверена в моей правоте. Я вижу это в её наполовину прикрытых прекрасных глазах. Читаю в языке её вздрогнувшего и сжавшегося тела. Я жду больше сомнений, сопротивления или хотя бы намёк. Но их не следует. Не явные, нет. И эта её покорность мне вопреки всему, что подсказывает ей рассудок и вера, пиздец как заводят намного больше всего остального. Моя Белоснежка снова прикусывает нижнюю губу, пока я медленно вдавливаю большим пальцем её собственную смазку в узкий проход, вместе с тем растирая влагу по клитору, снова и снова наслаждаясь открывающимся видом между её раздвинутых для меня ног. Должно быть, проходит целая грёбанная вечность до того, как моя красивая девочка начинает по-настоящему расслабляться, уступая моим ласкам, а я слышу первый сорвавшийся с её роскошных губ жаждущий стон, продолжая нежно разрабатывать её, пока она привыкает. Вот когда я, наконец, могу её как следует трахнуть… И не только пальцами. Чем и пользуюсь, склоняясь над ней, жадно целуя её в шею, чувствуя, как всё быстрее учащается её пульс, наверняка оставляя след на нежной коже, вместе с погружением большого пальца в анальный проход вгоняя член в мокрую щель одним мощным глубоким толчком. – Касьян! Белоснежка всхлипывает, дёргается всем телом одновременно с моим именем на своих прекрасных устах. Оно слетает с её губ со стоном, словно молитва. Я утопаю в этом моменте. Да и как не утонуть? Как же в ней тепло и влажно. До безумия желанно. Она по-новой сжимается. Сжимает собой в том числе и меня. Теснота её тела обжигает. Превращает кровь в моих венах в ядовитую кипящую лаву. А у меня аж темнеет всё и практически искры из глаз сыплются. Настолько охеренно тугая она. – Блядь, расслабься, или я прямо сейчас в тебя кончу, – предупреждаю ворчливо сквозь стиснутые зубы, выписывая восьмёрку по клитору и заново погружаясь в аппетитную попку большим. Мои пальцы, покрытые её влагой, скользят и дразнят. Эльнара начинает дышать чаще, надсаднее, рвано и хрипло. Толкаюсь пока ещё медленно, давая ей привыкнуть к новым ощущениям. Она стонет в кулак, который кусает, и всё ещё судорожно цепляется за край стола. Волосы разметались, обнажая нежную шею, которую я тут же покрываю поцелуями. Вдыхаю аромат её кожи, смешанный с возбуждением. Я слышу, как Белоснежка в очередной раз бормочет моё имя, перемежающееся с тихими стонами. Это самая лучшая услада для моих ушей, но я не даю ей пощады, пока она не начинает подо мной откровенно извиваться, окончательно теряя связь с реальностью. Вбиваюсь в неё уже по-настоящему, безжалостно, и в чём-то по-садистки грубо, при этом и сам тяжело, едва дыша. Ощущаю, как она обхватывает меня изнутри, и тупо теряю все остатки контроля. – Касьян, пожалуйста, Касьян… Я ускоряюсь, чувствуя, как она приближается к пику. Звучные шлепки разносятся по всему кабинету, но едва ли я их реально слышу, слишком шумит в ушах спятивший пульс. Хотя девичий стон, переросший в громкий вскрик, я очень даже отчётливо разбираю. Ведь именно в эту секунду чувствую, как её мышцы особенно крепко сжимают мой член. Я усиливаю давление в её попке, тем самым обостряя все ощущения, заставляя её содрогаться уже всем телом в настигшем оргазме. И сам только в последний момент успеваю вытащить член, чтобы густая струя семени выплеснулась не прямиком в утробу, а на женскую поясницу. Всё, дальше реальности просто нет. А после этих нескольких мгновений блаженной тишины и пустоты, я падаю обратно в кресло, утаскивая за собой и свою Белоснежку. Она тут же устраивается удобнее на моих коленях, прикрывая глаза. И совсем не стремится пока что-либо менять. Её губы распухли от того, как она их искусала, и я ловлю себя на ревнивой мысли о том, что было бы куда лучше, если б причиной тому стал я сам. Да, пожалуй, в следующий раз так и сделаю. Пока же Эльнара медленно дышит, уткнувшись лбом мне в плечо. А я нежно глажу её по спине, наслаждаясь этим моментом близости. Убираю прядь волос с её лица и целую в висок. – Теперь точно всё будет хорошо. Я бы даже сказал, лучше не бывает, моя красивая девочка…