Глава 24

Эльнара За окном шёл дождь. Крупные капли барабанили по карнизу, оставляли следы на стекле, а мне казалось, так плакала моя душа. Вцепившись в край подоконника, я старательно сдерживала настоящие слёзы. Никак не отпускало чувство опустошённости и ошибочности выбора. Но разве можно было поступить иначе? Разве могла я допустить, чтобы мой ребёнок рос в текущей обстановке? Нет. Как и избавляться от него я не хотела. Именно поэтому на следующий же день, после экзамена, попросила о помощи Ульяну и Мстислава. Пришлось, конечно, признаваться во всём, а после наблюдать их вытянувшиеся в шоке лица, но помощь я всё же получила. Хотя на текущий план я согласилась не сразу. Только когда ко мне пришёл сам господин Павлов, пообещав не только защиту от Царских, но и признание моего ребёнка своим внуком. Если я выйду замуж за его сына. – Но зачем вам это? – спросила я тогда. – У меня ничего нет. Всё моё наследство отписано Касьяну Брониславовичу. Вам с этого союза ничего не будет. Или… вы собираетесь использовать моего ребёнка против них? Тогда точно нет. Михаил Арсеньевич понятливо ухмыльнулся. – Хотел бы я и правда его использовать, но у нас с Царскими слишком разные ветви дел, чтобы это имело смысл. Нет, Эльнара, тут личностный мотив. Мой сын Костя… – удивительно, но всегда уверенный в себе мужчина заметно смутился, прокашлялся, прежде чем продолжил пояснять. – Не буду скрывать, в прошлом у него были серьёзные проблемы с наркотиками, но он уже два года как живёт трезвой жизнью, и я надеюсь, что ответственность за семью поможет ему удержаться и дальше от срывов. Не то чтоб были предпосылки, но я предпочитаю перебдеть. Так что, если ты согласна, я всё оформлю в кратчайшие сроки и обещаю, Касьян Царский больше никогда не побеспокоит ни тебя, ни твоего ребёнка. И я согласилась. После долгих раздумий и общения с самим женихом Константином Павловым, но согласилась. Так и пришла к сегодняшнему дню. К ЗАГСу. И теперь стояла в комнате невесты, сдерживая дикое желание развернуться и сбежать. – Ну как ты? – участливо спросила подошедшая ко мне Ульяна, ненавязчивым жестом поправив мою фату. – Готова? Нет. Но что уж теперь. Да и отступать поздно. Через десять минут всё завершится, и меня больше никогда ничего не будет связывать с Касьяном. Ни меня, ни ребёнка. Наверное, я плохая мать, раз лишаю их друг друга, но ведь Касьян и сам не желал детей, так зачем его этим нагружать? Пусть живёт дальше, как хочет. И я буду. Жаль, проще сказать, чем сделать. Ещё сложнее совладать со своими чувствами. Я даже не подозревала, насколько сильно привязалась к Касьяну, пока не рассталась с ним. Насколько привыкла к тому, что он всегда рядом. И совершенно не задумывалась, как остро мне будет его не хватать. А мне очень недоставало его близости, если честно. Всё время казалось, что он вот-вот войдёт в комнату, улыбнётся, обнимет, и я смогу, наконец, расслабиться. Я же почти не спала все эти недели без него. Урывками разве только. Не получалось. Закрывала глаза, а видела его. Видела, но не чувствовала. И так холодно становилось постоянно от ощущения небывалого одиночества, что и одеяло не спасало. А сейчас, глядя на дождь за окном, стоя в свадебном наряде, и того хуже становилось. Корсет душил. Как и колье на шее. – Пять минут, Эльнар. Точно не передумала? – Нет, – качнула головой, шумно выдохнула и, оттолкнувшись ладонями от подоконника, развернулась к ней лицом. – Просто, оказывается, это очень волнительно, выходить замуж. Ульяна понимающе улыбнулась, погладила меня по плечу и указала на дверь. – Идём? Я снова кивнула. И пошла, да. Стоило двери открыться, как нас на мгновение ослепили вспышки камер нанятых фотографов. Свадьба была скромной, на ней присутствовали лишь самые близкие родственники моего будущего мужа, с моей стороны и вовсе никого, так что холл был полупустой. Но мачеха Кости настояла на том, чтобы такой день был запечатлён на цифровые носители. Позади едва слышно выругалась Ульяна, которая вовсе не любила весь этот пафос. Я же заставила себя улыбнуться. Если вдруг до Касьяна дойдут какие-то из сегодняшних фотографий, он не должен видеть меня грустной и уставшей. Только счастливой. Тем более, ко мне уже подходил Костя – высокий, широкоплечий брюнет с карими глазами и стрижкой полубокс. – Ты потрясающе красивая в этом платье, – сделал он мне комплимент, оказавшись рядом. – Ты тоже ничего в этом костюме, – оценила я и его внешний вид в классическом костюме с белой рубашкой и бутоньеркой в нагрудном кармане. Мы снова улыбнулись друг другу, после чего мой жених предложил мне свой локоть, за который я с энтузиазмом ухватилась. Просто иначе не была уверена, что не упаду, так сильно дрожали ноги от волнения. Ладно, Эльнара, спокойнее, тебе только и нужно, что сказать «да» в какой-то момент и всё. Всё… Тем я себя и успокаивала, пока мы шли в подготовленный для церемонии зал, где в углу застыли в ожидании музыканты, которые тут же принялись играть торжественный марш ещё до того, как открылись двери, пропуская нас внутрь. Вот тут я замешкалась. Только сейчас в полной мере начала осознавать, на что именно согласилась. Чем мне это грозит. У меня будет муж. Муж! Которого я почти не знаю. – Всё хорошо? – заметил мою заминку Костя. Кивнула. Хотя внутри никакой уверенности не имела. Отчего-то становилось только страшнее. Сердце с каждым последующим шагом и вовсе билось о рёбра всё громче и сильнее. Ничего не слышала больше, только его. Кажется, я только что передумала выходить замуж! Можно мне уйти? Но, конечно же, ничего такого я не сделала. Замерев перед одетой в алое женщиной с короткой светлой стрижкой, лет сорока, я крепко цеплялась за мужской локоть, слушая торжественную речь, в которой нас с Костей поздравляли с этим прекрасным днём и таким ответственным решением. Она много чего ещё говорила, долго, около получаса, наверное, пока не перешла к основной части. Никогда не думала, что это такое долгое дело. И всё это время я едва дышала. – Согласны ли вы, Павлов Константин Михайлович, взять в жёны Каминскую Эльнару Ильнуровну? – наконец, послышался заветный вопрос. – Быть с ней и в горе и в радости, богатстве и бедности… Она ещё не договорила, а уже послышался ответ: – Нет. Он не хочет. Грубый мужской голос разрядом электрошокера прошёлся по мне с головы до пят. Тело отреагировало раньше, чем до мозга дошло простое – это не Костя ответил. А обернувшись, я и впрямь встретилась со жгуче-чёрным взором Касьяна. Он застыл в импровизированном проходе между обернувшимися к нему гостями и прожигал меня пристальным нечитаемым взглядом. Небритый. Хмурый. Тяжело дышащий, будто после долгой пробежки. Но, как и всегда, в идеально сидящем на нём костюме. Самое ужасное, при виде него я испытала нереальную радость и облегчение. Успел! И уже во второе мгновение испугалась. Когда осознала, чем именно может закончиться его появление. Как он вообще меня нашёл? Как узнал, где я буду? Кто меня сдал? – Вообще-то… – решил вмешаться Костя. И тут же был остановлен злым и бескомпромиссным: – Не захлопнешься, покалечу. Уставилась на Касьяна во все глаза. Никогда не слышала, чтобы он так разговаривал хоть с кем-нибудь. Невольно даже попятилась, когда он стал приближаться ко мне широкими и быстрыми шагами. – Н-не подходи! – отозвалась задушенным полушёпотом, выставив свободную от букета руку перед собой. Но когда Касьян Царский слушал хоть кого-то? Тем более, меня… Не только подошёл, но с привычной ему ядовитой ухмылкой сперва отобрал у меня букет, кинув его в Костю, а затем подхватил меня под попу, перекинул через плечо и понёс на выход. И я бы воспротивилась, если бы в тот же миг вокруг нас не сомкнулось кольцо из людей в военной форме и балаклавах, скрывающих их лица. Я и о страхе позабыла, в новом шоке рассматривая бойцов какого-то оперативного отряда. – А они здесь откуда? – прошептала. Спросила у самой себя больше, но ответ получила. – Твой несостоявшийся свёкр первый начал, когда не захотел меня к тебе пускать. – Мой свёкр? До меня не сразу дошло, что речь о Павлове. Зато дошло иное. Касьян почему-то не спускается вниз по лестнице к выходу из здания, а поднимается на верхний этаж. – А мы куда? – Исправлять косяк. – Какой косяк? В мозгах настоящий взрыв произошёл, стоило только представить, что он всё-таки решил отправить меня на аборт. – Я не хочу! С чего я решила, что ему известно о моём положении? Не важно! Я в любом случае ни за что ему не дамся! Пусть себя кастрирует лучше сразу тогда! – На самом деле, даже не один косяк. Сразу несколько. И твой, и мой, наш общий, – пропустил мимо ушей моё возражение Царский. Точно знает! – Да хоть чьи! Не позволю, сказала же! Наравне со словами принялась елозить в его руках. Чтобы отпустил, вернул мне вертикальное положение и я бы могла сбежать. – Пусти меня! Пусти! – Рассказывать мне что-либо стоило до того, как ты меня кинула и сбежала, – только и сказал он, перехватывая удобнее за ноги, не позволяя мне сменить текущее положение. – Сам сказал, кинула и сбежала, значит не хотела быть с тобой больше! Отпусти! – ударила его обеими ладошками по спине. На этот раз ответом стал шумный тяжёлый выдох сквозь зубы. Мужские пальцы впились в меня сильнее. Услышанное ему явно не понравилось, но комментировать Касьян не стал. Ещё немного и мы оказались в чьём-то кабинете. Посредине стоял стол со стопками документов и множеством рабочей всячины. На этот самый стол Касьян меня и усадил. Порадовалась бы, что хотя бы с рук отпустил, да только, как усадил, сам так рядом аккурат передо мной и остался, умудрившись сделать так, что мои колени теперь находились по бокам от него. Ему даже пышный подол моего свадебного платья не стал помехой. А потом рядом со мной на стол легли тесты на беременность. Все пять. Посмотрела на них, потом на Касьяна. Ему же и сообщила: – Я не буду делать аборт. Так что лучше верни меня обратно в тот зал. Обещаю, ни я, ни мой ребёнок тебя не побеспокоим никогда. Тёмный взгляд мужчины стал ещё темнее. Ладони сжались в кулаки. Они же упёрлись в края столешницы у внешней стороны моих бёдер. Сам Касьян тоже склонился ближе. Так близко, что мне пришлось невольно отклоняться назад, чтобы избежать соприкосновения. Хотя и в таком положении расстояния между нами практически не осталось. – Не верну, – единственное, чем ограничился, хотя по виду явно собирался сказать намного больше. А вот мне ему сказать и вовсе было уже нечего. Потому и отвернулась, чтобы перестал, наконец, испытывать меня своим пристальным тяжёлым взглядом, что ощущался ярче любых касаний. – К тому же, это не только твой ребёнок, но и мой тоже, разве нет? – добавил Касьян. Я всё-таки посмотрела на него обратно. – А разве – да? – переспросила. – Ты же сам говорил, что тебе не нужны последствия наших отношений. Так с чего бы ему быть твоим? Грубо? Да и ладно. Если уж на то пошло, он сам первый начал. Ещё когда впервые поставил меня на колени перед собой. – Может быть с того, что подобные решения принимаются совместно, а не потому, что ты именно так меня поняла и соответственно именно так решила? – прищурился Касьян. – Сама. Одна. Единолично. Сбежав от меня, как последняя трусиха. Фактически обманув меня. Своим молчанием. И для чего? Чтобы выйти замуж за хер знает кого? Ты вообще помнишь, с чего всё началось? Как раз примерно с того же. Ты не находишь это не особо логичным в таком случае, м? Ты вообще хотя бы приблизительно представляешь себе, что я успел надумать за все эти дни, когда не знал, где ты, в порядке ли всё с тобой? Или ты нарочно это сделала? Чтоб я в самом деле сходил с ума и винил себя за всё? Это такое наказание? Или что? Я настолько ужасный, по-твоему? Если да, поздравляю, молодец. Ты справилась. Удар кулаком по столу вынудил вздрогнуть. И вздрогнуть повторно, когда на контрасте с предыдущим Касьян обнял обеими ладонями моё лицо и притянул к своим губам, целуя. Быстро. Коротко. Но жадно. Глубоко. – Пиздец, как соскучился по тебе. Даже не представляешь насколько, – добавил, прежде чем поцеловал снова. Кто бы знал, чего мне стоило не ответить ему. Не отстраниться. Не заплакать. Глаза больно пекло от непролитых слёз, но я заставляла себя не проявлять эту слабость. Я ведь тоже соскучилась. Очень-очень. Но быть девочкой для утех, я больше не хотела. Как и скрываться от общества, скрывать своего ребёнка от него, врать по то, чей он. А именно так всё и будет, если я сейчас опять поддамся его уговорам. Мой малыш заслуживает лучшей жизни. Даже если это значило расти вдали от настоящего отца. Но вслух я ограничилась лишь коротким: – Я больше так не хочу. Не буду. – Я уже догадался, да, – криво усмехнулся Касьян со вздохом, чуть отстранился, но только для того, чтобы крепко обнять за плечи и вновь притянуть к себе, позволив уткнуться носом в его грудь. – Но, знаешь, было бы неплохо, если бы ты просто сказала мне об этом перед тем, как исчезнуть. Его правая рука скользнула по моей спине ниже, а левая забралась в причёску, ласково поглаживая. – Не подумай, что я жалуюсь, но согласись, это существенно облегчило бы жизнь всем, особенно Павловым, – добавил Касьян, помолчал немного, а затем продолжил заметно тише: – Хотя до этого я, если честно, и не подозревал, насколько сильно ты мне нужна, моя красивая девочка. Сердце пропустило удар. Я отняла лицо от его груди и, запрокинув голову, посмотрела на него. – Нужна? – переспросила недоверчиво. – Очень нужна, – повторил Касьян вслух. Я всё-таки расплакалась. Беззвучно. Закусив губу, глотала слёзы, которые всё текли и текли, не желая останавливаться. Мне так хотелось ему верить. Но ведь он по-прежнему был женат на моей матери и разводиться с ней не собирался, а потому я не должна вестись на его слова. Никак. Но проще сказать, чем сделать. Не тогда, когда Касьян такой заботливый и нежный – так легко поверить, что я для него что-то значу. – Эй, ты чего? – мигом уловил он мою реакцию, вынудив посмотреть на него. – Всё ещё считаешь, что я настолько ужасный, что заставлю тебя сделать что-либо против твоей воли? Когда такое вообще было хоть раз? – нежно провёл большими пальцами по моим щекам, стирая слёзы. Никогда. Если так подумать, действительно не заставлял. Ни разу. Но и не в этом наша проблема, которую он никак не желал видеть и признавать. Пришлось, выдыхая, самой сообщать о своих страхах и сомнениях. – Я не считаю тебя ужасным. Но ты сам сказал, что у тебя есть обязательства перед моей матерью, а я не хочу скрывать ребёнка ото всех или чтобы наше общество его осудило за то, что его родители такие безответственные. Он достоин лучшего. – Носить фамилию Павлов, например? – съязвил Касьян. – Зато в нормальной полноценной семье, – съязвила ответно. И, если честно, не сразу поняла, почему он в ответ настолько странно-довольно заулыбался. Затем и вовсе придвинул мне один из листков на столе и ручку. – Ну, если нужно, чтоб прям в полноценной, тогда заполняй заново. Вот когда я впала в искренний шок. Ещё больший, чем когда он появился в зале бракосочетания. Смотрела на заявление на регистрацию брака и всё пыталась понять, зачем он мне его подсунул. – Я развёлся. Заполняй. Выйти замуж за Павлова или ещё за какого-нибудь другого мудака я тебе всё равно не позволю. – Ну да, зачем мне другой, когда есть ты. Сперва сказала, после уже поняла, о чём именно Касьян мне вещал. Развёлся, он сказал. И готов жениться на мне. Серьёзно? Спросить, к сожалению не успела. Дверь в кабинет распахнулась и появилась женщина, которая должна была зарегистрировать мой брак с Костей. Когда она бегло оглядела нас цепким взглядом, я, честно, ожидала, что сейчас она начнёт ругаться. И как минимум выгонит нас отсюда. Но ничего такого не вышло. Хозяйка кабинета лишь хмыкнула коротко, направившись прямо к нам, тихонько ворча себе под нос: «Эту хотя бы связывать не пришлось». Вот когда я опомнилась и попыталась спрыгнуть со стола, краснея под её насмешливым взглядом, когда мне это не удалось. – Касьян, – прошипела тихонько, толкая его от себя. – Ты ещё не заполнила заявление, – невозмутимо отозвался тот. – А ты предложения не сделал, но я ж тебя не заставляю, – парировала, продолжая ненавязчивые попытки освободиться. – Зато его сделала ты, когда заговорила про полноценную семью, – нисколько не проникся он, заново вкладывая в мою ладонь ручку. – Быть может, я бы и сам его сделал, но в данный момент я всё ещё слишком злюсь за твою выходку с Павловым, поэтому если и способен сделать какое-либо предложение, так это самому Павлову. Сохранить свои ноги целыми, например. Если духа его в этом здании не будет, когда мы выйдем из кабинета. А мы из него не выйдем, пока не распишемся с тобой. «Ну значит не выйдем!»– хотелось сказать, но, покосившись на хозяйку кабинета, вынужденно проглотила все свои возражения. Да и в конце концов, заявление – ещё не брак. И не факт, что оно им станет. Так что бланк я заполнила. Со стола меня, конечно же, не спустили, пришлось использовать высокую стопку других документов для удобства. После чего многозначительно уставилась на самого Касьяна. – Всё? Доволен? Можем идти? Но ответил не он. – Ещё вот здесь, – подсунула мне работница ЗАГСа и другие документы, которые также предстояло подписать. Не мне одной. И Касьяну. Он, кстати, справился намного быстрее меня. А я сперва замешкалась. Просто… Она будто готова была к такому повороту. Хотя, почему будто? Уверена, так и есть. – Никому нельзя верить, – пробурчала расстроенно. Документы, после такого открытия, и те заполняла чисто на автомате. Под конец ещё вписала фамилию в какую-то большую книгу. И только после этого нам позволили уходить. – Наконец-то! – обрадовалась, оказавшись на ногах. Тут же первым делом сорвала фату с волос. Всё равно Касьян растрепал мне всю причёску, и она съехала набок. Волосы тоже распустила. Они длинными волнистыми локонами рассыпались по спине, а парочка шпилек упала на пол. Пришлось поднимать. Точнее, попыталась, но в итоге подняли меня. Я едва успела ухватиться за мужскую шею для удобства. – Что, на этот раз от комнаты до машины? – съехидничала, припомнив тот раз, когда он нёс меня в спальню по приезду домой из самого гаража. Не получалось у меня сохранять мягкость и спокойствие в общении с ним сегодня. Что сказать, я тоже злилась. Хоть и не показывала ему этого. – На этот раз гораздо дальше, моя красивая девочка, – улыбнулся Касьян. А через короткую паузу добавил уже не для меня: – Спасибо. – Поздравляю, – сухо отозвалась женщина нам в спину. – Не забудьте поцеловать свою супругу. Каюсь, до меня не сразу дошли её слова. Только когда мы вышли в коридор. Зато пото-ом! – Какая нафиг супруга? Я не давала согласия! – Как это не давала? – насмешливо посмотрел на меня Касьян. – А бумаги кто собственноручно подписал? – Заявление на сочетание браком, но не говорила тебе своего «да» перед свидетелями! И паспорт!.. – Паспорт и так у них. Они его тебе денёчка через два вернут, как фамилию на Царскую поправят, – отозвался он невозмутимо, продолжая идти по коридору вместе со мной на руках. – А свидетели давно никому не нужны. – Как это не нужны? Тебе может и не нужны, а мне нужны! Не пойду я за тебя замуж! – Уже вышла, – усмехнулся. – Невозможно! У меня как минимум месяц ещё на раздумье есть, после подписания заявления! Я точно знаю! Если только ты конечно не Касьян Царский с миллиардными активами за пазухой. И не только это! – Одиннадцатая статья Семейного Кодекса. При особых обстоятельствах, например, беременность, брак может быть заключён прямо в день подачи заявления. Всё законно, Белоснежка. – Да ты гонишь! Я же и замуж-то не хотела! Вообще! – А как я об этом матери и Эльвире скажу? – пришла в ещё больший ужас от перспектив. – Да я и сам им обо всём уже рассказал, так что можешь не беспокоиться. Тем более, что в твоём положении это вредно. – Как сказал? Так. А ну-ка стой. Стой, говорю! – заелозила я в его руках. Мне нужно срочно пространство, чтобы переварить такую чудную новость. Все их. Как так вообще? Благо, хотя бы в этом он ко мне прислушался. Притормозил. – На ноги ещё поставь, пожалуйста, – попросила. А как только и это произошло, тут же отошла к окну, шумно дыша. Не меньше минуты так простояла, прежде чем смогла хотя бы немного устаканить свои хаотично мечущиеся мысли. – И как? – поинтересовалась негромко. – Как они отреагировали? – А есть разница? Твоя сестра не отказалась от тебя, если ты об этом. Но жутко переживает за то, что с тобой. Я ей, кстати, ещё не сказал, что, наконец, нашёл тебя. Кивнула. В сестре я и не сомневалась. Да и ещё перед тем, как исчезнуть, написала ей, предупредив, что буду недоступна некоторое время, чтобы как раз не волновалась. – А мама? – до побелевших пальцев вцепилась в подоконник. – В её жизни случались вещи и похуже, так что об этом тоже не стоит волноваться. – Но домой пока лучше не возвращаться, да? – улыбнулась натянуто, посмотрев на него. – Мы с тобой там больше не живём, – улыбнулся он в ответ. И вышло у него это намного правдоподобнее и непринужденнее. – Поверить не могу, что ты сорвал мою свадьбу и сам на мне женился, – качнула головой. Кажется, до меня только сейчас стало это всё доходить. И ведь даже злиться не получалось из-за этого. Эльвира бы на моём месте знатный скандал закатила, а я… я поймала себя на том, что чувствую небывалое умиротворение. Несмотря ни на что мне сейчас было очень хорошо и спокойно на душе. Особенно, когда Касьян обнял со спины, подарив своё тепло. И негромко заметил: – Если бы не успел сегодня, то вскоре ты бы стала вдовой, и тогда всё равно бы женился, только чуть позже. Никому тебя не отдам. Если бы он только знал, как много для меня значат его последние слова. Как много скрытого я в них читала каждый раз. Как сильно мне хотелось верить, что это правда. Чуть помедлив я развернулась в его руках к нему лицом. – Правда? По его губам скользнула ласковая улыбка. Но в голосе всё равно промелькнула тень укора: – Всё ещё сомневаешься? Ты мне очень нужна, – привлёк к себе крепче. – И ты, и малыш. Или малышка. Кажется, хотел добавить что-то ещё, но не стал, а я решила не настаивать. Наверное, я глупая и доверчивая, только разве станет тот, кому ты безразлична, срывать твою свадьбу и обманом сам жениться на тебе? И уж точно не такой, как Касьян, и уж точно не из-за ребёнка. А значит… – Малыш. Александр. Очень надеюсь, что это и впрямь будет мальчик, – помолчала и добавила уже гораздо тише: – Я тебя люблю. Касьян вновь улыбнулся. И опять подхватил на руки, вместе с тем впиваясь в мои губы жадным поцелуем. – Пусть будет, как ты хочешь. Одним мальчиком мы вряд ли ограничимся в любом случае. В том, насколько серьёзны его намерения, я убедилась уже скоро, когда вместо привычного маршрута мы приехали совсем в другое место. Новенькая высотка у реки с умопомрачительным видом на парк с одной стороны и Набережную – с другой, покоряла с первого взгляда. Яркого персикового оттенка, привлекательная, с большими окнами и огороженной игровой площадкой – идеально подходила для проживания в ней с детьми, пусть сейчас она и выглядела пустой. Помимо нашей здесь ещё машин пять только нашлось. Но это точно временно. Под внимательный взгляд консьержа мы поднялись на самый последний этаж, чтобы прямо из лифта попасть в огромный пентхаус. Светлое помещение делилось на условные зоны и продолжалось круговым коридором со спальнями и проходной уборной. Везде было минимум мебели, из-за чего пространство казалось особенно большим. Но покорило меня не это. Две спальни. Полностью готовые принять в себя жить маленького ребёнка. Обе в белоснежных тонах, но одна была обставлена, как для принцессы, с рюшами на люльке и прочими девичьими орнаментами, а вторая – более лаконичная с футбольными мячами в качестве декоративных подушек, явно оформлялась под мальчика. – Ты… Когда ты успел-то? Даже я о таком ещё не задумывалась! А Касьян уже исполнил. – Основной сюрприз этого дня всё равно остался за тобой, – усмехнулся он в ответ. Явно опять на Костю намекал. Невольно смутилась. – Это был договорной брак, ничего личного в себе не нёс, – оправдалась. Не то, чтоб я чувствовала себя виноватой, Касьян сам к этому привёл, но почему-то всё равно скребло глубоко внутри по этому поводу. – Для кого как. Для меня вот очень даже нёс, – противопоставил он, снимая с себя пиджак. – Откуда мне было знать? Я считала, что я для тебя так… игрушка для утех, и ничего больше… – нахмурилась и отвернулась от него. Опять мы скатились в разбор отношений. Мне это не нравилось. Я вообще не любительница ругаться, но тут иначе не получалось. – Я голодная. Надеюсь, холодильник тоже полный, – развернулась, чтобы уйти, заодно занять себя. – Полный, – подтвердил Касьян. Но уйти не позволил. Поймал за руку, повернул обратно к себе лицом. И за другую руку тоже взял. – С таким же успехом я могу посчитать, что я сам для тебя – всего лишь средство к достижению цели. Я был нужен тебе, чтобы избавиться от Дженгиза. Только поэтому ты подчинялась мне. Вынужденно. Во имя своей цели. И когда её не стало, ты решила, что и я тебе не нужен. Ушла. Сбежала. Скрылась. Я, как выдохнула, так и не вдохнула. Не сумела. Воздух застрял в лёгких. Как и возразить не возразила. Правда уже потому, что, выдержав короткую паузу, Касьян перевернул одну мою ладонь и прижал к своей груди, а другую – к моей, и тихо добавил: – Мог бы посчитать. Но то, что между тобой и мной произошло, не поддаётся только моей циничной логике. Или твоим опасениям. И уж тем более чужому осуждению. И ты, и я знаем где-то здесь, – чуть надавил мне на сердце, – что всегда существует что-то ещё, что-то гораздо большее. Только для тебя и меня. Я знаю, не только я один это ощущаю. Ты тоже это чувствуешь. Я вижу это в твоих глазах, когда ты смотришь на меня. В улыбке, которую ты даришь только мне одному. В каждом прикосновении. В каждом поцелуе. Каждый раз. Всегда. Это то, что громче любых слов. И правдивее любых поступков. Именно поэтому ты сейчас здесь, а не где-то ещё. Как и я. Потому что иначе и быть не может, моя красивая девочка. Веришь? Кажется, да.